СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-5693/2019(17,18,19, 20)-АК

Дело № А50-5563/2019

23 января 2025 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 16 января 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 23 января 2025 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Иксановой Э.С.,

судей                               Темерешевой С.В., Шаркевич М.С., 

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи секретарем судебного заседания Харисовой А.И., 

при участии:

от конкурсного управляющего должника ФИО1: ФИО2   (паспорт, доверенность от 22.08.2023), 

от ответчика ФИО3: ФИО4 (паспорт, доверенность от 17.03.2023), 

от иных лиц, участвующих в деле: не явились

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы

ответчиков ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7

на определение Арбитражного суда Пермского края 

от 27 сентября 2024 года

о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,

вынесенное в рамках дела № А50-5563/2019 

о признании общества с ограниченной ответственностью «Корпорация управления» (ООО «Корпорация управления», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ООО «ЧерметСпецТехника» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ООО УК «СервисМастерСтрой» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице конкурсного управляющего ФИО8, индивидуальный предприниматель ФИО9 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 

<

***>), ФИО10 (ИНН 

<

***>), ФИО11 (ИНН 

<

***>), ООО «Управляющая компания «Управление городского хозяйства» (ИНН 

<

***>), ООО «Форма качественного управления» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, финансовый управляющий ответчиков ФИО3, ФИО6 - ФИО21,

установил:

22 февраля 2019 года ООО «Губахинская энергетическая компания» (далее – ООО «ГЭК) обратилось в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании ООО «Корпорация Управления» (далее также – должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 26.03.2019 заявление ООО «ГЭК» о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника. 

В Арбитражный суд Пермского края 19.03.2019 поступило заявление ИП ФИО7 о признании должника несостоятельным (банкротом).

Определением от 27.03.2019 заявление ИП ФИО7 принято к рассмотрению в качестве заявления о вступлении в дело о банкротстве, возбужденного на основании заявления ООО «ГЭК» после рассмотрения обоснованности его требований.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2019 (резолютивная часть от 23.04.2019) определение Арбитражного суда Пермского края от 26.03.2019 по делу № А50-5563/2019 изменено, резолютивная часть определения изложена в следующей редакции: «Принять заявление ООО «ГЭК» о признании ООО «Корпорация управления» несостоятельным (банкротом) к производству в качестве заявления о вступлении в дело. Уведомить ООО «ГЭК» о том, что его заявление будет рассмотрено после рассмотрения обоснованности заявления ИП ФИО7». 

Определением от 28.06.2019 (резолютивная часть от 26.06.2019) заявления ИП ФИО7 и ООО «ГЭК» о признании должника несостоятельным (банкротом) в порядке ст. 130 АПК РФ объединены для совместного рассмотрения. 

 Определением от 11.11.2019 ИП ФИО7 отказано во введении наблюдения в отношении должника, оставлено без рассмотрения заявление ИП ФИО7 о признании должника банкротом. Заявление ООО «ГЭК» признано обоснованным, в отношении должника введено наблюдение.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 27.05.2020 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №100(6821) от 06.06.2020, включены в Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (ЕФРСБ) 29.05.2020.

10.01.2022  конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Пермского края с заявлением о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановлении производства по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами (с учетом уточнения, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ). 

Арбитражным судом Пермского края в порядке ст. 51 АПК РФ к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены ООО «ЧерметСпецТехника», ООО УК «СервисМастерСтрой» в лице конкурсного управляющего ФИО8, ИП ФИО9, ФИО10,  ФИО11, ООО «УК «Управление городского хозяйства», ООО «Форма качественного управления», ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, финансовый управляющий ответчиков ФИО3, ФИО6 - ФИО21

Определением Арбитражного суда Пермского края от 27.09.2024 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3,  ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Производство по определению размера субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5,  ФИО6, ФИО7 приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Ответчики ФИО3,  ФИО5, ФИО6, ФИО7, не согласившись с вынесенным определением, обратились с апелляционными жалобами.

ФИО3 в своей апелляционной жалобе просит определение отменить в части привлечения ее к субсидиарной ответственности.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО3 ссылается на то, что исполняла обязанности генерального директора должника в периоды с 20.06.2007 по 10.04.2018, с 01.03.2019 по 27.05.2020 (по учредительным документам с 20.06.2007 по 02.04.2018 и с 15.02.2019 по настоящее время), при этом законодатель не связывает возникновение или прекращение полномочий единоличного исполнительного органа с фактом внесения таких сведений в государственный реестр, полномочия лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, возникают и прекращаются с момента принятия решения уполномоченным органом управления общества, а не со дня внесения сведений об этом в ЕГРЮЛ. Апеллянт не согласна с выводом суда о том, что в период вменяемых сделок у должника уже существовала задолженность перед кредиторами, которая сформировалась с января 2016 по январь 2019;                   Отмечет, что отвлечение денежных средств на нужды, не связанные с хозяйственной деятельностью общества, не подтверждено, показатели финансовой отчетности должника на это не указывают; суд не пришел к выводу, что с учетом режима и специфики деятельности должника его финансовые трудности были вызваны объективными обстоятельствами, однако появление кредиторской задолженности перед ресурсоснабжающими и обслуживающими организациями с учетом специфики деятельности должника не может свидетельствовать о неплатежеспособности, поскольку она зависит от своевременной оплаты жильцами коммунальных услуг. Суд необоснованно согласился с доводом конкурсного управляющего об отсутствии у него возможности достоверно установить общий объем поступлений денежных средств по причине не передачи ему отчетов агента, ФИО3 передавала управляющему все затребованные им документы; управляющий не изучал в полном объеме переданные ему документы; по агентскому договору №01-09/АД от 01.11.2009 ИП ФИО22 передавала должнику требуемые отчеты, сторонами договора был утвержден реестр отчетной документации (Приложение № 1), отчеты передавались по утвержденному перечню; выписки с расчетных счетов должника и ИП ФИО7 подтверждают все операции, соответствующие отчетности агента; в процедуре наблюдения ООО «Бизнес ПРО» в рамках договора на оказание консультационных услуг от 20.01.2020 сделаны выводы о том, что с 01.01.2016 по 31.12.2018 грубых нарушений либо вывода денежных средств не обнаружено. Задолженность по неисполненным обязательствам должника, возникшим до 01.01.2016, не подтверждена; до октября 2017 у должника не усматривается наличие кредиторской задолженности по неисполненным обязательствам, влекущим невозможность ее погашения; основная задолженность перед кредитором, влияющая на финансовое положение должника, начала возникать в 2019 году. Должник постоянно вел работу по взысканию задолженности в порядке приказного и исполнительного производств, суд не исследовал реестры исполнительных производств, направленных должником на исполнение до 27.05.2020. Причиной объективного банкротства послужила неоплата наделением задолженности по коммунальным услугам, переход на прямые договоры между населением и ресурсоснабжающими организациями с сентября 2018 года. У суда отсутствовали основания для вывода о том, что оспариваемые платежи в пользу ИП ФИО6 по договору подряда № 02-14/УД от 01.02.2014, в пользу ИП ФИО3 по договору подряда № 09-09/УД от 30.11.2009 производились должником исключительно в пользу указанных лиц с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов; определением от 13.10.2022 восстановлено право требования ФИО3 перед должником на сумму 4 490 000 руб., установлено отсутствие оснований для признания платежей в период с 26.02.2013 по 26.10.2018 в пользу ФИО3 недействительными; не установлено выполнение работ в рамках договора подряда № 09-09/УД от 30.11.2009 иными лицами, нежели ИП ФИО3 Вывод суда об аффилированности ответчиков является ошибочным, не запрещено использование тождественной позиции при рассмотрении споров. Договор подряда № 02-14/УД т 01.02.2014 с ИП ФИО6 в рамках дела № А50-40761/2018 судами не был признан недействительным, выполнение работ ФИО6 в период с 01.02.2014 до 01.01.2016 не оспаривалось, платежи, которые были проведены должником в пользу ФИО6  за весь период действия договора подряда не являлись предметом спора и не возвращены должнику, не определены притворными сделками, спор рассмотрен только в отношении задолженности с 01.01.2016 по октябрь 2018 из всего периода действия договора подряда с 01.02.2014 по октябрь 2018. Вывод суда о признании сделок недействительными на основании экспертного заключения по исследованию 211-ти документов за период с 01.01.2016 (частичное количество из общего объема доказательств) является сомнительным (всего приобщено 1800 документов, подтверждающих реальное выполнение работ, поскольку выявлено нарушение методики проведения экспертизы экспертами ФИО23, ФИО24 Вывод суда о том, что одним из доказательств притворности сделок ФИО6 является факт того, что офис располагался в помещениях должника на безвозмездной основе, на что указано в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2019 по делу № А50-40761/2018, является ошибочным, опровергается договором аренды, который ФИО6 заключил с комитетом по управлению муниципальным имуществом администрации г. Губахи, платежными поручениями о перечислениях за аренду. Установление заинтересованности между должником и ФИО6 через представителя ФИО25 является ошибочным, выбор в качестве представителя ФИО25 связан с небольшим количеством юристов в данной области знаний в г. Губахе, а также тем, что ФИО25 ранее работала у должника и знала  о взаимоотношениях должника и ответчика. В материалы дела не представлены процессуальные документы, подтверждающие статус свидетелей по уголовному делу; документы из уголовного дела получены с нарушением ч.1 ст. 75 УПК РФ, не могут являться допустимыми доказательствами. Уточненная дебиторская задолженность по всем категориям должников перед должником по состоянию на 31.10.2020 составляет 64 401 503,33 руб., следовательно, платежи, связанные с обязательствами по заявленным договорам подряда с ИП ФИО6, ИП ФИО3, обеспечены имуществом должника, являются результатом сделки, заключенной на рыночных условиях, не являются причиной неплатежеспособности  должника, не причинили должнику реальный ущерб. Суд оставил без внимания перечисления должника в пользу ПАО «Т Плюс» за поставку коммунальных ресурсов ООО «ГЭК», с ноября 2017 по июль 2018 ПАО «Т Плюс» перечислено 52 090 458,77 руб., ООО  «ГЭК» - 20 801 836,50 руб., перечисления производились по обязательствам должника перед кредитором – ООО «ГЭК», расчеты с кредитором производились в объеме поступивших платежей населения за коммунальные услуги, а денежные средства за содержание и текущий ремонт общего имущества в МКД направлялись на расчеты с подрядными организациями, выполняющими такие работы, необходимость которых обусловлена обязательствами должника по договорам управления с собственниками помещений в МКД. В связи с отсутствием достоверных сведений невозможно оценить действительный размер дебиторской задолженности и стоимости имущества должника при установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и размер такой ответственности в отношении каждого привлеченного лица; суд не исследовал реестр ГУ ФССП России по Пермскому краю, поэтому невозможно считать актуальной информацию в отчетах конкурсного управляющего на 30.06.2024, данный реестр не соответствует уточненным  реестрам исполнительных производств, направленным в адрес ФИО3 на запрос от 01.03.2024., по количеству ИП, суммам взыскания, адресному списку должников; реестр ОСП по г. Губахе и г. Гремячинску охватывает период с 01.06.2021 по 13.11.2023 против заявленных 01.03.2024 периодов: до 27.05.2020, с 27.05.2020 по 21.02.2021 и с 21.02.2021 по настоящее время, не содержит сведения о прекращенных исполнительных производствах. ФИО3 добросовестно исполнена возложенная на нее обязанность по предоставлению документов должника, ее вины в невозможности формирования конкурсной массы не имеется, поскольку обстоятельство не открытия, повреждения флеш-накопителя с программами камин «Наш дом» зарплата, 1С предприятия «Наш дом» не устранены конкурсным управляющим, требования к руководителю должника об устранении данных нарушений, сокрытию и искажению информации о финансовом состоянии должника, недостаточности документов бухгалтерского учета не предъявлены, аналогичная ситуация имеется в отношении всех переданных документов. 

Ответчик ФИО5 в своей апелляционной жалобе просит определение отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности или уменьшить размер его субсидиарной ответственности как номинального руководителя. 

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на то, что исполнял обязанности генерального директора должника с 03.04.2018 (назначен на должность решением учредителя № 10 от 02.04.2018) по 15.02.2029 (освобожден от занимаемой должности решением учредителя № 11 от 15.02.2019, трудовой договор с ФИО5 прекращен 15.02.2019). ФИО5 являлся номинальным руководителем должника, что подтверждается протоколами допроса свидетелей ФИО5 от 14.11.2018, ФИО7 от 19.11.2018, ФИО26 от 19.11.2018. ФИО5 исполнял обязательства по ранее заключенным договорам, новых обязательств в период его руководства не возникло; неправомерные действия ответчика, факт усугубления неплатежеспособности должника из-за его действий не установлены и не доказаны. Наличие задолженности в связи со спецификой деятельности должника не свидетельствует о неплатежеспособности, поскольку периодически идет накопление, а потом – взыскание дебиторской задолженности, что характерно для деятельности управляющих компаний (разрыв между номинальным размером дебиторской задолженности и ее реальным размером). ООО «Вела Пермь» привлечено по агентскому договору в связи с наличием большого количества должников, наличием исполнительных производств на сумму 21 770 958,37 руб. ФИО5 приступил к исполнению должностных обязанностей в должности генерального директора должника 03.04.2018, не имея квалификационного аттестата, учредитель должника решением № 11 от 03.04.2018 на период испытательного срока генерального директора ФИО5 по трудовому договору от 03.04.2018 возложила на себя обязанность в рамках агентского договора № 01-09/АД от 01.11.2009 согласовывать определенные финансовые операции по расчетам с ООО «ГЭК» либо с процессуальным правопреемником, следовательно, основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности отсутствуют (деятельность по управлению МКД ведется на основании лицензии; наличие у должностного лица лицензиата квалификационного аттестата является лицензионным требованием). ФИО5 предпринимались все возможные меры ко взысканию дебиторской задолженности, урегулированию вопроса о погашении задолженности.

Ответчик ФИО6 в своей апелляционной жалобе просит определение отменить в части его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на то, что не согласен с признанием судом сделок – договора подряда № 02-14/УД от 01.02.2014 с ИП ФИО6, а также платежей с указанием в назначении на данный договор в период с 27.03.2014 по 21.08.2019 в общей сумме 33 000 000 руб. в пользу ФИО6 недействительными, ссылается на то, что иную деятельность не ведет, уплатил с данной деятельности налоги и сборы в бюджет, иных доходов не имеет, спорный договор был реальным; на подтверждение фактических расходов по договору № 12А-2014 аренды муниципального имущества за весь период с 2014 года по 2018 год в сумме 1 081 985,32 руб. Отмечает, что расходы по спорному договору подтверждаются банковскими выписками и кассовыми документами; перечисление заработных плат производилось ответчиком с указанием фамилии, имени и отчества работников ИП ФИО6, трудоустройство которых подтверждено трудовыми договорами, производилась оплата периодов нетрудоспособности и обучения работников, перечисления по договорам с контрагентами, за аренду помещения для размещения производственного участка, на приобретение материалов, уплату НДФЛ, обязательных налогов и сборов, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Не установлено обращение ФИО6 перечисляемых в рамках договора денежных средств к своей выгоде, перечисление их «аффилированным лицам»; ИП ФИО6 израсходовал денежные средства на нужды должника больше, чем получил. Доказательства, раскрывающие имущественное и финансовое положение ответчика с за период с 2014 года вступают в противоречащие с обстоятельствами, установленными определением от 25.09.2023 о признании сделок недействительными. Материалами дела не подтверждены фактические семейные отношения ФИО7 и ФИО6, результаты оперативно-розыскной деятельности не являются доказательствами. Вывод суда о том, что работы производились в минимальных объемах, свидетельствует о том, что они выполнялись; согласно нарядов-заказов от 02.12.2017, от 18.01.2017 работы выполнялись сотрудниками ответчика ФИО27, ФИО28 Подписи в актах сдачи-приемки фактических услуг (работ) по содержанию общего имущества многоквартирных домов, актах по унифицированной форме КС-2 принадлежат ФИО6 Численность работников должника не обеспечивала возможность выполнения работ по управлению МКД собственными силами, должник не проводил обучение своих сотрудников в целях выполнения работ по обслуживанию МКД. 

Ответчик ФИО7 в своей апелляционной жалобе также просит определение отменить в части ее привлечения к субсидиарной ответственности. 

В обоснование апелляционной жалобы ссылается на то, что отсутствуют достаточные доказательства того, что не передача бухгалтерской документации ФИО7 затруднила формирование и реализацию конкурсной массы и привела к невозможности удовлетворения требований кредиторов; ФИО7 передала управляющему ведомости должников по состоянию на июль 2020 года, инвентаризация имущества должника проведена; выявлена дебиторская задолженность. ФИО7 не является контролирующим должника лицом (далее – КДЛ), не входила в число должностных лиц должника, на которых возложена обязанность по ведению (составлению) и хранению документов бухгалтерского учета должника; ФИО7 не могла повлиять на указания должника по перечислению денежных средств (замещала должность инженера). Аффилированность ответчика с руководителями должника не является безусловным основанием для признания ФИО7 – КДЛ. ФИО7 не является заинтересованным лицом по отношению к должнику. Требование по представлению документов должно направляться руководителю должника. Предположительное отсутствие отчетов агента в составе документов, переданных конкурсному управляющему, не может вменяться в вину ФИО7 Вывод суда об отсутствии возможности взыскания дебиторской задолженности является спорным. Доказательства того, что в результате действия (бездействия) ИП ФИО7 должник лишился активов, необходимых для удовлетворения требований кредиторов, не представлены. ФИО7 действовала согласно обычаям делового оборота, добросовестно и разумно по агентскому договору в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая имущественные права кредиторов. Доказательством наличия у управляющего данных для работы с дебиторами является возврат денежных средств отдельным лицам – должникам. Отмена отдельных судебных приказов по возражениям должников не является следствием действий ФИО7 После направления ФИО7 в рамках исполнительного производства судебному приставу с письмом от 19.04.2022 № 124 документов в электронном виде действия по исполнительному производству в отношении ФИО7 не производились. Договор поручительства № 21 от 02.08.2011 заключен ОАО «Сбербанк России» с поручителем ФИО7 с участием клиента ООО «УК «НД», предметом которого является обязанность поручителя отвечать перед Банком за исполнение ООО «УК «НД» обязательств по договору банковского счета № 2008/33 от 27.03.2008 в части оплаты за услуги, предоставляемые Банком, по мере совершения клиентом операций; этот банковский счет должника как и предмет договора поручительства не имеет отношение к предмету настоящего спора, судом не учтено действие этого договора по настоящее время, сделан ошибочный вывод по участию ИП ФИО7 в отношениях с должником в заявленный управляющим период. Конкурсный управляющий умышленно затянул процесс своевременного взыскания дебиторской задолженности в порядке приказного и искового производства, что привело к уменьшению имущества должника на основании соглашения о предоставлении отступного от 09.08.2024, однако согласно п. 3 соглашения процессуальному правопреемнику ООО «ГЭК» передано право требования дебиторской задолженности в полном объеме не проданной на торгах дебиторской задолженности на сумму 13 594 079,23 руб., что значительно превышает сумму отступного. 

Конкурсный управляющий должника в отзыве на апелляционные жалобы ответчиков просит определение оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения. Ссылается на то, что в целях установления признаков неплатежеспособности имеет значение период образования задолженности, а не дата вынесения судебного акта о взыскании. Доводы ФИО3 и ФИО6 о недоказанности причинения вреда кредиторам в результате совершения платежей в пользу ФИО6 опровергаются вступившими в силу судебными актами. Несогласие ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 с оценкой, которую дал суд первой инстанции протоколам допроса не является основанием для отмены или изменения обжалуемого судебного акта. Доводы ФИО3, ФИО6, ФИО7 об отсутствии между ними аффилированности также опровергаются собранными по делу доказательствами и материалами дела. При этом суд правомерно исходил из публичных сведений ЕГРЮЛ. ФИО3 не только не приняла необходимых мер, но и ухудшила финансовое состояние должника путем приоритетного погашения своих требований перед требованиями независимых кредиторов. Доводы ФИО5 об отсутствии у него квалификационного аттестата не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора. Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 по основанию, предусмотренному подп. 2 п.2 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), и ФИО7 по основанию, предусмотренному подп. 2 и 4 п. 2, п. 4 и 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Соглашение об отступном заключено с ООО «ГЭК» с соблюдением требований Закона о банкротстве. 

В судебном заседании представитель ФИО3 доводы апелляционной жалобы ФИО3 поддерживает, просит определение отменить, апелляционную жалобу удовлетворить.  

Представитель конкурсного управляющего должника с доводами апелляционных жалоб не согласен по основаниям, изложенным в отзыве, считает определение законным и обоснованным, просит апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, определение – без изменения. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, должник зарегистрирован в качестве юридического лица 20.06.2007 при его создании. 

Основным видом зарегистрированной деятельности должника являлась «управление эксплуатацией жилого фонда за вознаграждение или на договорной основе» (68.32.1) (л.д. 27-34 т. 1). 

Учредителем должника с даты создания общества и по настоящее время является ФИО3, номинальная стоимость доли в рублях - 10 000 руб.

При этом ФИО3 исполняла обязанности генерального директора в периоды 20.06.2007 по 10.04.2018, с 01.03.2019 по 27.05.2020 (л.д. 27-34 т. 1, л.д. 36-37 т. 2). 

Согласно имеющихся в деле сведений из ЕГРЮЛ в период с 11.04.2018 по 28.02.2019 генеральным директором должника являлся ФИО5 (ИНН 

<

***>) (л.д. 27-34 т. 1, л.д. 44-45 т. 2). 

Недвижимого имущества должника в результате инвентаризации конкурсным управляющим не выявлено. 

Основным активом должника являлась дебиторская задолженность. 

Реестр требований кредиторов сформирован в размере 57 002 417,52 руб. основного долга в третьей очереди, 583 263,86 руб. финансовых санкций в третьей очереди (л.д. 35-41 т. 1). 

В процедуре конкурсного производства произведено погашение в общем размере 8 018 815,85 руб., в том числе 5 300 000 руб. (9,3 %) за счет денежных средств, 2 718 815,85 (4,8 %) руб. за счет предоставления отступного (дебиторской задолженности). 

Таким образом, на момент рассмотрения спора в суде первой инстанции (18.09.2024) размер непогашенных требований кредиторов составляет 49 729 994,48 руб. (57 748 810,33 руб. – 8 018 815,85 руб.). 

Из анализа требований, включенных в реестр, следует, что кредиторская задолженность сформировалась в период с января 2016 года по январь 2019 года перед кредиторами: ООО «ГЭК», ФИО29, МУП «Водоканал», ПАО «Т Плюс», МИФНС России № 14 по Пермскому краю (л.д. 58-64 т. 14). 

Наибольший размер задолженности сформирован перед кредитором ООО «ГЭК» по договорам № 3236/ГЭК от 01.01.2016 и № 3236/ГВ/ГЭК от 01.01.2016 (98,87 %). 

Кредиторская задолженность, существенным образом влияющая на финансовое положение должника, с учетом масштабов его деятельности образовалась к концу 2017 года. 

Согласно сведениям бухгалтерских балансов кредиторская задолженность по итогам 2017 года составила 117 767 тыс. руб., по итогам 2018 года – 107 822 тыс. руб.; активы по итогам 2017 года – 54 394 тыс. руб., по итогам 2018 года – 42 932 тыс. руб., убыток по итогам 2017 года составил 63 383 тыс. руб., по итогам 2018 года – 64 900 тыс. руб. (л.д. 87-105 т. 1). 

При изложенных обстоятельствах доводы апеллянтов о том, что задолженность по неисполненным обязательствам должника, возникшим до 01.01.2016, не подтверждена; до октября 2017 у должника не усматривается наличие кредиторской задолженности по неисполненным обязательствам, влекущим невозможность ее погашения; основная задолженность перед кредитором, влияющая на финансовое положение должника, начала возникать в 2019 году, отклоняются как необоснованные. 

Из фактических обстоятельств дела также следует, что с 01.09.2018 договор теплоснабжения № 3236/ГЭК и договор горячего водоснабжения № 3236/ГВ/ГЭК, заключенные между должником и ООО «ГЭК» в январе 2016 года, расторгнуты в одностороннем порядке в связи с наличием задолженности, превышающей две среднемесячные величины, на основании ч. 2 ст. 157.2 Жилищного кодекса Российской Федерации (письмо ООО «ГЭК» от 24.08.2020 № Юр-О/2020-08/528). Собственники помещений перешли на прямые платежи. 

Согласно данным реестра лицензий ИГЖН Пермского края с июня 2015 года должник осуществлял функции управления в отношении 59 многоквартирных домов (л.д. 83-84 т. 1). 

К концу 2018 года в управлении должника осталось 30 многоквартирных домов. С февраля 2019 их количество сократилось до 26 и продолжило снижаться в дальнейшем. 

Как следует из заявленных требований, изложенных в уточненном заявлении от 18.01.2023 и пояснениях от 02.08.2024, конкурсный управляющий, обращаясь в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника бывших руководителей должника ФИО3 и ФИО5, вменяет им совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам, а именно: действия по перечислению денежных средств в пользу ИП ФИО3 в период с 26.10.2018 по 29.10.2019 в размере 4 490 000 руб., а также в пользу ФИО6 в период с 27.03.2014 по 21.08.2018 в размере 33 000 000 руб. (л.д. 59-73 т. 9, л.д. 58-64 т.14). 

Кроме того, по мнению конкурсного управляющего, в период руководства должником ФИО5 организовано резкое сокращение количества многоквартирных домов, находящихся в управлении должника, и перевод их на обслуживание в подконтрольную организацию ООО «Форма качественного управления». 

К ответчикам ФИО22 и ФИО6 конкурсным управляющим предъявлены требования как к лицам, извлекшим выгоду из незаконных действий руководителей (подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве). 

Так, ответчикам ФИО3 и ФИО7 конкурсным управляющим вменяет отсутствие к моменту принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности, в результате чего существенно было затруднено формирование и реализация конкурсной массы. 

Ответчику ФИО6 вменяет соисполнительство в причинении вреда в результате совершения сделок, получение в период с 27.03.2014 по 21.08.2018 денежных средств в размере 33 000 000 руб. по притворной сделке. 

С учетом того, что обстоятельства совершения лицами, контролирующим должника, действий (бездействий) имели место как до 29.07.2017, так и после, к рассматриваемым правоотношениям подлежат применению положения ст. 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, а также нормы главы III.2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ. 

Конкурсный управляющий просит привлечь ФИО30 и ФИО5 за совершение сделок, причинивших вред кредиторам (абз. 2 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в ранее действовавшей редакции), подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, ссылаясь на то, что ФИО3 и ФИО5, являющиеся руководителями должника, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов; ФИО22 и ФИО6 подлежат привлечению как лица, извлекшие выгоду из незаконных действий руководителей (подп. 3 п.4 ст. 61.10 Закона о банкротстве); причинами банкротства должника стали согласованные действия всех указанных лиц по выводу денежных средств на аффилированных лиц по признанным в рамках настоящего дела о банкротстве недействительным сделкам, перевод бизнеса на ООО «Форма качественного управления», а также ссылаясь на не передачу документов конкурсному управляющему по дебиторской задолженности населения, в результате чего существенно затруднено формирование и реализация конкурсной массы,  конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о признании доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановлении производства по данному заявлению до окончания расчетов с кредиторами.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции установил весь необходимый состав для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО3, ФИО5 за невозможность полного погашения требований кредиторов должника в связи с выводом денежных средств в пользу аффилированных лиц, а также ФИО6 как соисполнителя в причинении вреда в результате совершения указанных сделок; также установил состав для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО3 и ФИО7 в связи с отсутствием к моменту принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности, в результате чего, существенно затруднено формирование и реализация конкурсной массы должника. 

При этом, судом первой инстанции не установлено наличия оснований для привлечения ФИО31 к субсидиарной ответственности в связи с резким сокращением количества многоквартирных домов, находящихся в управлении должника, и переводом их на обслуживание в подконтрольную организацию ООО «Форма качественного управления», поскольку данный вопрос был предметом судебного разбирательства по иному обособленному спору, по результатам которого вступившим в законную силу определением от 05.02.2022 в удовлетворении требований конкурсного управляющего отказано.

Приостанавливая производство по определению размера субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5,  ФИО6, ФИО7 до окончания расчетов с кредиторами, суд первой инстанции исходил из того, что на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по ст. 61.11 Закона о банкротстве невозможно определить размер субсидиарной ответственности (п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве). 

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб,  отзыва, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке  ст. 71 АПК РФ, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ, п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции, действующей в части на момент вменяемых действий) субсидиарная ответственность по обязательствам должника в случае недостаточности у него имущества может быть возложена на контролирующих должника лиц (в частности руководителя должника), если признание должника несостоятельным (банкротом) явилось следствием действий и (или) бездействия указанных лиц.

По смыслу указанной нормы, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона (абзац 3 п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве).

В силу подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В п. 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. 

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Конкурсный управляющий, заявляя о привлечения к субсидиарной ответственности ФИО30 и ФИО5 за невозможность полного погашения требований кредиторов должника, указывает на заключение следующих сделок должника по перечислению денежных средств аффилированным лицам, приведших, по его мнению, к банкротству:

-    договор подряда № 02-14/Уд от 01.02.2014, заключенный между должником и ФИО6, а также платежи, совершенные с указанием в назначении платежа на данный договор в период с 27.03.2014 по 21.08.2019 в пользу ФИО6 в общей сумме 33 000 000 руб.;

-    платежи должника в пользу ИП ФИО3 в период с 26.10.2018 по 29.10.2019 на сумму 4 490 000 руб.

Как указывалось выше, учредителем должника с даты его создания и по настоящее время является ФИО3, которая занимала также должность руководителя должника в периоды с 20.06.2007 по 10.04.2018 и с 01.03.2019 по 27.05.2020 (л.д. 27-34 т. 1, 36-37 т. 2). 

Согласно сведениям ЕГРЮЛ в период с 11.04.2018 по 28.02.2019 генеральным директором должника являлся ФИО5 (л.д. 44-45 т. 2).

Таким образом, как верно отмечено судом, сделки по перечислению денежных средств совершены с расчетного счета должника в период, когда КДЛ по смыслу ст. 61.10 Закона о банкротстве, его руководителем являлись ФИО30 и ФИО5

По мнению конкурсного управляющего, ФИО30 и в период руководства обществом ФИО5, являющимся номинальным руководителем, фактически продолжала руководство предприятием.

Судом первой инстанции установлено, что указанные доводы об осуществление фактического контроля ФИО30 над должником вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности не опровергнуты ответчиками и находят свое подтверждение. 

С данным выводом суд апелляционной инстанции соглашается на основании следующих фактов, установленных судом первой инстанции. 

Так, в протоколе допроса свидетеля ФИО5 (в период с 11.04.2018 по 28.02.2019 – генеральный директор) от 14.11.2018 имеются следующие показания: «... В апреле 2018 года ко мне обратилась ФИО3 и в связи с тем, что я имею большой опыт работы мастером, попросила меня быть генеральным директором ООО «Корпорация управления», при этом, в данном обществе я должен был выполнять функции по должности начальника производственного участка. Я согласился. Я понимал, что фактически обязанности по должности генерального директора выполнять не буду, я согласился, потому что хотел получить опыт работы» (л.д. 106-107 т. 1).

В протоколе допроса свидетеля ФИО26 (главный бухгалтер ООО «Корпорация управления») от 19.11.2018 имеются следующие показания: «В какой сумме, в какие даты, кому из ресурсников, либо другим контрагентам, произвести оплату, я не решаю, это не входит в мои должностные обязанности. Данный вопрос ФИО7 согласовывает с учредителем – ФИО3. Я могу пояснить, что решения о перечислении денежных средств как ресурсникам, так и иным контрагентам, дача указаний о перечислении денежных средств, оплате выполненных работ ни ФИО5, ни ФИО32 не принимают. Данные решения принимаются только учредителем - ФИО3» (л.д. 108-109 т. 1).

В протоколе допроса свидетеля ФИО7 от 19.11.2018 имеются следующие показания «...ФИО3 дает устные и письменные указания на перечисление денежных средств в определенной сумме на счета как ресурсоснабжающих организаций, так и других контрагентов» (л.д. 110-112 т.1).

Доводы апелляционных жалоб ответчиков о том, что в материалы дела не представлены процессуальные документы, подтверждающие статус свидетелей по уголовному делу; документы из уголовного дела получены с нарушением ч.1 ст. 75 УПК РФ, не могут являться допустимыми доказательствами, отклоняются.

Согласно ч. 2 ст. 64 АПК РФ в качестве доказательств допускаются письменные и вещественные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, заключения экспертов, консультации специалистов, показания свидетелей, аудио- и видеозаписи, иные документы и материалы.

Таким образом, протоколы допроса приняты судом первой инстанции в качестве иных документов и материалов и оценены в порядке ст. 71 АПК РФ в совокупности с другими доказательствами, представленными в материалы дела. 

При этом, довод о недопустимости протокола допроса ФИО6 в качестве доказательства уже заявлялся им при рассмотрении дела №А50-40761/2018 и был отклонен судами трех инстанций. 

Судом установлено, что в период вменяемых сделок у должника уже существовала задолженность перед следующими кредиторами, которая сформировалась с января 2016 года по январь 2019 года:

1.                     ООО «ГЭК» (задолженность в размере 51 909 464,22 руб. основного долга, 521 686,26 руб. финансовых санкций сформирована в период с ноября 2017 г. по август 2018 г., подтверждена вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда Пермского края от 12.09.2018 по делу № А50-19703/2018, от 09.10.2018 по делу № А50-11886/2018, по делу № А50-19704/2018 от 03.06.2019, по делу № А50-34253/2018 от 26.06.2019, по делу №А50-34251/2018 от 26.06.2019 по делу № А50-37408/2018 от 15.05.2019, по делу № А50-37407/2018 от 02.04.2019, включена в реестр требований кредиторов должника определениями Арбитражного суда Пермского края от 08.11.2019 и 24.09.2020 по делу № А50-5563/2019);

2.                     ФИО29 (задолженность в размере 51 778,92 руб. основного долга сформирована за январь 2019 г., подтверждена вступившим в законную силу решением Губахинского городского суда от 04.09.2019 по делу № 2-788/2019, включена в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда Пермского края от 01.09.2020 по делу №А50- 5563/2019);

3.                     МУП «Водоканал» (задолженность в размере 151 524,40 руб. основного долга сформирована в период с июля 2017 г. по декабрь 2018 г., частично подтверждена вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 26.03.2019 по делу № А50-30654/2018, включена в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда Пермского края от 28.10.2020 по делу № А50-5563/2019);

4.                     ПАО «Т Плюс» (задолженность в размере 389 649,99 руб. основного долга сформирована в период с января по июнь 2016 г., за февраль 2017 г., подтверждена вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда Пермского края от 23.03.2020 по делу № А50-30639/2019, по делу № А50-23061/2016, включена в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда Пермского края от 09.12.2020 по делу №А50-5563/2019);

5.                     МИФНС России № 14 по Пермскому краю (задолженность в размере 61         577,60 руб. финансовых санкций включена в реестр требований кредиторов определением Арбитражного суда Пермского края от 17.06.2020 по делу № А50-5563/2019) (л.д. 35-41 т. 1).

Таким образом, доводы ответчиков о несогласии с выводом суда о том, что в период вменяемых сделок у должника уже существовала задолженность перед кредиторами, которая сформировалась с января 2016 по январь 2019, отклоняются установленными по делу обстоятельствами.  

Также ответчики в суде первой инстанции указывали, что вменяемые сделки не могли быть причиной банкротства должника, так как причины банкротства общества обусловлены характером деятельности должника, являющейся убыточной.

Аналогичные доводы заявлены в ответчиками апелляционных жалобах.

В частности, ответчики указали, что суд не пришел к выводу, что с учетом режима и специфики деятельности должника его финансовые трудности были вызваны объективными обстоятельствами, однако появление кредиторской задолженности перед ресурсоснабжающими и обслуживающими организациями с учетом специфики деятельности должника не может свидетельствовать о неплатежеспособности, поскольку она зависит от своевременной оплаты жильцами коммунальных услуг. Причиной объективного банкротства послужила неоплата населением задолженности по коммунальным услугам, переход на прямые договоры между населением и ресурсоснабжающими организациями с сентября 2018 года. Наличие задолженности в связи со спецификой деятельности должника не свидетельствует о неплатежеспособности, поскольку периодически идет накопление, а потом – взыскание дебиторской задолженности, что характерно для деятельности управляющих компаний (разрыв между номинальным размером дебиторской задолженности и ее реальным размером).

Судом установлено, что должник осуществлял управление многоквартирными домами (далее также – МКД), в рамках которого населению предоставлялись жилищно-коммунальные услуги. 

Стоимость жилищных работ и услуг согласно договорам управления соответствовала тарифам, утвержденным органами местного самоуправления, размер которых позволял реализовывать весь перечень работ необходимых для надлежащего содержания МКД, установленный Постановлением Правительства РФ № 491, Постановлением Госстроя РФ № 170, Постановлением Правительства РФ № 290. 

В части предоставления коммунальных услуг должник выступал посредником между ресурсоснабжающими организациями и конечными потребителями в лице собственников помещений. 

Размер стоимости услуг, подлежащих оплате ресурсоснабжающей организации, соответствовал размеру начислений собственникам жилых помещений. 

Для осуществления данного вида деятельности не требовалось дополнительного финансирования, поскольку размер стоимости жилищно-коммунальных услуг населения позволял полностью покрывать данный вид деятельности за счет денежных средств конечных потребителей.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что неблагоприятные финансовые последствия вследствие «недосбора» дебиторской задолженности и (или) отвлечения денежных средств на нужды не связанные с хозяйственной деятельностью, возможны для должника.

Между тем установил, что согласно сведениям финансового анализа, бухгалтерских балансов за 2016-2018 годы:

- на 31.12.2016 активы должника составляли 48 209 тыс. руб. (деб. задолж. – 47 887 тыс. руб.), пассивы 48 209 тыс. руб. (кред. задолж. – 103 900 тыс. руб.);

- на 31.12.2017 активы должника составляли 54 394 тыс. руб. (деб. задолж. – 53 267 тыс. руб.), пассивы 54 394 тыс. руб. (кред. задолж. - 117 767 тыс. руб.);

- на 31.12.2018 активы должника составляли 42 932 тыс. руб. (деб. задолж. - 41 266 тыс. руб.), пассивы 42 932 тыс. руб. (кред. задолж. - 107 822 тыс. руб.) (л.д. 42-102 т. 1).

Таким образом, в 2018 году прослеживается уменьшение дебиторской и кредиторской задолженности, что опровергает возражения ответчиков.

То есть в условиях снижения дебиторской и кредиторской задолженности ухудшение финансового состояния должника не может являться следствием роста дебиторской задолженности, на который ссылаются ответчики. 

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно отклонил указанные доводы ответчиков, а также отклоняются соответствующие доводы, изложенные в апелляционных жалобах. 

Таким образом, поскольку рост дебиторской задолженности в результате не внесения населением оплаты за жилищно-коммунальные услуги в данном случае как причина банкротства должника исключается, логичным представляется вывод о наличии отвлечения денежных средств на нужды, не связанные с хозяйственной деятельностью общества.

В этой связи доводы апеллянтов о том, что отвлечение денежных средств на нужды, не связанные с хозяйственной деятельностью общества, не подтверждено, показатели финансовой отчетности должника на это не указывают, отклоняются как несостоятельные. 

В этой связи судом первой инстанции также установлено, что с 2018 года наблюдается снижение оборотов по счетам должника. 

Так, за 2016 год дебет – 11 416,510 руб., кредит      - 11 581,114 руб.; за 2017 год дебет – 14 963,764 руб., кредит – 14 826,043 руб., за 2018 год дебет – 11 011,276 руб., кредит – 11 011,276 руб., за 2019 год дебет – 5 831,708 руб., кредит – 6 010460 руб. (л.д. 58-64 т. 14).

При этом должник осуществлял расчеты и через расчетные счета агента – ИП ФИО7 (агентский договор № 01-09/АД от 01.11.2009). 

Объем поступлений денежных средств конкурсный управляющий не смог достоверно установить по причине не передачи конкурсному управляющему отчетов агента.

Вменяемые ответчикам ФИО3, ФИО5, ФИО6 (лицо, получившее выгоды) конкурсным управляющим сделки: договор подряда № 02-14/Уд от 01.02.2014, заключенный между должником и ФИО6, а также платежи, совершенные с указанием в назначении платежа на договор подряда № 02-14/Уд от 01.02.2014 в период с 27.03.2014 по 21.08.2019 в пользу ФИО6 в общей сумме 33 000 000 руб. признаны недействительными на основании ст. 10, 170 ГК РФ вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 25.09.2023 по настоящему делу.

Определение суда от 25.09.2023 оставлено без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.12.2023 постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 19.02.2024.

При рассмотрении указанного спора судом установлено, что платежи в пользу ФИО6 являются притворными сделками, фактически прикрывающими вывод денежных средств на аффилированное лицо по несуществующим обязательствам, с целью уклонения от расчетов с кредиторами, причинения вреда кредиторам и должнику. Установлены отношения заинтересованности между должником и лицом, получившим денежные средства – ФИО6, которые прослеживаются через представителя ФИО25, являющуюся работником должника (в судебном заседании 12.09.2018 по делу № А50-19703/2018 представляла интересы должника, в предварительном судебном заседании 14.03.2019 по делу №А50 -40761/2018 – интересы ФИО6, по делу №  А50-19703/2018 в предва-рительном судебном заседании – интересы должника). Кроме того, офис ФИО6 располагался в помещениях должника на безвозмездной основе, на что указано в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2019 по делу № А50-40761/2018). Из протокола допроса ФИО6 следует, что ФИО6 является фактическим супругом (сожителем) ФИО7, которая является аффилированным по отношению к должнику лицом, что установлено в рамках дела о банкротстве. Так, определением Арбитражного суда Пермского края от 02.09.2019 по настоящему делу о банкротстве установлено наличие фактической аффилированности между ФИО33, должником и ФИО3, а также их сговор на контроль процедуры банкротства должника.

Более того в рамках дела № А50-40718/2018 постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2019 установлено, что в результате согласованных действий должника и ФИО7 была смоделирована ситуация, в которой формально создается задолженность должника перед ИП ФИО7 с целью неправомерного распределения конкурсной массы (л.д. 126-140 т. 1, 185-191 т. 1).

Кроме того, обращает на себя внимание в рамках дела о банкротстве, должника в обособленных спорах о признании недействительными сделок, в настоящем обособленном споре консолидированная позиция ответчиков ФИО6, ФИО7 и ФИО3, проявляющаяся в одинаковой позиции по требованиям конкурсного управляющего, заявление одинаковых ходатайств и отзывов с идентичным текстом.

Указанные обстоятельства в совокупности позволили суду первой инстанции прийти выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в наличии между указанными лицами фактической аффилированности, что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и наличие у них единой, согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках дела о банкротстве, в обособленных спорах, а также в деле №А50-40761/2018 о взыскании задолженности, где судами установлено, что ФИО6 инициировал спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов должника. Более того в период судебного разбирательства по делу №А50-40761/2018 о взыскании с должника в пользу ФИО6 аффилированные стороны продолжали действия по перечислению денежных средств в пользу ФИО6 по несуществующим отношениям.

Принимая во внимание установленные судом первой инстанции и указанные выше обстоятельства, суд апелляционной инстанции соглашается с данной позицией суда первой инстанции. 

Довод апеллянта ФИО3 о том, что вывод суда об аффилированности ответчиков является ошибочным, не запрещено использование тождественной позиции при рассмотрении споров, отклоняется, поскольку вывод об аффилированности данных лиц сделан во вступивших в законную силу судебных актах, а также подтвержден совокупностью доказательств, представленных в материалы дела и не основан только лишь на тождественности позиций ответчиков. 

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что уточненная дебиторская задолженность по всем категориям должников перед должником по состоянию на 31.10.2020 составляет 64 401 503,33 руб., следовательно, платежи, связанные с обязательствами по заявленным договорам подряда с ИП ФИО6, ИП ФИО3, обеспечены имуществом должника, являются результатом сделки, заключенной на рыночных условиях, не являются причиной неплатежеспособности  должника, не причинили должнику реальный ущерб, отклоняются. 

Как ранее было указано, недействительность сделок установлена вступившими в законную силу судебными актами и не подлежит доказыванию вновь.

Учитывая, что судом установлено, что причиной объективного банкротства не являлась дебиторская задолженность должника, а явилось совершения контролирующими должника лицами действий по совершению сделок, впоследствии признанных недействительными и причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов, наличие у должника дебиторской задолженности в указанной сумме не свидетельствует о законности действий контролирующих должника лиц по совершению проанализированных сделок. Дебиторская задолженность предназначается должнику как юридическому лицу и его кредиторам в деле о банкротстве и не может обеспечивать нужды ответчиков, в целях удовлетворения которых ими были выведены денежные средства по незаконным сделкам. 

Также, суд первой инстанции обоснованно отметил тот факт, что при рассмотрении обособленного спора о признании недействительной сделки к ответчику ФИО6 судом установлен факт фальсификации представленных ответчиками документов (актов технической готовности системы теплопотребления объекта к отопительному сезону, актов обследования технического состояния дымоходов и вентиляционных каналов актов промывки системы теплопотребления (отопления) объектов, актов обследования технического состояния дымоходов и вентиляционных каналов актов промывки системы теплопотребления (отопления) объектов. Суд пришел к выводу о том, что выполнение работ по обслуживанию МКД производилось в минимальных объемах, не соответствующих объемам, указанных в актах, представленных ФИО6, которые выполнялись силами самого должника. При таких обстоятельствах суд установил необходимый состав для признания недействительными на основании ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) договора подряда от 01.02.2014 № 02-14/УД, платежей в пользу ответчика со ссылкой на этот договор в период с 27.03.2014 по 21.08.2019 на общую сумму 33 000 000 руб. как притворных сделок, фактически прикрывающих вывод денежных средств на аффилированное лицо по несуществующим обязательствам, с целью уклонения от расчетов с кредиторами, причинения вреда кредиторам и должнику.

Заявленные в рамках настоящего дела возражения ФИО6 аналогичны заявленным при рассмотрении указанного спора и обоснованно отклонены судом первой инстанции со ссылкой на ч. 2 ст. 69 АПК РФ.

В апелляционной жалобе ФИО6 также были заявлены возражения относительно обстоятельств, установленных вступившим в законную силу от 25.09.2023 о признании договора подряда от 01.02.2014 № 02-14/УД, платежей в пользу ответчика со ссылкой на этот договор в период с 27.03.2014 по 21.08.2019 на общую сумму 33 000 000 руб. 

В частности, ФИО6 в апелляционной жалобе указал, что иную деятельность, помимо деятельности в рамках поименованного договора, не ведет, уплатил с данной деятельности налоги и сборы в бюджет, иных доходов не имеет, спорный договор был реальным; сослался на подтверждение фактических расходов по договору №12А-2014 аренды муниципального имущества за весь период с 2014 года по 2018 год в сумме 1 081 985,32 руб.; на то, что расходы по спорному договору подтверждаются банковскими выписками и кассовыми документами; перечисление заработных плат производилось ответчиком с указанием фамилии, имени и отчества работников ИП ФИО6, трудоустройство которых подтверждено трудовыми договорами, производилась оплата периодов нетрудоспособности и обучения работников, перечисления по договорам с контрагентами, за аренду помещения для размещения производственного участка, на приобретение материалов, уплату НДФЛ, обязательных налогов и сборов, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности; указал на не установление обращения ФИО6 перечисляемых в рамках договора денежных средств к своей выгоде, перечисление их «аффилированным лицам», ИП ФИО6 израсходовал денежные средства на нужды должника больше, чем получил. Указал, что доказательства, раскрывающие имущественное и финансовое положение ответчика с за период с 2014 года вступают в противоречащие с обстоятельствами, установленными определением от 25.09.2023 о признании сделок недействительными. Материалами дела не подтверждены фактические семейные отношения ФИО7 и ФИО6, результаты оперативно-розыскной деятельности не являются доказательствами. Вывод суда о том, что работы производились в минимальных объемах свидетельствует о том, что они выполнялись; согласно нарядов-заказов от 02.12.2017, от 18.01.2017 работы выполнялись сотрудниками ответчика ФИО27, ФИО28 Подписи в актах сдачи-приемки фактических услуг (работ) по содержанию общего имущества многоквартирных домов, актах по унифицированной форме КС-2 принадлежат ФИО6 Численность работников должника не обеспечивала возможность выполнения работ по управлению МКД собственными силами, должник не проводил обучение своих сотрудников в целях выполнения работ по обслуживанию МКД. 

Между тем, все приведенные ФИО6 в апелляционной жалобе доводы относятся к оспариванию обстоятельств, установленным вступившим в законную силу судебным актом. 

В соответствии с ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. 

В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2011 № 30-П разъяснено, что признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения, принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела. Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности. Свойством преюдиции обладают обстоятельства, составляющие фактическую основу ранее вынесенного по другому делу и вступившего в законную силу решения, когда эти обстоятельства имеют юридическое значение для разрешения спора, возникшего позднее. Исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Таким образом, суд апелляционной инстанции отмечает, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 25.09.2023, имеют преюдициальное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора. 

Указав на то, что положения ч. 2 ст. 69 АПК РФ касаются лишь вопросов освобождения от доказывания обстоятельств дела, а не их правовой квалификации; данная норма освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает возможности их различной правовой оценки в зависимости от характера конкретного спора при изучении иного (более широкого) круга доказательств (п. 2 постановления Пленума Высшего арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств»), с учетом предмета настоящего спора, изучив иной круг доказательств, суд первой инстанции обоснованно подтвердил правовую оценку платежей в пользу ФИО6 как притворных сделок, фактически прикрывающих вывод денежных средств на аффилированное лицо по несуществующим обязательствам.

При этом, суд первой инстанции обоснованно критически отнесся к утверждению ФИО6 о том, что он с 2014 года по 2018 год он как ИП понес расходы по договору подряда № 02-14/УД от 01.02.2014 на выполнение работ по содержанию и текущему ремонту общего имущества в МКД, непосредственно связанных с осуществлением деятельности должника по управлению МКД, в общей сумме 38 501 623, 24 руб. (л.д. 70-75 т. 13, 9-10 т. 14), на что также указано ФИО6 в апелляционной жалобе.

Действительно, представленные в материалы дела сведения ИФНС №6 по Пермскому краю и Отделения Фонда пенсионного социального страхования по Пермскому краю не доказывают факт и объем выполненных по договору подряда № 02-14/УД от 01.02.2014 работ, а подтверждают лишь уплату обязательных платежей и сборов ИП ФИО6 Сам факт ведения ФИО6 предпринимательской деятельности в соответствующий период не оспаривался и не признан недостоверным.

Также, суд первой инстанции справедливо отметил, что из выписок по счетам ФИО6 не усматриваются конкретные операции, связанные с исполнением ФИО6 договора подряда № 02-14/УД от 01.02.2014 (тома 11, 12) . При этом сами по себе операции по перечислению зарплаты, аванса, страховых взносов, платежные документы не опровергают указанное, а наоборот свидетельствует о том, что ФИО6, получая от должника через агента ФИО7 денежные средства по несуществующим обязательствам, использовал их к своей выгоде, на осуществление своей предпринимательской деятельности (тома 11, 12). 

К остальным представленным ответчиком документам суд первой инстанции верно отнесся критически, указав на то, что их оценка дана в рамках обособленного спора о признании сделки с ФИО6 недействительной (тома 3-7).

Также, обоснованно признано сомнительным утверждение ФИО6 о том, что он израсходовал денежные средства на нужды должника больше, чем получил (38 501 623,24 руб. и 33 000 000 руб.), поскольку любой профессиональный участник гражданских правоотношений не будет осуществлять свою предпринимательскую деятельность в столь существенный убыток.

В рамках обособленного спора к ответчику о признании недействительной сделки судом установлено, что частично работы по обслуживанию МКД должника выполнялись ИП ФИО3 и самим должником. На протяжении всего судебного разбирательства ответчику неоднократно предлагалось представить расчет объемов выполненных им и иными лицами работ, однако данный расчет с необходимыми обоснованиями ответчиком не представлен со ссылкой на отсутствие у него финансовой возможности оплаты услуг таких специалистов. Не воспользовался таким правом ФИО6 и в рамках настоящего обособленного спора. 

При этом суд первой инстанции правомерно исходил из того, что бремя опровержения заявленных требований лежит на ответчике, так как конкурсный управляющий ограничен в представлении доказательств тем объемом документов, который был ему передан ФИО3, которая имеет противоположный конкурсному управляющему интерес при рассмотрении споров к ответчикам.

Судом первой инстанции обоснованно учтено, что в условиях банкротства должника возможны ситуации, когда по объективным причинам арбитражные управляющие ограничены в возможности представления достаточных доказательств, подтверждающих их доводы. В то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и имеющим с ним общий интерес кредитором. Бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем (п. 17 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 за 2018 год).

При таких обстоятельствах, учитывая, что в период перечислений в пользу ФИО6 ФИО30 и ФИО5 занимали должности руководителя должника, суд счел, что их причастность к совершению указанных сделок установлена, и ответчиками не опровергнута. 

С указанным выводом суд апелляционной инстанции соглашается.

Доводы апеллянта ФИО3 о том, что вывод суда о признании сделок недействительными на основании экспертного заключения по исследованию 211-ти документов за период с 01.01.2016 (частичное количество из общего объема доказательств) является сомнительным (всего приобщено 1800 документов, подтверждающих реальное выполнение работ, поскольку выявлено нарушение методики проведения экспертизы экспертами ФИО23, ФИО24; вывод суда о том, что одним из доказательств притворности сделок ФИО6 является факт того, что офис располагался в помещениях должника на безвозмездной основе, на что указано в постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2019 по делу № А50-40761/2018, является ошибочным, опровергается договором аренды, который ФИО6 заключил с комитетом по управлению муниципальным имуществом администрации г. Губахи, платежными поручениями о перечислениях за аренду; установление заинтересованности между должником и ФИО6 через представителя ФИО25 является ошибочным, выбор в качестве представителя ФИО25 связан с небольшим количеством юристов в данной области знаний в г. Губахе, а также тем, что ФИО25 ранее работала у должника и знала  о взаимоотношениях должника и ответчика, отклоняются как направленные на переоценку выводов суда, сделанных при рассмотрении спора об оспаривании сделок, судебный акт о признании которых вступил в законную силу. Данные обстоятельства не могут подвергаться переоценке при рассмотрении настоящего обособленного спора. 

Доводы апеллянта ФИО3 о том, что договор подряда № 02-14/УД т 01.02.2014 с ИП ФИО6 в рамках дела № А50-40761/2018 судами не был признан недействительным, выполнение работ ФИО6 в период с 01.02.2014 до 01.01.2016 не оспаривалось, платежи, которые были проведены должником в пользу ФИО6  за весь период действия договора подряда не являлись предметом спора и не возвращены должнику, не определены притворными сделками, спор рассмотрен только в отношении задолженности с 01.01.2016 по октябрь 2018 года из всего периода действия договора подряда с 01.02.2014 по октябрь 2018 года, отклоняются, поскольку как ранее было установлено, минимальная часть работ ИП ФИО6 выполнялась, однако она в значительной степени не соответствовала сумме денежных средств, выведенных в этот период у должника. 

Из протокола допроса и отзыва ФИО5 следует, что он считал себя номинальным руководителем. 

В апелляционной жалобе ФИО5 также указывает, что являлся номинальным руководителем должника, что подтверждается протоколами допроса свидетелей ФИО5 от 14.11.2018, ФИО7 от 19.11.2018, ФИО26 от 19.11.2018.

В соответствии с п. 6 Постановления № 53 руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Между тем, из материалов дела не следует, что ФИО5 полностью передоверил управление должником другому лицу, принимал ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица и подобные обстоятельства.

В связи с этим оснований считать ФИО5 фактически номинальным руководителем не имеется. 

В любом случае, наличие статуса номинального руководителя не является основанием для освобождения от субсидиарной ответственности. 

В силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Суду первой инстанции ФИО5 не раскрыта информация, недоступная независимым участникам оборота, в целях освобождения его от субсидиарной ответственности. При этом суд неоднократно в определениях разъяснял ФИО5 о наличии у него такой возможности.

Таким образом, оснований для освобождения ФИО5 от субсидиарной ответственности на момент рассмотрения настоящего обособленного спора не установлено. 

Материалами дела установлено, что в период руководства должником ФИО5 с 11.04.2018 по 28.02.2019 по недействительному (мнимому) договору подряда №02-14/УД от 01.02.2014 было перечислено 4 630 000 руб. (л.д. 160 т. 10). 

Доводы апелляционной жалобы ФИО5 о том, что он исполнял обязательства по ранее заключенным договорам, новых обязательств в период его руководства не возникло; неправомерные действия ответчика, факт усугубления неплатежеспособности должника из-за его действий не установлены и не доказаны, отклоняются, по своей сути подтверждают исполнение под его руководством незаконного договора подряда. Обладая соответствующими распорядительными полномочиями, ФИО5 не воспрепятствовал выводу денежных средств, и позволил должнику исполнять притворные сделки, фактически прикрывающие вывод денежных средств на аффилированное лицо по несуществующим обязательствам, с целью уклонения от расчетов с кредиторами, причинения вреда кредиторам и должнику.

Довод апеллянта ФИО5 о том, что ООО «Вела Пермь» привлечено по агентскому договору в связи с наличием большого количества должников, наличием исполнительных производств на сумму 21 770 958,37 руб., опровергается обстоятельствами, установленными вступившим в законную силу определением от 25.09.2023 по настоящему делу.

Ссылка ФИО5 в апелляционной жалобе на то, что им  предпринимались все возможные меры ко взысканию дебиторской задолженности, урегулированию вопроса о погашении задолженности, не опровергает установленных судом действий должника в период руководства им ФИО5 действий по исполнению сделки, причинившей существенный вред кредиторам должника. 

При рассмотрении спора по первой        инстанции, а также в апелляционной жалобе ФИО5 было заявлено о том, что он исполнял обязанности исполнительного органа с 03.04.2018 по 15.02.2019.

Между тем, данный довод был обоснованно отклонен судом первой инстанции, поскольку в целях определения периода руководства обществом следует исходить из сведений ЕГРЮЛ, являющихся публичными. При этом, причастность ФИО3 к указанным перечислениям на протяжении всего периода судом установлена.

В соответствии с п. 1 ст. 53 ГК РФ юридическое лицо действует через свои органы, образование и действие которых определяется законом и учредительными документами юридического лица.

Рассмотрение вопросов об образовании единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью и о досрочном прекращении его полномочий согласно п. 3 ст. 91 ГК РФ, п. 2 ст. 33 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" относится к исключительной компетенции общего собрания участников общества.

Таким образом, возникновение прав и обязанностей единоличного исполнительного органа общества с ограниченной ответственностью связано с решением уполномоченного органа управления данного юридического лица, которое оформляется протоколом общего собрания участников.

Изменение сведений о руководителе организации не связано с изменением учредительных документов юридического лица, которые согласно п. 3 ст. 52 ГК РФ приобретают силу для третьих лиц с момента их государственной регистрации или с момента уведомления органа, осуществляющего такую регистрацию. 

Учитывая, что данные сведения приобретают силу для третьих лиц с момента государственной регистрации изменений в сведения о юридическом лице, период исполнения руководителем должника полномочий в целях определения размера субсидиарной ответственности устанавливается по сведениям ЕГРЮЛ. 

Кроме того, для определения круга ответственных лиц по статье 10 Закона о банкротстве необходимо, чтобы определенное лицо занимало должность руководителя должника либо являлось его учредителем (участником) и при этом продолжало фактически осуществлять контроль над юридическим лицом, несмотря на документальное подтверждение прекращения полномочий данного лица с соответствующей даты.

Доказательства того, что в период с 11.04.2018 по 28.02.2019 ФИО5 фактически не осуществлял контроль над должником, не представлены. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно установил период полномочий ФИО5 в период с 11.04.2018 по 28.02.2019 в соответствии со сведениями ЕГРЮЛ. 

Аналогичным образом отклоняется как несостоятельные доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что период ее полномочий как руководителя должника должен был быть установлен по учредительным документам, законодатель не связывает возникновение или прекращение полномочий единоличного исполнительного органа с фактом внесения таких сведений в государственный реестр, полномочия лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, возникают и прекращаются с момента принятия решения уполномоченным органом управления общества, а не со дня внесения сведений об этом в ЕГРЮЛ.

Суд первой инстанции верно установил по выписке из ЕГРЮЛ в отношении должника, что ФИО3 исполняла обязанности генерального директора в периоды 20.06.2007 по 10.04.2018, с 01.03.2019 по 27.05.2020 (л.д.27-34 т. 1, л.д. 36-37 т. 2). 

Как ранее было указано, ФИО34 являлся руководителем должника в период с 11.04.2018 по 28.02.2019. 

В апелляционной жалобе ФИО5 сослался на то, что приступил к исполнению должностных обязанностей в должности генерального директора должника 03.04.2018, не имея квалификационного аттестата, учредитель должника решением № 11 от 03.04.2018 на период испытательного срока генерального директора ФИО5 по трудовому договору от 03.04.2018 возложила на себя обязанность в рамках агентского договора № 01-09/АД от 01.11.2009 согласовывать определенные финансовые операции по расчетам с ООО «ГЭК» либо с процессуальным правопреемником, следовательно, основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности отсутствуют (деятельность по управлению МКД ведется на основании лицензии; наличие у должностного лица лицензиата квалификационного аттестата является лицензионным требованием).

Вместе с тем, обстоятельство отсутствия у ФИО5 квалификационного аттестата не имеют правового значения и сами по себе не препятствуют привлечению его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку к данной ответственности может быть привлечено лицо, фактически и номинально осуществляющее руководство обществом. Привлечение к субсидиарной ответственности не поставлено в зависимость от законности оформления полномочий руководителя должника, его образования и других подобных факторов. 

Помимо указанного, конкурсный управляющий вменяет ФИО3 и ФИО5 перечисления в пользу ИП ФИО3, произведенные в период с 26.10.2018 по 29.10.2019 на сумму 4 490 000 руб.

Определением от 13.10.2022 признаны недействительными платежи ООО «Корпорация Управления» в пользу ФИО3, произведенные в период с 26.10.2018 по 29.10.2019 на сумму 4 490 000 рублей.

В рамках указанного обособленного спора судом установлено, что после расторжения договора подряда № 09-09/УД от 30.11.2009, заключенного с ИП ФИО3, с 01.12.2018 платежи контролирующему должника лицу продолжаюсь со значительной просрочкой до 29.10.2019. В состоянии имущественного кризиса, действуя добросовестно, должник сначала должен был погасить задолженность перед независимыми кредиторами, и только после этого удовлетворять требования аффилированной ИП ФИО3 При этом ФИО3 не могла не располагать информацией об имеющихся не исполненных обязательствах перед иными, независимыми кредиторами. ФИО3 была безусловно осведомлена о неплатежеспособности должника, как и ФИО5, в период руководства которого эти платежи продолжались. При этом размер таких перечислений в период исполнения обязанностей генерального директора ФИО5 (26.10.2018 - 28.02.2019) в пользу ФИО3 составил 1 840 000 руб., согласно расчету конкурсного управляющего (л.д. 58-64 т. 14).

Согласно п. 3 и п. 4 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом ВС РФ 29.01.2020, требование контролирующего должника лица (или аффилированного с ним, если предоставление компенсационного финансирования произошло под влиянием контролирующего должника лица) подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

При этом согласно подп. 3.3 разновидностью финансирования по смыслу п. 1 ст. 317.1 ГК РФ является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договору подряда по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (п. 1 ст. 711 ГК РФ). Поэтому в случае признания подобного финансирования компенсационным вопрос о распределении риска разрешается так же, как и в ситуации выдачи контролирующим лицом займа.

Согласно п. 3.3. Обзора контролирующее должника лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п.1 ст. 2 ГК РФ).

Размер причиненного оспоренными сделками вреда для должника и кредиторов является существенным (57,9% и 7,9% от сформированного реестра требований кредиторов).

В соответствии со ст. 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Из положений ст. 65 АПК РФ следует, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При соотношении размера вреда, причиненного сделками, и реестра требований кредиторов становится очевидным, что вывод денежных средств в столь существенном размере на аффилированное лицо ФИО6 на протяжении более пяти лет под руководством и контролем ФИО3, при их продолжении в период руководства номинального руководителя ФИО5, который не мог не знать об этих перечислениях, а также возврат компенсационного финансирования деятельности должника в период руководства двумя директорами при наличии у должника неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами и отсутствии финансовой возможности для их погашения, повлекли причинение вреда имущественным правам кредиторов, а в их совокупности и последовательности, явились одной из причин банкротства общества, повлекли наступление объективного банкротства должника.

Таким образом, судом первой инстанции правомерно установлен весь необходимый состав для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО30, ФИО5 за невозможность полного погашения требований кредиторов должника в связи с выводом денежных средств в пользу аффилированных лиц, а также ФИО6 как соисполнителя в причинении вреда в результате совершения указанных сделок.

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что ей принимались меры для преодоления признаков неплатежеспособности, в частности о том, что должник постоянно вел работу по взысканию задолженности в порядке приказного и исполнительного производств, суд не исследовал реестры исполнительных производств, направленных должником на исполнение до 27.05.2020, отклоняются в связи с обстоятельствами, установленными вступившим в законную силу определением от 13.10.2022.

Кроме того, постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.04.2022 с ФИО3 в качестве последствий недействительности сделки взыскано 274 514,60 руб. В рамках обособленного спора установлено, что в период имущественного кризиса ФИО3 совершала действия по увеличению выплат, премий на свое имя за счет должника, а также установила себе должностной оклад в повышенном размере.

Непогашенный остаток задолженности ФИО3 составляет 4 754 441,23 руб., в связи с чем, определением от 02.08.2024 по делу № А50-5502/2024 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов, требования должника включены в реестр требований кредиторов ФИО3

Таким образом, судом установлено, что действия ФИО3 ухудшили финансовое состояние должника и были направлены на приоритетное погашение своих требований перед требованиями независимых кредиторов. 

Доводы апеллянта ФИО3 о том, что у суда отсутствовали основания для вывода о том, что оспариваемые платежи в пользу ИП ФИО6 по договору подряда № 02-14/УД от 01.02.2014, в пользу ИП ФИО3 по договору подряда № 09-09/УД от 30.11.2009 производились должником исключительно в пользу указанных лиц с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, отклоняются, учитывая, что в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленный вступившим в законную силу судебным актом, не подлежат переоценке в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора, в котором участвуют те же лица. 

Ссылка ФИО3, а также ФИО34 на то, что определением от 13.10.2022 восстановлено право требования ФИО3 перед должником на сумму 4 490 000 руб., установлено отсутствие оснований для признания платежей в период с 26.02.2013 по 26.10.2018 в пользу ФИО3 недействительными; не установлено выполнение работ в рамках договора подряда № 09-09/УД от 30.11.2009 иными лицами, нежели ИП ФИО3, отклоняется, поскольку данные обстоятельства подлежат исследованию и учету при определении размера субсидиарной ответственности ФИО3 

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что суд оставил без внимания перечисления должника в пользу ПАО «Т Плюс» за поставку коммунальных ресурсов ООО «ГЭК», с ноября 2017 по июль 2018 ПАО «Т Плюс» перечислено 52 090 458,77 руб., ООО  «ГЭК» - 20 801 836,50 руб., перечисления производились по обязательствам должника перед кредитором – ООО «ГЭК», расчеты с кредитором производились в объеме поступивших платежей населения за коммунальные услуги, а денежные средства за содержание и текущий ремонт общего имущества в МКД направлялись на расчеты с подрядными организациями, выполняющими такие работы, необходимость которых обусловлена обязательствами должника по договорам управления с собственниками помещений в МКД, отклоняются, поскольку требования к ПАО «Т Плюс» не предъявлены, предметом настоящего обособленного спора не являются. 

Также, конкурсным управляющим заявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 и ФИО7 в связи с отсутствием к моменту принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности, что существенно затруднило формирование и реализацию конкурсной массы должника.

Поскольку должник осуществлял управление МКД, в рамках которого населению предоставлялись жилищно-коммунальные услуги, дебиторская задолженность является единственным активом, за счет которого возможно формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов, что соотносится с данными бухгалтерского баланса должника. 

Исходя из специфики дебиторской задолженности населения за оказанные услуги, для ее учета кредитор должен располагать сведениями по обслуживаемым многоквартирным домам о количестве квартир, их характеристиках, количестве проживающих лиц, тарифах. 

Ежемесячно производится отражение в соответствующих лицевых счетах суммы начисленных услуг и полученной оплаты. 

Таким образом, документооборот должника состоит в электронном учете данных сведений, регулярной разноске начисленных и оплаченных сумм по лицевым счетам граждан; ежемесячном изменении сальдо дебиторской задолженности.

Как следует из материалов дела, ФИО3 передала конкурсному управляющему документы должника, в том числе с сопроводительным письмом от 08.07.2020, в п. 142 которого в числе передаваемых документов значится флэш-накопитель: камин «Наш дом» зарплата, 1С предприятия «Наш дом». Однако программы не открываются, повреждены, о чем сделана отметка сопроводительном письме от 08.07.2020.

Из материалов дела судом установлено, что между ООО «Корпорация Управления» и ИП ФИО7 был заключен агентский договор № 01-09/АД от 01.11.2009, в соответствии с условиями которого ИП ФИО7 обязалась совершать следующие юридические и фактические действия: осуществлять расчет и начисление оплаты за жилищные и коммунальные услуги; выставлять потребителям жилищно-коммунальных услуг платежные документы (счета); осуществлять прием платежей; осуществлять доставку платежных документов до потребителей; вести лицевые счета потребителей и учет поступивших платежей по каждому лицевому счету; осуществлять иные действия, предусмотренные договором. 

В силу п. 2.3.6 договора агент обязан осуществлять от имени и за счет принципала действия по начислению неустоек (пени) потребителям, предусмотренных действующим законодательством РФ и договором с потребителем. 

В силу п. 2.3.7 договора агент обязан ежемесячно до 05 числа месяца, следующего за расчетным, предоставлять принципалу отчеты по согласованному перечню на бумажном носителе и в электронном виде по (E-mail). 

При этом согласно реестру отчетной документации (приложение № 1 к договору) отчеты предоставляются агентом отдельно по каждой услуге. 

Этим же реестром установлено, что при изменении перечня и наименования жилищных и коммунальных услуг внесение изменений в формате соглашения не требуется. 

В силу п. 2.3.8 договора агент обязан обеспечивать принципалу, а также иным лицам по поручению принципала доступ к данным лицевых счетов потребителей (в режиме только для чтения). 

В силу п. 2.3.10 договора агент обязан для подготовки судебных исков на основании письменного запроса принципала либо указанного принципалом лица предоставлять по указанным принципалом лицевым счетам данные о начислениях и поступлениях денежных средств. Данные предоставляются в течение трех рабочих дней с момента поступления запроса.

Согласно ст. 154 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ) плата за жилое помещение и коммунальные услуги для собственника помещения в многоквартирном доме включает в себя: плату за содержание жилого помещения; взнос на капитальный ремонт; плату за коммунальные услуги. 

В соответствии с ч. 2 ст. 155 ЖК РФ плата за жилое помещение и коммунальные услуги вносится на основании платежных документов.

Требования к содержанию платежного документа, на основании которого вносится плата за коммунальные услуги, установлены п. 69 Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденных постановлением Правительства РФ от 06.05.2011 № 354 (далее – Правила №354). 

В частности, необходимо указывать наименование каждого вида оплачиваемой коммунальной услуги, размер тарифов (цен) на каждый вид соответствующего коммунального ресурса, единицы измерения объемов (количества) коммунальных ресурсов. 

Примерная форма платежного документа для внесения платы за содержание и ремонт жилого помещения и за предоставление коммунальных услуг и методические рекомендации по ее заполнению утверждены приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ от 26.01.2018 № 43/пр. 

Исполнитель услуг вправе использовать собственную форму платежного документа. При этом в платежном документе подлежат указанию сведения, установленные п. 69 Правил № 354. 

Согласно п. 6 ч. 2 ст. 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) в исковом заявлении должны быть указаны, в том числе цена иска, если он подлежит оценке, а также расчет взыскиваемых или оспариваемых денежных сумм. 

Таким образом, отсутствие сведений о начислениях и оплате в разрезе видов услуг препятствует подготовке конкурсным управляющим должника расчетов для подачи исковых заявлений о взыскании дебиторской задолженности.

Определением от 04.08.2021 на ИП ФИО7 возложена обязанность обеспечить конкурсному управляющему должника ФИО1 или его представителю доступ к данным лицевых счетов потребителей (в режиме только для чтения), передать конкурсному управляющему должника ФИО1 следующие сведения и документы: отчеты в электронном виде за весь период действия договора № 01-09/А от 01.11.2009, а также данные о начислениях и поступлениях денежных средств помесячно в разрезе по каждой услуге за период с 01.11.2009 по 31.10.2020 по лицевым счетам, указанным в уточненном ходатайстве конкурсного управляющего от 07.07.2021.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2021, постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 18.01.2022 определение от 04.08.2021 оставлено без изменения.

Судами установлено, что отсутствие сведений о начислениях и оплате в разрезе видов услуг препятствует подготовке расчетов.

В указанном обособленном споре ФИО3 также принимала участие. 

Судебный акт не исполнен до настоящего времени, необходимые сведения конкурсному управляющему не предоставлены.

При изложенных обстоятельствах доводы апеллянтов о том, что ФИО3 передавала управляющему все затребованные им документы; управляющий не изучал в полном объеме переданные ему документы; по агентскому договору №01-09/АД от 01.11.2009 ИП ФИО22 передавала должнику требуемые отчеты, сторонами договора был утвержден реестр отчетной документации (Приложение № 1), отчеты передавались по утвержденному перечню, отклоняются как противоречащие обстоятельствам, установленным вступившим в законную силу судебными актами. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно согласился с позицией конкурсного управляющего об отсутствии у него возможности достоверно установить общий объем поступлений денежных средств по причине не передачи ему отчетов агента.

С учетом указанного доводы апелляционной жалобы ФИО7 о том, что предположительное отсутствие отчетов агента в составе документов, переданных конкурсному управляющему, не может вменяться в вину ФИО7, отклоняются, поскольку необходимость в передаче конкурсному управляющему должника отчеты в электронном виде за весь период действия договора № 01-09/А от 01.11.2009 установлена вступившим в законную силу определением от 04.08.2021, соответствующая обязанность возложена судом на ФИО7, отсутствие необходимых сведений о должнике установлена и повторному исследованию не подлежит. 

Апеллянт ФИО3 ссылается на то, что выписки с расчетных счетов должника и ИП ФИО7 подтверждают все операции, соответствующие отчетности агента. 

Вместе с тем, в отсутствие у конкурсного управляющего отчетов агента не представляется возможным установить данное соответствие.

Ссылка апеллянта ФИО3 на то, что в процедуре наблюдения ООО «Бизнес ПРО» в рамках договора на оказание консультационных услуг от 20.01.2020 сделаны выводы о том, что с 01.01.2016 по 31.12.2018 грубых нарушений либо вывода денежных средств не обнаружено, не может быть принята во внимание, поскольку обстоятельства вывода денежных средств устанавливаются судом на основании совокупности имеющихся в материала дела доказательств и пояснений сторон. Одно лишь заключение ООО «Бизнес ПРО» не может свидетельствовать об отсутствии факта вывода денежных средств в процедуре банкротства должника. 

В рамках поименованного обособленного спора по передаче документов должника ИП ФИО7 представлялись ведомости, из которых следует, что размер дебиторской задолженности на протяжении всего периода изменялся: по состоянию на 01.04.2020 общий размер дебиторской задолженности составлял 66 368 340,69 руб., а на 31.10.2020 – 64 401 503,33 руб. 

Из представленных ведомостей усматривалось, что агент учитывает дебиторскую задолженность отдельно по жилым помещениям (60 многоквартирных домов), по нежилым помещениям, по закрытым лицевым счетам, по исполнительным производствам (л.д. 143 т. 13).

Согласно отчету конкурсного управляющего по состоянию на 30.06.2024, в конкурсную массу поступили денежные средства в размере 16 120,92267 тыс. руб., в том числе средства, полученные от взыскания дебиторской задолженности 9 490,16161 руб. 

Критерий

Кол-во

Сумма руб.

направлено заявлений о выдаче судебных приказов/исковых заявлений

882

37 030,050,07

получено судебных приказов/решений

848

33 620 776,68

отказные / прекращенные исковые заявления

17

2 640 018,65

оплачено судебных приказов/решений суда

332

6 997 367,85

судебные приказы, отмененные должником

173

11 633 823,88

судебные приказы, отозванные в связи с оплатой ранее

144

796 587,62

рекомендовано к списанию ввиду отсутствия документов для взыскания

190

14 273 842,53

рекомендовано к продаже на торгах

268

15 788 719,69

По данным агента ИП ФИО35 проведена следующая работа с дебиторской задолженностью.

Отвечая на возражения ответчиков в данной части, суд первой инстанции обоснованно отметил, что порядок предъявления требований к дебиторам в исковом порядке и в приказном порядке различный. 

Согласно п. 6 ч. 2 ст. 131 ГПК РФ в исковом заявлении должны быть указаны, в том числе цена иска, если он подлежит оценке, а также расчет взыскиваемых или оспариваемых денежных сумм.

Таким образом, отсутствие сведений о начислениях и оплате в разрезе видов услуг препятствует подготовке расчетов для подачи исковых заявлений о взыскании дебиторской задолженности.

Предъявление задолженности в исковом порядке в условиях отсутствия необходимых расчетов является нецелесообразным, влечет для должника отказ в иске, а также возможные судебные расходы. 

Данные выводы суда первой инстанции являются правильными.

Так, например, решением мирового судьи судебного участка № 1 Губахинского судебного района Пермского края от 28.12.2021 по делу № 2-7811-2021 отказано в удовлетворении иска ООО «Корпорация Управления» о взыскании задолженности с ФИО36, ФИО37, ФИО38 в связи с тем, что доказательств, подтверждающих обстоятельства в обоснование исковых требований, истец в силу ст. 56 ГПК РФ не представил, в том числе по неоднократному требованию суда предоставить письменный расчет, подтверждающий ежемесячное начисление коммунальных услуг и их оплату за период до января 2018. 

Конкурсным управляющим представлены соответствующие судебные акты Губахинского городского суда Пермского края (л.д. 82-90 т. 9).

В судебном заседании у мирового судьи свидетель ФИО7 показала, что в 2019 году у них произошел сбой в программном обеспечении,  пропала вся информация по начислениям по жилищным услугам и оплате коммунальных услуг. Каких – либо документов не сохранилось. Поэтому восстанавливали информацию по представленным гражданами квитанциям и чекам на оплату жилищных услуг. 

Решением Губахинского городского суда Пермского края от 01.02.2022 по делу № 2-71/2022 отказано в удовлетворении искового заявления ООО «Корпорация Управления» о взыскании задолженности с ФИО39, установлены следующие обстоятельства: «... разбивки сумм погашения ранее образовавшегося долга и вновь начисляемых сумм суду не представлено, и со слов истца, такие документы у него отсутствуют. Поскольку истцом не представлено суду информации по объему потребленных услуг, тарифов, применяемых в расчете по образовавшейся задолженности, суд лишен возможности проверить правильность начисления указанной задолженности, то есть наличие задолженности истцом не подтверждено».

Определением Арбитражного суда Пермского края от 11.03.2022, постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.06.2022 установлено, что взыскание дебиторской задолженности в процедуре конкурсного производства должника существенно затруднено, установлена невозможность проведения анализа и проверки характера, поступивших от населения денежных средств ввиду отсутствия документов, в связи с чем, невозможно проверить довод ФИО3 о том, что причиной банкротства должника стал переход оплаты тепла с 12 месяцев на 8 месяцев, а также неоплата населением.

Таким образом, материалами дела доказано и вступившими в законную силу судебными актами установлено, что документы бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности ООО «Корпорация управления» отсутствуют, в результате чего существенно затруднено формирование и реализация конкурсной массы.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11. Закона о банкротстве установлена презумпция невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) контролирующих должника лиц в случае отсутствия документов бухгалтерского учета.

Таким образом, судом первой инстанции обоснованно установлено наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

При изложенных обстоятельствах отклоняются как необоснованные доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что ей добросовестно исполнена возложенная на нее обязанность по предоставлению документов должника, ее вины в невозможности формирования конкурсной массы не имеется.

Ссылка апеллянта на то, что обстоятельство не открытия, повреждения флеш-накопителя с программами камин «Наш дом» зарплата, 1С предприятия «Наш дом» не устранены конкурсным управляющим, требования к руководителю должника об устранении данных нарушений, сокрытию и искажению информации о финансовом состоянии должника, недостаточности документов бухгалтерского учета не предъявлены, аналогичная ситуация имеется в отношении всех переданных документов, не может быть принята во внимание, поскольку обстоятельства утраты, искажения, повреждения информации не отменяют обязанность руководителя должника передать конкурсному управляющему документы должника в соответствии со ст. 126 закона о банкротстве. 

Доводы апелляционной жалобы ФИО7 о том, что отсутствуют достаточные доказательства того, что не передача бухгалтерской документации ФИО7 затруднила формирование и реализацию конкурсной массы и привела к невозможности удовлетворения требований кредиторов; ФИО7 передала управляющему ведомости должников по состоянию на июль 2020 года, инвентаризация имущества должника проведена; выявлена дебиторская задолженность, вывод суда об отсутствии возможности взыскания дебиторской задолженности является спорным; доказательством наличия у управляющего данных для работы с дебиторами является возврат денежных средств отдельным лицам – должникам; отмена отдельных судебных приказов по возражениям должников не является следствием действий ФИО7; после направления ФИО7 в рамках исполнительного производства судебному приставу с письмом от 19.04.2022 № 124 документов в электронном виде действия по исполнительному производству в отношении ФИО7 не производились, отклоняются, поскольку как ранее было указано, представленные ФИО7 ведомости не содержали сведений о начислениях и оплате в разрезе видов услуг препятствует подготовке расчетов для подачи исковых заявлений о взыскании дебиторской задолженности. Факт существенного затруднения реализации и формирования конкурсной массы установлен вступившим в законную силу судебным актом и повторному установлению не подлежит. То обстоятельство, что конкурсный управляющий провел инвентаризацию имущества должника, установленные обстоятельства не опровергает. Данный довод ФИО7 уже был заявлен ранее при рассмотрении спора об истребовании у нее документов и сведений о должнике, в определении от 04.08.2021 суд указал, что наличие возможности у конкурсного управляющего получения необходимых сведений у другого лица не освобождает ИП ФИО7 от исполнений принятых обязательств по агентскому договору, а также от обязанности, установленной положениями ст.20.3 Закона о банкротстве, ст. 66 АПК РФ. В связи с этим суд определением от 04.08.2021 возложил на ФИО7 обязанность по передаче документов и сведений о дебиторской задолженности. 

Согласно подп. 2 и 4 п. 2, п. 4 и 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации, также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации. 

По смыслу приведенных положений лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации, несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений (п.24 Постановления № 53).

Определением от 02.09.2019 установлено наличие фактической аффилированности между ФИО7, должником и ФИО3, а также их сговор на контроль процедуры банкротства должника.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2019 по делу № А50-40718/2018 установлено, что в результате согласованных действий ООО «Корпорация управления» и ФИО7 была смоделирована ситуация, в которой формально создается задолженность ООО «Корпорация управления» перед ИП ФИО7 с целью неправомерного распределения конкурсной массы в пользу фиктивного кредитора – ИП ФИО7

Из документов, переданных ФИО3 конкурсному управляющему, установлено, что ФИО7 как главный бухгалтер ООО «Корпорация управления» была уполномочена заверять реестры на регистрацию клиентов, реестры на продление срока действия карт и других документов, имела ключ ЭЦП для защиты документов в корпоративной системе ЭДО ОАО «Сбербанк России», наряду с ФИО3 имела доступ в интернет-банк должника, выступала поручителем должника по договору банковского счета.

В апелляционной жалобе по настоящему спору ФИО7 сослалась на то, что договор поручительства №21 от 02.08.2011 заключен ОАО «Сбербанк России» с поручителем ФИО7 с участием клиента ООО «УК «НД», предметом которого является обязанность поручителя отвечать перед Банком за исполнение ООО «УК «НД» обязательств по договору банковского счета № 2008/33 от 27.03.2008 в части оплаты за услуги, предоставляемые Банком, по мере совершения клиентом операций; этот банковский счет должника, как и предмет договора поручительства, не имеет отношение к предмету настоящего спора, судом не учтено действие этого договора по настоящее время, сделан ошибочный вывод по участию ИП ФИО7 в отношениях с должником в заявленный управляющим период. 

Вместе с тем, заявленные ФИО7 доводы не могут послужить основанием для переоценки обстоятельств, установленных вышеуказанными судебными актами, вступившими в законную силу. Оснований для переоценки выводов судом, при рассмотрении настоящего обособленного спора не имеется. 

Как указывалось выше, между должником и ИП ФИО7 был заключен агентский договор № 01-09/АД от 01.11.2009, в соответствии с которым на ИП ФИО7 возложены обязанности по ведению лицевых счетов потребителей и учету поступивших платежей по каждому лицевому счету.

По акту от 29.10.2009 ИП ФИО7 передано оборудование (жесткий диск) и актуальная информация по лицевым счетам потребителей в целях исполнения обязательств по агентскому договору. 

В соответствии с п. 4 указанного акта ИП ФИО7 несет риск случайной гибели или случайного повреждения жесткого диска.

Доказательства того, что диск был поврежден по вине иных лиц, не представлены.

ФИО7 были заявлены возражения, согласно которым она не располагает в электронном виде справочно-информационной базой по лицевым счетам, в связи с выходом из строя автоматизированной системы по начислению платы за ЖКУ и в целом программного продукта по причине вмешательства третьих лиц в работу программы при изъятии ими электронных носителей информации, принадлежащих должнику.

Однако суд первой инстанции обоснованно указал, что данные возражения были неоднократно оценены и отклонены судами в рамках иных обособленных споров (при рассмотрении заявления конкурсного управляющего, при рассмотрении требований о взыскании с ИП ФИО7 в пользу ООО «Корпорация управления» неустойки за неисполнение судебного акта, заявления ИП ФИО7 о разъяснении порядка и способа исполнения определения суда от 04.08.2022, заявления ИП ФИО7 о приостановлении исполнительного производства № 49290/22/59016-ИП от 17.03.2022).

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО7 является контролирующим должника лицом, в результате действий которого должник лишился активов, необходимых для удовлетворения требований кредиторов, что причинило вред должнику и его кредиторам.

С учетом указанного доводы апелляционной жалобы ФИО7 о том, что она не является КДЛ, не входила в число должностных лиц должника, на которых возложена обязанность по ведению (составлению) и хранению документов бухгалтерского учета должника; не могла повлиять на указания должника по перечислению денежных средств (замещала должность инженера), отклоняются как несостоятельные. 

Доводы апеллянта ФИО7 о том, что аффилированность ответчика с руководителями должника не является безусловным основанием для признания ФИО7 – КДЛ; ФИО7 не является заинтересованным лицом по отношению к должнику, также отклоняются, поскольку фактическая аффилированность ФИО7 по отношению к должнику установлена вступившими в законную силу определениями от 02.09.2019 и от 25.09.2023 по настоящему делу о банкротстве, которые в частности указывают на аффилированость через руководителя должника, и.о генерального директора ФИО3 а также на факт сожительства ФИО7 и ФИО6 Кроме того, факт аффилированности установлен в рамках дела А50-40718/2018.

Довод апеллянта ФИО7 о том, что требование по представлению документов должно направляться руководителю должника, не отменяет ответственность ФИО7 в связи с обязательствами, принятыми ей на себя в качестве главного бухгалтера должника и по агентскому договору № 01-09/АД от 01.11.2009. Обязанность представить документы и сведения о должнике возложена на ФИО40 вступившим в законную силу определением от 04.08.2021, где уже были исследованы аналогичные доводы ФИО7 

Доводы апеллянта ФИО7 о том, что доказательства того, что в результате действия (бездействия) ИП ФИО7 должник лишился активов, необходимых для удовлетворения требований кредиторов, не представлено; ФИО7 действовала согласно обычаям делового оборота, добросовестно и разумно по агентскому договору в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая имущественные права кредиторов, отклоняются.

Принимая во внимание, что ФИО7 признана КДЛ, судом установлено, что на нее была возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации, установлено существенное затруднение проведения процедур банкротства должника в связи с непередачей ФИО7 необходимых документов и сведений должника, действует презумпция, установленная подп. 2 и 4 п. 2, п. 4 и 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве, согласно которой предполагается, что совместные действия ФИО7 с руководителем должника стали необходимой причиной объективного банкротства.

Таким образом, предполагается, что полное погашение требований кредиторов должника невозможно вследствие действий и (или) бездействия ФИО7 на основании подп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. 

Доводы апелляционной жалобы ФИО7 о том, что конкурсный управляющий умышленно затянул процесс своевременного взыскания дебиторской задолженности в порядке приказного и искового производства, что привело к уменьшению имущества должника на основании соглашения о предоставлении отступного от 09.08.2024, однако согласно п. 3 соглашения процессуальному правопреемнику ООО «ГЭК» передано право требования дебиторской задолженности в полном объеме не проданной на торгах дебиторской задолженности на сумму 13 594 079,23 руб., что значительно превышает сумму отступного, отклоняются. 

Согласно п. 5 ст. 142.1 Закона о банкротстве стоимость имущества должника, предлагаемого для передачи кредиторам в качестве отступного, определяется собранием кредиторов или комитетом кредиторов. Такая стоимость не может составлять менее пятидесяти процентов минимальной цены продажи имущества должника, указанной в сообщении о торгах по продаже имущества должника посредством публичного предложения, на которых имущество должника не было продано.

Согласно протоколу № 6437-ОТПП/2 от 25.06.2024 торги в форме публичного предложения (объявление № 77035818818 в газете «Коммерсантъ») по лоту № 1 не состоялись. Цена отсечения составляет 5 437 631,69 руб.

В соответствии со ст. 142.1 Закона о банкротстве конкурсный управляющий направил кредиторам предложение о порядке предоставления отступного, которое было утверждено протоколом собрания кредиторов № 18 от 31.07.2024.

Таким образом, конкурсный управляющий указал, что соглашение об отступном заключено с ООО «ГЭК» с соблюдением требований Закона о банкротстве.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции отмечает, что действия конкурсного управляющего по фактам, отраженным ФИО7 в своей апелляционной жалобе, не оспаривались, жалобы на действия (бездействие) конкурсного управляющего не поданы. 

В рамках настоящего обособленного спора вопрос о действиях (бездействия) конкурсного управляющего не рассматривается.

Из доказательств, представленных в материалы дела и принятых и вступивших в законную силу судебных актов судом установлено, что уменьшением имущества должника и существенное затруднение осуществления процедуры банкротства должника произошло в связи с действиями ответчиков, в связи с чем суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для их привлечения к субсидиарной ответственности. 

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно установил основания для привлечения ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности в связи с отсутствием к моменту принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности, которое повлекло существенное затруднение формирования и реализации конкурсной массы. 

Также, суд первой инстанции справедливо отметил, что при определении размера субсидиарной ответственности в связи с не передачей документов следует принять во внимание указанные выше сведения агента ИП ФИО35 о проведенной в рамках процедуры работе с дебиторской задолженностью, из которой следует, что «взыскиваемость» дебиторской задолженности населения составляет около 38 %.

Кроме того, конкурсным управляющим заявлено требование о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО41 в связи с тем, что  в период руководства ФИО5 организовано резкое сокращение количества многоквартирных домов, находящихся в управлении должника, и перевод их на обслуживание в подконтрольную организацию ООО «Форма качественного управления».

Между тем, суд первой инстанции обоснованно отметил, что указанный довод уже был оценен в рамках обособленного спора по заявлению конкурсного управляющего к ООО «Форма качественного управления» о признании недействительными перечислений денежных средств в период с 23.01.2019 по 20.04.2020 в общей сумме 3 635 721,36 руб. в связи с тем, что указанные перечисления, по мнению конкурсного управляющего, являлись возвратом предоставленного должнику компенсационного финансирования аффилированным лицом.

Вступившим в законную силу определением от 05.02.2022 в удовлетворении данных требований конкурсного управляющего отказано. Судом установлено, что доводы конкурсного управляющего о продолжающихся перечислениях денежных средств после возбуждения дела о банкротстве должника, в процедуре наблюдения, о сокращении в третьем квартале 2018 года количества многоквартирных домов, находящихся в управлении должника, и перевод их на обслуживание в ООО «Форма качественного управления» объясняются спецификой деятельности должника. Собственники помещений в многоквартирных домах по своей инициативе принимают самостоятельно решения на общих собраниях о прекращении действия договоров управления с должником и о выборе новой управляющей организации в разные периоды. Сама процедура прекращения собственниками помещений в многоквартирных домах действия договоров управления с прежней управляющей организацией, выбора новой управляющей организации исключает квалификацию ответчика в качестве контролирующего должника лица. Доводы конкурсного управляющего о причастности ответчика к каким- либо неправомерным действиям документально не подтверждаются. При этом, договор подряда заключен с ответчиком в качестве подрядчика на техническое обслуживание жилищного фонда во исполнение функций должника по управлению многоквартирными домами в соответствии с положениями ст. 161 ЖК РФ и был направлен на создание правовых последствий, которые наступают при совершении такой сделки. Перечень работ и услуг, выполненных ответчиком, связан с непосредственной деятельностью должника. В отсутствие договорных отношений с ответчиком в отношении должника была бы инициирована внеплановые проверка по соблюдению лицензиатом лицензионных требований с привлечением виновного лица к административной ответственности, а также возможно инициирование процедуры аннулирования лицензии на осуществление деятельности. Более того в письме от 30.06.2020 «О направлении информации» конкурсный управляющий сообщил ответчику, что не намерен расторгнуть договор подряда, указал, что включит расходы, в том числе, задолженность должника с указанием периода формирования такой задолженности, в реестр текущих платежей. Также конкурсным управляющим подписано соглашение № 11 от 02.07.2020 к договору.

В рамках настоящего дела конкурсным управляющим каких-либо иных доказательств не представлено, в связи с чем, в силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ у суда первой инстанции не имелось оснований для иной правовой оценки довода конкурсного управляющего.

При этом обоснованно учтено, что ФИО5 стал учредителем ООО «Форма качественного управления» спустя два года после сокращения количества многоквартирных домов у должника, а именно, с 14.10.2020. Оспариваемые перечисления в пользу ООО «Форма качественного управления», которые судом не были квалифицированы как возврат компенсационного финансирования были произведены в период с 23.01.2019 по 20.04.2020, тогда как директором должника ФИО5 являлся ранее, с 03.04.2018 по 15.02.2019.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об обоснованности требований конкурсного управляющего к ответчикам ФИО3 и ФИО5 за совершение сделок, причинивших существенный вред кредиторам (подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), к ответчику ФИО6 за соисполнительство в причинении вреда в результате совершения сделок (ст. 1080 ГК РФ), к ответчикам ФИО3 и  ФИО7 в связи с отсутствием к моменту принятия решения о признании должника банкротом документов бухгалтерского учета в части отражения данных по дебиторской задолженности, в результате чего существенно затруднено формирование и реализация конкурсной массы (подп. 2 и 4 п. 2, п. 4 и 6 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

С учетом указанного обоснованно признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности данных лиц по ст. 61.11 Закона о банкротстве невозможно определить размер субсидиарной ответственности, суд первой инстанции правомерно приостановил вопрос об определении размера субсидиарной ответственности указанных лиц до окончания расчетов с кредиторами должника на основании п. 7 ст. 61.16 Закона о банкротстве.

При рассмотрении спора по первой инстанции ФИО6 и ФИО3 также заявляли о двойном взыскании с них одних и тех же сумм по спорным перечислениям в связи с тем, что по обособленным спорам о признании недействительными сделок данные суммы уже взысканы.

Между тем, в обжалуемом определении судом не определялся  размер субсидиарной ответственности. В этой связи судом первой инстанции также обоснованно установлено, что в настоящее время судебные акты о признании недействительными сделок ответчиками не исполнены надлежащим образом. 

Так, ФИО6 задолженность не погашалась. 

Решением Арбитражного суда Пермского края от 12.08.2024 по делу №А50-11893/2024 ФИО6 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, требования должника включены в третью очередь реестра требований кредиторов.

Задолженность ФИО3 погашалась частично в размере 28 073,37 руб. 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 02.08.2024 по делу № А50-5502/2024 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, требования ООО «Корпорация Управления» включены в третью очередь реестра требований кредиторов.

Таким образом, двойного взыскания с ответчиков не произведено, соответствующие доводы обоснованно отклонены судом первой инстанции. 

Доводы апеллянта ФИО3 о том, что в связи с отсутствием достоверных сведений невозможно оценить действительный размер дебиторской задолженности и стоимости имущества должника при установлении оснований для привлечения к субсидиарной ответственности и размер такой ответственности в отношении каждого привлеченного лица; суд не исследовал реестр ГУ ФССП России по Пермскому краю, поэтому невозможно считать актуальной информацию в отчетах конкурсного управляющего на 30.06.2024, данный реестр не соответствует уточненным  реестрам исполнительных производств, направленным в адрес ФИО3 на запрос от 01.03.2024., по количеству ИП, суммам взыскания, адресному списку должников; реестр ОСП по г. Губахе и г. Гремячинску охватывает период с 01.06.2021 по 13.11.2023 против заявленных 01.03.2024 периодов: до 27.05.2020, с 27.05.2020 по 21.02.2021 и с 21.02.2021 по настоящее время, не содержит сведения о прекращенных исполнительных производствах, отклоняются, поскольку относятся к размеру субсидиарной ответственности ответчиков, установление которого приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.  

Иных доводов, свидетельствующих о незаконности обжалуемого определения, заявителями жалоб не приведено.

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на их заявителей в соответствии со ст. 110 АПК РФ. Учитывая, что ФИО6 не представлены платежные документы, подтверждающие уплату государственной пошлины за рассмотрение его апелляционной жалобы, государственная пошлина в сумме 10 000 руб. полежит взысканию с него в доход федерального бюджета на основании ст. 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 110, 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суды Пермского края от 27 сентября 2024 года по делу №А50-5563/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО6 в доход федерального бюджета 10 000 рублей госпошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

Э.С. Иксанова 

Судьи

С.В. Темерешева 

М.С. Шаркевич