АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-345/19 

Екатеринбург

11 июня 2024 г.

 

Дело № А60-8459/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 28 мая 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 11 июня 2024 г. 

 

           Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Артемьевой Н.А., Кудиновой Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 14.03.2022 по делу № А60-8459/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции принял участие представитель ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 14.09.2023.

В судебном заседании в здании Арбитражного суда Уральского округа принял участие конкурсный управляющий обществом с ограниченной ответственностью Экспертный центр «Энергобаланс» (далее – общество Экспертный центр «Энергобаланс») ФИО4 (лично, предъявлен паспорт). 

 

         Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.10.2018 общество Экспертный центр «Энергобаланс» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 (определение суда от 22.02.2019).

В арбитражный суд поступило заявление управляющего ФИО4 о привлечении контролирующих должника лиц ФИО2 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества Экспертный центр «Энергобаланс».

Впоследствии конкурсный управляющий ФИО4 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представил уточнения, согласно которым просил:

– привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу необходимых документов на основании положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон банкротстве) в суммарном размере реестра требований кредиторов, текущих требований, требований, заявленных после закрытия реестра требований кредиторов;

– привлечь ФИО2 к субсидиарной ответственности за совершение действий, повлекших признание должника банкротом, а именно совершение сделок, указанных в статье 61.2 Закона о банкротстве в суммарном размере реестра требований кредиторов, текущих требований, требований, заявленных после закрытия реестра требований кредиторов;

– взыскать с ФИО2 убытки за совершение сделок по выводу наиболее ликвидных активов в размере 34 533 806 руб. 93 коп;

– привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве в размере 10 980 70 руб. 42 коп;

– привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности за непередачу необходимых документов на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в суммарном размере реестра требований кредиторов, текущих требований, требований, заявленных после закрытия реестра требований кредиторов;

– взыскать с ФИО5 убытки за совершение сделок по выводу наиболее ликвидных активов в размере 10 046 289 руб.;

– приостановить рассмотрение данного заявления в части установления размера субсидиарной ответственности после установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 10.12.2021 суд в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации привлек к участиюв споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, финансового управляющего имуществом ФИО2 – ФИО6.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.03.2022, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2023, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности; рассмотрение заявления управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 и в части взыскания убытков с ФИО2 и ФИО5 отказано.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО2 обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение суда первой инстанции от 14.03.2022 и постановление апелляционного суда от 22.12.2023 отменить и принять новый судебный акт. 

В обоснование кассационной жалобы ее заявитель приводит доводы о том, что ФИО2 в период с 25.02.2021 по 15.05.2023 отбывал наказание в местах лишения свободы по приговору Северского городского суда Томской области от 25.02.2021 и о начавшемся судебном разбирательстве не извещался, о рассмотрении судом заявленияо привлечении его к субсидиарной ответственности не знал, в судебных заседаниях не участвовал и был лишен возможности представлять доказательства и заявлять свои возражения. 

Кассатор выражает несогласие с выводами судов о непередаче ФИО2 документации общества Экспертный центр «Энергобаланс»; утверждает, что 03.05.2017 все документы, связанные с деятельностью должника, переданы ответчиком новому единственному участнику общества и генеральному директору ФИО5, передачу документов осуществлял главный бухгалтер общества ФИО7, при этом факт передачи подтверждается реестрами передачи, подписанными ФИО5; отмечает, что в рамках исполнительного производства от 06.05.2019 № 54973/19/77021-ИП, возбужденного на основании исполнительного листа, выданного арбитражным судом по делу № А60-24915/2018, ФИО2 повторно переданы документы, касающиеся деятельности должника, что также подтверждается реестрами передачи документов и постановлением об окончании исполнительного производства от 30.09.2019. 

Конкурсный управляющий ФИО4 в отзыве на кассационную жалобу в отношении изложенных доводов возражает, просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество Экспертный центр «Энергобаланс» зарегистрировано инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга в качестве юридического лица 27.02.2006; основным видом деятельности должника являлось строительство жилых и нежилых зданий (ОКВЭД 41.20), дополнительными – распределение электроэнергии (ОКВЭД 25.13), строительство автомобильных дорог и автомагистралей (ОКВЭД 41.11), строительство железных дорог и метро (ОКВЭД 42.12) и другие.

В период с 13.02.2014 по 04.04.2017 директором должника являлся ФИО2, что подтверждается протоколом внеочередного общего собрания участников общества Экспертный центр «Энергобаланс» от 12.02.2014 № 14.

В период с 04.04.2017 по 11.10.2018 директором должника являлся ФИО5, что подтверждается решением единоличного участника общества Экспертный центр «Энергобаланс» от 03.04.2017.

Ссылаясь на то, что ФИО2 и ФИО5 не исполнена обязанность по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, ответчиками совершены действия, которые привели к банкротству должника; не переданы необходимые документы, которые подтверждали бы основания возникновения дебиторской задолженности, вследствие чего ее взыскание стало не возможным, что привело к значительному уменьшению конкурсной массы; не передано имущество, принадлежащее должнику, а также сведения о местонахождении и действующих правообладателях данного имущества, что привело к невозможности истребования имущества у третьих лиц; ответчиками совершены сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов, конкурсный управляющий ФИО4 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности и взыскании с них убытков.

Установив, что ФИО2 и ФИО5 являлись руководителями должника, суды пришли к выводу о том, что ответчики являются контролирующими должника лицами в соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Суды, проверяя доводы управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 в связи с непередачей документации должника конкурсному управляющему (статья 61.11 Закона о банкротстве), установили, что определением от 15.10.2019 по настоящему делу суд обязал ФИО5 до 01.11.2019 передать арбитражному управляющему документы и имущество, согласно перечню, указанному в резолютивной части определения; такая обязанность руководителем должника не исполнена, вместе с тем при рассмотрении названного обособленного спора судом установлено, что ФИО5 предпринял меры для получения всех необходимых документов, относящихся к хозяйственной деятельности общества, в частности, в рамках дела № А60-24915/2018 рассмотрено и удовлетворено требование ФИО5 о понуждении ФИО2 передать документы. Так, вступившим в законную силу решением суда от 24.10.2018 по делу № А60-24915/2018 на ФИО2 была возложена обязанность передать обществу Экспертный центр «Энергобаланс» по акту приема-передачи документы общества за период с 01.01.2014 по 11.05.2017: бухгалтерскую отчетность за период с 2014 года по 2017 год; налоговую отчетность за период с 2014 года по 2017 год; регистры бухгалтерского и налогового учета за период с 2014 года по 2017 год; отчетность фонды (ПФР, ФСС) за период с 2014 года по 2017 год; счета-фактуры за период с 2014 года по 2017 год; акты выполненных работ, отказанных услуг за период с 2014 года по 2017 год; товарные накладные за период с 2014 года по 2017 год; транспортные накладные за период с 2014 года по 2017 год; гражданско-правовые договоры: договоры займа, договоры подряда, договоры возмездного оказания услуг, договоры аренды, договоры поставки и иные за период с 2014 года по 2017 год; трудовые договоры, ведомости начисления заработной платы, выплаты, личные карточки работников за весь период; авансовые отчеты за период с 2014 года по 2017 год; кассовую книгу (приходные, расходные кассовые ордера) за период с 2014 года по 2017 год; выписки по счетам из кредитных организаций за период с 2014 года по 2017 год.

ФИО2 обязанность по передаче ФИО5 документации относительно финансово-хозяйственной деятельности общества не исполнил.

Кроме того, управляющий, ссылаясь на то, что по данным бухгалтерского баланса на 01.01.2018 у должника имелась дебиторская задолженность в размере 59 252 000 руб., однако руководитель должника не обеспечил надлежащую передачу управляющему первичных и бухгалтерских документов, что в последующем послужило причиной невозможности ее взыскания и пополнения конкурсной массы. 

Применительно к данному основанию привлечения к субсидиарной ответственности суды отметили, что документация должника, в том числе и документы, подтверждающие дебиторскую задолженность перед предприятием, не были переданы ФИО5 прежним руководителем ФИО2, о чем свидетельствует решение суда от 24.10.2018 по делу № А60-24915/2018.

При этом, как следует из материалов дела, 18.01.2018 ФИО5 направил ФИО2 требование о необходимости передать документы общества в срок до 01.02.2018, которое оставлено без исполнения. 

Суды, приняв во внимание, что при рассмотрении спора в рамках дела №А60-24915/2018 ФИО2 не представил доказательства, подтверждающие факт передачи им действующему исполнительному органу общества документов и информации, касающихся деятельности общества Экспертный центр «Энергобаланс», равно как и при рассмотрении настоящего спора не пояснил причины отсутствия у него каких-либо документов из числа истребуемых, причины невозможности их восстановления, констатируя, что после признания должника банкротом бывший руководитель должника ФИО2 не представил конкурсному управляющему сведения и документы, подтверждающие наличие дебиторской задолженности, перечень дебиторов должника с расшифровкой дебиторской задолженности, документы первичного бухгалтерского учета, подтверждающие ее наличие, что привело к невозможности взыскать дебиторскую задолженность, пришли к выводу о том, что в рассматриваемом случае ФИО5 совершил все необходимые действия по истребованию документов относительно хозяйственной деятельности общества от бывшего руководителя ФИО2, следовательно, доказал невозможность исполнения обязанности по передачи документов, подтверждающих дебиторскую задолженность общества.

Таким образом, суды, установив, что предусмотренная абзацем 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче независимому управляющему документации должника ответчиком ФИО2 не исполнена, и констатировав, что данное обстоятельство оказало негативное влияние на формирование конкурсной массы, удовлетворение кредиторских требований, в том числе не позволило конкурсному управляющему в полной мере выполнить мероприятия по пополнению конкурсной массы за счет взыскания дебиторской задолженности и реализации принадлежащего должнику имущества, пришли к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к ответственности. 

Конкурсный управляющий, ссылаясь на то, что по состоянию на 2017 год у должника сформировались признаки объективного банкротства, однако ФИО5 как руководитель должника не исполнил обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества Экспертный центр «Энергобаланс» несостоятельным (банкротом), которая, по мнению управляющего, должна была быть исполнена не позднее 04.05.2017, обратился с требованием о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности за неисполнение обязанности установленной статьей 61.12 Закона о банкротстве. 

Суды, проверяя доводы управляющего о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 в связи с неисполнением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (статья 61.12 Закона о банкротстве), приняв во внимание, что в материалах дела отсутствуют доказательства, однозначно свидетельствующие о том, что на указанную конкурсным управляющим дату общество обладало объективными признаками неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества, либо доказательства того, что к должнику предъявлены требования, которые он не смог удовлетворить ввиду удовлетворения требований иных кредиторов и отсутствия у него имущества, отметив, что показатели, с которыми законодатель связывает возникновение у должника обязанности по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушения прав и законных интересов других лиц, пришли к выводу об отсутствии оснований считать, что невозможность погашения задолженности перед кредиторами была вызвана виновными действиями ФИО5 по неподаче заявления о признании банкротом.

Таким образом, суды исходили из недоказанности признаков объективного банкротства на вышеуказанную дату и, как следствие, об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности за несвоевременную подачу заявления о признании должника банкротом, приняв во внимание отсутствие кредиторской задолженности, за наращивание которой после возникновения признаков банкротства ФИО5, по мнению управляющего, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Наряду с изложенным в обоснование заявленных требований управляющий указывал на то, что признаки банкротства должника сформировались 31.03.2017, о чем свидетельствует формирование непогашенной задолженности в размере более 70 % реестра требований кредиторов в период с декабря 2016 по февраль 2017; фактическое прекращение движения денежных средств по счетам должника в публичном акционерном обществе «Сбербанк» и публичном акционерном обществе «АТБ» (филиал) в г. Екатеринбург в марте 2017; фактическое прекращение деятельности должника с марта 2017 года – отсутствие новых контрактов, увольнение основного штата сотрудников предприятия в период с декабря 2016 по февраль 2017.

Конкурсный управляющий считает, что появление данных признаков вызвано рядом обстоятельств, в том числе ненадлежащим выполнением работ для публичного акционерного общества «ГМК «Норильский Никель» (далее – общество «ГМК «Норильский Никель»), которое повлекло за собой недополучение денежных средств по контракту и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов; совершением мошеннических действий по введению в заблуждение акционерного общества «ОДЦ УГР», установленных приговором Северского городского суда Томской области от 25.02.2021, что также повлекло формирование задолженности перед кредиторами; получением займов на невыгодных для должника условиях и др.

Судами указано, что управляющий ссылался и на то, что в период осуществления ФИО2 обязанностей руководителя должника были заключены договоры займов на невыгодных для должника условиях.

Как следует из материалов дела, общество Экспертный центр «Энергобаланс» заключило договоры займа:

– от 17.08.2016 № 05-08/2016, по которому займодавец общество с ограниченной ответственностью «Юридическая компания «ЭНСО» (далее – общество «ЮК «ЭНСО»), предоставляет должнику процентный заем в сумме 500 000 руб. на срок до 02.12.2016. В результате неисполнения обязательств по указанному договору в реестр требований кредиторов должника включена задолженность в сумме 500 000 руб. основного долга, 2 763 863 руб. процентов за пользование займом, 2 763 863 руб. договорной неустойки;

– от 18.05.2016 № 1805, по которому займодавец общество «ЮК «ЭНСО» предоставил должнику процентный заем в сумме 1 500 000 руб. на срок 90 дней. В результате неисполнения обязательств по указанному договору в реестр требований кредиторов должника включена задолженность в размере 23 153 606 руб. 54 коп., в том числе 2 458 667 руб. долга, 19 899 724 руб. 74 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами, 795 214 руб. 80 коп неустойки;

– от 02.09.2016 № 02-10/49, по которому займодавец общество с ограниченной ответственностью «ЭНСО ОЦЕНКА» предоставил должнику процентный заем в сумме 2 458 997 руб. на срок до 24.12.2016. В результате неисполнения обязательств по указанному договору в реестр требований кредиторов должника включена задолженность в сумме 15 840 000 руб.,в том числе 1 500 000 руб. долга, 6 420 000 руб. процентов за пользование заемными денежными средствами и 7 920 000 руб. неустойки.

Произведенное удержание обществом «ГМК «Норильский Никель» 28.12.2016 в сумме 19 998 622 руб. 42 коп. не позволило должнику получить денежные средства для погашения долгов по указанным выше договорам займа, возврат которых предполагался в декабре 2016 года.

Суды отметили, что конкурсный управляющий указывал на то, что наступление банкротства должника обусловлено, в том числе сформировавшейся кредиторской задолженностью за период с декабря 2016 по февраль 2017, указав, что согласно реестру требований кредиторов в период осуществления полномочий руководителя ФИО2 общество приняло на себя обязательства, по которым впоследствии сформировалась задолженность перед обществом с ограниченной ответственностью «Кабель и арматура» в сумме 270 750 руб. (акт выполненных работ за сентябрь 2016 года не оплачен), обществом с ограниченной ответственностью Фирма «Техзащита» – 212 895 руб. 94 коп. (дата возникновения обязательства 29.03.2016), обществом с ограниченной ответственностью «Рейн» – 3 262 863 руб. (02.12.2016 возникла обязанность по возврату займа от 17.08.2016 № 05-08/2016), обществом «ЮК «ЭНСО» –22 358 391 руб. 74 коп. (02.12.2016 – дата возникновения обязательств по договору займа от 18.05.2016 № 1805), 7920000 руб. (02.12.2016 дата возникновения обязательств по договору займа от 02.09.2016 № 02-10/49), обществом с ограниченной ответственностью «Квадро Электрик» – 2 528 354 руб. 45 коп. (решением суда от 30.08.2016 установлено, что по состоянию на 31.12.2015 сумма задолженности должника за неисполнение обязанности по оплате выполненных работ составляет 2 492 890 руб.), обществом «ОДЦ УГР» – 6 558 181 руб. 37 коп. (19.10.2016 возникла задолженность в связи с неисполнением обязанности по оплате выполненных работ).

При этом суды исходили, в том числе, из пояснений финансового управляющего имуществом ФИО2 – ФИО6 относительно правоотношений, связанных с выполнением договорных обязательств перед обществом «ГМК «Норильский Никель»: решением Арбитражного суда Красноярского края от 17.12.2017 по делу № А33-3374/2017 установлено, что обществом «ГМК «Норильский Никель» на основании пункта 6.2 договора подряда от 28.07.2016 № НЭ-32-205/16 начислены пени в сумме 19 998 622 руб. 42 коп. и на основании пункта 6.9 договора произведено удержание указанной суммы неустойки из денежных средств, подлежащих выплате должнику, о чем последний был уведомлен заявлением от 28.12.2016 № НЭ-02/2557. В рамках вышеуказанного договора подряда должник выполнял для общества «ГМК «Норильский Никель» капитализируемый капитальный ремонт зданий и сооружений главного корпуса ТЭЦ-1. Срок выполнения работ определен во временной промежуток с 01.07.2016 по 31.10.2016. по состоянию на 31.10.2016 подрядчиком (должник) выполнены работы на общую сумму 20 815 502 руб. 37 коп. Обществом «ГМК «Норильский Никель» произведено удержание финансовых санкций в сумме 19 998 622 руб. 42 коп. (пункты 6.2 и 6.9 договора), перечислено на счет подрядчика 816 879 руб. 65 коп. (разница между денежным вознаграждением и суммой начисленных финансовых санкций). Фактически общество Экспертный центр «Энергобаланс» получило убытки от деятельности общества «ГМК «Норильский Никель» в сумме 51 521 882 руб. 91 коп. (45 021 332 руб. 54 коп. + 6 500 150 руб. 37 коп.), то есть, удерживая 19 998 622 руб. 42 коп. неустойки, общество «ГМК «Норильский Никель» причинило должнику убытки более чем в два раза удерживаемой суммы.

Как полагает финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО6, ненадлежащее выполнение работ для общества «ГМК «Норильский Никель» повлекло за собой недополучение денежных средств по контракту и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов. Решением суда взыскана неустойка в крупной для должника сумме за период с 02.07.2016 по 31.12.2016 в сумме 12 672 121 руб. 36 коп.

По результатам исследования всех представленных в материалы дела доказательств, установив, что по состоянию на 31.10.2016 подрядчиком по договору выполнены работы на общую сумму 20 815 502 руб. 37 коп. в соответствии с актами о приемке выполненных работ, вместе с тем, приняв во внимание, что указанные денежные средства, на которые рассчитывал должник с целью использования в хозяйственной деятельности общества, получены не были, что, в свою очередь, не позволило погасить задолженность перед контрагентами, суды пришли к выводу о том, что именно в результате осуществления ФИО2 руководства деятельностью общества возникла задолженность перед кредиторами, которая в последующем включена в реестр, а также дебиторская задолженность (которая была сопоставима с размером кредиторской задолженности согласно данным, отраженным в анализе финансово-хозяйственной деятельности должника, подготовленном временным управляющим). При этом суды отметили, что своевременное предоставление документов по дебиторской задолженности позволило бы конкурсному управляющему принять меры к ее взысканию, пополнению конкурсной массы и погашению требований кредиторов, тогда как непредставление документов в полном объеме не позволило управляющему совершить указанные действия.

Таким образом, частично удовлетворяя заявленные требования и привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что ответчиком не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника, что повлекло невозможность пополнения конкурсной массы и, как следствие, удовлетворение требований кредиторов должника; имеет место причинно-следственная связь между противоправным и виновным поведением ответчика и причинением вреда интересам конкурсных кредиторов, учитывая, что в случае передачи управляющему необходимой документации последний смог бы предпринять более действенные меры, в том числе по взысканию дебиторской задолженности.

Отказывая в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности, суды исходили из недоказанности причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и банкротством должника.

Отказывая во взыскании убытков с ФИО2 и ФИО5, суды также исходили из недоказанности конкурсным управляющим совокупности всех необходимых условий для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности, признав недоказанными как факта противоправного поведения ответчиков и их вины, так и наличие причинно-следственной связи между действиями ответчиков и возникшими у общества убытками.

Оценив законность обжалуемых судебных актов, суд округа полагает их подлежащими отмене в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Вопросы сбора и надлежащего хранения и передачи управляющему документации должника имеют особую актуальность, анализ которой позволяет осуществлять основные мероприятия процедуры банкротства, в частности, определять круг контролирующих лиц, наличие оснований для привлечения их к ответственности, иным образом пополнять конкурсную массу путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и прочее.

Невозможность совершения указанных действий является существенным затруднением проведения процедур банкротства (абзац шестой пункта 24 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»(далее – постановление № 53).

В связи с этим законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Указанные в данной норме обстоятельства отсутствия документации должника-банкрота представляют собой презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов. 

Однако суды не учли, что признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, которое выражается не в факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Учитывая экстраординарный характер субсидиарной ответственности, то есть то, что она является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов (пункт 1 постановления № 53), истец не может быть освобожден от бремени обоснования своего иска в той степени, в которой такое обоснование ему доступно.

Соответственно, для привлечения лица к субсидиарной ответственности по указанному основанию необходимо установить наличие совокупности следующих обстоятельств:

– объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации;

– вины субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота;

– причинно-следственной связи между отсутствием документации (отсутствием в ней информации или ее искажением) и невозможностью удовлетворения требований кредиторов.

Кроме того, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В ходе рассмотрения спора о привлечении к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указывал, что у должника имелась дебиторская задолженность в сумме 59 252 000 руб.

Действительно, из материалов дела следует, что судами в рамках дела о банкротстве общества Экспертный центр «Энергобаланс» и в рамках дела № А60-24915/2018 были вынесены судебные акты об истребовании документации, материальных и иных ценностей у бывшего руководителя должника ФИО2, в том числе документов, подтверждающих состав и размер дебиторской задолженности. 

Суды, оценив представленные в материалы дела доказательства, поставили под сомнение обстоятельства фактической передачи каких-либо документов от ответчика к управляющему, исходя из того, что 18.01.2018 ФИО5 направил ФИО2 требование о необходимости передать документы общества в срок до 01.02.2018, при этом такое требование оставлено без исполнения, и, учитывая, что ФИО2 не представил доказательства, подтверждающие факт передачи действующему исполнительному органу общества документы и информации, касающихся деятельности общества, а также доказательства, подтверждающие отсутствие у него каких-либо документов из числа истребуемых, не указал причины такого отсутствия либо невозможности восстановления (создания или воссоздания) данных документов, заключили, что у конкурсного управляющего отсутствовали документы, из которых можно было определить состав и размер дебиторской задолженности, в связи с чем констатировали невозможность формирования конкурной массы и, как следствие, усмотрели основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 Закона о банкротстве. 

Вместе с тем существенные для разрешения вопроса обстоятельства о наличии причинно-следственной связи между их непередачей и невозможностью формирования конкурсной массы судами не исследованы, а само по себе абстрактное указание на затруднения конкурсного управляющего при формировании конкурсной массы должника не может служить достаточным основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по заявленному основанию.

Из содержания имеющихся в деле процессуальных документов следует, что при рассмотрении дела в суде первой инстанции управляющий не указывал ни существо вменяемых ответчику противоправных деяний, ни причинно-следственную связь между непередачей документов конкурсному управляющему и затруднительностью проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве (формирование и реализация конкурсной массы), ограничившись ссылкой на непередачу документов, в том числе на основании судебного акта.

Со своей стороны, ответчик при обжаловании судебного акта в апелляционном порядке (ссылаясь на неизвещение о рассмотрении настоящего спора судом первой инстанции в связи с нахождением в местах лишения свободы) указывал, что 03.05.2017 все документы, связанные с деятельностью должника, переданы ФИО2 новому единственному участнику общества и генеральному директору ФИО5, передачу документов осуществлял главный бухгалтер общества ФИО7, факт передачи подтверждается реестрами передачи, подписанными ФИО5; отмечал, что в рамках исполнительного производства от 06.05.2019 № 54973/19/77021-ИП, возбужденного на основании исполнительного листа, выданного арбитражным судом по делу № А60-24915/2018, ФИО2 повторно переданы документы, касающиеся деятельности должника, что также подтверждается реестрами передачи документов и постановлением об окончании исполнительного производства от 30.09.2019. 

Суд апелляционной инстанции проанализировал указанные доводы ответчика и оценил их критически, исходя из того, что из представленных ответчиком реестров передачи документов должника за период с 2014 года по 2016 год не следует, что ФИО2 передал весь объем документов по деятельности общества последующему руководителю ФИО5 и управляющему ФИО4, кроме того, указанные действия не свидетельствует об исполнении в полном объеме требований, содержащихся в исполнительных документах, о передаче документов, сведений и имущества общества в рамках исполнительного производства.

В то же время в суде апелляционной инстанции управляющий ФИО4 уточнил, что ему не были переданы документы только за 2017 год, при этом, как отмечал ФИО2, управляющий не указал, каким образом непередача документов за январь-апрель 2017 года могла повлечь негативные последствия для формирования конкурсной массы, при том, что ответчиком были переданы первичные документы по взаимоотношениям с контрагентами, включая акты сверки за период с 2014 по 2016 годы включительно. 

В подобной ситуации, с учетом осуществления управляющим мероприятий по формированию конкурсной массы и расчетам с кредиторами при очевидном наличии у него, по крайней мере, части документации должника, при условии вменения ответчику факта непередачи документов, в том числе по дебиторской задолженности в отношении отдельных дебиторов, составляющей незначительную часть активов должника, в отсутствие доводов о том, что деятельность должника сопровождалась совершением ответчиком сомнительных операций, в том числе связанных с выводом активов, прикрываемых непередачей документации – суды не установили и в судебных актах не указали, в чем конкретно выражается умысел и недобросовестность поведения ответчика, направленного на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов, не привели мотивов, по которым пришли к выводу о наличии причинно-следственной связи между поведением ответчика и невозможностью формирования конкурсной массы должника и удовлетворения требований его кредиторов (как основания для привлечения к субсидиарной ответственности).

Общее указание судов на непередачу ответчиком полного пакета документации должника, в отсутствие анализа перечисленных выше обстоятельств, переданных ранее документов, а также соотношения объема непереданной документации по дебиторской задолженности, активов и размера обязательств должника, с учетом принципов соразмерности ответственности, не может свидетельствовать о том, что заявленное управляющим основание для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности было должным образом исследовано и получило надлежащую правовую оценку суда согласно требованиям статей 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, исходя из пункта 16 постановления № 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 20 постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), – суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Из смысла приведенных разъяснений, основывающихся на общих положениях о деликтной ответственности (статьи 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), следует, что привлечение к субсидиарной ответственности по рассматриваемому основанию допустимо лишь в случае доказанности состава правонарушения, включающего, в числе прочего, причинно-следственную связь между вменяемыми контролирующему должника лицу деяниями (бездействием) и негативными последствиями на стороне конкурсной массы – объективным банкротством организации должника, под которым для целей Закона о банкротстве понимается критическое состояние организации, когда она стала неспособна в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по обязательным платежам.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. 

Из материалов дела следует, что финансовый управляющий имуществом ФИО2 – ФИО6, указывал, что причиной банкротства должника являются обстоятельства, связанные с исполнением  договора с обществом «ГМК «Норильский Никель», необусловленные поведением ответчика.

В данном же случае судами действительные причины банкротства должника не выяснялись, доводы финансового управляющего должной оценки не получили, в то время как они имеют существенное значение для правильного разрешения настоящего обособленного спора.

При этом следует отметить, что, с учетом разъяснений, данных в пункте 20 постановления № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В то же время, соответствующие обстоятельства наличия или отсутствия оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде убытков (в случае неустановления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности) судами надлежащим образом не исследовались.

При таких обстоятельствах суд округа считает, что судами не полностью исследованы обстоятельства, имеющие значение для дела, что могло привести к принятию неправильного решения.

В связи с тем, что в противоречие положениям статей 8, 9, 64, 65, 70, 71, 168 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выводы судов сделаны без исследования и установления всей необходимой совокупности фактических обстоятельств, суд округа приходит к выводу о том, что обжалуемые судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права (части 2, 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), повлиявшим на итог рассмотрения спора, в связи с чем обжалуемые судебные акты подлежат отмене, обособленный спор – направлению на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении судам следует проверить доводы участвующих в деле лиц, оценить доказательства на предмет наличия (отсутствия) предусмотренных в статье 61.11 Закона о банкротстве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника, затем вынести законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

                                                  П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 14.03.2022 по делу № А60-8459/2018 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2023 по тому же делу отменить.

Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                             Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                          Н.А. Артемьева 

 

                                                                                     Ю.В. Кудинова