ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru, 

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8(87934) 6-09-16, факс: 8(87934) 6-09-14 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ессентуки Дело № А63-13356/2018  

19.06.2023  Резолютивная часть постановления объявлена 13.06.2023  

Полный текст постановления изготовлен 19.06.2023  

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего  Макаровой Н.В., судей: Бейтуганова З.А., Годило Н.Н., при ведении протокола судебного  заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном  заседании ФИО2 (лично), в отсутствие иных лиц, участвующих в деле,  извещенных надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании  апелляционную жалобу финансового управляющего индивидуального предпринимателя  ФИО3 - ФИО4 на определение  Арбитражного суда Ставропольского края от 28.10.2022 по делу № А63-13356/2018,  принятое по заявлению финансового управляющего ФИО4 о признании сделок  недействительными и применении последствий их недействительности, в рамках дела о  несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО3 (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 316265100062700),  

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Ставропольского края поступило заявление комитета по управлению  муниципальным имуществом города Ставрополя о признании индивидуального  предпринимателя ФИО3 (далее – ФИО3, должник,  предприниматель) несостоятельным (банкротом).  

Определением от 22.08.2018 указанное заявление принято, возбуждено  производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО3  

Определением от 26.12.2018 (резолютивная часть определения объявлена  20.12.2018) в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов,  финансовым управляющим утвержден ФИО4  

Решением от 08.08.2019 (резолютивная часть решения объявлена 01.08.2019)  ФИО3 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации его  имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО4  

09.01.2020 в суд поступило заявление финансового управляющего должником о  признании недействительным договора купли-продажи прицепа к транспортному средству,  заключенного 26.03.2018 между ФИО3 и ФИО2  (далее – ФИО2, ответчик по обособленному спору), и применении последствий  недействительности сделки в виде взыскания с ФИО2 действительной стоимости  прицепа на дату совершения оспариваемой сделки в размере 2 489 000 руб. (уточненные  требования).  

Определением от 28.10.2022 суд в удовлетворении заявления финансового  управляющего о признании недействительным договора купли-продажи прицепа к  транспортному средству, заключенного 26.03.2018 между ФИО3 и ФИО2, и применении последствий недействительности сделки, отказал.  Распределил судебные расходы.  

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий  должника обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в  которой просит отменить определение суда первой инстанции и принять по делу новый  судебный акт об удовлетворении заявления.  

В судебном заседании ФИО2 возражал против доводов апелляционной  жалобы.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и  месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании  не направили, в связи с чем на основании статьи 156 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.  

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом  размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» http://arbitr.ru/ в  соответствии с положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, и проверив  законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел  к выводу, что определение от 28.10.2022 подлежит оставлению без изменения, исходя из  следующего.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО3 08.02.2016 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя с  присвоением ОГРНИП 316265100062700, основным видом деятельности которого являлась  прочая вспомогательная деятельность, связанная с перевозками (ОКВЭД 52.29).  

Определением от 22.08.2018 на основании заявления комитета по управлению  муниципальным имуществом города Ставрополя в отношении ИП ФИО3  возбуждено производство по делу № А63-13356/2018 о несостоятельности (банкротстве).  

Определением от 26.12.2018 в отношении ФИО3 введена процедура  реструктуризации долгов; решением от 08.08.2019 должник признан несостоятельным  (банкротом), введена процедура реализации его имущества; государственная регистрация  ФИО3 в качестве индивидуального предпринимателя признана утратившей силу.  

В рамках процедуры банкротства должник направил своему финансовому  управляющему письмо об оспаривании сделки - договора купли-продажи прицепа от  26.03.2018. Согласно данному письму из органов ГИБДД должнику стало известно, что на  основании договора от 26.03.2018 осуществлено отчуждение принадлежащего ему прицепа  «LB3E». При этом должник сообщил, что указанный договор он не подписывал, денежных  средств за отчужденное имущество не получал, в связи с этим имеются основания для  оспаривания данного договора.  

Финансовый управляющий должником в рамках исполнения возложенных  обязанностей, посчитав, что указанная сделка купли-продажи заключена в период  подозрительности в отсутствии согласия должника и без встречного исполнения (пункт 1  статьи 61.2 Закона о банкротстве), а также, что спорная сделка совершена со  злоупотреблением правом и в целях «вывода» актива, на который впоследствии могло быть  обращено взыскание (статьи 10, 168 ГК РФ), обратился в суд с рассматриваемым  заявлением.  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции  обоснованно исходил из следующего.  

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о  несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами,  регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

К отношениям, связанным с банкротством индивидуальных предпринимателей,  применяются правила, установленные параграфами 1.1, 4 главы X Закона о банкротстве, с  учетом особенностей, установленных параграфом 2 главы X Закона о банкротстве (статья  214.1 Закона о банкротстве).  

По правилам пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные  должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые  указаны в названном законе.  

Особенности оспаривания сделки должника-гражданина предусмотрены статьей  213.32 Закона о банкротстве.  

В силу пунктов 1, 3 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании  сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3  Закона о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе  либо по решению собрания кредиторов.  

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после  принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом  недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной  сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в  худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в  

сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).  Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности,  любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость  переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения  обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения  обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного  исполнения обязательств.  

Из материалов дела следует, что оспариваемый договор купли-продажи от  26.03.2018 заключен за 4,5 месяца до возбуждения судом дела о несостоятельности  (банкротстве) ФИО3 (22.08.2018), то есть в период подозрительности п. 1 статьи  61.2 Закона о банкротстве.  

Следовательно, при рассмотрении настоящего обособленного спора значимыми  являются выяснение вопросов о возмездности спорной сделки и (или) ее равноценности  встречному исполнению со стороны покупателя, а также о последствиях совершенной  сделки, а именно: причинен ли в результате ее совершения вред имущественным правам  кредиторов и знала ли другая сторона сделки об указанной цели должника к моменту  совершения сделки.  

Из материалов дела следует, что основанием для регистрации в органах ГИБДД  перехода права собственности на прицеп «LB3E» от ФИО3 к ФИО2  явился договор купли-продажи от 26.03.2018.  

Вместе с тем, ФИО3 утверждает, что указанный договор не подписывал,  намерений отчуждать указанное движимое имущество не имел.  

В свою очередь, ФИО2 утверждает, что ФИО3 знал о совершении  указанное сделки, подписывал договор купли-продажи от 26.03.2018. Настаивает, что при  подписании договора купли-продажи от 26.03.2018 была допущена техническая ошибка в  номере (VIN), в связи с этим указанный договор не был принят органами ГИБДД для  совершения регистрационных действий, данный договор был перечеркнут и составлен  новый договор, оригинал которого храниться в ГИБДД.  

В целях выяснения обстоятельств заключения спорного договора купли-продажи, а  также устранения сомнений в принадлежности ФИО3 подписи, проставленной в  договоре купли-продажи от 26.03.2018 от его имени, суд первой инстанции определением от  08.06.2021 назначил проведение почерковедческой экспертизы подписей, выполненных от  имени ФИО3 в оригинале договора купли-продажи прицепа к транспортному  средству от 26.03.2018, предоставленном в суд ФИО2; перечеркнутом договоре  купли-продажи прицепа к транспортному средству от 26.03.2018, предоставленном в суд  ФИО2; надлежащим образом заверенной копии договора купли-продажи  прицепа к транспортному средству от 26.03.2018, предоставленной МРЭО ГИБДД города  Ставрополь ГУ МВД России по Ставропольскому краю. Производство экспертизы суд  поручил эксперту Федерального бюджетного учреждения Северо-Кавказского  регионального центра судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации  - ФИО5  

Согласно заключению эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3 подпись от имени  ФИО3 в оригинале договора купли-продажи прицепа к транспортному средству  (VIN: 

<

***>) от 26.03.2018, выполнена самим ФИО3; подпись от  имени ФИО3 в оригинале перечеркнутого договора купли-продажи прицепа к  транспортному средству от 26.03.2018, выполнена самим ФИО3; подпись от  имени ФИО3 в договоре купли-продажи прицепа к транспортному средству от  26.03.2018, предоставленном МРЭО ГИБДД города Ставрополь ГУ МВД России по  Ставропольскому краю, выполнена не самим ФИО3, а другим лицом с  подражанием его подлинной подписи.  

Изучив заключение эксперта, суд апелляционной инстанции также как и суд первой  инстанции не усматривает его несоответствие положениям АПК РФ, Федерального закона  

от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» (далее -  Закон об оценочной деятельности), Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О  государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», которое могло бы повлечь вывод  о недостоверности указанного заключения или возникновение сомнений в выводах эксперта,  препятствующих принятию данного заключения в качестве доказательства по делу.  

В материалах дела имеется расписка эксперта ФИО5 о предупреждении ее об  уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.  

В заключении эксперта отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ  сведения.  

Выводы, содержащиеся в заключение эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3, лицами,  участвующими в деле, не опровергнуты, согласуются между собой и подтверждаются  прилагаемыми к заключению документами, в том числе образцами подписи и рукописного  текста ФИО3  

Данное заключение обладает достаточной ясностью и полнотой, содержит ответы  на поставленные вопросы, не вызывает сомнений в обоснованности выводов,  неоднозначного толкования.  

При таких обстоятельствах заключение эксперта ФБУ Северо-Кавказский РЦСЭ  Минюста России от 24.08.2021 № 2241/3-3 - ФИО5 отвечает принципам  обоснованности, однозначности, проверяемости, существенности, достаточности и  достоверности.  

Учитывая изложенное, основания не принимать в качестве доказательства  заключение эксперта у суда первой инстанции отсутствовали, следовательно, заключение  эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3 является надлежащим доказательством по обособленному  спору.  

Из анализа экспертного заключения судом первой инстанции установлено, что  данным заключением подтверждают заключение между ФИО3 и ФИО2 спорного договора купли-продажи.  

Так, материалами дела подтверждено, что между ФИО2 и ФИО3 26.03.2018 подписан договор купли-продажи прицепа к транспортному средству  «LB3E», (VIN) 

<

***>. Подлинность подписи ФИО3 в данном  договоре подтверждена заключением эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3. Однако при  совершении регистрационных действий в ГИБДД было установлено, что в данном договоре  допущена техническая опечатка в номере (VIN).  

В этой связи, в тот же день (26.03.2018) между ФИО2 и ФИО3 был подписан еще один договор купли-продажи прицепа к транспортному средству  

«LB3E», (VIN) 

<

***>. Подлинность подписи ФИО3 в данном  договоре подтверждена заключением эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3. Также 26.03.2018  между ФИО2 и ФИО3 был подписан акт приема-передачи к договору  от 26.03.2018.  

Вместе с тем, в органы ГИБДД для совершения регистрационных действий  ФИО2 был предоставлен договор купли-продажи прицепа к транспортному  средству от 26.03.2018, подпись в котором от имени ФИО3 согласно заключению  эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3 выполнены не самим ФИО3, а другим лицом с  подражанием его подлинной подписи.  

Таким образом, в материалах дела имеется два оригинала договоров купли-продажи  прицепа «LB3E», 2012 года выпуска, подписанные 26.03.2018 между ФИО2 и  ФИО3, подлинность подписи продавца - ФИО3 в которых подтверждена  заключением эксперта от 24.08.2021 № 2241/3-3.  

Также в материалах дела имеется оригинал акта приема-передачи к договору от  26.03.2018. Поскольку данный акт был предоставлен в материалы дела ФИО2  после проведения судебной почерковедческой экспертизы, исследование подписи ФИО3, проставленной на указанном акте, не осуществлялось. Вместе с тем, от лиц,  участвующих в деле, не поступали возражения относительно данного доказательства;  заявления о фальсификации указанного акта в суд также не поступали.  

Более того, судом первой инстанции было установлено, что ФИО3  различным образом исполняет свои подписи. Так, подпись ФИО3, проставленная  на заявление об определении полномочий представителя от 25.05.2018, визуально отлична  от подписи, проставленной при заверении договора-заявки от 02.08.2018 № 5117-П, а также  в страховом полисе серии АФ 26-1402 № 1149194 от 05.10.2016 (в графах «подпись  страхователя» в левом нижнем углу обратной стороны полиса).  

В соответствии с пунктом 1 статьи 223 ГК РФ право собственности у приобретателя  вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом  или договором.  

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации,  право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не  установлено законом (пункт 2 статьи 223 ГК РФ).  

Пунктом 2 статьи 130 ГК РФ установлено, что вещи, не относящиеся к  недвижимости, включая деньги и ценные бумаги, признаются движимым имуществом.  Регистрация прав на движимые вещи не требуется, кроме случаев, указанных в законе.  

Транспортные средства не отнесены законом к объектам недвижимости и  признаются движимым имуществом.  

Следовательно, при отчуждении транспортного средства действует общее правило  относительно момента возникновения права собственности у приобретателя - момент  передачи транспортного средства.  

Регистрация транспортного средства, предусмотренная статьей 15 Федерального  закона от 10.12.1995 № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», является  специальной регистрацией самого транспортного средства, а не вещных прав на него и  носит исключительно информационный (учетный) характер.  

Факт передачи от ФИО3 к ФИО2 прицепа «LB3E» подтвержден  оригиналом договора купли-продажи от 26.03.2018, оригиналом акта приема-передачи к  договору от 26.03.2018.  

В данном случае факт наличия в договоре купли-продажи от 26.03.2018,  представленном в органы ГИБДД для совершения регистрационных действий, подписи,  выполненной не самим ФИО3, а другим лицом с подражанием его подлинной  подписи, не имеет существенного значения с учетом того, что в материалах дела имеется  оригиналы договоров купли-продажи прицепа «LB3E», (VIN) 

<

***> и акта  приема-передачи к договору от 26.03.2018, подписанные 26.03.2018 между ФИО2 и ФИО3  

На основании изложенного, учитывая наличие оригиналов двух договоров купли-продажи прицепа к транспортному средству от 26.03.2018, а также акта приема-передачи от  26.03.2018, принимая во внимание результаты судебной экспертизы, подтвердившей  принадлежность ФИО3 подписей, проставленных в договорах купли-продажи от  26.03.2018, суд первой инстанции пришел к верному вывод о том, что спорный договор  заключен между ФИО3 и ФИО2  

Принимая во внимание изложенное, довод ФИО3 и финансового  управляющего должником о том, что ФИО3 не подписывал договор купли-продажи  от 26.03.2018, подлежит отклонению, как противоречащий материалам дела.  

В силу положений статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная  должником может быть признана арбитражным судом недействительной при  неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в  случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника  сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых  обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка)  

Согласно условиям договора купли-продажи от 26.03.2018 стоимость прицепа  определена сторонами в размере 1 000 000 руб. (пункт 4.1); оплата произведена покупателем  в наличной форме путем передачи денежных средств продавцу (пункт 4.3); продавец  подтвердил, что в момент подписания договора получил от покупателя денежные средства в  размере, указанном в пункте 4.1 договора (пункт 4.4).  

26 марта 2018 года между ФИО3 и ФИО2 подписан акт  приема-передачи денежных средств по указанному договору.  

Заявления о фальсификации указанного акта от лиц, участвующих в деле, в суд не  поступили.  

Учитывая согласование сторонами в договоре условий о стоимости и порядке  оплаты прицепа, принимая во внимание подписание между ФИО3 и ФИО2 акта от 26.03.2018, апелляционный суд полагает, что спорный договор является  возмездной сделкой.  

Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по  основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценное встречное  исполнение обязательств другой стороной этой сделки. При этом в части, касающейся  согласования договорной цены, неравноценность имеет место в тех случаях, когда эта цена  существенно отличается от рыночной.  

В целях определения равноценности встречного исполнения обязательств другой  стороной спорной сделки, судом первой инстанции определением от 31.05.2022 назначена  судебная экспертиза по определению рыночной стоимости прицепа к транспортному  средству по состоянию на 26.03.2018; производство экспертизы поручено эксперту ФБУ  Северо-Кавказский РЦСЭ Минюста России - ФИО6  

Согласно заключению эксперта от 12.09.2022 № 2233/6-3, согласно которому  стоимость прицепа «LB3E» по состоянию на март 2018 года составляла 1 261 300 руб.  

Изучив заключение эксперта, суд апелляционной инстанции не усматривает его  несоответствие положениям АПК РФ, Закона об оценочной деятельности, Федерального  закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ, которое могло бы повлечь вывод о недостоверности  указанного заключения или возникновение сомнений в выводах эксперта, препятствующих  принятию данного заключения в качестве доказательства по делу.  

В материалах дела имеется расписка эксперта ФИО6 о предупреждении  его об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.  

В заключении эксперта отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ  сведения.  

Выводы, содержащиеся в заключение эксперта от 12.09.2022 № 2233/6-3, лицами,  участвующими в деле, не опровергнуты, согласуются между собой и подтверждаются  прилагаемыми к заключению документами.  

Данное заключение обладает достаточной ясностью и полнотой, содержит ответы  на поставленные вопросы, не вызывает сомнений в обоснованности выводов,  неоднозначного толкования.  

При таких обстоятельствах, заключение эксперта ФБУ Северо-Кавказский РЦСЭ  Минюста России - ФИО6 отвечает принципам обоснованности, однозначности,  проверяемости, существенности, достаточности и достоверности.  

Учитывая изложенное, основания не принимать в качестве доказательства  заключение эксперта от 12.09.2022 № 2233/6-3 у суда первой инстанции отсутствовали.  

В обоснование иной рыночной стоимость управляющим представлена справка о  средней стоимости прицепа «LB3E» от 08.02.2021 об ориентировочной стоимости  движимого имущества от 11.11.2021 № 45, данная справка не принимается апелляционным  судом, поскольку указанная справка является мнением отдельных специалистов,  выраженным в отсутствие натурального обследования предмета оценки без доказательств  учета технических параметров, состояния и функциональных (эксплуатационных) свойств  прицепа «LB3E».  

По аналогичным основаниям судом апелляционной инстанции не принимается  справка, представлена ФИО2 от 11.11.2021 № 45.  

В связи с изложенным ,апелляционный суд полагает, что лицами, участвующими в  деле, документально не опровергнуты выводы, содержащиеся в заключении эксперта от  12.09.2022 № 2233/6-3.  

При таких обстоятельствах, содержащиеся в заключении эксперта от 12.09.2022 №  2233/6-3 рыночная стоимость верно принята судом первой инстанции в качестве  доказательств, подтверждающих рыночную стоимость прицепа «LB3E» по состоянию на  дату заключения спорной сделки - 26.03.2018 (по состоянию на март 2018 года составляла 1  261 300 руб.).  

Учитывая, что согласованная сторонами в спорном договоре стоимость прицепа (1  000 000 руб.) на 261 300 руб. или на 26 % ниже рыночной стоимости указанного имущества  по состоянию на дату совершения спорной сделки, апелляционный суд приходит к выводу о  незначительном различии цены указанной в договоре и установленной экспертом в  заключении, что в свою очередь не может говорить о неравноценности сделки.  

Данный вывод апелляционного суда согласуется со следующим. 

Согласно правовой позиции, сформированной Верховным Судом Российской  Федерации в определении от 05.05.2022 по делу № 306-ЭС21-4742, понятие  неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее  установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены. Как указал  Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 03.02.2022 № 5-П,  наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает  возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых  ситуаций. Квалификация осуществленного предоставления как неравноценного  определяется судом в каждом случае исходя из конкретных характеристик сделки и  отчуждаемого имущества (его количества, ликвидности, периода экспозиции и т.п.).  

В данном случае, судом первой инстанции было установлено, что техническое  состояние прицепа «LB3E», отчужденного по спорной сделке, требовало проведение  ремонта.  

Из материалов дела следует, что в последующем - 17.09.2019 ФИО2  прицеп «LB3E» был продан ФИО7 по аналогичной стоимости - 1 000 000 руб.  

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что  оспариваемая сделка совершена сторонами при равноценном встречном исполнении; цена  реализованного имущества соответствовала его рыночной стоимости по состоянию на дату  совершения сделки.  

Относительно финансовой возможности ФИО2 по оплате денежных  средств по оспариваемому договору судом первой инстанции было установлено следующее.  

Платежеспособность покупателя по состоянию на дату заключения договора купли-продажи от 26.03.2018 подтверждена представленными в материалы дела копиями  расширенных выписок по счетам, открытым на имя ФИО2 в банке за период с  01.11.2017 по 01.12.2017, с 01.12.2017 по 01.01.2018, с 01.09.2018 по 30.09.2018, выпиской из  лицевого счета за период с 01.09.2018 по 30.09.2018, справкой Банка ВТБ (ПАО) от  09.02.2021, договора процентного целевого займа от 20.03.2018 на сумму 1 400 000 руб.,  договора залога транспортного средства от 29.03.2018, расписками от 20.03.2018, 14.09.2018.  

Апелляционным судом в целях проверки финансовой возможности Кипа М.Ю.  передать денежные средства ФИО2 по договору процентного целевого займа от  20.03.2018 на сумму 1 400 000 руб. определением от 02.05.2023 запрошены сведения и  подтверждающие документы.  

Во исполнение определения суда от ФИО2 в суд поступили  дополнительные документы, а именно: расписка о получении денежных средств ФИО2 от Кипа М.Ю.; выписки по счетам Кипа М.Ю. в ПАО «Сбербанк»; приходные и  

расходные кассовые ордера ПАО «Бинбанк» на Кипа М.Ю.; свидетельство о заключении  брака между Кипа М.Ю. и ФИО8; выписки по счетам Кипа А.А. в ПАО  «Сбербанк»; приходные и расходные кассовые ордера ПАО «Бинбанк» Кипа А.А.; справка о  заработной плате Кипа А.А. за 2018 год.  

Проанализировав представленные документы, апелляционный суд приходит к  выводу о финансовой возможности Кипа М.Ю. с учетом его дохода и дохода его жены  представить денежные средства в займ ФИО2 в размере 1 400 000 руб.  

На основании изложенного, учитывая подверженность передачи покупателем - ФИО2 продавцу - ФИО3 денежных средств в сумме 1 000 000 руб. по  договору от 26.03.2018, наличие финансовой возможность ФИО2 по уплате  денежных средств по оспариваемому договору, принимая во внимание выводы, сделанные в  заключениях экспертов от 24.08.2021 № 2241/3-3, от 12.09.2022 № 2233/6-3, суд  апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что  спорная сделка является возмездной, совершенной при равноценном встречном исполнении  обязательств другой стороной сделке.  

При изложенных основаниях апелляционный суд приходит к выводу, что  исполнение договора купли-продажи от 26.03.2018 не повлекло причинение вреда  имущественным интересам должника и его конкурсным кредиторам, поскольку отчуждение  Белокопыту должником Д.И. прицепа «LB3E» по цене 1 000 000 руб. является возмездным  и совершенным по цене, соразмерной встречному исполнению.  

Суд первой инстанции также обоснованно учел, что реализация должником  движимого имущества по вышеуказанной стоимости не привела к ухудшению его  финансового состояния, снижению платежеспособность, поскольку по состоянию на дату  совершения спорной сделки должник обладал имуществом, за счет которого было возможно  погашение имеющихся обязательств, а именно: движимое имущество: FAW  CA4250P66K24T1A1E4 LFWSSXRJ8C1F20623 (2012 г.в., государственный  регистрационный знак - E483ME123), ЧМЗАП 93371 XTS933711D0000046 (2013 г.в.,  государственный регистрационный знак - AX418172), FAW CA4250P66K24T1A1E4  LFWSSXRJ1C1E21027 (2012 г.в., государственный регистрационный знак - С732КА102);  недвижимое имущество: жилое помещение (кадастровый номер 26:12:030111:178, площадь  76,7 кв.м (ипотека)), нежилое помещение (кадастровый номер 26:12:011502:801, площадь  21,5 кв.м), нежилые помещения №№ 438, 439, 440, 441, 442 (кадастровый номер  26:12:011502:656, площадь 69,8 кв.м).  

Таким образом, финансовым управляющим должника не доказано, что спорная  сделка совершена в отсутствие экономической целесообразности, а равно не доказано  

наличие между ФИО3 и ФИО2 при совершении спорной сделки  сговора в целях причинения вреда имущественным правам ФИО3 либо его  конкурсным кредиторам.  

Доводы о необходимости применения в данном случае статей 10 и 168 ГК РФ,  отклоняются апелляционной коллегией судей на основании следующего.  

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных  противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей  имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя  долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания  сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.  

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с  Гражданским кодексом, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о  банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, пункт 4 постановления № 63).  

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить  вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как  недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса. В равной степени такая  квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным  должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по  отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам,  направленным на уменьшение конкурсной массы.  

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные  основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях  причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть  признана арбитражным судом недействительной по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве, в которых указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная  цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой  стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции,  выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс  интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также  стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев  подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода ее проверки,  составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о  признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности,  исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об  обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2  

статьи 181 Гражданского кодекса, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32  постановления N 63).  

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами  сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4  статьи 1 Гражданского кодекса), однако наличие схожих по признакам составов  правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств  (признаков) может быть квалифицирована как по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса.  

Диспозиция пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве содержит такой признак  недействительности сделки, совершенной должником - банкротом, как сделки, заключенные  при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной, в том числе в  случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника  сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых  обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.  

Поскольку указанный признак выделен в самостоятельный состав правонарушения,  предусмотренный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка),  квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса  возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков  подозрительной сделки.  

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса  по тем же основаниям, что и в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает  возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для  оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле  законодателя.  

Учитывая, что оспариваемая сделка полностью охватывается диспозицией п. 1  статьи 61.2 Закона о банкротстве (в части занижения стоимости отчужденного имущества),  то ее квалификация по статьям 10, 168 Гражданского кодекса не соответствует воле  законодателя.  

Из материалов дела апелляционным судом установлено, что при рассмотрении  настоящего обособленного спора конкурсный управляющий должником ссылался только на  факты, свидетельствующие о наличии обстоятельств, необходимых для признания сделки  недействительной по основанию пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не приводя при  этом доводов о наличии у спорной сделки пороков, выходящих за пределы дефектов  подозрительных сделок.  

Согласно положению статьи 10 ГК РФ предполагается недобросовестное поведение  (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права  исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать  иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым)  интересом сделок такого рода. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной  со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что  стороны имели умысел на реализацию какой-либо противоправной цели.  

В материалах дела не содержатся доказательства, бесспорно подтверждающие  наличие у обеих сторон при совершении оспариваемой сделки какого-либо умысла в  причинении вреда имущественным правам кредиторов должника, заключения сделки с  целью реализовать какой-либо противоправный интерес.  

Доказательств наличия в оспариваемом договоре пороков, выходящих за пределы  подозрительной сделки, заявителем также не представлено.  

В отсутствие указанных доказательств, у суда апелляционной инстанции  отсутствуют основания для признания сделки совершенной с злоупотреблением правом  сторонами оспоренной сделки.  

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда  Северо-Кавказского округа от 10.08.2022 по делу N А32-26784/2017 и в постановлении  Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 30.03.2023 по делу № А63-5986/2020.  

Рассмотрев ходатайство о пропуске срока исковой давности ФИО2, суд  первой инстанции обосновано отклонил его на основании следующего.  

Согласно пункту 32 постановления № 63 заявление об оспаривании сделки на  основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение  годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).  

В соответствии со статьей 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для  защиты права по иску лица, право которого нарушено.  

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре,  сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении  которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об  отказе в иске (статья 199 ГК РФ).  

Как было указано выше, определением от 26.12.2018 в отношении ФИО3  введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден  ФИО4  

В рамках исполнения возложенных обязанностей и в целях проверки  имущественного и финансового положения должника финансовый управляющий направил  запрос в ГУ МВД России по Ставропольскому краю.  

Согласно письму ГУ МВД России по Ставропольскому краю от 12.01.2019 № 50/23  в период с 13.03.2015 по 28.03.2018 за ФИО3 был зарегистрирован прицеп  «LB3E».  

Следовательно, финансовому управляющему должником о совершении спорной  сделки стало известно не раньше 12.01.2019 (даты предоставления органами ГИБДД  сведений об отчуждении имущества).  

В Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании спорной  сделки недействительной финансовый управляющий обратился 09.01.2020 (в период  процедуры реструктуризации долгов), то есть в течение года после получения из ГУ МВД  России по Ставропольскому краю письма от 12.01.2019 № 50/23.  

Таким образом, предусмотренный статьей 61.8 Закона о банкротстве, пунктом 2  статьи 181 ГК РФ годичный срок исковой давности, финансовым управляющим не  пропущен.  

Поскольку требование о признании сделки недействительной не подлежит  удовлетворению, то в силу статьи 167 ГК РФ и статьи 61.6. Закона о банкротстве оснований  для применения последствий, в том числе указанных заявителем, не имеется.  

Учитывая изложенное, апелляционный суд полагает, что суд первой инстанции  обосновано отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего  индивидуального предпринимателя ФИО3 - ФИО4 о признании недействительным договора купли-продажи прицепа от  26.03.2018 по основаниям отсутствия совокупности условий для признания  недействительной сделки по специальным основаниям (возмездность сделки).  

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции у суда апелляционной  инстанции не имеется.  

В целом доводы апелляционных жалоб выражают несогласие с выводами суда  первой инстанции, вместе с тем согласно правовой позиции Президиума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 23.04.2013 №  16549/2012, исходя из принципа правовой определенности, судом апелляционной инстанции  не может быть отменено решение (определение) суда первой инстанции, основанное на  полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, исключительно по мотиву  несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.  

В ходе проверки законности и обоснованности принятого по делу решения коллегия  судей не установила каких-либо нарушений со стороны суда первой инстанции и полностью  согласилась с оценкой представленных в дело документов.  

Таким образом, судебный акт первой инстанции принят при полном выяснении  обстоятельств, имеющих значение для дела, нормы процессуального и материального права  применены судом верно, с учетом конкретных обстоятельств дела, содержащиеся в нем  выводы не противоречат установленным по делу фактическим обстоятельствам и  имеющимся доказательствам.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и являющихся  безусловными основаниями для отмены судебного акта, судом первой инстанции также не  допущено.  

Апеллянту при обращении в суд предоставлена отсрочка по уплате государственной  пошлины, в связи с чем, расходы по ее уплате за рассмотрение апелляционной жалобу в  соответствии со статьей 110 АПК РФ возлагаются на апеллянта и взыскиваются с него в  доход бюджета.  

Руководствуясь статьями 110, 266, 268, 271, 272, 275 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный  апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 28.10.2022 по делу   № А63-13356/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО3  (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 316265100062700) в доход федерального бюджета 3 000 руб.  государственной пошлины по апелляционной жалобе.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через  арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Н.В. Макарова Судьи З.А. Бейтуганов 

 Н.Н. Годило