СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-7903/2014 (31,32,33)-АК

Дело № А60-9895/2014

04 октября 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 26 сентября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 04 октября 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Устюговой Т.Н.,

судей                                Гладких Е.О., Нилоговой Т.С., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Малышевой Д.Д., 

при участии в судебном заседании в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от заявителя жалобы - конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Шиловское» ФИО1: ФИО2, доверенность от 10.09.2024, паспорт;

от заявителя жалобы - акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк»: ФИО3, доверенность от 31.07.2024, паспорт; ФИО4, доверенность от 05.04.2023, паспорт; 

от заявителя жалобы - лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО5: ФИО6, доверенность от 10.08.2023, паспорт; 

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились; 

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в заседании суда апелляционные жалобы конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Шиловское» ФИО1, ФИО5, акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк»

на определение  Арбитражного суда Свердловской области от 02 июля 2024 года об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, о взыскании с ФИО5 в пользу должника убытков в размере 47 644 990,22 руб.,

вынесенное в рамках дела №А60-9895/2014

о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Шиловское» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) 

 

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.03.2014 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Пышминское» (далее – ООО «Пышминское») о признании общества с ограниченной ответственностью «Шиловское» (далее – ООО «Шиловское», должник) несостоятельным (банкротом), производство по делу возбуждено.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.05.2014 в отношении должника введена процедура  наблюдения, временным управляющим должника  утвержден ФИО8 (далее-ФИО8), член Некоммерческого Партнерства Межрегиональной саморегулируемой  организации профессиональных арбитражных управляющих.

Соответствующие сведения опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 24.05.2014

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.10.2014 в отношении ООО «Шиловское» введена процедура внешнего управления, внешним управляющим утвержден ФИО8 

Соответствующие сведения опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 18.10.2014.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2016 ООО «Шиловское» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1 (далее - ФИО1), являющийся членом Ассоциации «Межрегиональная саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Содействие».

19.11.2018 конкурсный управляющий должника ФИО1(далее – далее – конкурсный управляющий) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении бывших руководителей ООО «Шиловское» ФИО9 (далее – ФИО9), ФИО5 (далее– ФИО5) и ФИО7 (далее – ФИО7) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и взыскании с них денежных средств в размере 218 381 057,63 руб. 

Определением арбитражного суда от 26.11.2018 заявление конкурсного управляющего о привлечении бывших руководителей должника ФИО9, ФИО5 и ФИО7 к субсидиарной ответственности принято к производству, назначено судебное заседание по проверке его обоснованности.

19.12.2018 в арбитражный суд поступило заявление кредитора Акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее – АО «Россельхозбанк», Банк) о привлечении бывших руководителей и учредителей ООО «Шиловское» ФИО10 (далее – ФИО10), ФИО11 (далее – ФИО11), ФИО12 (далее – ФИО12), ФИО13 Девелопмент Лимитед (зарегистрирован 02.05.2006, регистрационный номер 

<

***>, адрес 29 А, ФИО14, Никосия, Кипр), ФИО5, ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и взыскании с них 291 683 747 руб. 86 коп., которое определением арбитражного суда от 20.12.2018 принято к производству. 

В порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) определением арбитражного суда от 18.01.2019 заявления конкурсного управляющего ФИО1 и кредитора АО «Россельхозбанк» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО10, ФИО11 и ФИО9 к субсидиарной ответственности; производство по обособленному спору приостановлено до завершения расчетов с кредиторами. В удовлетворении требований в остальной части отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 по делу№А60-9895/2014 отменено в части отказа в привлечении к ответственности ФИО5, ФИО12, ФИО7, ФИО13 Девелопмент Лимитед; резолютивная часть определения изложена в следующей редакции: «Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО10, ФИО11, ФИО9, ФИО5, ФИО12, ФИО13 Девелопмент Лимитед к субсидиарной ответственности. Приостановить производство по настоящему обособленному спору до завершения расчетов с кредиторами. Взыскать с ФИО7 в пользу общества «Шиловское» 3 017 167 руб. 06 коп. В удовлетворении остальной части отказать».

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 17.10.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 04.05.2023 по делу №А60-9895/2014 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по этому же делу отменены в части требований к ФИО5 и ФИО7 В отмененной части обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области. В остальной части постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.07.2023 по делу №А60-9895/2014 оставлено без изменения.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.07.2024 в удовлетворении заявленных требований о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности отказано; с ФИО5 в пользу ООО «Шиловское» взысканы убытки в размере 47 644 990,22 руб. В удовлетворении требований в остальной части отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, конкурсный управляющий ФИО1, ФИО5 и АО «Россельхозбанк» обратились с апелляционными жалобами.

Конкурсный управляющий ФИО1 в своей апелляционной жалобе не соглашается с выводом суда в части отказа в удовлетворении требований о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности. Полагает необоснованным и противоречащим установленным в рамках рассмотрения настоящего спора вывод суда первой инстанции об отсутствии у ФИО5 статуса контролирующего должника лица. Полагает, что установление оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности возможно и без подтверждения наличия у него статуса и критериев контролирующего должника лица, отмечая, что сформированная судебная практика допускает возможность привлечения к субсидиарной ответственности лиц, которые способствовали банкротству должника путем соучастия совместно с контролирующими должника лицами, при этом в данном случае соучастник может и не иметь самостоятельного статуса контролирующего должника лица. Считает, что указания суда на то, что ФИО5 способствовала преднамеренному банкротству должника путем соучастия совместно с контролирующими должника лицами, осуществила общее намерение по причинению вреда кредиторам, а также на то, что ФИО5 при рассмотрении вопроса о содействии ФИО10, ФИО11 в реализации их противоправного намерения, следует рассматривать как единую группу лиц, объединенную родственными связями (наличие общего ребенка с ФИО10), действующих согласованно свидетельствует об установленности наличия в ее действиях критериев соучастия. Таким образом, по мнению апеллянта, поскольку судом первой инстанции были установлены признаки соучастия ФИО5 совместно с иными контролирующими должника лицами (ФИО10, ФИО11, ФИО9 и ФИО12), ранее привлеченными к субсидиарной ответственности за доведение должника до состояния банкротства, то она совместно с данными лица подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в солидарном порядке. 

Отмечает, что суд первой инстанции необоснованно проигнорировал и не дал никакой правовой оценки доводам конкурсного управляющего о том, что ФИО5 являлась фактическим выгодоприобретателем деятельности должника, извлекшей существенный личный доход за счет незаконных и неправомерных действий других контролирующих должника лиц, ранее привлеченных судами к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Шиловское». Так, в частности, в материалы дела были представлены доказательства, подтверждающие приобретение ФИО5 незадолго до признания должника банкротом в свою личную собственность дорогостоящего недвижимого и движимого имущества, а именно: квартиры, общей площадью 201,7 кв.м., в элитном жилом комплексе, стоимостью 35 302 000 руб. (дата приобретения - 17.08.2012), элитного автомобиля марки (модели) Aston Martin Vantage, стоимостью 2 884 000 руб. (дата приобретения 17.09.2011) и т.д., при этом, из представленных в материалы дела налоговым органом сведений следует, что до 2013 года у ФИО5 отсутствовал какой-либо доход; от дачи пояснений и доказательств, обосновывающих источник происхождения денежных средств, за счет которого было приобретено дорогостоящее имущество, в ходе судебного разбирательства ФИО5 фактически уклонилась. Соответственно, будучи аффилированным по отношению к членам семьи ФИО15 лицом (в том числе вследствие совместного проживания с ФИО10 и наличие у них общего несовершеннолетнего ребенка, участию в деятельности общества с ограниченной ответственностью «Лувр Екатеринбург» и ООО «Шиловское» в качестве руководителя данных обществ), ФИО5 являлась выгодоприобретателем, на которую как на титульного собственника оформлялось дорогостоящее имущество, в связи с чем, она также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности за соучастие по выведению активов должника. Указанный правовой подход закреплен в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020.

АО «Российский Сельскохозяйственный банк» в своей апелляционной жалобе, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и нарушение судом норм материального права, просит обжалуемый судебный акт отменить в части отказа в удовлетворении требований о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности. Не соглашается с выводом о возможности взыскания с ФИО5 убытков в размере фактически полученного в ее распоряжение, как группы лиц, действующих согласованно, денежных средств, ссылаясь в обоснование своей позиции на то, что при рассмотрении настоящего спора судом первой инстанции было установлено соучастие ФИО5 в совершении действий, приведших к банкротству ООО «Шиловское», в том числе выразившихся в действиях по уступке прав (требований) к ГУП ОПХ «Пышминское», а также последующее поведение контролирующих должника лиц по приобретению имущества ГУП ОПХ «Пышминское» на торгах посредством публичного предложения через общество с ограниченной ответственностью «Речелга» (далее – ООО «Речелга»); суд также признал ФИО5 лицом, участвующим совместно с иными контролирующими должника лицами, в причинении вреда кредиторам, что означает возложение на нее субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам ООО «Шиловское», а не взыскание убытков. Полагает, что суд первой инстанции неверно применены разъяснения, содержащиеся в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53). Помимо этого, полагает необоснованными выводы суда первой инстанции о том, что ФИО5 не может быть признана контролирующим должника лицом, отмечая, что наличие у нее юридического контроля над группой компаний ООО «Шиловское» свидетельствует о том, что она обладала такой степенью влияния, которое позволяло ей принимать ключевые решения в отношении, как группы компаний, так и в отношении непосредственно должника, а также в отношении общества с ограниченной ответственностью «Лувр Екатеринбург» (далее – ООО «Лувр Екатеринбург»), в том числе выводить в свою пользу или в пользу родственников дорогостоящие активы. Кроме того, ФИО5 имела экономические связи с должником (наличие договора займа с ООО «Шиловское», наличие договора займа с обществом с ограниченной ответственностью «Агро-Инвест» (далее – ООО «Агро-Инвест»), задолженность по которому послужила основанием для банкротства последнего), сведения о которых были предоставлены при повторном рассмотрении настоящего спора; аналогично были представлены сведения о том, что именно ФИО5, действуя как руководитель ООО «Лувр Екатеринбург» в феврале и в апреле 2013 года, участвует во внеочередном общем собрании участников ООО «Агро-Инвест», принимает решение о заключении договоров поручительства между АО «Россельхозбанк» и ООО «Агро-Инвест», уполномочивает директора ООО «Агро-Инвест» ФИО11 на заключение договоров поручительства; в сентябре 2013 года ФИО5, действуя как директор ООО «Лувр Екатеринбург» и учредитель ООО «Агро-Инвест», принимает решение об обращении в АО «Россельхозбанк» с предложением о пролонгации кредитных договоров, в свою очередь, ООО «Агро-Инвест» принимает решение как единственный учредитель ООО «Шиловское» и уполномочивает директора должника (на тот момент ФИО5) за реализацией решения, принятого ООО «Лувр Екатеринбург» и ФИО11 с учетом изложенного, именно ФИО5, являясь директором ООО «Лувр Екатеринбург», имела возможность оказывать существенное влияние на деятельность ООО «Шиловское» и принимать ключевые решения в отношении должника, в том числе, давать указания, обязательные для исполнения директором ООО «Шиловское». Помимо изложенного выше, ФИО5 также осуществляла отчуждение земельных участков в пользу родственников ФИО10 ФИО12, ФИО16, ФИО17; кроме того, в период после введения в отношении ООО «Шиловское» процедуры банкротства ФИО10 был зарегистрирован в квартире ФИО5, что подтверждается соответствующей доверенностью; согласно сведениям из открытых источников в 2015 году ФИО10 содействовал зачислению совместного с ФИО5 ребенка ФИО10 в «элитную» школу, что следует из публикации в средствах массовой информации (https://www.justmedia.ru/news/politics/deputat_sovetuyushhij_rossiyanam_pomenshe_pitatsya_pristroil_re benka_v_elitnuyu_shkolu); автомобиль марки (модели) Бентли Конитенталь, оформленный на ФИО5 и приобретенный в январе 2018 года (уже после прекращения последней трудовой деятельности в Законодательном собрании Свердловской области), был сфотографирован на парковке Законодательного собрания, что косвенно свидетельствует о том, что данный автомобиль фактически принадлежал и эксплуатировался ФИО10 С учетом изложенного, считает доказанным то, что именно ФИО5 занимала в цепочке корпоративного управления верхнюю иерархию, осуществляя руководство ООО «Лувр Екатеринбург», управляя также ООО «Агро-Инвест», которое выступало лишь основным держателем части активов должника; в свою очередь управление должником осуществлялось ООО «Лувр Екатеринбург» через опосредованную связь по модели головной и дочерних компаний, при этом, ФИО5 выступала и выступает как номинальное лицо, осуществлявшее и осуществляющее волю конечного бенефициара ФИО10, о чем свидетельствует сформированные активы и установленная родственная связь между данным лицами, при этом, такое лицо все равно признается контролирующим должника и не может быть освобождено от ответственности, если только оно не раскроет всю цепочку взаимоотношений с конечным бенефициаром и суть деятельности по причинению вреда кредиторам, что применительно к рассматриваемому случаю сделано не было. Указывает на то, что взаимосвязь ФИО5 и ФИО10 носит характер фактических брачных отношений, а имущество, сформированное на ФИО5 как на титульном собственнике, может признаваться совместно нажитым ею и ФИО10 как фактическими супругами от деятельности группы компаний «Шиловское», при этом, факт наличия и сохранения фактических брачных отношений подтверждается ранее указанными сведениями о месте жительства ФИО10 (проживал совместно с ФИО5), а также процессуальным поведением представителя ФИО10 ФИО18, которая при повторном рассмотрении спора, активно осуществляла защиту интересов и поддерживала позицию о не привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности, что может быть обусловлено только защитой ФИО10 сформированных на ФИО5 активов, наличием общих взаимосвязей, и не соответствуют поведению независимых друг от друга лиц. С учетом изложенного, применительно к рассматриваемому случаю при повторном рассмотрении настоящего спора Банком было доказано, что ФИО5 являлась контролирующим должника лицом, в том числе: имела возможность оказывать существенно влияние на деятельность должника, поскольку в момент совершения такой сделки являлась его руководителем (являлась опосредованным руководителем по уступке прав требований к ГУП ОПХ «Пышминское», непосредственным руководителем в момент отчуждения самой себе земельного участка с кадастровым номером на 272); реализация данной сделки привела к негативным для должника и его кредиторов последствиям, масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, структура активов существенно изменилась в результате совершения такой сделки, вызвав указанную невозможность проведения реабилитационных мероприятий (в результате уступки прав требований утрачена возможность получения существенного размера денежных средств, которые могли быть направлены на погашение требований кредиторов, выведен имущественный комплекс, занимавший 52% в производственных активах должника, выведен дорогостоящий земельный участок, за счет разделения которого и последующей реализации более малых по площади земельных участков реестр требований мог быть полностью погашен); ФИО5 являлась инициатором и выгодоприобретателем такой сделки (имущественный комплекс и права требования выведены в пользу ООО «Речелга», которое учреждено и контролировалось ФИО5, в результате отчуждения земельного участка начала осуществлять предпринимательскую деятельность, извлекать доход, в то время, как ООО «Шиловское» было переведено в стадию несостоятельности (банкротства)). Также полагает, что суд первой инстанции неправомерно отклонил доводы Банка о пропуске срока исковой давности по эпизоду, связанному с отчуждением земельного участка с кадастровым номером: 66:06:4504026:272. Отмечает, что в данном случае течение срока исковой давности было прервано, в связи с признанием ФИО5 долга в виде предложения Банку в целях погашения основного долга по кредитным договорам на общую сумму 187 304 284,78 руб. приобрести и (или) совместно реализовать принадлежащие ей на праве собственности земельные участки, в том числе, участок с кадастровым номером: 66:06:4504026:272. Указывает на то, что суд кассационной инстанции признал неверным вывод суда первой инстанции о том, что срок исковой давности пропущен, с учетом сделанного ФИО5 признания долга, однако признал недостаточно мотивированным вывод суда апелляционной инстанции о том, что срок исковой давности в отношении не пропущен. 

ФИО5 в своей апелляционной жалобе просит обжалуемое определение суда отменить в части взыскания с нее убытков в размере 47 644 990,22 руб. В обоснование своей позиции указывает на то, что она не относится к числу лиц, которое согласно пункту 1 статьи 53.1. Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), иного правового акта или учредительного документа юридического лица, уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Поясняет, что в момент совершения сделки по уступке прав требования руководителем должника она уже не являлась, заключать от имени должника сделки была не уполномочена; уступка прав требования была совершена ООО «Шиловское» в лице директора ФИО9 Отмечает, что судом первой инстанции не была дана оценка доводу ответчика о том, что срок на предъявление взысканий прав требований пропущен и право на взыскание должником было утрачено в 2011-2012 годах, соответственно, уже, начиная с 2011-2012 годов, права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» перестали быть ликвидным активом, в связи с чем, его ликвидность не изменилась и к 2013 году. Следовательно, отчуждение права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» никак не повлияло на финансовое состояние предприятия и, тем более не стало причиной объективного банкротства должника. Таким образом, отчуждение права требования к ГУП ОПХ «Пышминское», которое являлось неликвидным активом, не изменило структуру активов должника, чтобы привести к превышению кредиторской задолженности над стоимостью активов; основной комплекс имущества, необходимый для ведения производственной деятельности был сохранен и включен в конкурсную массу. Более того, права требования были возвращены ООО «Шиловское» (определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.07.2016 по делу №А60-9895/2014 договор уступки от 30.12.2013 был признан недействительным и применены последствия недействительности сделки в виде восстановления прав требования ООО «Шиловское» к ГУП ОПХ «Пышминское»), то есть, стороны были возвращены в первоначальное положение; действия директора должника ФИО9 по избавлению предприятия от пассива в виде уступки неликвида соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риск. Таким образом, выводы суда первой инстанции о нарушении договором уступки от 30.12.2013 интересов ООО «Шиловское» и его кредиторов в виде убытков (ущерба) от уступки опровергается изложенными обстоятельствами и представленными доказательствами. Помимо этого, указывает на недоказанность противоправности поведения лица, отмечая, что в момент совершения уступки ФИО5 не являлась участником правоотношений сторон уступки, не являлась контролирующим должника лицом, не осуществляла номинальный и (или) фактический контроль над должником (не участвовала в процессе управления должником, не влияла на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника, приведших к банкротству должника, изменивших экономическую и (или) юридическую судьбу должника); ФИО5 в родственных связях с семьей ФИО11 не находилась и не находится, в браке с его сыном ФИО10 не состояла и не состоит; задолго до осуществления руководства должником ФИО5 владела движимым и недвижимым имуществом, приобретенным на ее личные средства, что подтверждается материалами дела, исследовалось судом, подтверждает заявленный довод о ее успешной предпринимательской деятельности и значительных доходах до руководства должником и возникновения правовой связи с контролирующими должника лицами; к моменту назначения директором должника ФИО5 обладала опытом руководства коммерческими предприятиями; имеет высшее юридическое и управленческое образование, в связи с чем, в целях проведения модернизации ООО «Шиловское», одного из крупнейших сельскохозяйственных предприятий с активами стоимостью более 400 млн.руб., была приглашена руководителем единственного учредителя должника ФИО11 на должность генерального директора ООО «Шиловское», которую занимала с 04.02.2013 до 07.10.2013, когда по причине разногласий с ФИО11 был избран новый генеральный директор. Утверждает, что в рамках рассмотрения настоящего дела действиям ФИО5 как руководителя должника неоднократно давалась экономическая оценка, изложенная в следующих документах: финансовый анализ и заключение временного управляющего ФИО8, заключение об отсутствии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника от 27.05.2019, подготовленное конкурсным управляющим ФИО1 по инициативе кредитора АО «Россельхозбанк»; заключение специалиста (рецензия) ФИО19 на финансово-экономическую экспертизу признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «Шиловское» от 25.12.2020, подготовленную специалистом ФИО20, заключение специалиста ФИО21, рецензия на финансово-экономическую экспертизу признаков фиктивного и преднамеренного банкротства ООО «Шиловское»,  заключение экспертов Федерального государственного бюджетного учреждения высшего образования «Уральский государственный экономический университет» ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, которым было поручено проведение финансовой экспертизы. По мнению апеллянта, суд первой инстанции необоснованно отождествил понятия «лицо, аффилированное с должником» и «лицо, входящее в единую группу лиц, объединенную родственными связями» только на основании наличия общего ребенка ФИО5 с ФИО10 При таких обстоятельствах, в ходе рассмотрения дела и конкретного спора, не установлено оснований для вывода о злонамеренности действий ФИО5 во вред кредиторам должника. Ссылаясь в оспариваемом судебном акте на то, что в результате сделки по уступке прав требования должник лишился ликвидного актива, за счет которого в том числе должником осуществлялась предпринимательская деятельность для достижения целей, суд первой инстанции ошибочно и необоснованно отождествил и подменил понятия «ликвидность уступленных прав требований» (по сделке по уступке прав требования к ООО «Лувр - Екатеринбург» прав требования к ГУП ОПХ «Пышминское») и «ликвидность имущественного комплекса ГУП ОПХ «Пышминское». По мнению апеллянта, применительно к рассматриваемому случаю очевидными являются следующие выводы: актив (по факту пассив) должника в виде уступленных прав требований - это не актив имущественного комплекса ГУП; факт наличия либо отсутствия прав требований у должника (совершение/несовершение сделки по уступке прав требований) не повлиял на невозможность участия должника в торгах по реализации имущественного комплекса ГУП ОПХ «Пышминское»; по состоянию на дату торгов 15.07.2013  приобретение должником в лице директора ФИО5 имущества предприятия-банкрота стоимостью 104 117 709 руб. было экономически нецелесообразно и невозможным из-за отсутствия у должника оборотных денежных средств (поэтому был взят целевой кредит у заявителя на сумму 78 500 000 руб., которых бы и то было недостаточно для участия в торгах) и отсутствия на счетах необходимой суммы; судом ошибочно сделан вывод о наличии причинно-следственной связи между совершенной уступкой и возможностью продажи имущества ГУП по цене 100 000 000 руб.; судом не установлено наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора ФИО5, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; судом ошибочно сделан вывод о наличии причинно-следственной связи между совершенной уступкой и убытками, выразившимися в невозможности удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, которые составляли 56 152 021,47 руб. и получением тогда должником денежных средств в размере 47 644 990,22 руб. (рыночная стоимость имущественного комплекса ГУП в сумме 15 617 656,35 руб., определенная по результатам торгов и заключения договора купли-продажи от 29.12.2014 № 83/КП несоразмерна вменяемому ФИО5 размеру убытков в размере 47 644 990,22 руб.). Приводит доводы о доказанности пропуска срока исковой давности в части требований о взыскании с нее убытков в пользу ООО «Шиловское» в размере 47 644 990,22 руб., что является самостоятельным основанием для отказа во взыскании убытков, полагая, что с 11.03.2016 и не позднее 23.03.2016 АО «Россельхозбанк» должно было быть известно об обстоятельствах совершения сделки.

До начала судебного заседания от ФИО5 поступили письменные отзывы на апелляционные жалобы конкурсного управляющего ФИО1 и АО «Россельхозбанк», согласно которым просит определение суда в обжалуемой ими части оставить без изменения, апелляционные жалобы– без удовлетворения.

Ко дню судебного заседания (26.09.2024) от АО «Россельхозбанк» поступило ходатайство об истребовании следующих документов:

- у Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии Свердловской области (далее – Управление Росреестра По Свердловской области (620075, 

<

...>) регистрационного дела в отношении квартиры №75, расположенной по адресу: 

<

...> и Ванцетти, д.99, в том числе договор, послуживший основанием оформления в собственность 17.08.2012 ФИО5 данной квартиры с приложением платежных документов либо с указанием на такие документы; 

- у ГИБДД Главного управления МВД России по Свердловской области (

<

...>) всех документов, послуживших основанием оформления в собственность и постановкой на регистрационный учет (с указанием сторон и стоимости приобретенного транспорта) следующих принадлежащих или принадлежавших ФИО5 транспортных средств: автомобиль марки (модели) Порш Кайен, 2008 года выпуска, государственный регистрационный знак 

<

***>, VIN: 

<

***>; автомобиль марки  (модели) Бентли Континенталь GT, 2006 года выпуска 2006, государственный регистрационный знак 

<

***>, VIN: 

<

***>;  автомобиль марки (модели) Aston Martin Vantage, 2008 года выпуска, государственный регистрационный знак 

<

***>, VIN: 

<

***>; автомобиль марки (модели) Мерседес GL 500 4maitс, 2009 года выпуска, государственный регистрационный знак 

<

***>, VIN: 

<

***>; 

- у Законодательного собрания Свердловской области (620031, 

<

...>) сведений о том, кем и когда была трудоустроена ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) за весь период ее осуществления деятельности с полным указанием занимаемой должности, в чьем подчинении находилась в период деятельности, с предоставлением копий подтверждающих документов;

- у ИФНС России по Ленинскому району г.Екатеринбург (620014, 

<

...>) актов всех налоговых проверок в отношении ООО «Лувр Екатеринбург» (с первичными документами бухгалтерского учета соответствующих юридических лиц, которые использовались при выполнении проверки и сохранились в распоряжении налогового органа, - в качестве приложения к материалам проверки, акту проверки, решению налогового органа и т.п.);

- у Арбитражного суда Свердловской области материалов обособленного спора о взыскании убытков с конкурсного управляющего ФИО26 по заявлению ООО «Торговый дом «Продхолдинг» по делу №А60-61297/2025, включая материалы выездной налоговой проверки в отношении ООО «Пышминский молочный завод», оконченной 26.02.2016, результаты которой оформлены решением от 09.06.2016 №10.

В судебном заседании представитель АО «Россельхозбанк» на удовлетворении данного ходатайства настаивал.

Представитель ФИО5 против удовлетворения данного ходатайства возражал по мотивам, изложенным в отзыве на данное ходатайство.  

Данное ходатайство судом апелляционной инстанции рассмотрено в порядке статьи 159 АПК РФ, в его удовлетворении отказано ввиду отсутствия установленных оснований на основании статьи 66 и части 2 статьи 268 АПК РФ. 

Представители конкурсного управляющего ФИО1 и кредитора АО «Россельхозбанк» доводы своих апелляционных жалоб поддержали в полном объеме, на отмене определения суда в обжалуемой ими части настаивали, против удовлетворения апелляционных жалоб друг друга возражений не заявили. С позицией, изложенной в апелляционной жалобе ФИО5, не согласились.

Представитель ФИО5 доводы своей апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, на отмене определения суда в обжалуемой части настаивал; против удовлетворения апелляционных жалоб конкурсного управляющего ФИО1 и кредитора АО «Россельхозбанк» возражал по мотивам, изложенным в отзывах на апелляционные жалобы.  

Иные лица, участвующие в деле и не явившиеся в заседание суда апелляционной инстанции, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб надлежащим образом. В силу статей 156, 266 АПК РФ неявка лиц не является препятствием для рассмотрения апелляционных жалоб в их отсутствие.

Лицами, участвующими в деле, возражений относительно проверки судебного акта только в обжалуемой части не представлено.

Таким образом, законность и обоснованность судебного акта подлежит проверке только в части отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности и взыскания с нее убытков в размере 47 644 990,22 руб.

В остальной части определение суда лицами, участвующими в деле, не оспаривается, в связи с чем, не исследуется судом апелляционной инстанции.

Законность и обоснованность определения суда в обжалуемой части проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 266, частью 5 статьи 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, ООО «Шиловское» зарегистрировано в качестве юридического лица 08.04.2005. Единственным участником ООО «Шиловское» являлось ООО «Агро-Инвест» (ОГРН 

<

***>, дата прекращения деятельности: 14.04.2022). 

Полномочия единоличного исполнительного органа осуществляли: 

а) с 01.12.2009 по 03.02.2013 - ФИО7 (решение единственного участника № 9 от 01.12.2009), 

б) с 04.02.2013 по 06.10.2013 - ФИО5 (решение единственного участника № 04/02-1/2013 от 04.02.2013), 

в) с 07.10.2013 по 06.04.2014 - ФИО9 (решение единственного участника № 07/10-/2013 от 07.10.2013), 

г) с 07.04.2014 - ФИО27 (решение единственного участника № 07/04-/2014 от 07.04.2014). 

Основным и дополнительными видами деятельности общества являлись: 01.4 Животноводство, 01.41 Разведение молочного крупного рогатого скота, производство сырого молока, 01.42 Разведение прочих пород крупного рогатого скота и буйволов, производство спермы, 10.1 Переработка 9 6667187_1475087 и консервирование мяса и мясной пищевой продукции, 10.5 Производство молочной продукции, 10.51 Производство молока (кроме сырого) и молочной продукции, 10.8 Производство прочих пищевых продуктов, 10.9 Производство готовых кормов для животных, 46.1 Торговля оптовая за вознаграждение или на договорной основе.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.03.2014

на основании заявления ООО «Пышминское» возбуждено настоящее дело о банкротстве ООО «Шиловское».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.05.2014

в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО8

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 06.10.2014 в отношении ООО «Шиловское» введена процедура внешнего управления, внешним управляющим утвержден ФИО8 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11.03.2016 ООО «Шиловское» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО1

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий и кредитор АО «Россельхозбанк» в обоснование доводов о необходимости привлечения контролирующих должника лиц, в число которых, по их мнению, входит ФИО5, к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве сослался на совершение в преддверии банкротства и после возбуждения дела о банкротстве ряда сделок и иных действий, повлекших невозможность осуществления обществом дальнейшей хозяйственной деятельности, в том числе заключение договора купли-продажи земельного участка от 27.12.2013, договора уступки права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское» на сумму 66 804 786,26 руб., отчуждение земельного участка, площадью 879711 +/- 8207 кв.м., с кадастровым номером: 66:06:4504026:272 в собственность ФИО5 по договору от 08.07.2013. 

Рассмотрев заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве по эпизоду, связанному с совершением сделки по уступке  ООО «Лувр[1]Екатеринбург» прав требования к ГУП ОПХ «Пышминское», в связи с отсутствием у последней статуса контролирующего должника лица. Помимо этого, не установив по указанному эпизоду совокупности условий, необходимых для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, суд первой инстанции счел возможным переквалифицировать требования конкурсного управляющего и Банка и установил наличие оснований для привлечения ФИО5 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков в размере 47 644 990,22 руб. По эпизоду, связанному с отчуждение должником в пользу ФИО5 земельного участка, площадью 879711 +/- 8207 кв.м., с кадастровым номером: 66:06:4504026:272, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске срока исковой давности для обращения в суд с требованием о привлечении к ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, о применении которого было заявлено ответчиком, в связи с чем, отказал в удовлетворении заявленных требований в указанной части.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, отзывов на них, исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта. 

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Применительно к рассматриваемому случаю,  ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает ответственность ответчика (совершение действий (бездействий), в результате чего был причинен существенный вред кредиторам) настоящий спор должен быть разрешен с применением статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ), положений главы III.2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, которая вступила в законную силу с 30.07.2017). 

Согласно пункту 1 статьи 223 АПК РФ, статьей 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Применительно к рассматриваемому случаю,  ввиду периода времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает ответственность ответчиков (совершение действий (сделок), в результате чего ухудшилось финансовое состояние должника, что причинило существенный вред кредиторам) настоящий спор должен быть разрешен с применением пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ), с 30.06.2013 - в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ. 

В ранее действовавшем пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ содержалось положение о том, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в актуальной редакции, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона.

При этом в силу Закона о банкротстве названные положения (подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если, заявление о признании сделки недействительной не подавалось.

Согласно пункте 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

По смыслу названных положений закона и разъяснений высшей инстанции необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство).

В соответствии с пунктом 16 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В качестве основания для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве конкурсный управляющий и Банк указывали на совершение ею сделки по уступке ООО «Лувр[1]Екатеринбург» прав требования к ГУП ОПХ «Пышминское», что повлекло невозможность осуществления должником дальнейшей хозяйственной деятельности.

При рассмотрении данного основания судом установлено и материалами дела подтверждено, что 30.12.2013 между ООО «Шиловское» и ООО «Лувр Екатеринбург» был заключен договор уступки права требования, по условиям которого цедент (ООО «Шиловское») уступает цессионарию (ООО «Лувр Екатеринбург») следующие права требования к должнику ГУП ОПХ «Пышминское»: 

- право требования на сумму 7 800 000 руб., возникшее из платёжных поручений № 232 от 28.05.2007, № 1 от 13.06.2007 и установленное определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.02.2009 по делу № А60-20022/2008;

- право требования на сумму 45 001 986, 26 руб., возникшее на основании актов приема-передачи векселей от 04.07.2008, 10.07.2008, 16.07.2008, 23.07.2008, 25.07.2008, 29.07.2008 и установленное определениями Арбитражного суда Свердловской области от 18.03.2009, 12.11.2009, постановлениями Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.12.2010 по делу № А60-20022/2008;

- право требования на сумму 14 002 800 руб., возникшее на основании договора № 110 от 22.05.2009, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа № 56 от 05.08.2008 и договора № 108 от 22.05.2009, дополнительного соглашения к нему от 09.06.2010, договора аренды транспортных средств без экипажа № 55 от 01.08.2008 и установленное определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.11.2010 по делу № А60-20022/2008. 

Всего было уступлено прав требования на сумму 66 804 786,26 руб. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.07.2016 договор уступки прав требования от 30.12.2013, заключенный между ООО «Лувр Екатеринбург» и ООО «Шиловское», признан недействительным; применены последствия недействительности сделки в виде восстановления прав требования ООО «Шиловское» к ГУП ОПХ «Пышминское». 

Из содержания указанного выше определения суда следует, что по договору уступки от 30.12.2013 в преддверии банкротства ООО «Шиловское» реализовало 13,95% своих активов, не получив взамен встречного предоставления. Указанной сделкой причинен вред кредиторам, поскольку она привела к фактическому уменьшению размера имущества должника.

Никем из лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, определение Арбитражного суда Свердловской области от 13.07.2016 по настоящему делу №А60-9895/2014 не оспаривалась, в связи с чем, вывод вступившего в законную силу судебного акта о том, что данная сделка совершена с нарушением требованиям законодательства и причинила вред кредиторам не может быть опровергнут. 

Направляя спор в указанной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции, суд кассационной инстанции указал на то, что нижестоящими судами полно и всесторонне не проверено наличие (отсутствие) у ФИО5 статуса контролирующего должника лица с указанием на необходимость установления, обладала ли она возможностью влиять на принятие существенных деловых решений должником, а также подтвердить, как и каким способом это влияние реализовывалось.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Из пункта 2 указанной статьи следует, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

В пункте 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 разъяснено, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В обоснование доводов о том, что ФИО5 являлась контролирующим ООО «Шиловское» лицом, конкурсный управляющий и кредитор АО «Россельхозбанк» указывали на то, что на момент заключения договора от 30.12.2013 ООО «Лувр Екатеринбург» являлось мажоритарным участником (учредителем) ООО «Агро-Инвест» с размером доли 65%, последнее, в свою очередь, являлось единственным участником (учредителем) ООО «Шиловское», при этом, будучи директором ООО  «Лувр Екатеринбург», ФИО5 в феврале 2013 года - сентябре 2013 года предприняла действия по заключению договора поручительства между Банком и ООО «Агро-Инвест», одобрению договора ипотеки и поручительства, ей принято решение о направлении предложения о пролонгации кредитных договоров. Помимо этого, ФИО5 состоит в родственных связях с ФИО10, конечным бенефициаром ООО «Шиловское», имеет с ним совместного несовершеннолетнего ребенка; действуя как директор ООО «Лувр Екатеринбург», ФИО5 продала ФИО12 дом и земельный участок. Несмотря на небольшой доход в период с 2015 по 2017 года ФИО5 был приобретен элитный автомобиль и дорогостоящее элитное жилье. По мнению Банка, все дорогостоящее имущество было приобретено ФИО5 в результате наличия у нее корпоративного контроля за ООО «Лувр Екатеринбург», которое являлось конечным звеном в руководстве группы компаний «Шиловское». Кроме того, ФИО5 имела экономические связи с должником (наличие договора займа с ООО «Шиловское», ООО «Агро-Инвест»).

Вместе с тем, конкретных обстоятельств, которые бы указывали на то, что именно под контролем ФИО5 и именно по ее указанию были отчуждены активы должника, что привело к банкротству ООО «Шиловское», в материалах дела не имеется; договор уступки права требования от 30.12.2013 заключен после того, как решением от 04.02.2013 №04/02-1/2013 ФИО5 была освобождена от должности генерального директора должника. 

При этом, по итогам оценки фактических обстоятельств и имеющихся в деле доказательства суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в отношении ООО «Шиловское» имела место такая модель управления, при которой все основные сделки, совершаемые директором, контролировались учредителем общества, а значит и конечным бенефициаром ФИО10, в связи с чем, все сделки совершенные во вред кредиторам, не могли быть совершены без одобрения директора ООО «Агро-Инвест» ФИО11, а также его сына, конечного бенефициара – ФИО10 

Вопреки доводам конкурсного управляющего и Банка, наличие в структуре управления ООО «Шиловское» ФИО5, без одобрения которой совершение должником сделок было бы невозможно, судом первой инстанции установлено не было.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для применения к ФИО5 презумпций, установленных пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

При привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (пункт 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 №49 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении вреда, причиненного окружающей среде», абзац первый пункта 22 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53).

В рассматриваемом случае судом первой инстанции было установлено соучастие ФИО5 в совершении совместно с контролирующими должника лицами действий, причинивших вред кредиторам должника.

В этой связи, суд первой инстанции правильно заключил, что при рассмотрении вопроса о содействии ФИО5 ФИО10, ФИО11 в реализации их противоправного намерения, данное лицо следует рассматривать как входящее в единую группу с ними, объединенную родственными связями (наличие общего ребенка с ФИО10), действующих согласованно. 

К ответственности в виде убытков могут быть привлечены и лица, не обладающие признаками контролирующих.

Указанное согласуется с позицией, содержащейся в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 №305-ЭС19-13326 по делу №А40-131425/2016.

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 №25) по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Таким образом, для применения гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков на основании статьи 15 ГК РФ необходимо доказать наличие противоправных действий ответчика, факт несения убытков и их размер, причинно-следственную связь между действиями ответчика и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Недоказанность хотя бы одного из элементов состава правонарушения является достаточным основанием для отказа в удовлетворении требований о возмещении убытков.

По смыслу указанных правовых норм заявитель в соответствии со статьей 65 АПК РФ должен представить доказательства, свидетельствующие о наличии совокупности нескольких условий (основания возмещения убытков): противоправность действий (бездействия) причинителя убытков, причинную связь между противоправными действиями (бездействием) и убытками, наличие и размер понесенных убытков.

Применительно к рассматриваемому случаю, принимая во внимание, что в отсутствие разумных экономических оснований совершена сделка по переводу прав требования к ГУП ОПХ «Пышминское» в пользу АО «Лувр Екатеринбург», руководителем которого в момент совершения сделки являлась ФИО28 (с 18.07.2012 по 11.06.2016), в результате которой должник лишился ликвидного актива, за счет которого в том числе должником осуществлялась предпринимательская деятельность для достижения целей, ради которых оно было создано и за счет которого могла быть покрыта задолженность перед кредиторами, имевшаяся на эту дату, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что с ФИО5 могут быть взысканы убытки в размере фактически полученного в ее распоряжение как группы лиц, действующих согласованно, денежных средств. 

Определяя размер ответственности, суд первой инстанции исходил из того, что согласно определению Арбитражного суда Свердловской области от 29.03.2017 по делу №А60-20022/2008 о завершении в отношении ГУП ОПХ «Пышминское» конкурсного производства в реестр требований данного лица были включены требования кредиторов в общем размере 85 385 235,21 руб., расходы на проведение конкурсного  производства составили 37 881 154,18 руб., следовательно, в случае реализации имущественного комплекса ГУП ОПХ «Пышминское» по цене 100 000 000 руб., после погашения расходов на конкурсное производство (37 881 154,18 руб.), требований второй очереди (5 966 824,35 руб.), на удовлетворение требований кредиторов третьей очереди приходилось бы 56 152 021,47 руб., в связи с чем, поскольку 84,85% от требований кредиторов третьей очереди составляли требования ООО «Шиловское», то последнее получило бы денежные средства в размере 47 644 990,22 руб.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии в данном случае совокупности условий для привлечения ФИО5 к гражданско-правовой ответственности в виде убытков в размере 47 644 990,22 руб.

Приведенные в апелляционной жалобе ФИО5 доводы о том, что она не относится к числу лиц, которое согласно пункту 1 статьи 53.1. ГК РФ, иного правового акта или учредительного документа юридического лица, уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу, подлежат отклонению, поскольку как указывалось выше, само по себе отсутствие у ответчика статуса контролирующего лица не является основанием для отказа в привлечении его к ответственности в виде убытков.

При этом, вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 ГК РФ).

Несмотря на то, что основания требований кредиторов к контролирующим лицам (создание необходимых причин банкротства) и приобретшим их имущество родственникам (создание невозможности полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц) не совпадают, требования кредиторов к ним преследуют единую цель - возместить в полном объеме убытки (статья 15 ГК РФ), поэтому обязательства контролирующих лиц и упомянутых родственников являются солидарными (статья 1080 ГК РФ), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавших кредиторов.

Имевшаяся в рассматриваемом деле совокупность фактов, с учетом того, что ФИО5, контролировавшая в период совершения спорной сделки ООО «Лувр Екатеринбург», не могла не осознавать совершаемые ей действия, а также их последствия в виде уменьшения имущества должника, указывает на то, действия ФИО5 и ФИО30 являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения.

Доводы ФИО5 о недоказанности наличия причинно-следственной связи между совершенной уступкой и убытками, выразившимися в невозможности удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, которые составляли 56 152 021,47 руб., и получением тогда должником денежных средств в размере 47 644 990,22 руб., подлежат отклонению, поскольку, как верно указано судом первой инстанции, в данном случае неправомерные действия ФИО5 заключаются в том, что она реализовала совместный с контролирующими должника лицами ФИО10 и ФИО11 умысел на вывод ликвидного актива ООО «Шиловское» в пользу аффилированного лица ООО «Лувр Екатеринбург», в котором ФИО5 являлась руководителем, при этом, ФИО5 в полной мере осознавала совершаемые ею действия, а также их последствия в виде уменьшения имущества должника. 

Указания ФИО5 на то, что, начиная с 2011-2012 годов, права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» перестали быть ликвидным активом ввиду пропуска срока на предъявление взысканий, при том, что его ликвидность не изменилась и к 2013 году, подлежат отклонению. 

Так, из представленных в материалы дела документов следует, что имущественный комплекс ГУП ОПХ «Пышминское» имел существенное значение в деятельности ООО «Шиловское», в том числе с учетом количества и масштабов имущества, используемого в сельскохозяйственной деятельности, включая права аренды на земельные участки, крупно-рогатый скот и т.д. 

Кроме того, Банком предоставлено письмо, подписанное директором ООО «Шиловское» ФИО9, о том, что размер задолженности ГУП ОПХ «Пышминское» снижается путем зачета взаимных требований по уплате арендной платы, то есть весь размер требований являлся экономически целесообразным для ООО «Шиловское». 

Также в бизнес-плане ООО «Шиловское», представленным ФИО5 в АО «Россельхозбанк» в 2013 году указано, что в 2012 году в связи с отсутствием земель у предприятия на территории Березовского городского округа принято решение о заключении договоров о совместном использовании земель, принадлежащих ГУП ОПХ «Пышминское», на территории Пышминского района создан филиал «Пышминский», где в дальнейшем ведется производственная деятельность: выращивание кормовых культур, производство молока и мяса. 

Из письма внешнего управляющего ФИО8 следует, что основное стадо ООО «Шиловское» составляло 583 головы крупного рогатого скота. Согласно бизнес-плану ООО «Шиловское» на 2013 год, направленного ФИО5 при получении кредитных средств, поголовье коров, производящих молоко, составляло 1270 коров. Соответственно количество коров, арендованных у ГУП ОПХ «Пышминское», составляло 687 голов, то есть 54 % от общего количества. 

В преддверии и уже после введения в отношении ГУП ОПХ «Пышминское» конкурсного производства ООО «Шиловское» последовательно выкупало права требования на значительную сумму, чтобы увеличить свой размер требований в реестре кредиторов: 22.05.2009 (уступка прав от индивидуального предпринимателя ФИО29) на сумму 14 002 800 руб., 22.05.2009 (уступка прав от общества с ограниченной ответственностью «Маркетинговые технологии») 45 001 986 26 11 руб., непосредственно само требование ООО «Шиловское» составляло лишь 7 800 000 рублей и было включено в реестр требований 26.02.2009.

Таким образом, как справедливо отмечено судом первой инстанции, довод ФИО5 о том, что права требования к ГУП ОПХ «Пышминское» являлись неликвидным активом противоречат поведению самого же должника (ООО «Шиловское»), которое уже после введения конкурсного производства значительно нарастило свой размер требований кредиторов и стало мажоритарным кредитором в деле о несостоятельности (банкротстве) ГУП ОПХ «Пышминское», поскольку из 85 385 235,21 руб. реестра требований кредиторов ГУП ОПХ «Пышминское» требования ООО «Шиловское» составляли 78,24%, а от размера реестра требований кредиторов третей очереди составляли 84,85 %. 

Кроме того, о ликвидности указанного актива свидетельствует и последующее поведение контролирующих должника лиц по приобретению имущества ГУП ОПХ «Пышмнинское» на торгах посредством публичного предложения через ООО «Речелга». 

В качестве еще одного фактического основания требования для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве кредитор АО «Россельхозбанк» указывал на отчуждение должником в пользу указанного лица земельного участка, площадью 879711 +/- 8207 кв.м., с кадастровым номером: 66:06:4504026:272.

Как указывает Банк, в ходе анализа банковских выписок должника поступлений от ФИО5 денежных средств в счет оплаты переданного по договору купли-продажи от 08.07.2013 земельного участка выявлено не было, то есть указанная сделка осуществлена безвозмездно. 

В последующем указанный выше земельный участок был разделен ФИО5 на 316 отдельных земельных участка, примерно равных по площади (3000 кв.м.), при этом, стоимость одного такого земельного участка по состоянию на 14.10.2016 (согласно отчету об определении рыночной стоимости от 20.10.2022) составляла 502 000 руб., то есть в результате разделения земельного участка, ранее принадлежащего ООО «Шиловское», ФИО5 получила актив стоимостью 158 632 000 руб. (316 х 502 000 руб.).

Между тем, доказательств того, что, с учетом совершенной спорной сделки и размера имеющихся у должника на момент ее совершения неисполненных обязательств данная сделка существенно ухудшила финансовое положение должника, равно как и того, что в результате совершения данной сделки должник не мог продолжать свою деятельность, в материалы дела представлено не было.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному эпизоду. 

По требованию кредитора АО «Россельхозбанк» о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности за совершение ею указанных выше действий, которые, по мнению Банка, ухудшили финансовое положение должника и привели к его банкротству, ответчиком было заявлено о пропуске срока исковой давности.

В силу норм статей 195, 196, 199, 200 ГК РФ судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности; общий срок исковой давности составляет три года; истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске; если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

Поскольку событие, на основании которого Банк просил привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства имели место 08.07.2013, то в рассматриваемом случае к данным правоотношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 №134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 данной статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. 

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, в действующей редакции, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности. 

Сроки, указанные в абзаце 1 пункта 5 и абзаце 1 пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). 

При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия). Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (пункт 2 статьи 199 ГК РФ, пункт 58 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53). 

Первое упоминание о спорной сделке в рамках настоящего обособленного спора содержалось в письменных пояснениях АО «Россельхозбанк» от 14.07.2020.

Таким образом, принимая во внимание дату введения в отношении должника конкурсного производства (11.03.2016), следует признать, что в данном случае требование, основанное на совершении должником данной сделки, заявлено Банком за пределами трехгодичного объективного срока исковой давности. 

В ходе рассмотрения настоящего спора в суде первой инстанции Банк указывал на то, что о совершении спорной сделки по отчуждению земельного участка ему стало известно только после наложения на имущество ФИО5 обеспечительных мер.

Однако обеспечительные меры в отношении ФИО5 были приняты определением суда от 20.12.2018, то есть с указанного момента субъективный годичный срок исковой давности также истек.

Судом первой инстанции также обоснованно принято во внимание, что, выдавая ООО «Шиловское» столь крупные кредиты (определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.09.2014 по настоящему делу в реестр требований кредиторов включены требования Банка в размере 187 304 283,78 руб. основного долга), кредитор должен был знать об имущественном положении должника, поскольку получение информации о сделках должника с недвижимым имуществом в период подозрительности является стандартной и общепринятой практикой действий в процедуре банкротства. 

Кроме того, Банк должен был и мог получить соответствующую информацию о сделках с недвижимым имуществом посредством изучения отчетов конкурсного управляющего, при этом, непринятие кредитором очевидных и разумных мер по контролю за своевременным исполнением арбитражным управляющим возложенных на него обязанностей не означает возможности сдвинуть момент начала течения срока исковой давности до произвольной даты, когда кредитор самостоятельно совершит действия, направленные на получение сведений о сделках.

При таких обстоятельствах, следует признать, что требование, основанное на совершении должником сделки по отчуждению должником 08.07.2013 земельного участка, площадью 879711 +/- 8207 кв.м., с кадастровым номером: 66:06:4504026:272, подано с пропуском срока исковой давности. 

Поскольку с письменными пояснениями, содержащими требование о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности, в том числе, в связи с совершением сделки по отчуждению земельного участка, площадью 879711 +/- 8207 кв.м., с кадастровым номером: 66:06:4504026:272, АО «Россельхозбанк» обратилось 14.07.2020 , следует признать верным вывод суда первой инстанции о том, что на дату обращения Банка в суд с заявлением по данному эпизоду истекли как объективный, так и субъективный сроки исковой давности. 

При указанных обстоятельствах, учитывая, что срок исковой давности для обращения в суд с заявлением о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по эпизоду, связанному с отчуждением земельного участка, Банком пропущен, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований, ответчик в установленном порядке заявил о пропуске названного срока исковой давности, в данном случае оснований для удовлетворения заявленных требований не имеется. 

Изложенные в апелляционной жалобе АО «Россельхозбанк» доводы о том, что в данном случае течение срока исковой давности было прервано, в связи с признанием ФИО5 долга в виде предложения Банку в целях погашения основного долга по кредитным договорам на общую сумму 187 304 284,78 руб. приобрести и (или) совместно реализовать принадлежащие ей на праве собственности земельные участки, в том числе, участок с кадастровым номером: 66:06:4504026:272, были предметом исследования суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку, оснований не согласиться с которой у апелляционной инстанции не имеется. 

В данном случае, исследовав и оценив данное предложение, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оно не является признанием долга по смыслу статьи 203 ГК РФ, поскольку из него невозможно установить, какие именно противоправные действия ФИО5, положенные в основу заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, а также размер ответственности (убытков) ею признаются, верно указав на то, что наличие в перечне предлагаемого недвижимого имущества земельного участка с кадастровым номером: 66:06:4504026:272 не свидетельствует о признании требований заявителей, так как к приобретению предлагалось все имеющееся у ФИО5 недвижимое имущество; о признании ФИО5 требований Банка и управляющего также не свидетельствует указание на наличие у нее права регресса, в случае принятия Банком предложения.  

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильной оценке фактических обстоятельств. 

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах, судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и процессуального права и сводятся лишь к несогласию с оценкой правильно установленных по делу обстоятельств, что не может являться основанием к отмене обжалуемого судебного акта.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка, нормы материального права применены верно. Оснований для переоценки установленных судом обстоятельств и для изменения правовых выводов апелляционный суд не усматривает.

При таких обстоятельствах, определение суда первой инстанции отмене  в обжалуемой части не подлежит, апелляционные жалобы следует оставить без удовлетворения.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с части 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В определении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.08.2024 о принятии апелляционной жалобы конкурсному управляющему ФИО1 в числе прочего было предписано представить подлинные платежные документы, подтверждающие уплату государственной пошлины в установленном порядке и размере, при безналичном перечислении - подлинный платежный документ с отметкой банка о его исполнении. Поскольку определение суда конкурсным управляющим не исполнено, то с должника в федеральный бюджет подлежит взысканию государственная пошлина по апелляционной жалобе. 

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 02 июля 2024 года по делу № А60-9895/2014 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Шиловское» (ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме  3 000 (три тысячи) рублей.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

 

Т.Н. Устюгова 

 

Судьи

 

Е.О. Гладких 

 

Т.С. Нилогова