ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  г. Москва

24.05.2021

                   Дело № А40-188132/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 18 мая 2021 года 

Полный текст постановления изготовлен 24  мая 2021 года 

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Е.А. Зверевой, Н.Я. Мысака,   

при участии в заседании: 

от публичного акционерного общества «Московский кредитный банк» - ФИО1, по доверенности от 01.10.2018, срок 3 года № 683/2018

от общества с ограниченной ответственностью «Кон – Рад» - ФИО2, по доверенности от 07.10.2019, срок 3 года,

от конкурсного управляющего ООО «СМБ – Стройсервис»  - ФИО3, по доверенности от 11.05.2021, срок 1 год, 

рассмотрев 18.05.2021 в судебном заседании кассационную жалобу

публичного акционерного общества «Московский кредитный банк»

на постановление от 10.03.2021 

Девятого арбитражного апелляционного суда,

об отмене определения Арбитражного суда города Москвы от 15.12.2020 и о признании требования ООО «Кон – Рад» в размере 7 013 159, 70 руб. обоснованным, но подлежащим удовлетворению в порядке предшествующей распределению ликвидационной квоты, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «СМБ – Стройсервис»  

установил:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 11.09.2019 в отношении ООО «СМБ-СТРОЙСЕРВИС» введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО4.

22.10.2019 (направлено посредством почтовой связи 20.10.2019) в Арбитражный суд города Москвы поступило требование ООО «КОН-РАД» (о включении задолженности в общем размере 7 013 159,70 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.12.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2020, требование ООО «КОН-РАД» признано необоснованным, в связи с чем судами отказано в его включении в реестр требований кредиторов должника.

Не согласившись с принятыми по его требованию судебными актами, кредитор обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2020 определение Арбитражного суда города Москвы от 25.12.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2020 отменены, обособленный спор по требованию ООО «КОН-РАД» направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда города Москвы от 15.12.2020 требование ООО «КОН-РАД» признано необоснованным; отказано во включении в реестр требований кредиторов ООО  «СМБ-СТРОЙСЕРВИС» требования ООО «КОН-РАД» в размере 7 013 159, 70 руб.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 15.12.2020 отменено; требование ООО «КОН-РАД» в размере 7 013 159, 70 руб. признано обоснованным, но подлежащим удовлетворению в порядке предшествующей распределению ликвидационной квоты. 

Не согласившись с принятым судебным актом, ПАО «Московский кредитный банк» обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2021 и оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 15.12.2020. 

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда апелляционной инстанции, изложенных в обжалуемом судебном акте, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

На основании статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому конкурсный управляющий должником просит кассационную жалобу удовлетворить, отменить обжалуемое постановление и оставить в силе определение суда первой инстанции. 

В приобщении к материалам дела поступившего от ООО «КОН-РАД» отзыва на кассационную жалобу судебной коллегией отказано, в связи с нарушением статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при его подаче. 

В судебном заседании представитель ПАО «Московский кредитный банк» доводы кассационной жалобы поддержал в полном объеме по мотивам, изложенным в ней.

Представитель ООО «КОН-РАД» возражал против доводов кассационной жалобы. 

          Представитель конкурсного управляющего должником кассационную жалобу поддержал по мотивам, изложенным в отзыве. 

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

           В  постановлении суда округа от 13.07.2020 суд кассационной инстанции отметил, что судами факт перечисления кредитором на счет кредитной организации денежных средств за должника сомнению не подвергнут, однако из судами не проверялось, чем именно было обусловлено осуществление кредитором финансирования хозяйственной деятельности должника, находился ли должник в период осуществления кредитором платежей за него в состоянии имущественного кризиса или нет.

В соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Из содержания обжалуемого судебного акта усматривается, что при новом рассмотрении спора, суд апелляционной инстанции, выполняя указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установил следующие фактические обстоятельства.

22.10.2019 (направлено через почтовое отделение связи 20.10.2019) в Арбитражный суд города Москвы поступило требование ООО «КОНРАД» о включении задолженности в общем размере 7 013 159, 70 руб. в реестр требований кредиторов должника. Первоначально заявленное требование ООО «КОНРАД» основано на задолженности, образовавшейся в результате наличия неосновательного обогащения на стороне должника. Кредитор ссылался на ошибочное осуществление с его расчетного счета платежей на счета ПАО «Московский кредитный банк», АО «Райффайзенбанк» за должника. Впоследствии в обоснование заявления кредитор указывал на ненадлежащее исполнение должником обязательств, вытекающих из заключенного между ними договора цессии.

В материалы дела в подтверждение обоснованности своего требования кредитором представлены платежные поручения, из которых усматривается, что кредитор перечислял денежные средства по следующим договорам: договор цессии 9, договор цессии 10, договор цессии 11, договор цессии 14, договор цессии 15, договор цессии 16, договор цессии 19, договор цессии 20, договор цессии 21, договор цессии 24, договор цессии 25, договор цессии 26, договор цессии 29, договор цессии 30, договор цессии 31, договор цессии 34, договор цессии 35, договор цессии 36, договор цессии 39, договор цессии 40, договор цессии 41, договор цессии 44, договор цессии 45 и договор цессии 46.

Суд первой инстанции, отказывая кредитору в удовлетворении заявленных требований, исходил из того,  что договоры цессии в материалы дела не представлены, предмет договоров суду неизвестен, что не позволяет исследовать существенные условия договоров данного вида (уступка прав требования; ст. 382, 384 ГК РФ), в связи  с чем пришел к выводу о невозможности установления содержания договоров цессии, определения оснований возникновения задолженности в размере 7 013 159, 70 руб., период ее возникновения и иные условия, а отсутствие первичной документации, подтверждающей основания возникновения задолженности, также ставит вопрос о реальности сложившихся между сторонами отношений, на которые ссылается кредитор. Также суд исходил из аффилированности должника и кредитора и из того, что  должник находился в тяжелом финансовом положении и был не в состоянии самостоятельно исполнять свои обязательства перед Банком.

В связи с изложенным суд первой инстанции пришел к выводу, что  указанная конструкция сложившихся между сторонами отношений осуществлялась недобросовестно, направлена на уклонение от исполнения обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве и нарушает права и законные интересы иных лиц - других кредиторов должника, ввиду чего не имеется оснований для признания данных требований обоснованными.

              Суд апелляционной инстанции не согласился с указанными выводами суда первой инстанции ввиду следующего.

Так суд установил факт реального перечисления денежных средств, который подтвержден надлежащими доказательствами по делу и никем не опровергнут в связи с чем посчитал, что не может быть применена в данном случае статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В то же время, исходя из разъяснений, данных в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, суд апелляционной инстанции посчитал, что исполнение связанным с должником кредитором обязательств последнего по кредитными договорам в период имущественного кризиса должника, прямо указывает на компенсационный характер такого финансирования, в связи с чем к нему применим соответствующий режим удовлетворения.

В связи данными обстоятельствами  суд апелляционной инстанции, руководствуясь пунктами 3, 3.1, 3.2, 3.3, 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, пунктом 1 статьи 2, пунктом 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 статьи 19, пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве, статьей 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», статьей 9 ФЗ от 26.07.2006 №135 - ФЗ «О защите конкуренции», правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 26.05.2017 №306-ЭС16-20056 (6), от 11.09.2017 №301-ЭС17-4784, от 23.08.2018 №305-ЭС18-3533, от 20.08.2020 №305-ЭС20-8593пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», пришел к выводу, что заявленные кредитором требования подлежат удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Суд кассационной инстанции считает, что исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями действующего законодательства, суд апелляционной инстанции правильно определил правовую природу спорных правоотношений, с достаточной полнотой установил все существенные для дела обстоятельства, которым дал надлежащую правовую оценку и пришел к правильным выводам по следующим основаниям.   

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, изложенным в пункте 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, действующее законодательство о банкротстве не содержит положений об автоматическом понижении очередности удовлетворения требования лица, контролирующего должника. Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее - имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

В пунктах 3.1, 3.2 и 3.3 названного Обзора указано на случаи, свидетельствующие о предоставлении компенсационного финансирования различными способами (договор займа, отказ от истребования задолженности, финансирование, оформленное договором купли-продажи, аренды и т.д.), условия квалификации правоотношений между должником и кредитором как отношений по предоставлению компенсационного финансирования. Таким образом, при проверке обоснованности требования кредитора, аффилированного к должнику, чьи требования основаны на исполнении за должника его реально существующих кредитных обязательств, как было заявлено и в настоящем обособленном споре, в предмет доказывания входят проверка обстоятельств фактического предоставления денежных средств, а также проверка нахождения должника в соответствующий период в кризисной ситуации

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве в целях настоящего Федерального закона заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Определение понятия аффилированного лица дано в Законе РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

В соответствии со ст.4 Законе РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» -аффилированными лицами физического лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность являются лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное физическое лицо».

В соответствии со статьей 9 ФЗ «О защите конкуренции» от 26.07.2006 № 135-ФЗ, Группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

2) юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

3) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо на основании учредительных документов этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства) или заключенного с этим хозяйственным обществом (товариществом, хозяйственным партнерством) договора вправе давать этому хозяйственному обществу (товариществу, хозяйственному партнерству) обязательные для исполнения указания:

4) юридические лица, в которых более чем пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа и (или) совета директоров (наблюдательного совета, совета фонда) составляют одни и те же физические лица;

5) хозяйственное общество (хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица назначен или избран единоличный исполнительный орган этого хозяйственного общества (хозяйственного партнерства):

6) хозяйственное общество и физическое лицо или юридическое лицо, если по предложению такого физического лица или такого юридического лица избрано более чем пятьдесят процентов количественного состава коллегиального исполнительного органа либо совета директоров (наблюдательного совета) этого хозяйственного общества;

7) физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку;

9) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство), физические лица и (или) юридические лица, которые по какому-либо из указанных в пунктах 1 -8 настоящей части признаков входят в группу лиц, если такие лица в силу своего совместного участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) или в соответствии с полномочиями, полученными от других лиц, имеют более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства).».

В соответствии с постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 59 «О внесении изменений и дополнений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» бремя доказывания осведомленности контрагента о тяжелом финансовом состоянии должника (признаках неплатежеспособности, недостаточности имущества) возлагается на лицо, которое оспаривает сделку.

Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его 5 аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6), от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.

При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга (пункты 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»), (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533).

Факт аффилированности заявителя и должника судами установлен, ввиду чего к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 26 постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (ред. от 21.12.2017) в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020 № 305-ЭС20-8593 разъяснен, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым заинтересованность (аффилированность) лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, из указанного правила имеется ряд исключений, которые проанализированы в Обзоре, обобщившим правовые подходы, позволяющие сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Так, в пункте 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020, раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника.

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлений о банкротстве.

В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (пункт 3.1 Обзора).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

Согласно пункте 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (п. 1 ст. 2 ГК РФ).

Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункте 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

В соответствии с частью 1 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно статьям 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Опровержения названных установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, суд кассационной инстанции считает, что выводы суда апелляционной инстанции основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства. 

Доводы кассационной жалобы изучены судом, однако, они подлежат отклонению, поскольку данные доводы основаны на неверном толковании норм права, с учетом установленных судом фактических обстоятельств дела.

Указанные в кассационной жалобе доводы не опровергают законность и обоснованность принятого по делу судебного акта и правильности выводов суда, а свидетельствуют о несогласии заявителя с установленными судом обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку. Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

С учетом вышеизложенного суд округа считает, что суд апелляционной инстанции выполнил указания суда кассационной инстанции в порядке статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указал мотивы, по которым пришел к тем или иным выводам, правильно применил нормы материального права, не допустив нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

При повторном рассмотрении суд кассационной инстанции не установил оснований для изменения или отмены постановления суда апелляционной инстанции, предусмотренных в части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, указания суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 13.07.2020 в соответствии с частью 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судами  выполнены. 

Таким образом, на основании вышеизложенного суд кассационной инстанции считает, что оснований  для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.  

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2021 по  делу №А40-188132/19 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

          Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяЕ.Л. Зенькова  

Судьи: Н.Я. Мысак 

                                                                  Е.А. Зверева