АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А61-1055/2016

г. Краснодар

24 января 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 января 2024 года.     

Постановление в полном объеме изготовлено 24 января 2024 года.

 

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Мацко Ю.В., судей  Резник Ю.О. и  Соловьева Е.Г., при участии в судебном заседании от конкурсного управляющего публичного акционерного общества акционерного коммерческого банка «1 Банк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1 (доверенность от 07.11.2023), в отсутствие  ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, Албегова Эльбруса Таймуразовича, ФИО8,  иных участвующих в деле лиц, извещенных о времени и месте судебного разбирательства, в том числе публично посредством размещения информации о движении дела на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет в открытом доступе, рассмотрев кассационные жалобы ФИО2, Албегова Эльбруса Таймуразовича, ФИО8, ФИО3, ФИО4 на определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания от 20 июля 2023 года и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25 октября 2023 года по делу № А61-1055/2016, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПАО АКБ «1 Банк» (далее – должник, банк) конкурсный управляющий должника в лице ГК «Агентство по страхованию вкладов» обратился в арбитражный суд с требованием привлечь ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО9, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскать с указанных лиц солидарно в пользу должника 1 239 210 тыс. рублей.

Определением суда от 15.11.2019 производство по обособленному спору по заявлению о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности приостановлено до вступления в законную силу судебных актов, рассматриваемых в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника об оспаривании генеральных соглашений от 02.02.2016 № 1, от 05.02.2016 № 2, от 08.02.2016 № 3 на основании которых права требования по кредитным договорам и заключенным в их обеспечение договорам ипотеки, заключенных банком и ответчиками уступлены третьим лицам.

К участию в деле в качестве заинтересованных лиц привлечены Центральный банк Российской Федерации в лице Национального банка по Республики Северная Осетия – Алания Южного главного управления, прокуратура Республики Северная Осетия – Алания, финансовый управляющий ФИО4 – ФИО10

Определением суда от 20 июля 2023 года, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 25 октября 2023 года, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО9, ФИО8, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Рассмотрение заявления конкурсного управляющего о взыскании солидарно с указанных лиц приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить судебные акты и направить вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции. По мнению заявителя, вина ФИО2 не доказана; отсутствуют доказательства дачи ФИО2 указаний, направленных на доведение должника до банкротства, не доказана причинно-следственная связь между его действиями и наступившим банкротством должника.

В кассационной жалобе ФИО8 просит отменить судебные акты и направить вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Податель жалобы полагает, что отсутствуют доказательства дачи ФИО8 указаний, направленных на доведение должника до банкротства, не доказана причинно-следственная связь между его действиями и наступившим банкротством должника.

В кассационной жалобе ФИО9 просит отменить судебные акты и направить вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции. По мнению подателя жалобы отсутствуют доказательства дачи ФИО9 указаний, направленных на доведение должника до банкротства, не доказана причинно-следственная связь между его действиями и наступившим банкротством должника.

В кассационной жалобе ФИО3 просит отменить судебные акты в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и отказать в удовлетворении требований. Податель жалобы полагает, что ФИО3 работал в должности заместителя председателя правления с июня 2012 года по декабрь 2015 года; в состав кредитного комитета не входил, в заседании кредитного комитета по вопросу выдачи кредита ООО «Дельта» не участвовал. Подписывая кредитный договор, ФИО3 исполнил решение, принятое кредитным комитетом банка.

В кассационной жалобе ФИО4 просит отменить судебные акты в части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и отказать в удовлетворении требований в указанной части. По мнению заявителя, ФИО4 не являлся инициатором и выгодоприобретателем по кредитным сделкам и сделкам по уступке права требования. Заработная плата выплачивалась ФИО4 в определенном размере, независимо от количества одобренных (не одобренных) кредитов. Взаимосвязь ФИО4 с заемщиками суды не установили.

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий должника просит отказать в удовлетворении кассационных жалоб.

В письменных пояснениях представитель ФИО8 и ФИО9  – ФИО11 дополнительно пояснила доводы кассационных жалоб.

В судебном заседании представитель ФИО8 и ФИО9  – ФИО11 заявила ходатайство об объявлении перерыва в судебном заседании в связи со сменой представителя ответчиков.

Представитель конкурсного управляющего должника возражал против перерыва в судебном заседании.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, обсудив заявленное ходатайство о перерыве в рассмотрении кассационной жалобы, не находит оснований для его удовлетворения, поскольку в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе. При рассмотрении дела арбитражный суд кассационной инстанции проверяет, соответствуют ли выводы арбитражного суда первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации неявка в судебное заседание арбитражного суда кассационной инстанции лица, подавшего кассационную жалобу, и других лиц, участвующих в деле, не может служить препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие, если они были надлежащим образом извещены о времени и месте судебного разбирательства.

Ответчики ФИО8 и ФИО9 извещены о судебном заседании на 18.01.2024, что подтверждается содержанием ходатайств их представителя. Новые доказательства по делу суд кассационной инстанции в силу названных норм закона принимать и исследовать не вправе. Доводы, по которым ФИО8 и ФИО9 не согласны с судебными актами, достаточно подробно изложены в тексте кассационной жалобы и пояснениях к жалобе.

При таких обстоятельствах кассационная инстанция считает, что препятствия для рассмотрения кассационных жалоб отсутствуют, и отказывает в удовлетворении ходатайств об объявлении перерыва в судебном заседании.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы отзыва на жалобу.

Изучив материалы дела, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Из материалов дела видно, что приказом Центрального банка Российской Федерации от 17.03.2016 № ОД-904 у банка отозвана лицензия на осуществление банковских операций.

Приказом Центрального банка Российской Федерации от 17.03.2016 № ОД-905 назначена временная администрация по управлению кредитной организацией – должником в связи с отзывом лицензии на осуществление банковских операций.

Решением суда от 23.05.2016 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство до 19.05.2017, конкурсным управляющим утверждена ГК «Агентство по страхованию вкладов».

Полагая, что существенное ухудшение финансового положения и последующее банкротство должника произошло в результате виновных действий (бездействия) бывших председателя правления ФИО2, заместителя председателя правления – члена правления ФИО4, заместителя председателя правления – члена Совета директоров ФИО3, члена правления ФИО5, а также акционеров (бенефициаров) ФИО6 (по совместительству юрист должника), ФИО8 и ФИО9, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО9, ФИО8, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и приостанавливая рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами, суды руководствовались положениями статей 53, 53.1, 1064, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 2, 10, 14, 61.10, 61.11, 61.16, 129, 189.8 – 189.10, 189.12, 189.19, 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), разъяснениями, изложенными в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано конкурсным управляющим после 01.07.2017, данный спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных статьей 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, статьями 189.12, 189.23 Закона о банкротстве, являющихся специальными по отношению к статьям 2, 10 Закона, а также процессуальных норм, предусмотренных Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Конкурсный управляющий провел анализ финансового состояния с 01.03.2014 по 17.03.2016 и осуществил расчет достаточности/недостаточности имущества банка для удовлетворения требований кредиторов в полном объеме в соответствии с пунктом 1.2 Указаний Центрального банка Российской Федерации от 22.12.2004 № 1533-У «Об определении стоимости имущества (активов) и обязательств кредитных организации)», Указаний Банка России от 15.07.2015 № 3728-У «О методике определения стоимости имущества (активов) и обязательств кредитной организации".

По результатам проверки ссудной задолженности, а также других активов банка, начислены следующие резервы: резерв на возможные потери по ссудной и приравненной к ней задолженности (технические заемщики банка); резерв на возможные потери по задолженности по договорам уступки прав требования; резерв на возможные потери по объектам недвижимости, отраженным в балансе по завышенной стоимости в сумме превышения над рыночной стоимостью.

Суды пришли к выводу о том, что конкурсный управляющий доказал, что реальная (рыночная) стоимость основных средств, числящихся на балансе банка в течение периода с 01.03.2014 по 17.03.2016 существенно ниже балансовой стоимости. Основанием для признания стоимости основных средств, отраженной на балансе банка, завышенной, стал отчет об оценке стоимости имущества банка от 16.12.2016 № 2016-3700/33, проведенный ООО «Профессиональная группа оценки» в период конкурсного производства (том 125). Ответчики не представили доказательств, опровергающих доводы конкурсного управляющего.

Суды исследовали представленные конкурсным управляющим начисления резервов, учли величину достаточности имущества банка, которая снижалась  и на момент отзыва лицензии стала составлять отрицательную величину. В соответствии с пересчитанными показателями оценки капитала банком допущено уменьшение величины собственных средств ниже размера уставного капитала в течение всего периода (с 01.03.2014 по дату отзыва лицензии), что являлось основанием для осуществления мер по предупреждению банкротства, определенным в абзаце 7 статьи 4, пункта 6 статьи 189.10 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий провел пересчет норматива «Максимальный размер риска на одного заемщика или группу связанных заемщиков» (Н6) с учетом выявленных корпоративных и экономических связей между заемщиками банка, которые позволяют определить данных заемщиков как группу связанных заемщиков. В результате пересчета установлено, что с 01.06.2014 до даты отзыва лицензии значение норматива увеличивалось до 106% на  01.11.2015, а к дате отзыва лицензии величина норматива составила 94%, что значительно превышает максимально допустимое значение (25%).

Имели место эпизоды улучшения финансового положения банка, обусловленные предоставлением дополнительного финансирования акционерами банка, однако финансовой помощи было недостаточно для предупреждения банкротства и восстановления платежеспособности банка: меры имели краткосрочный эффект, после чего показатели хозяйственной деятельности банка вновь ухудшались.

В начале 2014 года (дата предписания) у Банка России было значительное количество претензий к качеству управления банком, к порядку оценки рисков при решении о выдаче кредитов, порядку формирования резервов на возможные потери по ссудной задолженности. По своей сути все эти замечания сохранялись у Банка России все оставшееся время и являлись одними из главных оснований для отзыва лицензии в 2016 году. 

Конкурсным управляющим исследование образованной и числящейся на балансе банка указанной ссудной и приравненной к ней задолженности осуществлено на основании Положения № 254-П с учетом анализа качества обслуживания долга, анализа финансового положения заемщиков/цедентов, при имевшихся в исследуемом периоде существенных факторах, что позволило установить, что указанная задолженность являлась заведомо невозвратной «технической», а соответственно подлежала переоценке и отнесению к V категории качества, с доначислением резерва в размере 100% с момента ее образования.

Материалами дела подтверждено, что на протяжении всего периода (2014 – 2016 годы)  Банк России регулярно делал замечания к размеру и качеству собственных средств (капиталу) банка, который практически всегда был меньше минимального допустимого значения (300 млн рублей). Также существовали нарушения Положения             № 254-П при оценки кредитоспособности заемщиков и при формировании резервов на возможные потери по ссудной задолженности.

С целью сокрытия признаков банкротства и нарушений обязательных нормативов в официальную отчетность банка по формам № 0409135 «Информация об обязательных нормативах», № 0409101 «Оборотная ведомость по счетам бухгалтерского учета кредитной организации», № 0409134 «Расчет собственных средств (капитала)», № 0409123 «Расчет собственных средств (капитала) ("Базель III")» и № 0409115 «Информация о качестве активов кредитной организации (банковской группы)» вносились заведомо недостоверные сведения о качестве активов банка, после чего указанная отчетность сдавалась в Банк России. 

В связи с чем, банкротство должника наступило, в том числе, в результате виновного бездействия контролирующих должника лиц, выраженного в непринятии первоочередных, достаточных, своевременных мер по предупреждению банкротства, что является также в силу статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций (статья 189.23 Закона о банкротстве после 23.12.2014) самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Общая сумма акций банка, находящихся под контролем ответчиков ФИО8,  ФИО9 и ФИО6 составляли от 594 246 до 639 496 акций банка или от 31,61% до 34,02%.

Согласно структуре акционерного капитала банка, который разделен на значительное количество миноритарных акционеров, концентрации пакета в размере 30% и более  достаточно для отнесения владельца такого пакета к мажоритарным акционерам. ФИО8 и ФИО9 являлись основными бенефициарами банка, деятельность которого находилась под их контролем.

ФИО8 и ФИО9 являлись родными братьями, акционерами и бенефициарами банка. Указанные лица в исследуемом периоде контролировали деятельность иных акционеров либо напрямую посредством владения долями в них (ООО «Возрождение»), либо тесно связаны экономически и юридически с рядом акционеров  банка (ООО «Фрегат», ООО «Флагман» и ООО «Анклав», ООО «Алеант», ООО «Мега»).

ФИО6 являлся акционером банка, доля в уставном капитале банка на дату отзыва лицензии составила 1%. С 06.06.2008 по дату отзыва лицензии занимал должность юриста банка. С января 2017 года ФИО6 является генеральным директором ООО «ГВС Компани» (ИНН 

<

***>), одного из крупных заемщиков банка.

Также ФИО6 связан с акционером банка ООО «Возрождение» и другим акционером банка – ФИО8

Суды пришли к обоснованному выводу, что ФИО8, ФИО9  и  ФИО6 являются контролирующими банк лицами, имели возможность давать обязательные указания, имели существенное влияние на принимаемые решения. При этом они получали существенную выгоду от кредитования технических заемщиков, которые с ними связаны и входили в одну группу лиц.

Конкурсным управляющим проведен анализ качества ссудной задолженности 21 заемщика – юридических лиц (ООО «Время», ООО «СТК», ООО «Артойл», ООО «Автостар», ООО «Транскам», ООО «Аристой», ООО «Арт», ООО «Металлинвестгрупп», ООО «Мамисон», ООО «Агрофирма Рассвет», ООО «Вершина», ООО «Голд кафе», ООО «Альянс», ООО «Рускавказинвест», ООО «СВЕТАЗАР», ООО «Дельта», ООО «Прогресс», ООО «Артэкс», ООО «Интер», ООО «АТМ» и ООО «Статус»), а также 2 заемщиков – индивидуальных предпринимателей ФИО12 и ФИО13 исходя из имеющейся в банке информации, а также сведений полученных из органов ФНС, ПФ РФ, ФСС РФ, сведений содержащихся в иных открытых источниках и системе СПАРК, исходя из анализа кредитных досье заемщиков, операций по расчетным счетам заемщиков в банке и иных кредитных организациях.

При этом материалами дела подтверждается, что практически все заемщики данной группы, имеют прочные юридические, экономические и фактические связи между собой, а также с  ФИО8, ФИО9 и ФИО6

В период действия и ужесточения предписаний Центрального банка Российской Федерации, а также в период недостаточности как собственного капитала банка, так и недостаточности имущества руководство банка за 1 месяц до отзыва лицензии выдало кредиты в большем объеме, чем это было сделано за 2 предыдущие года. Это свидетельствует о том, что в результате сделок по столь «экстренному» кредитованию  юридических лиц, взаимосвязанных с бенефициарами банка, осуществлялся вывод ликвидных активов (денежных средств) перед отзывом лицензии, что не могли не понимать ответчики. 

Кредитные средства всеми заемщиками переводились либо на свои счета, но открытые в сторонних банках, либо на счета третьих лиц (в т. ч. связанных с ними) открытые также в сторонних банках. При этом все операции по выводу средств были совершены в короткие сроки (1-5 дней с даты получения кредита) и крупными суммами. В результате этого на счетах заемщиков либо не оставалось вовсе денежных средств, либо они оставались в незначительном размере.

При этом кредиты выданы юридическим лицам, которые не могли исполнить свои обязательства и которые перестали полностью исполнять обязательства (в части оплаты процентов) сразу же после отзыва лицензии у банка и введения временной администрации. Тот факт, что до отзыва лицензии банка заемщики частично исполняли обязательства по кредитным договорам в части оплаты процентов, не может свидетельствовать о реальном рыночном характере как заемщиков, так и кредитов.

Установленные обстоятельства в совокупности указывают на то, что рассматриваемая ссудная задолженность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей являлась «технической», сформирована задолженностью организаций и индивидуальных предпринимателей, не осуществлявших реальной хозяйственной деятельности или осуществлявшей ее в несопоставимых с объемами кредитования масштабах, формировалась банком, в том числе в целях финансирования деятельности других заемщиков банка, связанных с акционерами банка.

Получателями средств технических заемщиков как правило являлись либо другие технические заемщики, либо компании, которые также имели связи с группой лиц, в которую входили ФИО6, ФИО8 и ФИО9

Одним из получателей таких средств являлось ООО «Инвест-П», в котором руководителем и единственным участником являлся ФИО14 (племянник ФИО8 и ФИО9).

Суды установили, что в результате кредитования технических заемщиков банку и его кредиторам причинен ущерб в результате действий (бездействия) контролировавших банк лиц. Бенефициары банка являются выгодоприобретателями от сделок по кредитованию.

В части оценки действий по уступке прав требования по ссудной задолженности рыночных заемщиков и ликвидного залога по техническим кредитам компаниям, не имеющим признаков ведения реальной деятельности (генеральные соглашения об уступке прав требований с ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест») суды установили следующее. 

Договоры, на основании которых совершены вышеуказанные действия, подписаны от имени банка: ФИО2 (председатель правления банка с 11.04.2012 и до отзыва лицензии). Действия по уступке прав одобрены кредитным комитетом банка, в состав которого входили члены правления банка.

В результате уступки прав требований у банка выбыл ликвидный актив – кредитный портфель, который имел значительное обеспечение требований, а в замен получил на ту же сумму требование к контрагентам (ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест»), которые изначально не  могли исполнить обязательство по оплате договорной цены уступки. 

На момент заключения договоров уступки прав требований деятельность ООО «РусКрымИнвест» являлась убыточной,  объем выручки ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест» не соответствовал сумме сделки по уступке прав требований.

ООО «РусКрымИнвест» и ООО «ВладНефтьГрупп» в оплату приобретенных прав требований  в размере 208 435 212 рублей 62 копейки перечислили 15 млн рублей, при этом после отзыва лицензии, поступления от цессионариев в оплату заключенных с банком договоров не поступали. 

Материалами дела подтверждается нетипичность сделок с ООО «РусКрымИнвест» и ООО «ВладНефтьГрупп».

Права требования переходили к цессионариям сразу же после подписания соглашений, а покупная цена оплачивалась с рассрочкой на 6 месяцем и без какого-либо встречного обеспечения. Основные средства по графику должны были выплачиваться в последние 2 платежа, а до этого выплачивалась лишь незначительная часть покупной цены.

Принимая во внимание характеристики цессионариев (минимальный уставной капитал, отсутствие собственного имущества, отсутствие работников (кроме директора) и бухгалтерскую отчетность), то предоставление  столь длительной рассрочки оплаты в отсутствии какого-либо обеспечения, свидетельствует о неразумности действий руководителей банка. Никто из ответчиков по настоящему спору не представил разумного обоснования экономической целесообразности для банка сделок по уступке прав требований, особенно не представлено обоснований необходимости замены кредитной задолженности, имеющей обеспечение (залоги и поручительства), на задолженность сомнительных компаний без какого-либо обеспечения вовсе.

Учитывая, что все договоры уступки с ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест» предусматривали отсрочку платежа, то банк был обязан сформировать соответствующие резервы, что также подтверждается письмом Центрального банка Российской Федерации от 17.05.2010 № 151-3-9/2246. Однако при одобрении сделок по уступке прав требований руководство банка не оценивало цессионариев в качестве заемщиков и не формировало резервы по этим сделкам в нарушение пункта 4.4 Положения № 254-П.

Данные нарушения дополнительно подтверждают наличие вины ответчиков  в причинении ущерба банку при совершении договоров уступки прав требований.

Сделки с ООО «РусКрымИнвест» и ООО «ВладНефтьГрупп» по уступке прав требований оспорены конкурсным управляющим должника.

При оспаривании каждой из этих сделок суды установили, что соглашения содержат условия, которые существенно в худшую для должника сторону отличаются от условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки; переданные по соглашению права требования обладали высокой степенью ликвидности в силу наличия обеспечения в виде ипотеки, залога движимого имущества и/или поручительства, в то время как права требования банка к цессионарию по соглашению ничем не обеспечены и являются неликвидными. 

Цессионарии изначально не могли исполнить принятые на себя обязательства, что уже было очевидно исходя из бухгалтерских балансов. Также установлен факт вывода у банка ликвидных активов. Поскольку данные обстоятельства были установлены арбитражным судом в обособленных спорах по оспариванию сделок, то эти выводы имеют преюдициальное значение для рассмотрения данного спора.

Суды отклонили  доводы  о том, что большинство заемщиков, права требования к которым были уступлены ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест» находились в стадии банкротства.

Из представленных сведений следует, что из 23 заемщиков, только в отношении 1 подано заявление о банкротство на момент уступки – ООО «Лея». По всем остальным 22 заемщикам и 27 поручителям/залогодателям не имелось процедур банкротства на момент уступки прав.

Несмотря на банкротство ООО «Лея», его обязательства были обеспечены ипотекой 6 объектов недвижимости третьих лиц. В результате уступки прав требований банк утратил залоговые права, которые не восстановлены судом, в результате действий цессионария (ООО «ВладНефтьГрупп») залоговые обязательства досрочно прекращены.

Суды пришли к выводу о подтверждении фактов взаимосвязанности цессионариев с техническими заемщиками, которые подконтрольны бенефициарам банка ФИО8, ФИО9 и ФИО6

 Сделки по уступке совершены в период неплатежеспособности банка, причиняли существенный ущерб должнику и кредиторам должника, и направлены на вывод активов банка. 

Суды так же пришли к выводу о том, что действия руководства банка (ФИО2 и ФИО4) при одобрении и заключении сделок по уступке прав требований ООО «ВладНефтьГрупп» и ООО «РусКрымИнвест» не являлись добросовестными и направлены на причинение вреда интересам конкурсным кредиторов. Помимо очевидной убыточности сделок и отсутствия какой-либо экономической целесообразности их заключения судом учтено, что они совершены в период серьезных финансовых проблем в банка и в период действия предписаний Банка России от 13.11.2015                             № Т390-06-18/7665ДСП и от 18.01.2016 № Т390-06-15/386ДСП.

Лицом, обязанным принять меры по предупреждению банкротства банка в соответствии со статьей 189.12 Закона о банкротстве (до 23.12.2014 в соответствии со статьей 11 Закона о банкротстве кредитных организаций), является его руководитель –председатель правления банка. В указанном периоде должность единоличного исполнительного органа занимал ФИО2 На протяжении 2014 – 2016 годов единоличный исполнительный орган банка, в лице ФИО2 не осуществлял первоочердных мер по предупреждению банкротства кредитной организации и не уведомлял Совет директоров о необходимости принятия данных мер. 

Установлено, что контролирующие должника лица фактически скрывали реальное финансовое положение банка, поскольку не осуществляли надлежащую оценку кредитных рисков по ссудам и иных активов, что выявлялось Банком России и нашло отражение в соответствующих предписаниях. Из анализа переписки с Банком России следует, что замечания регулятора на протяжении 2014 – 2016 годов всегда касались некачественной кредитной политики банка и ненадлежащей оценки кредитных рисков, с указанием на недостоверность отчетности должника.

У банка по состоянию на 17.03.2016 (дата отзыва лицензии) действовал устав, утвержденный протоколом внеочередного общего собрания участников банка от 13.04.2015 № 2/2015.

Согласно пункту 1.9 Устава органами управления банка являются общее собрание акционеров банка, совет директоров банка, председатель правления (единоличный исполнительный орган) банка и правление банка (коллегиальный исполнительный орган).

Председатель правления действует от имени банка без доверенности; совершает сделки; издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками банка; распоряжается всем имуществом и всеми средствами банка; осуществляет руководство текущей деятельностью банка; выдает и подписывает доверенности от имени Банка по своему усмотрению (пункт 15.5 устава). 

Пунктом 15.3 устава установлено, что правление банка является коллегиальным исполнительным органом банка, члены которого избираются советом директоров банка.

В силу пункта 1.9 устава совет директоров банка является его органом управления.

Как предусмотрено пунктом 14.1 устава в компетенцию совета директоров банка входит решение вопросов общего руководства деятельностью банка, в том числе одобрение сделок.

В рассматриваемом случае ФИО2 занимал должность председателя правления банка с 11.04.2012 по 17.03.2016; ФИО3  - заместителя председателя правления банка с 01.06.2012 по 14.12.2015, одновременно входил в состав совета директоров банка с 01.06.2012 по 17.03.2016, являлся акционером банка,  членом кредитного комитета банка; ФИО4 занимал должность заместителя председателя правления банка с 24.04.2013 по 17.03.2016, являлся акционером банка,  членом кредитного комитета банка; ФИО5 являлась членом правления банка с 30.05.2012 по 27.05.2015, членом кредитного комитета банка.

Возможность ФИО2, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 давать обязательные для должника указания и иным образом определять ее действия обусловлена полномочиями, предоставленными им законом и уставом.

ФИО2, ФИО4, ФИО3 и ФИО5, принимая решения о выдаче «технических» ссуд, и об уступке прав требований «техническим» юридическим лицам, будучи контролирующими банк лицами, обязанными действовать в интересах должника, на которых возложена обязанность по обеспечению надлежащего контроля за деятельностью банка, организации соблюдения банком требований Положения № 254-П и иных нормативно-правовых актов и соответственно не допущения заключения Должником заведомо неисполнимых сделок, знали либо должны были знать, что данные сделки причиняют банку ущерб, а объективная и комплексная проверка заемщиков и оценка подлежащих образованию ссуд не проведена.

Суды пришли к выводу о том, что действия (бездействие) ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО9 и ФИО8 являлись недобросовестными и неразумными, фактически направлены на вывод из банка активов, что существенным образом повлияло на финансовую устойчивость должника и явилось причиной его несостоятельности (банкротства).

Поскольку ряд документов банка (в том числе экземпляры решений кредитного комитета, кредитные договоры и досье с «техническими» заемщиками ООО «Мамисон» и ООО «Время»), которые должны были храниться кредитной организацией, не переданы ни временной администрации, ни конкурсному управляющему руководителем банка в лице ФИО2, то не передача указанных фактически препятствует возможности конкурсному управляющему установить полный круг лиц, подлежащих привлечению к ответственности и направить соответствующие заявления в отношении данного круга лиц, что лишает возможности конкурсного управляющего в полном объеме осуществить ликвидационные процедуры банка, а соответственно презюмируется вина ФИО2 в доведении должника до банкротства вследствие не передачи документов.

Суды пришли к выводу, что в результате действий (бездействия) контролирующих банк лиц – ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО9 и ФИО8 должник признан несостоятельным (банкротом), имущества должника недостаточно для удовлетворения требований всех кредиторов в полном объеме, что является основанием для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам банка в силу статьи 14 Закона о банкротстве кредитных организаций, статьи 189.23 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на рассматриваемый период).

Исследовав и оценив фактические обстоятельства дела и имеющиеся доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в их совокупности и взаимосвязи, доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив изложенные обстоятельства, суды удовлетворили заявление конкурсного управляющего в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО9 и ФИО8 по обязательствам должника. 

Поскольку формирование конкурсной массы не окончено, расчеты с кредиторами не завершены, отсутствует возможность определить размер субсидиарной ответственности, суды приостановили рассмотрение заявления о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности в части определения размера субсидиарной ответственности до формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами должника.

Все доводы и доказательства сторон спора являлись предметом исследования судов, им дана надлежащая правовая оценка.

Доводы кассационных жалоб основаны на ошибочном толковании норм права и направлены на переоценку доказательств, исследованных судами. Согласно статье 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная инстанция не вправе переоценивать доказательства, которые были предметом исследования в суде первой и (или) апелляционной инстанций.

Нарушения процессуальных норм, влекущие отмену судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлены.

Руководствуясь статьями 284, 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия – Алания от 20 июля 2023 года и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25 октября 2023 года по делу № А61-1055/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                                                                  Ю.В. Мацко

Судьи                                                                                                                Ю.О. Резник

                                                                                                                           Е.Г. Соловьев