АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А32-33103/2017

г. Краснодар

16 мая 2019 года

Резолютивная часть постановления объявлена 15 мая 2019 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 мая 2019 года.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Рыжкова Ю.В., судей Алексеева Р.А. и Бабаевой О.В., при участии от истца – общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Краснодар» (ИНН 2308070396, ОГРН 1022301205662) – Савочки М.П. (доверенность от 22.08.2018), от ответчика – общества с ограниченной ответственностью «Хоста» (ИНН 2319018550, ОГРН 1022302837248) – Титовой В.Е. (доверенность от 21.03.2019), Симанихина В.М. (доверенность от 11.01.2019), в отсутствие третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора – АО «Сочигоргаз» (ИНН 2320032774, ОГРН 1022302924742), временного управляющего ООО «Хоста» Кравченко А.В., извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», рассмотрев кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Газпром межрегионгаз Краснодар» на постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2018 (судьи Гуденица Т.Г., Ефимова О.Ю., Соловьева М.В.) по делу № А32-33103/2017, установил следующее.

ООО «Газпром межрегионгаз Краснодар» (далее – компания) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с иском к ООО «Хоста» (далее – общество) о взыскании 54 966 239 рублей 39 копеек задолженности за поставленный природный газ, 421 514 рублей 07 копеек неустойки за период с 26.05.2017 по 27.07.2017 (уточненные требования).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены АО «Сочигоргаз» (далее также горгаз) и временный управляющий общества Кравченко А.В.

Решением Арбитражного суда Краснодарского края от 31.07.2018 (судья Тамахин А.В.) иск удовлетворен в полном объеме.

Постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2018 решение изменено, взыскиваемая сумма задолженности уменьшена до 7 959 642 рублей 07 копеек, сумма неустойки – до 80 763 рублей 94 копеек. Апелляционный суд исходил из недоказанности вмешательства ответчика в работу прибора узла учета газа, отсутствия уведомления истцом ответчика о проведении проверки и неучастия в ней уполномоченного представителя ответчика. Задолженность взыскана согласно показаниям прибора учета.

В кассационной жалобе компания просит отменить постановление и оставить в силе решение. Заявитель ссылается на то, что выводы суда апелляционной инстанции не соответствуют имеющимся в деле доказательствам, всесторонне и полно исследованным и оцененным судом первой инстанции. Нарушение целостности байпасной линии, влекущей потребление газа, минуя узел учета, подтверждено доказательствами.

В отзывах общество и временный управляющий Кравченко А.В. отклонили доводы жалобы.

Изучив материалы дела и выслушав названных представителей, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа считает, что жалоба подлежит удовлетворению.

Как следует из материалов дела, истец (поставщик) и ответчик (покупатель) заключили договор поставки газа от 19.10.2016 № 25-4-12421/17, в соответствии с которым поставщик принял на себя обязательство поставлять в период с 01.01.2017 по 31.12.2017, а покупатель – получать (отбирать) природный газ и оплачивать его в срок до 25-го числа месяца, следующего за месяцем, за который осуществляется оплата. Согласно пункту 2.1.2 договора газоиспользующими объектами покупателя являются: котельная «Мамайка», г. Сочи, пер. Теневой, 20/1; ТЭС № 1, г. Сочи, Новороссийской шоссе, 12.

В соответствии с пунктом 4.2 договора учет газа осуществляется по единому расчетному узлу учета газа. Узел учета газа (далее – УУГ) – это комплект средств измерений (далее – СИ), технических систем и устройств с измерительными функциями, обеспечивающий учет количества газа, а также контроль и регистрацию его параметров. Согласно пункту 4.3 договора при неисправности или отсутствии УУГ покупателя количество поставляемого газа определяется по проектной мощности неопломбированного газоиспользующего оборудования за все время, в течение которого подавался газ. Под неисправностью УУГ стороны понимают такое состояние, при котором любое входящее в него СИ не соответствует хотя бы одному из требований действующей нормативно-технической документации, включая требование о наличии действующего поверительного клейма. Кроме того, УУГ считается неисправным после истечения срока эксплуатации (службы) любого СИ, указанного в технической документации на данное СИ. Если иное не подтверждено, то период времени неисправности или отсутствия УУГ, в течение которого покупатель потреблял газ, определяется исходя из круглосуточного потребления, начиная с даты последней проверки УУГ поставщиком, а если таковая не проводилась, то с даты установки поставщиком пломбы на СИ до даты возобновлении надлежащего учета. Аналогичные последствия наступают при выявлении факта несанкционированного вмешательства в работу или конструкцию СИ, а также отсутствия или нарушения целостности пломб поставщика на СИ и на закрытом запорном устройстве байпасной линии (обводном газопроводе) с использованием расчетного способа определения количества потребленного газа за период времени с момента установки пломбы поставщика и (или) последней проверки до момента устранения нарушения (пункт 4.6 договора). Согласно пункту 4.7 договора каждая из сторон обязана обеспечить уполномоченным представителям другой стороны возможность проверки в любое время соблюдения условий эксплуатации, работоспособности и достоверности показаний каждого из СИ, входящих в состав УУГ, и УУГ в целом.

Управление ФСБ России по Краснодарскому краю направило на имя генерального директора компании обращение от 14.05.2017 № 6/1122-27/3 о необходимости проведения проверки газопровода котельной «Мамайка», принадлежащей обществу, в связи с поступившей информацией о несанкционированном вмешательстве сотрудников общества в газопровод и нарушении его целостности.

15 мая 2017 года комиссия в составе инженера по метрологии компании Никитина А.В. и слесарей АО «Сочигоргаз» Мурыгина С.Н., Колоса В.Н., Митрохина И.Н. проверила котельную «Мамайка».

По результатам проверки представителями истца и АО «Сочигоргаз» в присутствии представителей ответчика составлен акт от 15.05.2017. Как следует из содержания акта от 15.05.2017, для проверки герметичности задвижки байпасной линии специалисты АО «Сочигоргаз» сняли шаровый кран ДУ100 (байпас), в результате чего было установлено, что при нахождении ручки крана в положении «закрыто» (ручка опломбирована в этом положении) само запорное устройство (шар) крана открыто; внутри установлена рассечка (перегородка) паронитовая, с просверленными отверстиями разного диаметра для возможности прохода газа через перегородку. В 12:30 специалистами АО «Сочигоргаз» установлена перегородка, байпас опломбирован. При проверке установлено, что работали котел КСВ0,3 ВК-22 (429,9 м3/ч), два котла КГУ POWER GENERATION-1750 GQNB (503 м3/ч), а также водогрейный котел термотехник ТТ100 (322,5 м3/ч).

Акт подписан со стороны компании Никитиным А.В., со стороны АО «Сочигоргаз» Митрохиным Н.Н., а представители общества от подписи отказались.

Расчет количества газа произведен истцом на основании пункта 3.9 Правил учета газа, утвержденных приказом Минэнерго России от 30.12.2013 № 961 (далее – Правила учета газа), и пункта 4.6 договора поставки газа по мощности газоиспользующего оборудования с момента установки пломб поставщика на байпасной линии.

До 15.05.2017 последняя проверка поставщиком газа проведена 06.09.2016, были установлены пломбы на байпасной линии, о чем составлен акт, подписанный со стороны компании Никитиным А.В., со стороны общества – начальником газовой службы Зубенко М.В. Истец рассчитал объем поставленного газа по мощности газоиспользующего оборудования за период с 06.09.2016 (с момента установки пломбы на байпасной линии) по 15.05.2017 (момент выявления факта нарушения целостности байпасной линии), данный объем выставлен к оплате за вычетом ранее учтенных объемов в соответствии с распечатками УУГ. Суммарная мощность газоиспользующего оборудования ответчика составила 1 758,400 м3/час.

Всего в мае 2017 года ответчику выставлено к оплате 7590,017 тыс. м3, в том числе 7385,714 тыс. м3 по котельной «Мамайка» и 204,303 тыс. м3 по ТЭС № 1 (объем по ТЭС № 1 не является спорным).

За май 2017 года истец предъявил ответчику к оплате объем газа 7 590,017 тыс. м3 на сумму 48 719 777 рублей 20 копеек за период с 06.09.2016 по 15.05.2017, определенный по мощности газоиспользующего оборудования за вычетом оплаченных ранее объемов. Данный объем не оплачен ответчиком в связи с несогласием ответчика с фактом выявленного нарушения.

Также в апреле 2017 года ответчику поставлено 955,663 тыс. м3 газа на сумму 6 122 875 рублей 32 копейки. Из них объем газа 324,311 тыс. м3 по котельной «Мамайка» за апрель 2017 года истцом вычтен при расчете объема потребленного газа за период с 06.09.2016 по 15.05.2017.

В июне 2017 года истец поставил ответчику 680,277 тыс. м3 на 4 387 270 рублей 57 копеек.

За апрель 2017 года ответчик перечислил 3 628 210 рублей, за май 2017 года – 635 473 рубля 70 копеек, в результате размер задолженности составил 54 966 239 рублей 39 копеек.

Неоплата газа послужила основанием для предъявления компанией иска в суд.

Принимая решение, суд первой инстанции руководствовался нормами статей 539, 544 Гражданского кодекса Российской Федерации, Правилами поставки газа в Российской Федерации, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 05.02.1998 № 162 (далее – Правила поставки газа), Правилами учета газа.

Согласно пункту 2.10 Правил учета газа при приеме-передаче газа его объем измеряется средствами измерений и (или) техническими системами и устройствами с измерительными функциями, определенными проектной документацией на объекты транспортировки, хранения и (или) потребления.

При отсутствии либо неисправности средств измерений и (или) технических систем и устройств с измерительными функциями у потребителя количество поданного газа поставщиком или газораспределительной организацией определяется по проектной мощности газопотребляющих объектов исходя из времени, в течение которого подавался газ в период отсутствия либо неисправности средств измерения и (или) технических систем и устройств с измерительными функциями (пункт 3.9 Правил учета газа).

В пункте 21 Правил поставки газа установлено, что поставка и отбор газа без учета его объема не допускаются.

В соответствии с пунктами 22 и 23 Правил поставки газа учет объема газа, передаваемого покупателю, производится контрольно-измерительными приборами стороны, передающей газ, и оформляется документом, подписанным сторонами по форме и в сроки, указанные в договоре поставки газа. При неисправности или отсутствии контрольно-измерительных приборов у передающей стороны объем переданного газа учитывается по контрольно-измерительным приборам принимающей газ стороны, а при их отсутствии или неисправности – по объему потребления газа, соответствующему проектной мощности неопломбированных газопотребляющих установок и времени, в течение которого подавался газ в период неисправности приборов, или иным методом, предусмотренным договором.

Возражая против удовлетворения исковых требований, ответчик указывал на то, что проверка проводилась в отсутствие уполномоченного представителя потребителя, при этом сама байпасная линия проверена и разобрана в отсутствие работников потребителя.

В целях проверки доводов ответчика и выяснения фактических обстоятельств проверки, проведенной 15.05.2017, суд первой инстанции допросил в качестве свидетелей инженера по метрологии компании Никитина А.В., слесарей АО «Сочигоргаз» Мурыгина С.Н., Колос В.Н., бывшего начальника ТЭС-2 «Мамайка» Панчишных Н.И., слесаря-ремонтника ТЭС-2 «Мамайка» Каракай А.В. и начальника газовой службы общества Зубенко М.В.

Работники компании и АО «Сочигоргаз» пояснили, что 15.05.2017 прибыли к котельной «Мамайка», являющейся охраняемым объектом на огороженной территории, с проходом через контрольно-пропускной пункт (далее – КПП), при наличии пропускного режима. На КПП проверяющие предъявили служебные удостоверения, указали цель проверки, их пропуск долго согласовывался по телефону начальником котельной Панчишных Н.И. Узел учета газа в котельной сначала осмотрен снаружи, после чего проверяющие сообщили Панчишных Н.И., что хотят проверить байпас на герметичность. Панчишных Н.И. согласовывал отключение машин по телефону, после чего позвонил кому-то и распорядился об остановке генераторов После остановки генераторов расход остановился, счетчик перестал вести учет, проверяющие перекрыли задвижки, открыли продувочную свечу для спуска оставшегося газа, однако газ продолжал поступать, т. е. байпас был не герметичен. В связи с этим проверяющие разобрали байпасную линию и обнаружили вмешательство в конструкцию крана, описанное в акте. До разборки пломбы на байпасной линии были целы. При проверке вместе с Панчишных Н.И. присутствовал один его подчиненный, которому Панчишных Н.И. давал указания. После выявления данных обстоятельств Панчишных Н.И. звонил кому-то, через некоторое время приехали начальник газовой службы Зубенко М.В. и руководитель. Акт составлен в двух экземплярах, один экземпляр акта оставлен потребителю. При этом представители потребителя от подписания акта отказались. Сохранность пломб свидетельствует о том, что вмешательство в конструкцию крана было до установки пломб. При этом если пломба на ручке была установлена ранее, она препятствовала повороту ручки, то в сентябре 2016 года Никитин А.В. дополнительно установил пломбы на фланцах. До установки пломб на фланцах возможно было открутить фланцы, снять кран, провести с ним любые манипуляции и поставить на место. Таким образом, выявленное нарушение имело место до даты установки пломб на фланцах. Никитин А.В. пояснил, что в сентябре 2016 года он не проверял проход газа по байпасной линии, поскольку был без специалистов, которые имеют допуск для выполнения таких работ, и перед ним не ставилась такая задача, визуально, без проведения исследования скрытой части байпасной линии, нарушение выявить невозможно.

Работники общества отрицали непрерывное участие в проверке; по их утверждению, при разборке байпасной линии имели место некоторые периоды, когда они отсутствовали. Панчишных Н.И. пояснил, что проверяющие утверждали о необходимости установка заглушки на байпасной линии. При обнаружении неисправности проверяющие объяснили и продемонстрировали Панчишных Н.И., что кран находится в закрытом положении, а при этом сам шар (запорное устройство) – в открытом.

На вопрос суда о том, где в это время находился другой работник общества – Каракай, Панчишных Н.И. пояснил, что Каракай ушел оттуда сразу, полагая, что ему не обязательно присутствовать. После этого Панчишных Н.И. позвонил генеральному директору Асатурову и техническому директору Узуняну об обнаруженном, которые прибыли через 20 минут. Сначала Асатуров приехал с Зубенко М.В., а затем прибыл Узунян. Команду пропустить проверяющих на территорию ТЭС дал лично директор Асатуров.

Зубенко М.В., который на момент проверки являлся начальником газовой службы, пояснил, что ему ближе к обеду позвонил генеральный директор Асатуров и сказал, что нужно ехать на узел учета, т. к. метролог обнаружил какую-то утечку. Когда они с директором приехали на место и поднялись на узел учета, Зубенко М.В. увидел, что там был метролог Никитин А.В. и несколько работников горгаза. Никитин А.В. показал Зубенко М.В. вывернутый из соосного положения кран байпасной линии, при этом при положении ручки крана в положении «закрыто», кран в действительности был открыт. Зубенко М.В. пояснил, что паронитовые заглушки обычно не ставят; заглушки в месте перекрытия байпасной линии краном не должно быть в принципе. На вопрос суда о том, демонстрировали ли сотрудники компании и АО «Горгаз» кран, который был опломбирован в закрытом положении, но при этом фактически открыт, Зубенко М.В. пояснил, что действительно ручка крана находится в закрытом положении, при этом шар крана – в открытом, т. е. могла бы проходить подача газа к оборудованию.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что потребление газа осуществлялось ответчиком через байпасную линию, минуя прибор учета газа, т.е. в отсутствие средств измерения.

Дополнительная опломбировка фланцев запорного устройства (задвижки) байпасной линии 06.09.2016 исключала возможность вмешательства после указанной даты, поскольку, как установлено судом, факт нарушения пломб, установленных 06.09.2016, при проведении проверки 15.05.2017 не выявлен.

Наличие на момент проверки ненарушенных пломб, установленных 06.09.2016, свидетельствует о том, что вмешательство в задвижку байпасной линии имело место до этого момента. Пломбы на фланцах запорного устройства (задвижки) байпасной линии были установлены истцом в присутствии представителя ответчика Зубенко М.В. и без каких-либо его возражений.

Суд первой инстанции обоснованно отклонил довод ответчика о том, что проверка 15.05.2017 проведена в отсутствие уполномоченного представителя потребителя, а надлежащим представителем мог являться только начальник газовой службы Зубенко М.В., который при проведении проверки не присутствовал. Как установил суд, в день проведения проверки истец уведомил Зубенко М.В. о необходимости обеспечения доступа на территорию котельной для установки заглушки на байпасной линии. Генеральный директор ответчика согласовал истцу возможность выполнения работ. Таким образом, руководство общества было уведомлено надлежащим образом и самостоятельно определяло лицо, уполномоченное представлять его интересы. Полномочия Панчишных Н.И. явствовали из обстановки, поскольку именно ему директор поручил обеспечить доступ представителей истца и третьего лица на закрытую и охраняемую территорию ТЭС-2 «Мамайка» и именно Панчишных Н.И. являлся начальником ТЭС-2 «Мамайка», в связи с чем обоснованно рассматривался работниками компании и горгаза как уполномоченное лицо. Суд правомерно счел, что представление интересов общества было возложено генеральным директором на начальника ТЭС-2 «Мамайка» Панчишных Н.И., а не на начальника газовой службы Зубенко М.В.

Суд с учетом доказательств, в том числе показаний свидетелей, правомерно критически оценил показания Панчишных Н.И. о том, что запорное устройство (задвижка) байпасной линии было разобрано в его отсутствие. Суд обоснованно отметил, что в ходе судебного разбирательства ответчик не утверждал о том, что конструкция байпасной линии, при которой при нахождении ручки задвижки в закрытом положении в действительности шар крана открыт, а внутри установлена паронитовая рассечка с просверленными отверстиями разного диаметра, возникла в результате преступных действий представителей компании и горгаза.

Довод ответчика о том, что действия представителей компании и горгаза не соответствовали первоначальной цели, согласованной с руководителем общества (было заявлено о необходимости установки заглушки, а фактически проведена проверка), правильно отклонены судом, поскольку, как следует из свидетельских показаний Никитина А.В., Мурыгина С.Н. и Колоса В.Н., заглушка устанавливается после запорного устройства (задвижки) байпасной линии по направлению движения газа, поэтому для того, чтобы установить заглушку на байпасной линии, необходимо было убедиться в том, что запорное устройство держит давление газа. Вместе с тем, установив, что запорное устройство давление газа не держит, представители межрегионгаза и горгаза произвели разборку запорного устройства байпасной линии, т. е. решение о проведении проверки могло быть принято представителями на месте, что не противоречит действующему законодательству, т. к. на месте присутствовал представитель потребителя, который согласовал отключение газа с директором общества.

Ссылка ответчика на то, что акт от 15.05.2017 составлен представителями компании и АО «Сочигоргаз» в одностороннем порядке, отклонена судом, поскольку, как следует из содержания акта, он составлен непосредственно после завершения проверки и установки заглушки, в присутствии названных представителей ответчика, как присутствовавших при проверке, так и прибывших позднее.

К акту приложены фотографии, из которых следует, что происходит отбор газа в обход узла учета газа через открытую байпасную линию.

Относимость фотографий к проверке, проведенной на объекте ответчика 15.05.2017, и достоверность акта ответчиком не опровергнуты доказательствами.

Ссылка ответчика на отсутствие видеосъемки процесса разборки запорного устройства (задвижки) байпасной линии отклонена, поскольку обязательная видеосъемка при проведении соответствующей проверки не предусмотрена нормативно-правовыми актами в области газоснабжения.

Суд также отметил, что после устранения нарушения наблюдалось значительное ежемесячное увеличение объемов потребляемого газа.

Поскольку материалами дела объективно подтверждена возможность производить отбор газа в обход узла учета, то суд первой инстанции правомерно пришел к выводу о том, что расчет количества потребленного газа должен производиться по проектной мощности установленного газоиспользующего за спорный период.

Правильность расчета ответчик не опроверг. Размер задолженности составляет 54 966 239 рублей 39 копеек.

Правильность расчета пеней согласно статье 25 Федерального закона от 31.03.1999 № 69-ФЗ «О газоснабжении в Российской Федерации» в размере 421 514 рублей 07 копеек за период с 26.05.2017 по 27.07.2017 также не опровергнута.

Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции счел необоснованными выводы суда, сославшись на отсутствие доказательств вины общества в ненадлежащей работе байпасной линии, непривлечение к участию в проверке надлежащего представителя общества, недоказанность несанкционированного вмешательства общества в работу прибора учета. Так, суд указал, что материалами дела не доказано несанкционированное вмешательство в работу прибора учета ответчиком либо с его ведения (согласия). Кроме того, апелляционный суд посчитал предположительными выводы о моменте несанкционированного вмешательства в прибор учета газа. По мнению суда, представленный акт от 15.05.2017 и показания составивших его лиц не могут подтверждать фактическое потребления газа в обход прибора учета, период такого потребления и лиц, ответственных за соответствующие нарушения при потреблении газа. Кроме того, по мнению суда, ответчик не был заблаговременно предупрежден истцом о проведении проверки 15.05.2017. Акт от 15.05.2017 подписан в одностороннем порядке, не указано, какие пломбы были установлены на байпасной линии до проведения вмешательства в конструкцию 15.05.2017 сотрудниками АО «Сочигоргаз», какие пломбы снимались истцом. На фотографиях не отражено снятие пломб с байпасной линии. Суд также сослался на то, что с 08.07.2009 после проверки байпасной линии шаровый кран пломбировался, соответствующие пломбы на спорной байпасной линии, установленные в 2016 году, не нарушались.

Суд апелляционной инстанции счел, что задолженность подлежит оплате ответчиком, исходя из объемов фактического потребления газа, установленных учетными бухгалтерскими документами, согласился с контррасчетом ответчика, основанным на показаниях прибора учета.

Однако выводы суда апелляционной инстанции противоречат нормам материального права, сделаны в противоречие с имеющимися в материалах дела доказательствами.

Во-первых, апелляционный суд не учел, что в соответствии с приведенными положениями норм Правил поставки газа и Правил учета газа расчетный способ определения объема потребленного газа применяется независимо от вины потребителя в ненадлежащем учете газа УУГ, при самом факте неучета УУГ всего объема потребляемого газа. Поэтому вывод суда об отсутствии доказательств несанкционированного вмешательства в работу прибора учета именно ответчиком либо с его ведения (согласия) не имеет правового значения для рассматриваемого спора.

Во-вторых, ссылка апелляционного суда на неучастие в проверке уполномоченного представителя ответчика также не основана на нормах материального права и противоречит установленным судом первой инстанции обстоятельствам. Так, судом первой инстанции установлено на основании имеющихся в материалах дела доказательств, что о прибытии работников компании и АО «Сочигоргаз» на закрытый объект общества, каковым является котельная, были извещены руководство как котельной, так и самого общества. Решение вопроса о направлении на проверку того или иного уполномоченного лица находилось в ведении соответствующих лиц общества, которые несут риск последствий действий данного лица в силу статьи 402 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В-третьих, суд первой инстанции правомерно на основании анализа показаний свидетелей, в том числе работников общества, установил, что факт изменения конструкции запорного шарового крана на байпасной линии доказан, суд апелляционной инстанции не опроверг данный вывод ссылками на доказательства. Так, не заинтересованные в удовлетворении исковых требований начальник котельной Панчишных Н.И. и руководитель газовой службы Зубенко М.В. признали, что конструкция спорного шарового крана при положении ручки «закрыто» позволяла в действительности отбирать газ. Утверждая о кратковременном отсутствии того или иного работника общества (15 – 20 минут) при проведении проверки, общество не обосновало ни возможность изменения за это время проверяющими конструкции крупногабаритного крана, ни возможность проноса ими через КПП одного крана и выноса другого, замененного. Кроме того, общество не обосновало объективную невозможность постоянного присутствия его представителя при проверке.

Ссылка суда апелляционной инстанции на неотражение состояния пломб в акте проверки не имеет правового значения для разрешения данного спора и является ошибочной. Стороны не опровергают целостность пломб. Более того, при нарушении пломб данное обстоятельство бы еще одним самостоятельным основанием для применения расчетного способа определения объема потребленного газа.

Апелляционный суд указал на предположительный характер периода безучетного потребления, однако не опроверг представленные истцом доказательства опломбирования не только ручки шарового крана, но и самих мест присоединения узла крана к трубопроводу, исключающего проникновение в его конструкцию, в сентябре 2016 года с участием представителя общества; не обосновал невозможность вмешательства в конструкцию крана до указанной даты без нарушения пломбы на ручке крана.

Сославшись на одностороннее подписание акта проверки, суд апелляционной инстанции не опроверг доказательства присутствия работников общества при проведении проверки, не установил каких-либо действий истца либо третьего лица, объективно препятствовавших обществу полноценно участвовать в проверке и последующем подписании акта, изложении в акте своих возражений и замечаний.

При изложенных обстоятельствах у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для переоценки доказательств, вывода о неправомерном применении истцом расчетного способа определения объема потребленного газа и изменения решения суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 274, 286 – 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.12.2018 по делу № А32-33103/2017 отменить.

	Решение Арбитражного суда Краснодарского края от 31.07.2018 по тому же делу оставить в силе.

	Взыскать с ООО «Хоста» в пользу ООО «Газпром межрегионгаз Краснодар» 3000 рублей расходов по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий							          Ю.В. Рыжков

Судьи										          Р.А. Алексеев

										          О.В. Бабаева