ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

25.02.2025 года

Дело № А40-112701/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 18.02.2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 25.02.2025 года.

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Савиной О.Н.,

судей: Паньковой Н.М., Коротковой Е.Н.,

при участии в заседании:

от ФИО1 – представитель ФИО2 (доверенность от 01.11.2022)

от финансового управляющего гр. ФИО1 – ФИО3 представитель ФИО4 (доверенность от 29.07.2024)

от ФИО5 - представитель ФИО6 (доверенность от 08.04.2024)

от конкурсного управляющего КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) - представитель ФИО7 (доверенность от 28.12.2022)

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО9

на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.08.2024,постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024(№09АП-60758/2024),по объединенным заявлениям ФИО9 о включении вреестр требований кредиторов должника, финансового управляющего                             гр. ФИО1 - ФИО3 о признании сделки - договора купли-продажи от 30.11.2018 доли в размере 50 % уставного капитала, заключенного между ФИО9 и ФИО10, недействительной,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.05.2019 возбуждено производство по делу по заявлению АО Банк «Развитие-Столица» о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – должник; ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения г. Кант Киргизской ССР; ИНН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2020 заявление кредитора признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризация долгов гражданина, требования Банка включены в реестр требований кредиторов должника, финансовым управляющим утвержден ФИО11 (ИНН 

<

***>), о чем в газете «Коммерсантъ» от 29.02.2020 опубликовано сообщение.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.04.2021 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО3 (ИНН 

<

***>), о чем в газете «Коммерсантъ» от 30.04.2021 опубликовано сообщение.

ФИО9 06.02.2023 обратилась в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о включении требований в размере 10 000 000 руб. в реестр требований кредиторов должника, ссылаясь на неисполнение должником как агентом обязательств по агентскому договору от 01.06.2016, заключенного в целях создания ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), управлению данным Обществом, а также продажи 50%: доли в уставном капитале Общества третьему лицу.

Определением суда от 10.02.2023 заявление ФИО9 принято к производству.

Впоследствии, 20.07.2023 в Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника о признании сделки недействительной - договора купли-продажи от 30.11.2018 доли в размере 50% уставного капитала ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), ответчики - ФИО9, ФИО10, ФИО5, ФИО12, третье лицо - ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>).

Определением суда от 22.09.2023 заявление финансового управляющего должника принято к производству.

Определением Арбитражного суд города Москвы от 23.10.2023 обособленные споры объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.08.2024 в удовлетворении ходатайств о фальсификации доказательств и назначении экспертизы - отказано.

В удовлетворении заявления ФИО9 о включении в реестр требований кредиторов должника - отказано.

Признан недействительной сделкой - договор от 30.11.2018 купли-продажи доли размером 50 % уставного капитала номинальной стоимостью 50 000 руб. в уставном капитале ООО «Доппио Прайм», заключенный между ФИО9 (продавец) и ФИО10 (покупатель).

Применены последствия недействительности сделки:

- признано право собственности ФИО1 на долю размером 50 % уставного капитала номинальной стоимостью 50 000 руб. в уставном капитале ООО «Доппио Прайм»;

- прекращено право собственности ФИО5 на долю размером 50 % уставного капитала номинальной стоимостью 50 000 руб. в уставном капитале ООО «Доппио Прайм».

Не согласившись с определением суда, ФИО5 и ФИО9 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 22.08.2024 изменено.

В части признания недействительной сделки и применении последствий недействительности - отказано.

В части апелляционной жалобы ФИО9 - определение Арбитражного суда города Москвы от 22.08.2024 оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО9 - без удовлетворения.

Взысканы с ФИО1 в пользу ФИО5 расходы по оплате госпошлины в размере 3 000 руб.

Не согласившись с принятым постановлением суда от 03.12.2024,              ФИО9, ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в связи с нарушением судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, в которых просят:

- ФИО1 - - постановление суда отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции от 22.08.2024 в части признания недействительной сделкой договора купли-продажи от 30.11.2018 и применении последствий недействительности сделки;

- ФИО9 - постановление суда и определение суда первой инстанции отменить в части отказа в признании ее требований обоснованными, принять новый судебный акт - признать обоснованным требование о включении в реестр требований кредиторов в размере 10 000 000 руб.; определение суда первой инстанции оставить в силе в части признания недействительной сделкой договора от 30.11.2018 и применении последствий недействительности сделки.

В судебном заседании кассационной инстанции представитель                   ФИО1, представители финансового управляющего должника, кредитора - КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице ГК «АСВ» доводы кассационной жалобы должника поддержали по мотивам, изложенным в отзывах (приобщены к материалам дела), возражали по доводам кассационной жалобы ФИО9

Представитель ФИО5 возражал на доводы кассационных жалоб по мотивам, изложенным в отзыве (приобщен к материалам дела), просил оставить постановление суда от 03.12.2024 в силе.

В соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте

Кассационные жалобы рассмотрены в порядке ст. 284 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежаще.

Обращаясь в суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника, ФИО9 (агент) указывала на наличие задолженности, сложившейся в связи с неисполнением должником (принципалом) обязанностей по оплате услуг, оказанных по агентскому договору от 01.06.2016, и расторгнутому соглашением о досрочном расторжении договора от 18.12.2018.

Финансовый управляющий должника, ссылаясь на нормы ст. 61.2 Закона о банкротстве, ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ, в качестве основания для признания сделки договора купли-продажи доли от 30.11.2018, заключенного между                  ФИО9 и ФИО10 приводил довод о том, что указанная сделка фактически совершена от имени и за счет должника, что следует из анализа условий агентского договора и соглашения о расторжении договора, номинального характера владения долями; оформление на ФИО9, совершено в целях сокрытия конечного бенефициара - фактического владельца, вывода актива из конкурсной массы, исключение возможности обращения взыскания на долю, и, как следствие, причинение вреда кредиторам должника. В качестве обоснования своей позиции, приводил ссылки на публикации в СМИ (в более ранние периоды, чем дата совершения сделок) о том, что должник позиционирует себя в качестве одного из бенифициарных владельцев группы компаний - сети «Кофемания», при этом ранее доли участия в обществах группы на должника также не оформлялись. Полагал правильным применение последствий недействительности ничтожной сделки - в качестве истребования 50 % доли у конечного покупателя                   ФИО5, ссылаясь на его недобросовестность, поскольку признание первой сделки недействительной влечет недействительность всех последующих сделок как цепочки взаимосвязанных сделок.

Заслушав представителей лиц, участвующих в судебном заседании, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений, проверив в порядке статей 286, 287, 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов, коллегия суда кассационной инстанции приходит к выводу, что постановление суда апелляционной инстанции от 03.12.2024 подлежит оставлению без изменения, а кассационные жалобы ФИО9 и ФИО1 - без удовлетворения, по следующим мотивам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 01.06.2016 между ФИО9 (агент) и ФИО1 (принципал) был заключен агентский договор, в соответствии с которым ФИО9, действуя от своего имени, но по поручению, в интересах и за счет должника, выполнила юридические и фактические действия по созданию ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), управлению и продаже принадлежащей ФИО9 доли в уставном капитале Общества размером 50 % третьему лицу - ФИО10

Между ФИО9 и ФИО1 18.12.2018 было заключено соглашение о досрочном расторжении агентского договора от 01.06.2016, в соответствии с которым должник обязался выплатить ФИО9 вознаграждение в размере 10 000 000 руб. в течение четырех лет, с даты заключения соглашения о досрочном расторжении агентского договора от 01.06.2016, т.е. - до 18.12.2022.

На основании изложенного, ссылаясь на то, что в соглашении о досрочном расторжении договора содержалось условие о его конфиденциальности (т.е. невозможности раскрытия информации об агентском договоре, ранее четырех лет, независимо от иных обстоятельств), ФИО9 просила восстановить пропущенный по уважительной причине срок для предъявления требования к должнику, признать обоснованными и включить в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди требования ФИО9 в размере                  10 000 000 руб.

В настоящем обособленном споре, судами, с учетом представленных в материалы дела доказательств (выписка из ЕГРЮЛ, учредительные документы и т.д.), установлены следующие фактические обстоятельства:

- ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>) создано ФИО9 с уставным капиталом 100 000 руб. и распределением долей в уставном капитале Общества (номинальной стоимости): - ФИО9 - 50 %;                     - ФИО10 - 50 % (т. 4 л.д.46-55).

- впоследствии, 30.11.2018 между ФИО9 (продавец) и ФИО10 (покупатель) был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), по условиям которого ФИО9 продает, а ФИО10 покупает долю в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» размером 50 % по цене 50 000 руб. (т.е. номинальной цене доли) и становится собственником 100 % долей в уставном капитале ООО «Доппио Прайм»;

- в свою очередь, 12.02.2019 между ФИО10 (продавец) и ФИО5, (покупатель) был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм», по условиям которого ФИО10 продает, а ФИО5 покупает долю в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» размером 99 % по цене 99 000 руб., при этом собственником 1% долей остался ФИО10;

- между ФИО5 (продавец) и ФИО12 (покупатель) - 16.05.2019 был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), по условиям которого ФИО5 продает, а ФИО12 покупает долю в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» размером 24%;

- между ФИО10 (продавец) и ФИО12 (покупатель) 16.05.2019 также был заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), по условиям которого ФИО10 продает, а ФИО12 покупает долю в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» размером 1%.

Таким образом, посредством совершения последовательных сделок: создания ООО «Доппио Прайм», договоров купли-продажи долей:                      (ФИО9 + ФИО10 (50 % + 50 %)) - (ФИО10 (100 %)) -   (ФИО5 + ФИО10 (99 % + 1 %)) - (ФИО5 + ФИО12 + ФИО10 (75 % + 24 % + 1 %)) - (ФИО5 + ФИО12                            (75 % + 25%)), в настоящее время (согласно сведений из ЕГРЮЛ), участниками ООО «Доппио Прайм» являются: гр. ФИО5 (75%) и гр. ФИО12 (25%).

В обоснование своего заявления  финансовый управляющий приводил довод о том, что фактическим собственником доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм» размером 50 %, являлся должник - ФИО1 (при создании), при этом, заключая спорную сделку - договор купли-продажи от 30.11.2018 доли в пользу второго участника, ФИО9 (как агент и номинальный владелец) распорядилась имуществом должника в его интересах и по его указанию, однако, действительная стоимость отчужденной доли в спорный период составляла около 685 571 000 руб., что направлено на причинение вреда должнику и его кредиторам.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление финансового управляющего, исходил из действительности представленного агентского договора от 01.06.2016, поскольку оригинал представлен должником, при этом ФИО1 и ФИО9 подтвердили его подписание, сославшись на то, что неоднократно вносили изменения в агентский договор, путем его переподписания в разные периоды с сохранением первоначальной даты, что объясняет выявленные в ходе судебного разбирательства противоречия, и пришел к выводу об отсутствии основания для назначения экспертизы в отношении подлинника договора. Суд также посчитал, что, во исполнение указанного договора ФИО9, действуя от своего имени, но по поручению, в интересах и за счет должника, выполнила юридические и фактические действия по созданию ООО «Доппио Прайм» (ИНН 

<

***>), управлению и продаже принадлежащей                ФИО9 (как номинальным владельцем) доли в уставном капитале Общества размером 50% третьему лицу - ФИО10 Принял во внимание доводы об отсутствии у ФИО9 финансовой возможности совершения рассматриваемых действий. Как установлено в определении суда, исходя из пояснений ФИО9, она и ФИО10 не были знакомы, что также свидетельствует о подконтрольности созданного Общества ФИО1 Приняты во внимание сведения и публикации в СМИ о том, что ФИО1 и                ФИО5 также ранее при создании Обществ в группе компании сети «Кофемания» использовали способ владения посредством оформления долей участия на номинальных владельцев.

Суд также учел представленные в материалы дела письменные объяснения ФИО12 о том, что во время переговоров ему стало известно, о нахождении доли в ООО «Доппио Прайм» в размере 50 % под фактическим (бенефициарным) контролем ФИО1 (т. 4 л.д. 65).

Учитывая приведенные обстоятельства, суд пришел к выводу о совершении ничтожной (притворной) сделки в целях отчуждения имущества должника, непосредственно в пользу ФИО5 и сокрытия имущества (активов) от кредиторов должника.

При этом суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, оценив представленные доказательства, руководствуясь положениями ст.ст. 196, 199, 200 ГК РФ, ст.ст. 16, 71, 100 Закона о банкротстве, разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления ФИО9  Судами отмечено, что в материалах дела отсутствуют доказательств перерыва или приостановления течения срока исковой давности, при этом конфиденциальность условий договора, на что ссылалась ФИО9, не может рассматриваться как ограничение права кредитора на взыскание задолженности в судебном порядке.

В данном случае суды обоснованно исходили из того, что, с момента подписания соглашения расторжения агентского договора от 18.12.2018, кредитор не предъявлял требований к должнику. При этом именно, с момента заключения соглашения о расторжении от 18.12.2018, у кредитора появилась возможность требовать оплаты по договору. Таким образом, суды сделали правильный вывод о том, что условие о четырехлетнем периоде оплаты задолженности направлено на обход применения срока исковой давности и возможности предъявления требований после завершения процедуры банкротства должника для сокрытия от финансового управляющего и кредиторов существенного актива должника, что было в силу ст. 10 ГК РФ расценено как злоупотреблением правом.

Оснований не согласиться с указанными выводами судов у коллегии суда кассационной инстанции не имеется, соответственно, кассационная жалоба ФИО9 не подлежит удовлетворению.

Между тем, суд округа соглашается с выводами суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения заявления финансового управляющего должника.

Отменяя определение суда первой инстанции от 22.08.2024 в части признания сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки и отказывая в удовлетворении заявления, суд апелляционной инстанции обоснованно исходил из следующего.

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В частности, в п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в силу п. 3 ст. 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, и другими отраслями законодательства Российской Федерации.

В силу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Согласно абзацам второму - пятому п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Судом апелляционной инстанции были подробно исследованы и оценены условия агентского договора от 01.06.2016, соглашения о досрочном расторжении договора от 18.12.2018, с учетом подлежащих применению норм права, и сделан вывод об отсутствии доказательств, подтверждающих номинальный характер владения ФИО9 долей в ООО «Доппио Прайм».

Согласно п. 1 ст. 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала. По сделке, совершенной агентом с третьим лицом от своего имени и за счет принципала, приобретает права и становится обязанным агент, хотя бы принципал и был назван в сделке или вступил с третьим лицом в непосредственные отношения по исполнению сделки. По сделке, совершенной агентом с третьим лицом от имени и за счет принципала, права и обязанности возникают непосредственно у принципала.

В соответствии с п. 1.1 агентского договора от 01.06.2016, агент за вознаграждение обязуется по поручению принципала, от своего имени, но за счет принципала совершить предусмотренные настоящим договором юридические и фактические действия (далее - агентская деятельность).

Агентская деятельность включала в себя, в т.ч. следующие действия: п. 1.2.1. создание агентом совместно с указанным принципалом лицом - ФИО10, юридического лица, ООО «Доппио Прайм», с уставным капиталом 100 000 рублей, с распределением долей в уставном капитале в равных долях между Агентом и ФИО10, с возложением обязанностей генерального директора Общества на агента.

Согласно п. 1.2.3. осуществление полномочий генерального директора и участника Общества, включая, но, не ограничиваясь, совершение сделок от имени Общества, участие в общих собраниях участников Общества, в соответствии с указаниями принципала.

Между тем, в силу п. 1.3 договора по сделкам, совершенным агентом с третьим лицом от своего имени и за счет принципала, приобретает права и становиться обязанным агент, хотя бы принципал и был назван в сделке или вступил с третьим лицом в непосредственные отношения по исполнению сделки.

Учитывая приведенные положения договора, применительно к нормам об агентском договоре, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что примененная сторонами настоящего агентского договора правовая конструкция, в целом, не предполагала возникновение каких-либо прав на стороне принципала - ФИО1 ни в момент совершения сделок, ни в будущем. Доводы ФИО1 о создании и продажи долей через ФИО13 не имеют фактического обоснования, поскольку должник, ссылаясь на создание Общества через ФИО9, фактически не установил какие-либо ограничения на возможность продажи долей.

ФИО5 также выражались сомнения в дате заключения агентского договора, а именно указание в агентском договоре от 01.06.2016 в п. 1.1.2.3. - на ИНН (7727310505) юридического лица (ООО «Туан»), которое было создано только 06.02.2017. В ходе судебного разбирательства, ФИО1 и ФИО9 приведенные доводы в дате заключения договора не опровергли, сомнения не были, безусловно, устранили, поскольку не было представлено иных редакций агентского договора от 01.06.2016.

При этом, учитывая, что должник и ФИО9 в ходе судебного разбирательства лично заявляли о том, что условия договора неоднократно переписывались в разные даты, какие-либо изменения в установленные условия договора, в целях ограничения прав агента на распоряжение Обществом, не вносились.

В п. 4.2. агентского договора предусмотрено предоставление отчета по мере его исполнения.

Судом апелляционной инстанции признана противоречивой позиция должника о финансировании им деятельности ФИО9, с учетом условий пунктов 2.1.2 и 2.1.4 агентского договора, т.к. в ходе судебного разбирательства не раскрыты обстоятельства о ходе исполнения агентского договора, по условиям которого все действия агента должны совершаться по поручению и за счет принципала, и не представлены соответствующие доказательства (письменные поручения принципала, его указания по реализации обязанностей агента, платежные документы о перечислении денежных средств агенту, необходимых для исполнения агентского договора, отчеты агента о выполнении поручения должника и пр.).

Вместе с тем, ФИО1, а также ФИО9, указывая в письменных позициях об осуществлении совместных действий по созданию ООО «Доппио Прайм» в рамках агентского договора и последующее участие должника в Обществе, в соответствии с положениями ст.ст. 9, 65 АПК РФ не представили каких-либо доказательств, при том, что, в случае согласованности действий, сторонам договора не составило бы сложности оформления необходимых документов.

В целях установления действительной воли сторон и фактических обстоятельств, как отметил суд апелляционной инстанции, условия агентского договора от 01.06.2016, следовало оценивать, с учетом последующего соглашения от 18.12.2018 о досрочном расторжении агентского договора от 01.06.2016, в частности, пунктом 1.1.2. определены как исполненные агентом поручения принципала конкретные действия.

Так, ФИО1 в судах первой и апелляционной инстанций утверждал о том, что продажа долей агентом произведена, в отсутствие его воли, и в результате продажи доли им не получено встречного исполнения за проданные доли (т. 110 ч. 1 л.д. 61-62). Однако, указанное обстоятельство ему было очевидно известно, из соглашения от 18.12.2018 о досрочном расторжении агентского договора от 01.06.2016, заключенного между должником и ФИО9

В разделе 1 соглашения от 18.12.2018 указаны фактические обстоятельства, признаваемые сторонами и принятые сторонами во внимание при заключении настоящего соглашения. Согласно п. 1.1 во исполнение агентского договора, агент по поручению и за счет принципала совершил, в т.ч., следующие юридические и фактические действия: 1.1.3. заключение агентом от своего имени договора с ФИО10 о продаже агентом доли в уставном капитале ООО «Доппио Прайм», размером 50 % номинальной стоимостью 50 000 руб. по цене 50 000 руб.

Между тем, суд установил, что данные действия не были описаны в п. 1.2 агентского договора от 01.06.2016, при этом, отдельных распоряжений принципала (должника) в материалы дела не представлено.

Кроме того, в силу п. 3.1 соглашения от 18.12.2018 о досрочном расторжении агентского договора от 01.06.2016, принципал (должник) обязуется выплатить агенту (ФИО9) вознаграждение, что в целом противоречит вышеуказанной позиции должника ФИО1, учитывая, что ФИО1 в письменных пояснениях просил суд признать требования ФИО9 обоснованными (т. 2 л.д. 63).

Учитывая, приведенные положения договора и соглашения о его расторжении, должник не предпринимал действий по оспариванию сделки договора купли-продажи от 30.11.2018, уклонился от разрешения указанного вопроса в преддверии банкротства, при этом о продаже доли мог быть осведомлен, не позднее - 18.12.2018 (исходя из даты подписания соглашения - 18.12.2018, свою подпись на соглашении должник не оспаривает); в ходе процедуры банкротства указанные обстоятельства также не были раскрыты перед финансовым управляющим, до заявления требований ФИО9

Судом апелляционной инстанции также принят во внимание вступивший в законную силу судебный акт в рамках настоящего дела о банкротстве со схожими обстоятельствами, по вопросу доказывания и раскрытия «корпоративной вуали» в части установления в отношении должника статуса реального владельца и бенефициара по иному обществу группы компаний. Между тем должником не был представлен агентский или иной договор, что позволяет его определить в качестве бенефициара компаний.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.11.2021 № 09АП-72811/2021 по делу №А40-112701/2019 оставлено без изменения определение Арбитражного суда г. Москвы от 12.10.2021 об отказе в признании сделки, совершенной 07.12.2018 ФИО14 от имени ФИО1 (как имущество должника) по отчуждению доли 50 % в уставном капитале ООО «Эспрессо Прайм» (владеет сетью кофеен «Кофемания») в пользу конечных бенефициаров ФИО5 и ФИО12, на основании п. 1, п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Судами делан вывод об отсутствии доказательств того, что спорные доли принадлежали ФИО1, при этом доказательств наличия юридической и/или фактической аффилированности ответчиков по отношению к должнику не установлено.

ФИО9 также в обоснование подконтрольности ее действий ФИО1 ссылалась на действительную стоимость отчужденной доли равной 685 571 000 руб., по существу признавая факт заниженной стоимости продажи имущества, что, очевидно, противоречит условиям о ее добросовестности как агента при исполнении договора. Таким образом, из доводов ФИО1 и ФИО9 следует противоречивая позиция о том, что оба участника агентского соглашения не имели намерения продажи спорных долей, между тем причины состоявшейся продажи не объясняют. По существу приведенные противоречивые позиции указанных лиц свидетельствует о том, что                  ФИО1 не влиял на распоряжение долями, контроль владением не осуществлял.

Суд округа находит правильным вывод суда апелляционной инстанции о том, что вопрос реальной стоимости долей на момент продажи по договору от 30.11.2018 не имеет правового значения для настоящего спора, поскольку судом не установлено совершение сделки с имуществом должника и за счет должника, соответственно, исходя из норм действующего законодательства и обычаев делового оборота, собственник, при отсутствии требований кредиторов, вправе реализовывать свое имущество на условиях, согласованных сторонами-участниками сделки.

Судом апелляционной инстанции также отклонены ссылки финансового управляющего должника на публикации в СМИ, поскольку данные косвенные доказательства, в более ранние периоды, достоверно не подтверждают реальный характер владения ФИО1 долями Общества и его влияние на деятельность компании через номинального владельца долей.

Доказательств юридической/фактической аффилированности сторон агентского договора и последующего договора купли-продажи доли от 30.11.2018 в материалы дела не представлено и судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного правильным является вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для признания сделки договора от 30.11.2018 недействительным на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Отклоняя доводы финансового управляющего о возможности признания договора купли-продажи от 30.11.2018, заключенного не должником, недействительным с применением последствий недействительности сделки в виде признания за должником права собственности на долю - 50%, фактически находящуюся, по его мнению, в незаконном владении ФИО5, суд апелляционной инстанции также отметил, что доводов и требований в отношении недействительности последующих сделок (договоров купли-продажи долей), доказательств их недействительности в материалы дела не представлено; требований об оспаривании договора купли-продажи доли от 16.05.2019 между ФИО10 и ФИО12 не заявлено.

В результате ряда сделок - договоров купли-продажи фактически произошло смешение долей, в силу чего, суд посчитал, что финансовым управляющим не доказаны обстоятельства владения ФИО5 в настоящее время именно долями, полученными ФИО15 от ФИО9, которые впоследствии отчуждены ФИО5, поскольку ФИО5 часть данных долей отчуждена ФИО12

Исходя из разъяснений, данных в п. 4 Постановления № 63 и                                 п. 10  Постановления Пленума ВАС РФ № 32 от 30.04.2009 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ.

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу п. 4 ст. 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

По смыслу соответствующих разъяснений, переквалификация сделки по основаниям, указанным в ст.ст. 10, 168 и 170 ГК РФ возможна только при наличии в действиях должника и кредитора признаков злоупотребления правом (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556, абзац четвертый п. 4 Постановления № 63).

Согласно правовой позиции изложенной в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (ст. 56 ГПК РФ, ст.65 АПК РФ). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

В настоящем случае, апелляционный суд пришел к выводу о непредставлении в материалы дела заинтересованными лицами в порядке требований ст.ст. 9, 65, 67, 68, 71 АПК РФ доказательств злоупотребления правом со стороны ФИО5 как последующего приобретателя долей в ООО «Доппио Прайм», соответственно, отсутствуют основания для применения положений ст. 10 ГК РФ как к недобросовестному участнику гражданских правоотношений, и лицу, допустившему злоупотребление правом совместно с ФИО1 как фактическим владельцем, прямых и косвенных доказательств согласованных двусторонних действий посредством вовлечения третьих лиц - номинальных владельцев долей (ФИО9, ФИО10) материалы дела также не содержат.

Кроме того судом учтено, что в данном случае не усматривается оснований для признания сделки недействительной на основании ст. 170 ГК РФ как притворной или как мнимой сделки.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Для признания сделки мнимой необходимо установить несоответствие волеизъявления подлинной воле сторон, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки, мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

В Определении Верховного Суда РФ от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470 по делу №А32-42517/2015 отмечено, что, ввиду заинтересованности сторон мнимой сделки в сокрытии действительной цели сделки при установлении признаков мнимости повышается роль косвенных доказательств. Судебной оценке подлежат доводы: о несогласованности представленных доказательств в деталях; о противоречиях в доводах сторон здравому смыслу или обычно сложившейся практики хозяйственных взаимоотношений в той или иной сфере предпринимательской деятельности; об отсутствии убедительных пояснений разумности в действиях и решениях сторон сделки и т.п. Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 28.12.2016 № 305-ЭС16-13167 непредставление документов, свидетельствующих о совершении сделки, в первую очередь, ставит под сомнение сам факт ее существования.

Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или направленная на сохранение имущества у должника.

По смыслу приведенных разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

В настоящем споре, все фактические обстоятельства указывают на отсутствие единой цепочки сделок, в т.ч. отсутствует сам факт отчуждения имущества должника или совершение сделки за счет должника и последующее сохранение фактического контроля должника над имуществом.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о недоказанности финансовым управляющим всей совокупности условий для признания сделки договора купли-продажи от 30.11.2018 недействительным.

Фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора по существу, установлены судом апелляционной инстанции в силу положений ст.ст. 64, 67, 68, 71 АПК РФ на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достаточности, при правильном применении норм действующего законодательства.

Исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями ст. 71 АПК РФ, руководствуясь положениями действующего законодательства, суд апелляционной инстанции, не установив оснований для признания сделки как цепочки взаимосвязанных сделок недействительной, правильно отказал в удовлетворении заявления финансового управляющего в данной части.

Доводы кассационных жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судом апелляционной инстанции, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных ст. 287 АПК РФ, и не могут быть положены в основание отмены судебного акта коллегией суда кассационной инстанции.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ, безусловным основанием для отмены принятого постановления суда, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст.ст. 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2024 по делу № А40-112701/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья                                                 О.Н. Савина 

Судьи:                                                                                             Н.М. Панькова

Е.Н. Короткова