АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5840/19 

Екатеринбург

19 августа 2025 г.

Дело № А07-6555/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 05 августа 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 августа 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кочетовой О. Г.,

судей Морозова Д. Н., Артемьевой Н. А.,

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»  на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 10.10.2024 по делу № А07-6555/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании посредством системы веб-конференции приняли участие представители: 

– ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 31.05.2024 № 02АА 6856569, паспорт);

– ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 22.11.2022 № 02АА 6175846, паспорт);

– ФИО5 – ФИО4 (доверенность от 24.11.2022 № 02АА 6247506, паспорт);

– конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО6 (доверенность от 26.12.2024 № 77АД 8755901 (1494), паспорт).

В судебном заседании в помещении суда округа приняли участие представители:

– ФИО7 – ФИО8 (доверенность от 02.07.2024 № 77АД 7250146, паспорт) и ФИО9 (доверенность от 10.04.2024 № 26АА 5653203, паспорт);

– ФИО19 – ФИО10 (доверенность в порядке передоверия от 17.10.2024 № 23АВ 5304743, паспорт);

– ФИО11 – ФИО12 (доверенность от 02.08.2024 № 02АА 6898822, удостоверение адвоката).

приказами Центрального банка Российской Федерации от 15.02.2018 №ОД-372, от 15.02.2018 №ОД-373 у кредитной организации – общества с ограниченной ответственностью «Коммерческий банк «Уральский капитал» (далее – Банк, общество КБ «Уральский капитал», общество «УралКапиталБанк», должник) отозвана лицензия на осуществление банковских операций, назначена временная администрация.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 14.06.2018  по делу №А07-6555/2018 общество «УралКапиталБанк» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (далее – конкурсный управляющий, Агентство, Заявитель).

На рассмотрение Арбитражного суда Республики Башкортостан 25.10.2019 поступило заявление Банка в лице конкурсного управляющего – Агентства к ФИО3, Хусаинову Уралу Анасовичу, ФИО13, ФИО1, ФИО11, ФИО19, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО7 (далее при совместном упоминании – ответчики) о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка в размере 5 491 495 000 руб.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.12.2022 заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено частично, установлены основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «УралКапиталБанк»; рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.08.2023 определение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО7 и конкурсного управляющего – без удовлетворения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 09.11.2023 определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26.12.2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.08.2023 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Башкортостан.

При новом рассмотрении от ФИО1 и ФИО11 поступили ходатайства, с учетом устных пояснений их представителей в судебном заседании, просили выделить в отдельное производство требования конкурсного управляющего общества «УралКапиталБанк» к ответчикам ФИО11, ФИО1 и ФИО17 о возмещении вреда в размере 46 309 000 руб., причиненного вследствие одобрения ими Договора купли-продажи №б/н от 28.02.2017 по приобретению Должником нежилого помещения по адресу: Республика Башкортостан, г. Уфа, Кировский район, ул. Цюрупы, д. 80, общей площадью 110,9 кв.м., стоимостью 27 000 000 руб. (далее – Договор №1); и Договора купли-продажи №б/н от 28.02.2017 о приобретении Должником нежилого помещения по адресу: Республика Башкортостан, г. Уфа, Кировский район, ул. Ленина, д.72, общей площадью 213,8 кв.м., стоимостью 29 000 000 руб. (далее – Договор №2), а также ФИО17 Договора купли-продажи от 07.06.2016 по приобретению объекта недвижимости по адресу: г. Уфа, р-н Калининский, ул. им. Фронтовых бригад, д. 10 (далее – Договор №3, вместе – спорные договоры купли-продажи).

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 03.06.2024, в соответствии с частью 3 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая позиции участников настоящего спора, выделены в отдельное производство требования конкурсного управляющего общества «УралКапиталБанк» к ответчикам ФИО3, ФИО17, ФИО1, ФИО7, ФИО11, ФИО19, ФИО14, ФИО5 о возмещении вреда в размере 46 309 000 руб., причиненного вследствие одобрения ими спорных договоров купли-продажи. Данное определение не обжаловано сторонами, вступило в силу.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 10.10.2024 судом отказано в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего  общества «УралКапиталБанк» о назначении по настоящему обособленному спору повторной судебной экспертизы. Указанным определением также отказано в удовлетворении заявленных к ответчикам требований.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2025 определение суда первой инстанции оставлено в силе.

В кассационной жалобе Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

По мнению заявителя кассационной жалобы, суды в результате неверно произведенных расчетов, пришли к ошибочному выводу о том, что стоимость нежилого помещения, приобретенного ответчиками по Договору №3, не является завышенной, поскольку суды за точку отчета взяли договорную, а не рыночную стоимость спорного объекта недвижимого имущества, расположенного по адресу: г. Уфа, р-н Калининский, ул. им. Фронтовых бригад, д. 10, при том, что отклонение цены в большую сторону составило 48,9%, из чего, по мнению кассатора, следует, что спорное имущество было приобретено по завышенной цене. Кассатор полагает, что вывод судов о том, что отклонение в цене не являлось существенным и не может свидетельствовать о совершении сделки на заведомо и значительно невыгодных для должника условиях с причинением вреда кредиторам должника, противоречит судебной практике, согласно которой, существенным отклонением рыночной стоимости от исследуемой цены (цены спорной сделки), влекущим правовые последствия, признается расхождение, составляющее 30 % и более, на основании чего кассатор делает вывод о невыгодном характере данной сделки для должника. 

Заявитель кассационной жалобы также полагает, что суды не дали надлежащей оценки сопутствующим обстоятельствам совершения спорных сделок, а именно: специфическому назначению и оборудованию нежилых помещений; аффилированности по отношению к Банку продавца – общества с ограниченной ответственностью «Лека» (далее – общество «Лека») через его руководителя – ФИО18, являющейся работником Банка и через бенефициара Банка – ФИО7; регистрации обществом «Лека» права собственности Банка на отчуждаемый объект за 2 недели до продажи (манипуляции Банка с нежилыми помещениями); использования Банком спорных нежилых помещений на праве аренды до заключения договора купли-продажи; не проведению ответчиками в 2016 году предварительной оценки приобретаемого объекта и принятию ими решения о приобретении спорного объекта в отсутствие отчета об оценке, подготовленного в соответствии с требованиями Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» и без проведения мониторинга рыночных цен аналогов предмета сделки, а также отсутствию со стороны суда оценки доказательств того, что кадастровая, оценочная стоимость и цена реализации спорного объекта в ходе конкурсных процедур должника более чем в два раза ниже договорной цены. 

По мнению кассатора, суды неправильно распределили бремя доказывания вследствие игнорирования правового подхода, отраженного в определении Судебной коллеги по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18.06.2024 № 305-ЭС23-26109 по делу № А40-143247/2022, согласно которому, невыгодный для общества характер сделки, совершенной директором в условиях конфликта интересов (возникновение убытков у общества), предполагается, пока иное не будет доказано самим директором, который в такой ситуации должен подтвердить, что конфликт интересов не повлиял на совершение им сделок и определение их условий. Кассатор считает, что судами не была дана надлежащая оценка сопутствующим обстоятельствам заключения договоров №1 и №2 также относительно аффилированности сторон договоров, нахождения спорных помещений в аренде у Банка приобретения их в собственность, отсутствия предварительной оценки приобретаемых объектов и проведения мониторинга рыночных цен в 2017 году, а также установления договорной цены в 2 раза выше кадастровой и рыночной стоимости данных объектов.

По мнению кассатора, вышеуказанные обстоятельства являются отклонением в поведении руководителя от стандарта среднего добросовестного участника гражданского оборота, что свидетельствует о противоправности по смыслу статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заявитель кассационной жалобы также полагает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в назначении повторной экспертизы, поскольку не принял во внимание представленную заявителем рецензию на заключение эксперта от 12.10.2021 № 21-986-Н, сославшись на то, что документ содержит заказанное стороной спора субъективное мнение специалиста, не предупрежденного об уголовной ответственности, в связи с чем не может являться допустимым доказательством, опровергающим достоверность отчета об оценке. По мнению кассатора, суд не принял во внимание существенный характер замечаний рецензента относительно допущенных экспертом ошибок. 

Кассатор, кроме того, считает, что суд апелляционной инстанции сформулировал выводы в отношении вопроса, не исследованного в суде первой инстанции и в отсутствие доказательств в материалах дела, а именно об отсутствии связи спорных трех договоров купли-продажи с наступившей спустя продолжительное время неплатежеспособностью Банка. 

В отзывах на кассационную жалобу ФИО1, ФИО11, ФИО19, ФИО7, ФИО3 и ФИО16 просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена кассационным судом в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, деятельность общества «Уралкапиталбанк» регулировалась Уставом, в силу пункта 9.1 которого органами управления банком являются: общее собрание участников; совет директоров; правление (коллегиальный исполнительный орган); председатель правления (единоличный исполнительный орган).

К компетенции общего собрания участников относится: принятие решения об избрании и прекращении полномочий членов совета директоров; образование исполнительных органов банка и досрочное прекращение их полномочий; утверждение (принятие) документов, регулирующих внутреннюю деятельность (локальных нормативных актов) в пределах своей компетенции; решение иных вопросов, предусмотренных действующим законодательством.

Согласно положению о совете директоров, утвержденного 18.12.2014 на заседании совета (протокол от 18.12.2014 № 54), совет директоров является коллегиальным органом управления, осуществляет общее руководство деятельностью, за исключением решения вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания участников должника.

Решения совета директоров, председателя совета директоров, принятые в соответствии с компетенцией, обязательны для исполнительных органов управления и работников должника (пункт 1.6 положения).

К компетенции совета директоров относятся решение вопросов общего руководства деятельностью общества «Уралкапиталбанк», за исключением вопросов, отнесенных федеральными законами и уставом должника и компетенции общего собрания участников, в том числе: утверждение стратегии управления рисками и капиталом должника, в том числе в части обеспечения достаточности собственных средств (капитала) и ликвидности на покрытие рисков как в целом по банку, так и по отдельным направлениям ее деятельности (пункт 4.2.1 положения); утверждение порядка предотвращения конфликтов интересов, плана восстановления финансовой устойчивости в случае существенного ухудшения финансового состояния банка (пункт 4.2.4 положения); принятие решений о совершении сделок, в совершении которых имеется заинтересованность члена совета директоров, председателя правления, члена правления или заинтересованность участника должника, имеющего совместно с его аффилированными лицами двадцать и более процентов голосов от общего числа голосов участников банка, если сумма оплаты по сделке или стоимость имущества, являющегося предметом сделки, не превышает два процента стоимости имущества должника, определенной на основании данных бухгалтерской отчетности за последний отчетный период (пункт 4.2.17 положения).

Согласно пункту 5.1 положения члены совета директоров имеют право: требовать от председателя правления информацию (документы и материалы) о деятельности должника за исключением информации, составляющей банковскую тайну; знакомиться с протоколами заседаний совета директоров и других коллегиальных органов должника и получать их копии; требовать созыва заседания совета директоров; требовать внесения в протокол заседания совета директоров своего особого мнения по вопросам повестки дня, принимаемым решениям; участвовать в общем собрании участников должника с правом совещательного голоса.

В соответствии с пунктом 9.30 устава руководство текущей деятельностью должника осуществляется коллегиальным исполнительным органом – правлением и единоличным исполнительным органом – председателем правления.

В соответствии с пунктом 9.32 устава к компетенции правления, отнесены следующие вопросы: обеспечение проведения банковских операций и других сделок в соответствии с законодательством Российской Федерации, уставом и внутренними документами должника; организация подготовки необходимых материалов и предложений по основным вопросам деятельности и развития должника для их рассмотрения общим собранием участников и (или) советом директоров.

Согласно положению о правлении, утвержденному 18.12.2014 на заседании совета директоров (протокол от 18.12.2014 № 54), правление является коллегиальным исполнительным органом и осуществляет текущее руководство деятельностью за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания участников и совета директоров.

К компетенции правления относятся все вопросы руководства текущей деятельностью, в том числе: обеспечение проведения банковских операций и других сделок в соответствии с законодательством Российской Федерации, уставом, внутренними документами, регулирующими деятельность должника (пункт 3.1.1 положения); оценка рисков, влияющих на достижение поставленных целей и принятие мер по обеспечению эффективности оценки банковских рисков (пункт 3.1.18 положения) организует контроль за своевременностью выявления банковских рисков, адекватностью определения их размера, своевременностью внедрения необходимых процедур управления ими (пункт 3.1.27 положения); принимает решения об определении первоочередных действий и разрабатывает мероприятия по их реализации в случае возникновения угрозы или факте потери банковских активов, а также в случае обнаружения руководителем службы внутреннего аудита нарушений процедур принятия решений и оценки рисков, предусмотренных внутренними документами (пункт 3.1.31 положения); решения правления принимаются простым большинством голосов, при равенстве голосов голос председателя правления является решающим (пункт 4.7 положения); председатель правления и его члены несут ответственность перед должником за убытки, причиненные организации их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами (пункт 6.2 положения).

ФИО3 являлся членом правления с 01.09.2015 по 28.04.2018, временно исполнял обязанности председателя Правления с 08.02.2016 по 19.02.2016, с 25.04.2016 по 29.04.2016, с 09.06.2016 по 17.06.2016, с 09.11.2016 по 18.11.2016, с 28.12.2016 по 30.12.2016, с 09.01.2017 по 11.01.2017, с 06.02.2017 по 10.02.17, 16.03.2017, с 12.04.2017 по 21.04.2017, с 02.05.2017 по 05.05.2017, с 03.07.2017 по 14.07.2017, с 14.08.2017 по 18.08.2017, с 25.09.2017 по 29.09.2017, с 09.10.2017 по 13.10.2017, с 30.10.2017 по 03.11.2017, с 15.11.2017 по 17.11.2017, с 21.11.2017 по 15.02.2018. ФИО17 являлся участником должника по состоянию на 23.03.2016 с долей в размере 9,52%, на 08.06.2016 - 8,21%, а также членом совета директоров с 15.04.2016 по 15.02.2018. ФИО13 являлся участником должника по состоянию на 23.03.2016 с долей в размере 16,03%, на 08.06.2016 - 13,82%, на 18.05.2017 - 8,84%, а также членом совета директоров с 04.10.2011 по 15.02.2018. ФИО1 являлся председателем совета директоров с 15.01.2014 по 15.02.2018. ФИО11 являлся членом совета директоров с 15.04.2016 по 15.02.2018. ФИО19 являлся председателем правления с 03.09.2013 по 20.11.2017. ФИО14 являлся членом правления с 01.09.2015 по 04.06.2018, временно исполнял обязанности председателя правления с 28.11.2017 по 30.11.2017, с 20.12.2017 по 29.12.2017. ФИО15 являлся членом правления с 16.04.2010 по 28.04.2018, временно исполнял обязанности председателя правления с 28.12.2016 по 30.12.2016. ФИО16 являлась членом правления и главным бухгалтером с 01.09.2015 по 28.04.2018. ФИО7 являлся участником должника по состоянию на 23.03.2016 с долей в размере 74,45%, на 08.06.2016 - 77,97%, на 18.05.2017 - 91,16%, а также членом совета директоров с 15.01.2014 по 15.02.2018.

Приказами Центрального банка Российской Федерации от 15.02.2018 № ОД-372, от 15.02.2018 № ОД-373 у общества «Уралкапиталбанк» отозвана лицензия на осуществление банковских операций, назначена временная администрация.

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 14.06.2018 должник – общество «Уралкапиталбанк» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов». 

Агентством ответчикам в вину вменяется совершение по завышенной стоимости трех сделок по приобретению должником объектов недвижимости:

договор купли-продажи от 07.06.2016, заключенный с обществом с ограниченной ответственностью «Лека», о приобретении нежилого помещения с кадастровым номером 02:55:020411:637, площадью 373,3 кв. метров, по адресу: г. Уфа, р-н Калининский, ул. им. Фронтовых бригад, д. 10. Заключение данного договора было одобрено протоколом Правления № 27 от 07.06.2016 (состав: ФИО19, ФИО16, ФИО20, ФИО14);

договор купли-продажи от 28.02.2017, заключенный с ФИО21 и ФИО22, о приобретении нежилого помещения с кадастровым номером 02:55:010201:1513, площадью 213,8 кв. метров, по адресу: г. Уфа, р-н Ленинский, ул. Ленина, д. 72. Заключение данного договора было одобрено протоколом Совета Директоров № 10 от 28.02.2017 (состав: ФИО1, ФИО17, ФИО11, ФИО13, ФИО7); договор купли-продажи от 28.02.2017, заключенный с ФИО21 и ФИО22, о приобретении нежилых помещений с кадастровым номером 02:55:010116:419 и 02:55:010116:420, общей площадью 196,0 кв. метров, по адресу: г. Уфа, р-н Ленинский, ул. Цюрупы, д. 80. Заключение данного договора было одобрено протоколом Совета Директоров N 10 от 28.02.2017 (состав: ФИО1, ФИО17, ФИО11, ФИО13, ФИО7).

Общая цена объектов недвижимости по условиям спорных договоров купли-продажи составляет 85 000 000 рублей (29 000 000, 29 000 000 и 27 000 000 рублей соответственно).

Агентство, ссылалось на факт превышения цены приобретения Банком спорных объектов (совокупно по трем договорам 85 000 000 руб.) над кадастровой стоимостью данных объектов (совокупно 38 691 000 руб., разница с ценой договоров – 46 309 000 руб.) или над стоимостью, по которой объекты были реализованы на торгах в ходе конкурсного производства (совокупно 38 519 тыс. руб., разница с ценой спорных договоров – 46 481 000 руб.), обратилось с заявлением привлечения контролирующих должника лиц, а именно: ФИО3, ФИО17, ФИО13, ФИО1, ФИО11, ФИО19, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

 При этом конкурсный управляющий ссылался на то, что ответчики (ФИО19, ФИО16, ФИО3, ФИО14, ФИО1, ФИО17, ФИО11) не проявили требуемую от них степень заботливости и осмотрительности, не обеспечили проведение комплексного и объективного анализа рынка на сходный объект, получения необходимых документов и сведений об аналогичных сделках либо заведомо не приняли такую информацию во внимание, что привело к приобретению обществом имущества по заведомо невыгодной цене и повлекло для должника (Банка) неблагоприятные последствия в виде фактического уменьшения стоимости имущества, за счет выручки от продажи которого, могли быть удовлетворены требования кредиторов.

По мнению конкурсного управляющего, выгодоприобретателем по сделкам является бенефициар Банка ФИО7, как лицо, участвующее в сделке на стороне продавца через собственную дочь ФИО22 (по договорам купли-продажи от 28.02.2017), а также подконтрольное ему юридическое лицо общество «Лека» (по договору купли-продажи от 07.06.2016). То обстоятельство, что общество «Лека» входит в подконтрольную ФИО7 неформальную холдинговую структуру «Индюшкин», установлено на основании письма Банка России от 23.01.2017 № Т580-15-1-11/902ДСП и Протокола рабочей встречи представителей Банка (ФИО19, ФИО14) с Банком России от 02.08.2017 № ПР-279ДСП, а также иных представленных в дело доказательствах.

Разрешая спор, суд первой инстанции, сопоставив вменяемую заявителем ответчикам сумму предполагаемого причиненного ущерба (46 481 тыс. руб. максимум) с масштабом деятельности должника, стоимость активов которого на дату отзыва лицензии составляла 2 614 400 тыс. руб., а также с размером неудовлетворенных в ходе банкротства требований кредиторов (5 500 000 тыс. руб.), пришел к выводу об отсутствии связи спорных трех договоров                         купли-продажи с наступившей спустя продолжительное время неплатежеспособностью Банка, в связи с  чем посчитал, что это обстоятельство исключает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства, вместе с тем может являться основанием для возмещения причинителем вреда ущерба. 

С учетом изложенного, суды при рассмотрении настоящего дела пришел к выводу о необходимости квалификации требований заявителя, предъявленных к ответчикам в связи с совершением и (или) одобрением договоров купли-продажи объектов недвижимого имущества от 07.06.2016 и 28.02.2017, в качестве требований о возмещении убытков.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к выводу, что по данному конкретному обособленному спору, в пределах рассмотренного эпизода вменяемых ответчикам нарушений, не представлено доказательств их неправомерных действий и неразумного поведения, которые повлекли причинение убытка Банку и (или) его кредиторам.

Арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции. При этом суды исходили из следующего.

Согласно абзацу 5 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе от имени должника предъявлять иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника, лиц, входящих в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, собственника имущества должника, лицами, действовавшими от имени должника в соответствии с доверенностью, иными лицами, действовавшими в соответствии с учредительными документами должника.

Ответчики по настоящему спору входили в состав органов управления Банка в анализируемый период и отвечают формальным критериям лиц, контролировавших деятельность Должника в период 2016-2018 гг.

Согласно части 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ) члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление Пленума № 62) разъяснено, что лицо, входящее в состав органов юридического лица (единоличный исполнительный орган - директор, генеральный директор и так далее, временный единоличный исполнительный орган, управляющая организация или управляющий хозяйственного общества, руководитель унитарного предприятия, председатель кооператива и т.п.; члены коллегиального органа юридического лица - члены совета директоров (наблюдательного совета) или коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции) хозяйственного общества, члены правления кооператива и т.п.; далее - директор), обязано действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением.

Согласно положениям статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно при наличии определенных условий. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать противоправность поведения ответчика, наличие и размер понесенных убытков, а также причинно-следственную связь между противоправностью поведения ответчика и наступившими убытками, вину причинителя вреда.

В пункте 2 постановления Пленума № 62 указано, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

При определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации является извлечение прибыли (пункт 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации); также необходимо принимать во внимание соответствующие положения учредительных документов и решений органов юридического лица (например, об определении приоритетных направлений его деятельности, об утверждении стратегий и бизнес-планов и т.п.).

Судами установлено, что спорные сделки были одобрены в порядке, предусмотренном Уставом Банка, что не оспаривается участвующими в споре лицами; информация о сделках не скрывалась и не искажалась, Агентство на отсутствие какой-либо информации или документации по спорным сделкам не ссылалось, более того, все необходимые документы по спорным сделкам представлены в государственные органы (Росреестр) в соответствии с требованиями законодательства.

При рассмотрении настоящего спора судами также установлено, что спорные сделки были одобрены в порядке, предусмотренном Уставом Банка, что не оспаривается участвующими в споре лицами. Информация о сделках не скрывалась и не искажалась, Агентство на отсутствие какой-либо информации или документации по спорным сделкам не ссылалось, более того, все необходимые документы по спорным сделкам представлены в государственные органы (Росреестр) в соответствии с требованиями законодательства.

При этом, как следует из обстоятельств дела, целью и результатом трех спорных сделок являлось не отчуждение, а приобретение должником недвижимого имущества, которое в дальнейшем использовалось в основной деятельности должника в качестве офисных банковских помещений, соответствующих специальным требованиям безопасности: нежилые помещения, приобретенные Банком по спорным сделкам, имеют специфическое назначение и оборудование (сейфовые комнаты и т.д.), что подтверждается документами Национального банка Республики Башкортостан о соответствии помещений специальным требованиям безопасности, а также объясняет и оправдывает некоторое несущественное отклонение цены сделок от рыночной стоимости.

В ходе конкурсного производства спорные объекты недвижимости, а также, отдельно от них, входящие в состав помещений специальные (банковские) неотделимые улучшения, были включены в конкурсную массу должника и реализованы заявителем на торгах разными лотами, а выручка от продажи направлена на удовлетворение требований кредиторов должника.

Агентство вменяло ответчикам в вину совершение по завышенной стоимости трех сделок по приобретению должником спорных объектов недвижимости на общую сумму 85 000 000 руб. (27 000 000 руб. – по договору №1 и по 29 000 000 руб. – по договорам №№ 2 и 3).

Заявитель указывал, что вышеуказанные договоры купли-продажи заключены с лицами, аффилированными / связанными с Банком и (или) бенефициаром Банка ФИО7, на условиях, отличающихся от рыночных, а именно состоялось приобретение Банком объектов недвижимости по цене выше рыночной.

Так, по мнению Агентства, реальная рыночная стоимость спорных объектов недвижимости должна определяться либо на основании кадастровой стоимости, которая составляет 15 627 000, 10 312 000 и 12 752 000 руб. соответственно; либо на основании проведенной в 2018 году конкурсным управляющим оценки рыночной стоимости, согласно которой цена объектов составляет 9 688 000, 9 920 000 и 11 306 000  руб. соответственно, которая, по мнению Агентства, подтверждена результатами реализации имущества в ходе торгов (цена реализации составила 13 503 000, 13 505 000 и 11 511 000  руб. соответственно).

Возражая против доводов Агентства, ответчики приводили доводы о недопустимости использования значений кадастровой стоимости для определения реальной цены спорных объектов в виду разницы целей и методов определения кадастровой (массовой) и рыночной стоимости. Ответчики указывали, что отчет о рыночной стоимости 2018 года, на который ссылается конкурсный управляющий, во-первых, составлен на дату, значительно отстоящую от дат совершения спорных сделок купли-продажи (июнь 2016 г. и февраль 2017 г.), а во-вторых, имеет неустранимые существенные недостатки, влияющие на итоговые значения определяемой рыночной стоимости. В подтверждение доводов ответчики представили в материалы дела рецензию на отчет конкурсного управляющего.

По ходатайству ответчиков по делу назначена и проведена  судебная экспертиза по определению реальной рыночной стоимости спорных объектов недвижимости. Заключение эксперта поступило в материалы дела, признано судом допустимым и надлежащим доказательством.

В соответствии с поступившим в материалы дела заключением эксперта, рыночная стоимость спорных объектов составила:  объекта, расположенного по адресу: г. Уфа, р-н Калининский,ул. им. Фронтовых бригад, д. 10, общей площадью 373,3 кв.м, – 19 472 000 руб. (разница с ценой спорного договора купли-продажи – 9 528 000 руб.);  объекта, расположенного по адресу: г. Уфа, р-н Ленинский, ул. Ленина, д. 72, общей площадью 213,8 кв.м, – 28 904 400 рублей (разница с ценой спорного договора купли-продажи – 95 600 рублей); 

объектов, расположенных по адресу: г. Уфа, р-н Кировский, ул. Цюрупы, д. 80, площадью 110,9 кв.м. и 85,6 кв.м, – 24 743 400 руб. (разница с ценой спорного договора купли-продажи – 2 256 600 руб.).

Принимая во внимание доводы и возражения сторон, заключение  проведенной в рамках дела экспертизы, результаты которой при первоначальном рассмотрении спора конкурсным управляющим не оспаривались, суды, с учетом конкретных обстоятельств совершения сделок и характеристик приобретаемого имущества, учитывая, что существенность отклонения цены сделки от условий аналогичных сделок является оценочным критерием, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены, руководствуясь практикой Верховного Суда РФ (пункт 12 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2022), утвержденной Президиумом Верховного Суда РФ 01.06.2022), постановлением Конституционного Суда РФ от 03.02.2022 № 5-П, определениями Верховного Суда РФ от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2) по делу № А40-54535/2017, от 08.05.2024 № 305-ЭС17-21643 (3) по делу № А40-120633/2014,  пришли к выводу о том, что отклонение  цены сделок от рыночной стоимости, определённой по результатам экспертизы, не говорит о существенном расхождении и не может свидетельствовать о совершении сделки на заведомо и значительно невыгодных для должника условиях с причинением существенного вреда кредиторам должника.

 При этом в отношении объекта, расположенного по адресу: Уфа, ул. им. Фронтовых бригад, д. 10, судами учтено, что заявителем в материалы дела представлен Протокол № 7 заседания Правления  общества «УралКапиталБанк» от 07.06.2016 г., которым было принято решение о заключении договора купли-продажи указанного объекта недвижимости,  из содержания которого следует, что: объект недвижимости находится в районе города, в котором Банк вел свою хозяйственную деятельность; ранее было прекращено сотрудничество с крупнейшим промышленным комплексом (УМПО) в соответствующем районе города («Инорс»), финансовые показатели соответствующего подразделения Банка были низкими, что привело к рассмотрению вопроса о закрытии данного офиса Банка; анализ в сравнении 1-х кварталов 2015 и 2016 гг. показал рост средних остатков по вкладам и расчетным счетам в подразделении Банка в районе «Инор», в 2016 году возобновились переговоры о возобновлении сотрудничества (зарплатный проект, развитие банкоматной сети, расчетно-кассовое обслуживание и пр.) с УМПО; в соответствующем районе города отмечен низкий уровень конкуренции на рынке банковского обслуживания, профильными подразделениями Банка оценены размеры предполагаемых затрат и доходов в результате приобретения объекта, построена модель окупаемости инвестиций, оценив который, суды пришли  к выводу, что решение о приобретении объекта по адресу ул. Им. Фронтовых бригад, д. 10 было обусловлено изменившимися условиями на рынке, на котором должник осуществлял свою хозяйственную деятельность, при этом ответчики, принимая решение об одобрении и заключении договора купли-продажи от 07.06.2016, руководствовались бизнес-планом с утвержденной стратегией развития основной деятельности Банка; расчеты экономического эффекта приобретения объекта недвижимости Агентством не опровергнуты, заведомая необоснованность модели окупаемости инвестиций не доказана.

С учетом изложенного, суды сделал вывод о возможности квалификации отклонения цены договора купли-продажи от 07.06.2016 в отношении нежилого помещения по адресу 

<

...> от рыночной стоимости объекта, определенной по итогам судебной экспертизы, в качестве несущественного, поскольку сопутствующие обстоятельства заключения договора, поведение Банка и его органов управления не свидетельствуют о совершении сделки на заведомо и значительно невыгодных для должника условиях.

Кроме того, руководствуясь разъяснениями, данными в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 03.07.2014 № 1555-О, которыми указано на приоритетность применения рыночной стоимости вместо кадастровой, определенной методами массовой оценки и заключив, что взаимосвязь рыночной и кадастровой стоимостей не означает их тождественности, а рыночная стоимость (установленная в данном споре заключением эксперта) является более точной по сравнению с кадастровой, суды отклонили доводы заявителя о необходимости сопоставления цены спорных договоров купли-продажи с кадастровой стоимостью спорных объектов недвижимости.

С учетом недоказанности существенного отклонения цены договоров купли-продажи от 07.06.2016 и 28.02.2017 от рыночной стоимости приобретенных Банком объектов недвижимости, суды констатировали недоказанность недобросовестного и (или) противоправного поведения ответчиков при заключении и одобрении указанных сделок, причинении вреда Банку или его кредиторам данными сделками.

Учтивая, что доводы об аффилированности / взаимосвязанности продавцов объектов недвижимости по спорным сделкам с Банком и его собственниками сами по себе не свидетельствуют о фактической заинтересованности лиц, входящих в органы управления Банка, в совершении Должником спорных сделок и противонаправленности (конфликте) интересов Банка и лиц, входящих в состав органов его управления, при том, что доводов об извлечении ответчиками выгоды из совершенных Банком спорных сделок Агентство не приводило, соответствующих доказательств в дело не представило, суды, обоснованно придя к выводу, что требования Заявителя были приведены в контексте нерыночности условий спорных договоров купли-продажи в части стоимости объектов, недоступных, по мнению заявителя независимым участникам делового оборота, а также усмотрев, что приобретение Банком вышеуказанных объектов в 2016 и 2017 гг. осуществлено за ту же цену, за которую они были проданы 16.05.2014 обществу «Лека», ФИО21 и ФИО7 (фактический обратный выкуп), исходя из чего, а также из недоказанности со стороны Заявителя того, что стоимость данных объектов снизилась к датам заключения спорных договоров по каким-то объективным причинам, пришли к правомерному и обоснованному выводу об отсутствии в спорных сделках признака убыточности, на основании чего, заключили, что в настоящем случае, совокупность элементов, необходимых для возложения на ответчиков гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, отсутствует.

Суд апелляционной инстанции также обоснованно отклонил доводы Агентства о нецелесообразности продажи спорных объектов в 2014 году и последующего несения Банком расходов по оплате за пользование (аренду) спорных объектов после их отчуждения в 2014 году, а также ссылки Агентства на иные приводимые им обстоятельства, ввиду отсутствия их хронологической и событийной связи с заключением спорных договоров, а также выхода их за пределы заявленных требований.

При таких обстоятельствах, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели оснований для взыскания с ответчиков вменяемых им убытков.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Довод кассационной жалобы о неправильном отклонении судами ходатайства Агентства о назначении повторной судебной экспертизы подлежит отклонению судом округа, поскольку оснований для назначения повторной судебной экспертизы в соответствии со статьей 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имелось. Судебная экспертиза проведена специалистом, чья компетенция не вызывает у суда сомнения, эксперт предупрежден об уголовной ответственности, экспертиза назначена и проведена в рамках настоящего судебного спора. Какие-либо противоречия в выводах эксперта, недостаточная ясность или неполнота исследования и иные обстоятельства, которые могут вызвать сомнения в достоверности заключения эксперта как доказательства, отсутствуют. При первом рассмотрении спора конкурсный управляющий возражений на результаты судебной экспертизы не представил, ходатайство о назначении повторной экспертизы не заявлял. Доводы о несогласии с выводами, содержащимися в заключении № 21-986-Н от 10.10.2021, Агентство представило только в апреле 2024 года – то есть по истечении более полутора лет после ознакомления с результатами судебной экспертизы. Вопреки доводам кассатора, суды всесторонне исследовали и оценили представленное Заявителем, в обоснование его доводов о недостоверности выводов эксперта, доказательство – Рецензию от 02.04.2024 года № 26238, составленную обществом с ограниченной ответственностью «Приволжский центр финансового консалтинга и оценки», и, отметив, что данная рецензия, как сама по себе, так и в совокупности с основанными на ней доводами Заявителя, не опровергает достоверность выводов эксперта и не является допустимым доказательством по делу, в том числе, потому что не является заключением специалиста по смыслу положений статей 55.1 и 87.1 Кодекса, в связи с чем, обоснованно заключили, что данная рецензия является субъективным мнением специалиста, а составление специалистом критической рецензии на заключение эксперта без наличия на то каких-либо процессуальных оснований, не может расцениваться как доказательство, которое само по себе способно опровергнуть выводы судебного эксперта. 

Кроме того, судами отмечено, что поскольку в настоящем деле имеются доказательства, свидетельствующие о произведенной до даты экспертизы реконструкции объекта по ул. Фронтовых бригад, 10 (согласно представленного в составе материалов регистрационного дела акту о переустройстве от 18.08.2021 года, решения МВК о согласовании выполненной перепланировки (переустройства) нежилого помещения от 18.08.2021 года №12/28) и с учетом того, что все объекты к дате проведения экспертизы были реализованы непосредственно заявителем с торгов, непроведение экспертом ФИО23 натурного осмотра спорных объектов недвижимого имущества не является нарушением требований действующего законодательства.

Довод кассационной жалобы о том, что судом апелляционной инстанции сформулирован вывод в отношении вопроса, не исследованного в суде первой инстанции, и в отсутствии доказательств в материалах дела, подлежит отклонению, поскольку ранее оспариваемый вывод сделан судом первой инстанции (абз. 2 ст. 9 определения от 10.10.2024.) при решении вопроса о переквалификации первоначально заявленных Агентом требований на возмещение убытков, с учетом п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Иные доводы кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении апелляционным судом норм права, являлись предметом оценки апелляционного суда, документально не подтверждены и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражают несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, просят еще раз пересмотреть данное дело по существу в обжалуемой части и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, апелляционным судом установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 10.10.2024 по делу № А07-6555/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.04.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «УралКапиталБанк» – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                             О.Г. Кочетова 

Судьи                                                                          Д.Н. Морозов 

                                                                                     Н.А. Артемьева