АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-43443/2019

Дело № А55-21551/2018

г. Казань

03 октября 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 сентября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 03 октября 2022 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплёвой М.В., 

судей Ивановой А.Г., Фатхутдиновой А.Ф.,

при участии в режиме онлайн представителя:

конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1, доверенность от 24.03.2022,

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа представителей:

ФИО2 – ФИО3, доверенность от 10.11.2021,

ФИО4 – ФИО3, доверенность от 01.09.2021, ФИО5, доверенность от 01.09.2021,

ФИО6 – ФИО5, доверенность от 09.11.2021,

ФИО7 – ФИО5, доверенность от 22.07.2021,

ФИО8 – ФИО5, доверенность от 22.07.2021,

ФИО9 – Ткача М.В., доверенность от 11.10.2021,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2022 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022

по делу № А55-21551/2018

по заявлению конкурсного управляющего акционерным обществом коммерческим банком «ГАЗБАНК» государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о взыскании солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 убытков; о привлечении ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО2 к субсидиарной ответственности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества коммерческого банка «ГАЗБАНК», ИНН 

<

***>, при участии третьего лица – ФИО10,

УСТАНОВИЛ:

приказом Банка России от 11.07.2018 № ОД-1740 у акционерного общества Коммерческий банк «ГАЗБАНК» (далее – Банк) отозвана лицензия на осуществление банковских операций.

В соответствии с приказом Банка России от 11.07.2018 № ОД-1741 в Банке назначена временная администрация.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 06.08.2018 по заявлению Центрального Банка Российской Федерации возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Банка.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 02.10.2018 Банк признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Агентство).

Агентство обратилось в Арбитражный суд Самарской области с заявлением, выделенным судом в порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в отдельное производство:

- о взыскании солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 убытков в размере 496 226 574,02 руб., причиненных Банку в результате заключения соглашения об отступном от 06.10.2016 с обществом с ограниченной ответственностью «Средневолжская газовая компания» (далее – общество «СВГК»), шести соглашений об отступном от 07.10.2016 с публичным акционерным обществом «Самараэнерго» (далее – общество «Самараэнерго»);

- о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 ФИО2 в размере 11 770 034 000 руб. по основаниям заключения соглашения об отступном от 06.10.2016 с обществом «СВГК», шести соглашений об отступном от 07.10.2016 с обществом «Самараэнерго».

Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2022 в удовлетворении заявленных Агентством требований отказано.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 изменена мотивировочная часть определения Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2022 путем исключения из нее следующих выводов: «Дополняя правовые основания заявленных требований к ФИО2, Агентство указывает, что Банком в период правления ФИО2 совершены сделки по снятию залогового обременения с имущества «технического» заемщика ООО «СДЦ СТРОЙ» на заведомо невыгодных для Банка условиях – без последующего предоставления нового равноценного обеспечения и без погашения кредитов (абз. 7 стр. 68 определения суда)»; «Указанные объяснения принимаются судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» (абз. 5 стр. 16 определения суда). Прекращено производство по апелляционной жалобе ФИО11 В остальной части определение Арбитражного суда Самарской области от 11.03.2022 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Агентство просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, заявленные требования о взыскании солидарно с ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 убытков в размере 496 226 574,02 руб., и о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности в размере 11 770 034 000 руб. удовлетворить, либо в случае невозможности вынесения судебного акта направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Заявитель жалобы указывает на следующее: определение Арбитражного суда Самарской области от 16.03.2020, которым отказано в признании недействительными соглашений об отступном, не имеет и не может иметь преюдициального значения, поскольку принято по спору между иными лицами, по другим основаниям, а также при наличии в материалах дела новых доказательств, не исследованных судом ранее, следовательно, оснований для применения статей 15, 69 АПК РФ не имеется; судом необоснованно не приняты во внимание выводы в отношении реальной стоимости облигаций общества с ограниченной ответственностью «ТрансФинанс» (далее – общество «ТрансФинанс»), сделанные Арбитражным судом Поволжского округа в деле № А65-5821/2017, которые были сделаны позже рассмотрения обособленного спора о признании сделок недействительными, со ссылкой на заключение эксперта ЗАО «Объединенные консультанты ФДП» ФИО12 от 27.11.2019; суд первой инстанции необоснованно отказал в назначении новой финансово-экономической экспертизы стоимости ценных бумаг общества «ТрансФинанс»; судами сделан ошибочный вывод о дате наступления объективного банкротства Банка, поскольку в действительности оно наступило 01.11.2016.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 АПК РФ, суд кассационной инстанции оснований для их отмены не находит.

Как установлено судами, ФИО8, ФИО6, ФИО7 являлись членами Совета директоров Банка в период с 23.06.2016 по 08.12.2016, ФИО4 – в период с 23.06.2016 по 22.06.2017; ФИО9 временно исполнял обязанности председателя Правления Банка в период с 28.09.2016 по 11.10.2016, ФИО2 – председатель Правления Банка с 07.03.2013 по 07.12.2016.

На заседании Совета директоров Банка 05.10.2016, в котором приняли участие, в том числе ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО7, было принято решение одобрить сделки – соглашения об отступном, по которым Банк в качестве исполнения по действующим кредитным договорам с заемщиками – обществом «СВГК» и обществом «Самараэнерго» – принимал облигации общества «ТрансФинанс».

Соглашением об отступном от 06.10.2016 с обществом «СВГК» прекращены обязательства последнего по кредитному договору от 09.06.2016 № 6678 на сумму 399 996 728,32 руб.

По шести соглашениям об отступном от 07.10.2016 с обществом «Самараэнерго» прекращены обязательства последнего перед Банком по кредитным договорам от 28.01.2016 № 6654кл, от 28.01.2016 № 6653кл, от 28.12.2015 № 6652кл, от 24.12.2015 № 6651кл, от 25.07.2016 № 6683кл, от 22.08.2016 № 6714кл на общую сумму 500 000 000 руб.

Во всех случаях в качестве отступного Банку были переданы ценные бумаги – неконвертируемые процентные документарные облигации на предъявителя общества «ТрансФинанс» серии 01, номер государственной регистрации 4-01-36464-R номиналом 1000 руб.

От лица Банка соглашения об отступном были подписаны ФИО9

Заявленные Агентством требования о взыскании убытков и привлечении ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 к субсидиарной ответственности мотивированы тем, что ответчики согласились с принятием в качестве отступного на баланс Банка неликвидных ценных бумаг – облигаций общества «ТрансФинанс», не проведя должную проверку финансового положение эмитента, ликвидности ценных бумаг, а также проигнорировав наличие высоких рисков по принимаемым ценным бумагам в силу отсутствия обеспечения по ним, при этом облигации были приняты в счет прекращения обязательств рыночных заемщиков, обеспеченных залогом активов и имеющих сроки погашения более ранние, чем принимаемые на баланс Банка облигации. 

При разрешении спора судами приняты во внимание обстоятельства, установленные в рамках настоящего дела по обособленному спору по заявлению Агентства о признании недействительными сделок, в том числе:

- соглашение о передаче права собственности на имущество в счет погашения задолженности (отступное) от 06.10.2016, заключенное между Банком и обществом «СВГК», по условиям которого взамен возврата денежных средств по кредитному договору Банк принял от общества «СВГК» ценные бумаги: облигации неконвертируемые процентные документарные на предъявителя, эмитент общество «ТрансФинанс», срок погашения облигаций 31.03.2025 в количестве 326 752 штуки, стоимостью в размере 399 996 728,32 руб.;

- шесть соглашений о передаче права собственности на имущество в счет погашения задолженности (отступное) от 07.10.2016, заключенных между Банком и обществом «Самараэнерго», по условиям которых взамен возврата денежных средств по кредитным договорам Банк принял от общества «Самараэнерго» неконвертируемые процентные документарные облигации на предъявителя общества «ТрансФинанс» (№ 4-01-36464-R, номинальной стоимостью 1000 руб. за штуку и накопительным купонным доходом 238,03 руб., дата погашения 31.03.2025) в количестве 408 444 штук на общую стоимость 500 000 000 руб.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 16.03.2020, оставленным без изменения постановлениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.07.2020 и Арбитражного суда Поволжского округа от 15.10.2020, в удовлетворении заявленных Агентством требований отказано. Определением Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2021 отказано в передаче кассационной жалобы Агентства для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

При рассмотрении указанного обособленного спора с целью проверки доводов Агентства о неравноценности встречного исполнения оспариваемых сделок, судом первой инстанции была назначена финансово-экономическая экспертиза рыночной стоимости ценных бумаг по состоянию на момент совершения оспариваемых сделок (06.10.2016, 07.10.2016).

Согласно представленному в материалы дела заключению эксперта от 27.11.2019, рыночная стоимость (включая накопленный купонный доход, причитающийся продавцу) облигаций неконвертируемых процентных документарных на предъявителя, выпуск серии 01, эмитент общество «ТрансФинанс», составляет на 06.10.2016 – 1229,07 руб., на 07.10.2016 – 1230,53 руб. за штуку.

Принимая о внимание заключение эксперта и учитывая объем погашенных обязательств, суды отклонили доводы Агентства о неравноценном встречном исполнении по оспариваемым сделкам.

В рамках настоящего спора Агентство полагало, что указанные судебные акты не должны учитываться при рассмотрении данного спора из-за различия субъектного состава, различия предмета и основания нового заявления.

Отклоняя указанный довод Агентства, суды, с учетом правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.07.2017 № 19-КГ17-17, исходили из того, что сделанные судом при рассмотрении дела выводы распространяются на лиц, которые были участниками рассмотренного дела, отметив, что Агентство являлось участником спора о признании соглашений об отступном недействительными, а субсидиарные ответчики заявили о согласии с выводами судов по иному указанному выше обособленному спору, в связи с чем выводы, сделанные Арбитражным судом Самарской области в рамках обособленного спора о признании соглашений об отступном недействительными, должны учитываться при рассмотрении спора о привлечении контролирующих лиц к ответственности по обязательствам должника.

Признавая необоснованным довод Агентства о том, что судом не приняты во внимание выводы, сделанные судами в отношении реальной стоимости облигаций общества «ТрансФинанс» по обособленному спору в деле № А65-5821/2017, и реальная ценность облигаций общества «Трансфинанс» была существенно ниже, чем указывает суд первой инстанции в определении по настоящему обособленному спору, суд апелляционной инстанции указал, что при рассмотрении судами обособленного спора о признании соглашений об отступном недействительными сделками в рамках настоящего дела о банкротстве Банка была назначена экономическая (оценочная) экспертиза, проведение которой поручено эксперту ЗАО «Объединенные консультанты ФДП» ФИО13, которым составлено экспертное заключение от 27.11.2019. При этом, в рамках дела № А65-5821/2017, на которое указывает Агентство, судебная экспертиза стоимости облигаций общества «ТрансФинанс» не проводилась.

Принимая во внимание, что в рамках обособленного спора по настоящему делу о признании недействительными сделками соглашений об отступном суды установили равноценность материальных благ, переданных по соглашениям об отступном, а также пришли к выводу о том, что оспариваемые сделки не были совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, и что облигации общества «ТрансФинанс» в полном объеме были реализованы Банком, судебные инстанции по настоящему спору пришли к выводу о том, что одобренные ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО7 сделки были совершены на рыночных условиях, с равноценным встречным исполнением; одобрение сделок ответчиками не повлияло на имущественное положение Банка и не явилось причиной его несостоятельности; оспариваемые сделки не выходят за пределы обычной хозяйственной деятельности Банка.

Отказывая в назначении экспертизы для определения цены облигаций общества «ТрансФинанс», суд первой инстанции принял во внимание результаты судебной экспертизы, проведенной в рамках спора о признании недействительными сделок о замещении активов, и исходил из того, что заключение, подготовленное экспертом ФИО13, признано судами всех инстанций соответствующим требованиям арбитражного процессуального законодательства.

Суд апелляционной инстанции, признавая неправомерными возражения Агентства о необоснованности отказа в назначении финансово-экономической экспертизы стоимости ценных бумаг общества «Трансфинанс», указал, что поскольку основанием ответственности контролирующих лиц Агентством указано совершение сделок, равноценность условий которых оценивалась ранее в самостоятельном обособленном споре, то основания для проведения новой экспертизы отсутствуют.

Кроме того, апелляционным судом учтено представленное представителем ФИО9 в материалы дела в суде апелляционной инстанции заключение оценочной экспертизы от 31.01.2022 № 2988/7-1 по уголовному делу № 11901360024000042, согласно которому стоимость одной облигации общества «ТрансФинанс», переданной по соглашению об отступном обществом «СВГК» по состоянию на 06.10.2016 находится в доверительном интервале от 1236,29 руб. до 1242,59 руб.; стоимость одной облигации общества «ТрансФинанс», преданной по шести соглашениям об отступном обществом «Самараэнерго» по состоянию на 07.10.2016 находится в доверительном интервале от 1236,73 руб. до 1243,03 руб.

Таким образом, указанная оценка соотносится с оценкой, данной экспертом ФИО13 в рамках обособленного спора о признании сделок недействительными в деле о банкротстве Банка.

Судом апелляционной инстанции также принято во внимание, что ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО7 не занимали должности в органах управления Банка, в каких-либо структурных подразделениях Банка, в их обязанности не входили рекомендации о совершении каких-либо сделок.

Апелляционный суд указал, что доказательств получения ответчиками какой-либо выгоды в материалах дела не имеется, в том числе получения дополнительных выплат, вознаграждений, какого-либо имущества; также нет доказательств того, что соглашения об отступном привели к существенному приросту имущества общества «СВГК» и общества «Самараэнерго»; доказательств того, что инициатива заключения соглашений об отступном исходила от кого-либо из ответчиков, не представлено.

Исследовав доводы сторон, касающиеся даты наступления объективного банкротства Банка, суд апелляционной инстанции, не согласившись с выводом суда первой инстанции, определившего дату наступления объективного банкротства Банка как 09.06.2018, приняв во внимание приведенные сторонами расчеты и контррасчеты стоимости имущества Банка, а также отчет от 21.01.2022 № 0957/ОЦ/21 специалиста ООО «АльфаПро» ФИО14, согласно которому дата объективного банкротства Банка находится в диапазоне между 31.03.2018 и 01.07.2018, заключение эксперта ФИО15 ФБУ СЛСЭ № 2987/7-1 по уголовному делу № 11901360024000042 от 05.04.2022, согласно которому дата объективного банкротства Банка – не ранее марта 2018 года, признав указанные доказательства допустимыми с точки зрения арбитражного процессуального законодательства, пришел к выводу о том, что объективное банкротство Банка наступило не ранее марта 2018 года.

Признавая необоснованным довод Агентства о том, что датой наступления объективного банкротства Банка следует считать 01.11.2016, со ссылкой на приведенный расчет, согласно которому по состоянию на 01.11.2016 показатель достаточности/недостаточности имущества Банка составил -73 818 тыс.руб., при этом на 01.10.2016 этот же показатель составлял 1 528 793 тыс.руб., апелляционный суд исходил из того, что из имеющегося в материалах дела расчета, подготовленного ответчиками, по состоянию на 01.11.2016 данный показатель составлял 2 138 259 тыс.руб.

Апелляционный суд установил, что такое существенное расхождение обусловлено тем, что Агентство в своем расчете учитывало ценные бумаги – облигации общества «ТрансФинанс» и ипотечные сертификаты участия «Кредитный портфель» по «нулевой» стоимости, и производило корректировку резерва на сумму 1 539 072 тыс.руб., в то время как ответчики при учете данных ценных бумаг руководствовались результатами ранее рассмотренного обособленного спора о признании соглашений об отступном недействительными, и посчитал, что Агентство не вправе было производить корректировку резерва на сумму 1 539 072 тыс.руб. Кроме того, согласно расчету ответчиков, в расчете Агентства неверно отражены активы в виде ссудной задолженности и процентов заемщиков ООО «ИСТОК» и АО «Газлизинг».

Учитывая, что объективное банкротство Банка наступило значительно позже даты прекращения полномочий ответчиков, которые являлись членами Совета директоров в период с 23.06.2016 по 08.12.2016, кроме ФИО4, который занимал эту должность с 23.06.2016 по 22.06.2017, апелляционный суд не усмотрел прямой причинно-следственной связи между вменяемым им одобрением соглашений об отступном и наступившим банкротством Банка, в связи с чем согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения требований Агентства о привлечении ФИО4, ФИО8, ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и к ответственности в виде взыскания убытков.

В отношении ФИО2 Агентство ссылалось на его бездействие, выразившееся в непринятии мер по предупреждению банкротства Банка, в необращении к Совету директоров Банка с мотивированным требованием о созыве общего собрания акционеров Банка для рассмотрения вопросов о ликвидации кредитной организации и обращением в Банк России за аннулированием лицензии.

Суд первой инстанции, принимая во внимание, что в период с 23.08.2016 по 14.11.2016 ФИО2 на рабочем месте отсутствовал по причине нахождения в ежегодных основных и дополнительных отпусках за период 2015 – 2017 годов, а в период с 28.11.2016 по 06.12.2016 ФИО2 не находился на рабочем место по причине болезни, то есть в течение нескольких месяцев до даты (01.11.2016), которую Агентство квалифицирует как дату наступления объективного банкротства Банка и после нее, вплоть до расторжения трудового договора (07.12.2016) председатель Правления Банка ФИО2 находился на рабочем месте всего лишь 9 рабочих дней (с 14.11.2016 по 18.11.2016, с 21.11.2016 по 24.11.2016), при этом не участвовал в заключении соглашения об отступном от 06.10.2016 с обществом «СВГК» и шести соглашений об отступном от 07.10.2016 с обществом «Самараэнерго», пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по заявленным Агентством основаниям.

Судебные акты в части отказа в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности Агентством в кассационном порядке не обжалуются.

Суд округа считает, что выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных актах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, имеющимся в нем доказательствам, спор разрешен без нарушения либо неправильного применения норм материального и процессуального права.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

В соответствии с пунктом 1 статьи 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в случае, если банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 данного Федерального закона.

Поскольку Агентство связывает основание своих требований с действиями (бездействием) контролирующих лиц, имевшими место в 2016 году, то к спорным отношениям подлежат применению нормы материального права, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Действовавшая на момент совершения вменяемых ответчикам деяний редакция пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве предусматривала: если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Учитывая тот факт, что предусмотренное пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

В силу разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Указывая на виновность ответчиков, Агентство фактически исходило из того, что названными лицами были тем или иным образом одобрены существенно убыточные сделки, приведшие к несостоятельности Банка.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков. Разрешая подобные споры, судам необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству кредитной организации.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное – банкротное – состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее – критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума № 53).

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В отношении критерия № 3 судам при разрешении споров о привлечении бывшего руководства банка к субсидиарной ответственности необходимо поименно устанавливать вовлеченность каждого конкретного ответчика в совершение вменяемых сделок применительно к каждой из них. Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины. Изучению подлежат возражения каждого ответчика, из чего следует, что общие абстрактные выводы об их недобросовестности (неразумности), основанные исключительно на их принадлежности к числу контролирующих лиц (либо к одной группе контролирующих лиц), недопустимы. Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В контексте названного критерия это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (статья 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Названная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8).

Установив недоказанность Агентством заключения ответчиками сделок (соглашений об отступном), которые привели к банкротству Банка и невозможности дальнейшего осуществления им хозяйственной деятельности, совершения ответчиками действий, направленных на ухудшение финансового состояния Банка и причинение имущественного вреда кредиторам, суды пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности и взыскания убытков.

В данном случае, разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций исследовали представленные доказательства, оценив их по своему внутреннему убеждению, что соответствует положениям статьи 71 АПК РФ.

Довод Агентства в кассационной жалобе о том, что определение Арбитражного суда Самарской области от 16.03.2020, которым отказано в признании недействительными соглашений об отступном, не имеет и не может иметь преюдициального значения, поскольку принято по спору между иными лицами, по другим основаниям, подлежит отклонению.

Согласно правовой позиции судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, содержащейся в определениях от 16.06.2017 № 305-ЭС15-16930(6), от 22.05.2017 № 305-ЭС16-20779(1,3), от 05.09.2019 № 305-ЭС18-17113(4), если в одном из обособленных споров, рассмотренных в рамках одного дела о банкротстве, судебным актом установлены определенные обстоятельства, то это хотя и не образует преюдиции для других обособленных споров по смыслу статьи 69 АПК РФ, но выводы суда в отношении установленных обстоятельств должны учитываться при рассмотрении других обособленных споров в том же деле о банкротстве.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе Агентства, подлежат отклонению, поскольку тождественны доводам, являвшимся предметом исследования и оценки судебных инстанций, отклонены судом апелляционной инстанции с подробным изложением мотивов, не опровергают выводов судов, а сводятся к несогласию подателя жалобы с произведенной судами оценкой фактических обстоятельств дела.

В соответствии с абзацем вторым пункта 32 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 АПК РФ), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности, относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 АПК РФ), не допускается.

Неправильного применения судами норм материального права, а также нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебных актов в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, не установлено.

Поскольку определение суда первой инстанции частично изменено судом апелляционной инстанции, и отсутствуют иные основания для изменения или отмены данного судебного акта, то подлежит оставлению без изменения постановление суда апелляционной инстанции.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.06.2022 по делу № А55-21551/2018 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                        М.В. Коноплёва

 

Судьи                                                                               А.Г. Иванова

 

                                                                                          А.Ф. Фатхутдинова