ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

31.01.2023Дело № А40-270341/18

Резолютивная часть постановления оглашена 24 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 31 января 2023 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 26.10.2020;

от публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» – ФИО3 по доверенности от 06.07.2022;

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 14.04.2022;

от финансового управляющего гражданина-должника ФИО4 – ФИО6 по доверенности от 27.06.2022;

от конкурсного управляющего конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «А проджект девелопмент» –ФИО7, явился  лично, предъявил паспорт;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «А проджект девелопмент» и публичного акционерного общества «Промсвязьбанк»

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022

по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «А проджект девелопмент»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2020 общество с ограниченной ответственностью «А проджект девелопмент» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.04.2021 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника его учредителя (участника) компании ФИО9 Холдингс Лимитед (далее – компании), а также контролирующих должника лиц – ФИО1, ФИО1, ФИО4 и ФИО10

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2021, заявление конкурсного управляющего должника было удовлетворено частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника были привлечены компания, ФИО1 и ФИО4, в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 11.02.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 24.08.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2021 были отменены в части привлечения ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, в указанной части обособленной спор был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суда города Москвы.

По результатам нового рассмотрения спора определением Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2022 ФИО4 и ФИО1 были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2022 было отменено, в удовлетворении заявленных требований в отношении ФИО4 и ФИО1 было отказано.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника и публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (далее – банк) обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

В судебном заседании представители кассаторов доводы своих кассационных жалоб поддержали, а представители ответчиков ФИО4 и ФИО1 просили суд обжалуемое постановление оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованного судебного акта, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела, обращаясь в суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющий должника указывал, что основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника является неподача ими заявления в арбитражный суд при наличии у должника признаков банкротства, а также непередача генеральным директором и учредителями документации, содержащей сведения об активах должника, сокрытие ими реализации основных средств в период неплатежеспособности должника.

При разрешения вопроса о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленного конкурсным управляющим должника требования, суды руководствовались тем, что ФИО4 осуществлял контроль над деятельностью должника, является основным бенефициаром соответствующего проекта с участием должника (технического заказчика) по строительству и реализации элитного жилья, а также нежилого здания с функциями образования и просвещения, спорта, обслуживания автотранспорта, и занимает главную позицию в схеме отношений контроля над реализацией этого проекта, сохраняет контроль над застройщиком (акционерным обществом «БЭП-И»), поскольку его супруга ФИО4, а также подконтрольные ему компании - Ургула Платинум Лимитед и общество с ограниченной ответственностью «Реал Инвест» в 2018 году финансируют находящегося в кризисной ситуации застройщика путем предоставления акционерному обществу «БЭП-И» займов на сумму 946 339 569 руб. при наличии реальной угрозы невозможности их возврата.

Судами также было отмечено, что основная задолженность должника, которая послужила основанием для подачи заявления о его банкротстве, сформирована в процессе выполнения должником роли технического заказчика при реализации проекта, под контролем ФИО4

Признавая ФИО4 фактически контролирующим лицом должника, суд первой инстанции исходил из установленных выше обстоятельств, и того, что основная задолженность должника, которая послужила основанием для подачи заявления о банкротстве должника, была сформирована в процессе выполнения последним роли технического заказчика при реализации проекта, под контролем ФИО4

При разрешении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, суды учли, что он в период совершения вмененных ему действий являлся генеральным директором должника.

Суд первой инстанции пришел к выводу о возникновении 19.08.2018 у ответчиков обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, чего ими сделано не было, что является основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности.

Отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанции в части и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал, что при первоначальном рассмотрении обособленного спора судами не было учтено, что для целей определения момента возникновения просроченного обязательства значение имеет согласованная участниками соглашения дата исполнения обязательства, а не судебный акт, фактически подтвердивший наличие спорной задолженности.

Кроме того, суд округа отметил, что одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом, из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве.

Между тем, отметил суд округа, в рамках рассмотрения настоящего обособленного спора, ФИО1 и ФИО4 последовательно ссылались на то, что в спорный период общество осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует имеющаяся в материалах дела бухгалтерская отчетность, а признаки неплатежеспособности у должника появились только после направления должнику банком требования о досрочном погашении кредита по соглашению от 31.03.2017, предоставленного до 31.12.2018, не позднее 17.07.2018, как следствие, направления должнику его контрагентами претензий о досрочном расторжении заключенных с ними соглашений (с обществом с ограниченной ответственностью «Аврора групп» – 01.11.2018, срок удовлетворения требований этого общества – не позднее 30.01.2019, с обществом с ограниченной ответственностью «Найт фрэнк пиэм» – 28.05.2019, с обществом с ограниченной ответственностью «Флагман» – 11.02.2019).

Как следствие, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора обстоятельства, судами не устанавливались.

Кроме того, судами не была дана оценка доводам ФИО1, привлеченного к ответственности на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, о том, что размер его субсидиарной ответственности должен определяться в соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вынося обжалуемое определение при новом рассмотрении спора, суд первой инстанции исходил из того, что основанием для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по мнению конкурсного управляющего должника, является неподача ими заявления в арбитражный суд при наличии у должника признаков банкротства.

Признавая ФИО4 фактически контролирующим лицом должника, суд первой инстанции исходил из установленных выше обстоятельств, и того, что основная задолженность должника, которая послужила основанием для подачи банком заявления о банкротстве должника, была сформирована в процессе выполнения последним роли технического заказчика при реализации проекта «Сухаревский», под контролем ФИО4

Привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции также исходил из того, что ответчики нарушили положения статьи 9 Закона о банкротстве, поскольку они должны были направить заявление в суд в кратчайший срок, но не позднее 30.05.2017, с даты возникновения соответствующих обстоятельств (30.04.2017).

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

Определяя датой объективного банкротства должника 30.04.2017, суд первой инстанции исходил из того, что ответчики должны были осознавать критичность очевидно свидетельствующую о невозможности продолжения нормальной хозяйственной деятельности должника не позднее даты истечения срока исполнения обязанности по предоставлению обеспечения, установленной кредитным договором, а именно не позднее 30.04.2017, так как должник не имел возможности исполнить обязанности перед банком.

Также, судом первой инстанции был сделан вывод о том, что поведение ответчиков повлекло за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств.

Указанные выше выводы суд первой инстанции мотивировал установлением следующих обстоятельств.

Банком 14.11.2018 в суд подано заявление о признании должника банкротом.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.06.2019 в отношении должника была введена процедура наблюдения, требования банка в размере 161 185 991,04 руб. были включены в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.10.2019 были признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования банка в размере 59 402 799,82 руб., как подлежащие удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов.

Основанием обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом стало неисполнение должником требования банка от 09.07.2018 о досрочном погашении задолженности по кредитному договору с установлением срока погашения не позднее 17.07.2018.

В связи с тем, что должник должен был исполнить обязанности, предусмотренные кредитным договором (ипотека и поручительство залогодателя) в срок, не превышающий 30 календарных дней с момента подписания кредитного договора, однако, не исполнил обязательств, установленных договором и не предоставил обеспечения исполнения указанных обязательств заемщика по кредитному договору в срок до 30.04.2017, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что именно указанное привело к направлению 09.07.2018 банком требования о досрочном погашении задолженности.

Установив указанные выше обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что именно в срок не позднее 30.05.2017 руководитель должника обязан был обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, при заведомой невозможности исполнить обязательства по предоставлению обеспечения и погашения кредиторской задолженности в полном объеме.

Суд первой инстанции также сделал вывод о том, что должник продолжал наращивать кредиторскую задолженность.

Однако, указанные выводу суда первой инстанции судом апелляционной инстанции оценены критически.

Так, отметил суд апелляционной инстанции, согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В рассматриваемом случае, конкурсный управляющий должника ссылался не на прекращение должником в апреле 2017 года исполнения денежных обязательств, а именно на неисполнение обязанности по предоставлению должником (заемщиком, залогодателем) банку (займодавцу) обеспечения по кредитному договору.

Между тем, относимых и допустимых доказательств того, что в указанную управляющим дату имелась просрочка должника непосредственно по самому кредитному обязательству со стороны должника, материалы обособленного спора не содержат.

Между тем, как установил суд апелляционной инстанции, по состоянию на 30.04.2017 должник не имел просроченных именно денежных обязательств перед кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр кредиторов должника, поскольку требование общества «Аврора групп», включенное в реестр требований кредиторов должника, основано на соглашении от 01.11.2018 о расторжении договора на оказание услуг управления проектом от 20.10.2017 № 16136-2_АПД, и соглашение определен срок не позднее 30.01.2019.

Определением о включении требования общества «Найт фрэнк пиэм» по договору оказания услуг от 22.05.2017 № Д-03-2017-01/19-НФПМ, направление претензии (28.05.2019) обусловлено неисполнением должником обязанности оплатить третий этап оказания услуг по договору.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 06.02.2020 о включении требования ООО «Флагман» в реестр требований кредиторов установлено, что должник являлся техническим заказчиком по договору о привлечении технического заказчика от 04.10.2017 № 213-17/00003.

В силу изложенного, апелляционный суд пришел к выводу о том, что неисполненных обязательств по состоянию на апрель 2017 года перед данными кредиторами должник не имел.

Таким образом, просрочка в исполнении обязательств перед банком по непредставлению обеспечения, не может быть отнесена к невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В данном случае, непредоставление должником обеспечения, в установленной кредитным договором срок, а именно не позднее 30.04.2017, не может быть отнесен к числу доказательств наличия признаков объективного банкротства, поскольку не свидетельствует о критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей.

Так, из материалов дела следует, что до 09.07.2018 срок возврата кредита не изменялся, и денежные средства по условиям договора подлежали возврату 31.12.2018, а банк реализовал свое право в одностороннем порядке изменить условие о сроке возврата кредита 09.07.2018, направив соответствующее уведомление.

Напротив, должник в указанный период осуществлял хозяйственную деятельность, исполнял денежные обязательства надлежащим образом, в том числе по кредитному договору.

Обстоятельство отсутствия просрочек по кредитному договору на 09.07.2018 подтверждается обстоятельствами, установленными определениями о включении требований в реестр требований кредиторов.

В рассматриваемом случае, срок возврата кредита не был связан со сроком предоставления обеспечения и наступил после предъявления банком 09.07.2018 требования о досрочном возврате кредита.

Доказательств того, что истечение срока предоставления обеспечения повлияло на структуру баланса должника, материалы спора также не содержат.

Так, согласно бухгалтерскому балансу должника по состоянию на 31.12.2018, балансовая стоимость его активов составляла 387 966 000 руб., на 31.12.217 - 262 598 000 руб.

Из материалов дела следует, что на дату проведения первого собрания кредиторов в реестр требований кредиторов должника включены требования на сумму 223 795 354,37 руб.

Определяя дату объективного банкротства должника 30.04.2017, суд первой инстанции исходил из того, что ответчики должны были осознавать критичность очевидно свидетельствующую о невозможности продолжения нормальной хозяйственной деятельности должника не позднее даты истечения срока исполнения обязанности по предоставлению обеспечения, установленной кредитным договором, а именно не позднее 30.04.2017, так как должник не имел возможности исполнить обязанности перед банком.

Однако, заявленное обстоятельство (не предоставление должником обеспечения, в установленной срок кредитным договором), само по себе, не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе, по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

А установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Изложенный методологический подход соответствует актуальной судебной практике, в том числе, правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412.

В пункте 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53) разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

При разрешении спора, суд первой инстанции также сослался на статьи 401 и 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», пункт 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Однако, доказательств того, что по состоянию на апрель 2017 года действия ответчиков выходили за пределы обычного делового риска и были направлены на нарушение прав и законных интересов кредиторов, материалы спора не содержат, а имеющиеся к таковым не могут быть отнесены.

Из материалов спора следует, что после направления судом округа спора на новое рассмотрение, дополнительных доказательств со стороны конкурсного управляющего не предоставлялось.

В пункте 13 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что лицо, не являющееся руководителем должника, ликвидатором, членом ликвидационной комиссии, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

При этом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО4 имел формальные полномочия на созыв общего собрания участников должника, а также на принятие решения об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Принимая во внимание указания суда округа, в том числе актуальные правовые позиции высшей судебной инстанции, и приведенные в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, пункте 18 постановления от 21.12.2017 № 53, а также возможности разрешения спора по заявленным основаниям и представленным доказательствам, апелляционный суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении требований о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

Судом апелляционной инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами суда апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах обособленного спора каких-либо доказательств, опровергающих выводы суда, которым не была бы дана правовая оценка судом апелляционной инстанции.

Судом правильно применены нормы материального права, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов суда первой инстанции не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судом норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятым судом апелляционной инстанции судебным актом и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов суда по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.11.2022 по делу № А40-270341/18 – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Н.А. Кручинина

В.З. Уддина