38/2023-272457(1) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А45-16297/2022

г. Новосибирск

22 сентября 2023 года

Резолютивная часть решения объявлена 19 сентября 2023 года  Решение в полном объеме изготовлено 22 сентября 2023 года  

 Арбитражный суд Новосибирской области в составе судьи  Мартыновой М.И., при ведении протокола судебного заседания секретарём  судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело  по иску ФИО2, г. Новосибирск,  

к 1) обществу с ограниченной ответственностью «Магнум» (ОГРН  

<

***>), г. Новосибирск;  

2) ФИО3, г. Новосибирск, 

о признании недействительным договора инвестирования и применении  последствий его недействительности,  

при участии представителей: 

истца – ФИО4 – доверенность от 20.04.2022, паспорт, 

ответчиков – 1) ФИО5 - доверенность от 29.08.2022, паспорт,  

УСТАНОВИЛ:

законный представитель общества с ограниченной ответственностью  «Магнум» ФИО2 (далее – ФИО2, истец) обратилась в  Арбитражный суд Новосибирской области с исковым заявлением,  

впоследствии уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, к обществу с ограниченной  ответственностью «Магнум» (далее – ООО «Магнум», ответчик 1), Вяткину  Александру Александровичу (далее – Вяткин А.А., ответчик 2), о признании  недействительным договора инвестирования от 30.10.2020, заключенного  между ООО «Магнум» и Вяткиным А.А., и применении последствий  недействительности сделки в виде исключения из ЕГРН записи о правах  Вяткина А.А. на объекты недвижимого имущества:  

- ежилое здание склада с навесами, расположенное по адресу: РФ, НСО,  

<

...> здание 21б, кадастровый номер:  54:35:033720:594, общей площадью 255,3 кв.м.;  

- земельный участок, расположенный по адресу: НСО, 

<

...>, кадастровый номер 54:35:033720:417.  

Исковые требования обоснованы ссылкой на статью 46 ФЗ «Об  обществах с ограниченной ответственностью», статьи 10, 166 - 168, пункт 2  статьи 170, статью 173.1, пункт 2 статьи 174 Гражданского кодекса  Российской Федерации, и мотивированы тем, что совершенная сделка  является крупной сделкой, совершенной в отсутствие одобрения ФИО2 как участником Общества; данная сделка совершена на заведомо  невыгодных условиях и в ущерб интересам ООО «Магнум»; при совершении  данной сделки ответчиками допущено злоупотребление правом; заявлено о  притворности сделки.  

В ходе судебного разбирательства истцом в порядке статьи 161  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявлено о  фальсификации договора инвестирования от 30.10.2020 и протокола общего  собрания участников ООО «Магнум» от 29.10.2020 об одобрении крупной  сделки.  

Суд предупредил ФИО2 об уголовно-правовых последствиях  такого заявления, предложил ответчику исключить названные документы из  числа доказательств по делу.  

Ответчик исключать документы, о фальсификации которых заявлено  Дерзаевой Д.Г., из числа доказательств по делу отказался.  

Согласно пункту 3 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации арбитражный суд принимает предусмотренные  законом меры для проверки заявления о фальсификации, в том числе  назначает экспертизу, истребует доказательства и принимает иные меры.  Вместе с тем суд может предпринять любые меры, которые он посчитает  целесообразными, с учетом конкретных обстоятельств дела, в ходе которого  было заявлено о фальсификации доказательства.  

Определениями арбитражного суда от 05.12.2022, от 24.04.2023 по  ходатайству ФИО2 судом назначена судебная экспертиза давности  изготовления документов, о фальсификации которых заявлено истцом.  

В удовлетворении заявлений ФИО2 о фальсификации  доказательств отказано, суд не усмотрел оснований считать данные заявления  обоснованными.  

Ответчики письменным отзывом и в судебном заседании отклонили  требования истца как необоснованные и не подлежащие удовлетворению,  заявили о пропуске срока исковой давности.  

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон, арбитражный суд  находит исковые требования не подлежащими удовлетворению ввиду  нижеследующего.  

Как следует из материалов дела, в соответствии с протоколом № 2  общего собрания участников ООО «Магнум» от 05.11.2020 ФИО2  включена в состав участников Общества с размером доли в уставном капитале  Общества 50%.  

Истец ссылается, что при вступлении в Общество, ФИО2 была  ознакомлена с ежегодной бухгалтерской отчетностью за 2019 год, также ей  было известно, что Общество арендует земельный участок с кадастровым  номером 54:35:033720:417 и планирует строительство нежилого здания склада  для последующего использования.  

11.03.2021 ООО «Магнум» получено разрешение на строительство  объекта.  

Квитанциями от 11.05.2021, 18.06.2021, 07.07.2021, 18.08.2021  ФИО2 внесено на расчетный счет Общества в общей сумме 3 500 000  рублей.  

ООО «Магнум» возвело объект недвижимого имущества: здание склада,  ввело его в эксплуатацию на основании разрешения на ввод объекта в  эксплуатацию от 15.02.2022.  

Зданию был присвоен кадастровый номер 54:35:033720:594, право  собственности ООО «Магнум» было зарегистрировано 02.03.2022.  

На земельный участок под зданием с кадастровым номером  54:35:033720:417, в отношении которого правообладатель указан не был, было  зарегистрировано обременение прав – аренда от 11.03.2019 на основании  договора аренды земельного участка на территории города Новосибирска.  

Как ссылается ФИО2, ей были получены выписки из ЕГРН о  здании и земельном участке, из которых стало известно о переходе прав на  построенное здание и земельный участок под ним ФИО3 20.05.2023.  

Между тем, как указывает истец, по данным бухгалтерской отчетности  ООО «Магнум» за все три года его существования отсутствовали какие-либо  обязательства по инвестиционным договорам.  

Кадастровая стоимость здания, в соответствии с выпиской из ЕГРН,  составляет 10 009 983 рубля 66 копеек, виду чего истец полагает, что  реализация спорного здания и земельного участка под ним отвечает признакам  крупной сделки.  

По мнению истца, отсутствие в отчётности каких-либо обязательств по  инвестированию строящегося объекта, свидетельствует о том, что сделка  совершена с целью прикрыть другую сделку купли-продажи здания и  земельного участка, которые являлись для общества крупными и требовали  одобрения общим собранием участников Общества.  

Фактически договор инвестирования был заведомо убыточной сделкой,  

которая не покрывала всех расходов на строительство здания и не принесла  Обществу прибыли.  

Таким образом, целью данной сделки было выведение построенного  здания из активов Общества без получения какой-либо реальной прибыли от  строительства.  

Ссылаясь на вышеизложенные обстоятельства, ФИО2 обратилась  с настоящим иском в арбитражный суд.  

Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу  признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого  признания (ничтожная сделка) (пункт 1 статьи 166 ГК РФ).  

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может  быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.  

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она  нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего  сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.  

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за  исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и  недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ).  

За исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи  или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного  правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны  применяться другие последствия нарушения, не связанные с  недействительностью сделки (пункт 1 статьи 168 ГК РФ).  

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок  и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность» (далее -  Постановление № 27), при рассмотрении требования о признании сделки  недействительной, как совершенной с нарушением предусмотренного  Федеральным законом от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»  и Законом № 14-ФЗ порядка совершения крупных сделок, подлежит  

применению статья 173.1 ГК РФ, а с нарушением порядка совершения сделок,  в совершении которых имеется заинтересованность (далее - сделки с  заинтересованностью), - пункт 2 статьи 174 ГК РФ (пункт 6 статьи 79, пункт 1  статьи 84 Закона об акционерных обществах, пункт 6 статьи 45, пункт 4 статьи  46 Закона № 14-ФЗ) с учетом особенностей, установленных указанными  законами.  

Согласно пункту 1 статьи 173.1 ГК РФ сделка, совершенная без согласия  органа юридического лица, необходимость получения которого  предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что  она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица,  управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может  быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц,  указанных в законе.  

В силу пункта 2 статьи 174 ГК РФ сделка, совершенная представителем  или действующим от имени юридического лица без доверенности органом  юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам  юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску  представляемого или по иску юридического лица, а в случаях,  предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным  лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была  знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо  имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об  иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и  другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам  юридического лица. В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте  93 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от  23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части  первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление   № 25), пунктом 2 статьи 174 ГК РФ предусмотрены два основания  недействительности сделки, совершенной представителем или действующим  

от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица.  По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда  вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре  либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки,  представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный  ущерб, о чем другая сторона сделки знала или должна была знать. О наличии  явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно  невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке,  в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу  контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна  была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно  для любого участника сделки в момент ее заключения.  

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной,  если имели место обстоятельства, позволяющие считать ее экономически  оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения  еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка  хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных  сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых  юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные  условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в  отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).  

По второму основанию сделка может быть признана недействительной,  если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о  сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны  сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в  любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом  интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой  репутации).  

Как следует из пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ  от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении  

которых имеется заинтересованность», невозможность квалификации сделки в  качестве сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не  препятствует признанию судом такой сделки недействительной на основании  пункта 2 статьи 174 ГК РФ, а также по другим основаниям.  

Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по  вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, содержатся  в пунктах 86 - 88 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами  некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса  Российской Федерации» (далее-постановление Пленума № 25), в которых  внимание судов обращено на то, что мнимой может быть признана в том числе  сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида,  например, посредством составления актов приема-передачи в отсутствие  действительной передачи имущества или осуществления государственной  регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество без  реальной передачи владения (пункт 86), а притворной - сделка или несколько  сделок, совершенных на иных условиях, например, на иную сумму, в  сравнении с действительной суммой исполнения (пункты 87 и 88).  

По смыслу статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  притворные сделки направлены на то, чтобы скрыть действительную волю  сторон. В такой ситуации о притворности свидетельствует не столько  содержание договора, сколько совокупность обстоятельств, связанных с  заключением и исполнением договора.  

Для признания сделки недействительной по основанию притворности  подлежит доказыванию тот факт, что притворная (прикрывающая) сделка  совершается лишь для вида, когда намерение сторон направлено на  достижение иных правовых последствий, вытекающих из прикрываемой  сделки. Данная сделка характерна несоответствием волеизъявления  подлинной воле сторон, так как в момент ее совершения воля участников не  направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения  гражданских прав и обязанностей. Квалифицирующим признаком притворной  

сделки является цель ее совершения, стороны должны преследовать общую  цель и достичь соглашения по всем существенным условиям той сделки,  которую прикрывает юридически оформленная сделка.  

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 87 Постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О  применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса" (далее - Постановление N 25) в связи с притворностью  недействительной может быть признана лишь та сделка, которая прикрывает  иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить  притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются  осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить  вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также  иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав  (злоупотребление правом).  

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации,  изложенным в пункте 1 постановления № 25, добросовестным поведением  является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота,  учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего  ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из  сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии  обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если  усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского  оборота от добросовестного поведения.  

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под  злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по  осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением  установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав,  осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами,  

нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее  им вред или создающее для этого условия.  

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые  негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом  осуществления субъективного права.  

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления  участниками гражданско-правовых отношений своими правами при  совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий  и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих  отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.  

Для признания недействительным договора на основании статей 10, 168  ГК РФ необходимо установить факт недобросовестного поведения  (злоупотребления правом) обеих сторон оспариваемой сделки, а также то  обстоятельство, что обе стороны сделки действовали исключительно с  намерением причинить вред кредиторам должника (третьим лицам).  

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по  причине злоупотребления правом при ее совершении обстоятельствами,  имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и  подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели  совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении  соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по  сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом  осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых  последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных  граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных  обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в  будущем препятствия.  

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость,  достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в  

отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в  их совокупности, исходя из вышеназванных положений действующего  законодательства и соответствующих разъяснений, суд приходит к выводу о  том, что для признания сделки недействительной, а также применении  последствий недействительности сделки по заявленным основаниям,  правовых мотивов не имеется.  

Истец, обращаясь с требованием в суд, указала, что оспариваемая сделка  является для общества крупной, совершена без установленного законом  порядка одобрения.  

Так, 30.10.2020 между Обществом и ФИО3 был заключен  инвестиционный договор, предметом которого стороны определили  обязанность инвестора по осуществлению инвестирования денежных средств  для реализации инвестиционного проекта по строительству объекта  недвижимого имущества – здание склада с навесами.  

В соответствии с пунктом 1.4 договора по завершении реализации  инвестиционного проекта, сдачи объекта в эксплуатацию, его государственной  регистрации и при условии надлежащего выполнения инвестором своих  обязательств по внесению денежных средств Общество обязалось передать в  собственность инвестору объект недвижимого имущества – здание склада с  навесами.  

Решение об одобрении крупной сделки принимается общим собранием  участников общества.  

Протоколом общего собрания участником ООО «Магнум» от 29.10.2020  сделка по заключению договора инвестирования одобрена его участниками.  На момент заключения договора инвестирования, истец не являлась  участником Общества.  

Заключением судебной экспертизы, проведенной в отношении  протокола общего собрания от 29.10.2020, установлено, что признаков,  свидетельствующих о световом, химическом и термическом воздействиях, не  установлено. Исследование штрихов показало, что решить вопрос о времени  

их выполнения не представляется возможным. Однако, экспертами сделан  вывод, что полученные результаты исследования подписи, могут обусловлены  в том числе «возрастом» штрихов.  

Указанный вывод может свидетельствовать о том, что дата протокола  общего собрания участников от 29.10.2020 совпадает с реальной датой его  составления, а соответственно доводы истца о составлении протокола более  поздней даты не нашли своего подтверждения.  

Аналогичное исследование было проведено в отношении оспариваемого  договора инвестирования от 30.10.2020.  

По результатам судебной экспертизы не установлено признаков,  свидетельствующих о световом, химическом и термическом воздействиях.  Исследование штрихов показало, что решить вопрос о времени их выполнения  не представляется возможным. Также экспертом сделан вывод, что  полученные результаты могут быть обусловлены в том числе «возрастом»  штрихов.  

Таким образом, признаков, свидетельствующих о нарушении порядка  одобрения крупной сделки, не выявлено.  

Истец ссылается, что договор был заключен на заведомо невыгодных  для Общества условиях, при этом, не указывая, в чем именно выражаются  убытки, какие условия договора инвестирования являются заведомо  невыгодными для Общества. ФИО2 приводит в обоснование  убыточности расходные документы за период с 2019 года по 2022 год, в  соответствии с которыми на строительство затрачено 13 987 036 рублей.  

Между тем истцом необоснованно взяты все расходы за период начиная  с 2019 года, поскольку договор инвестирования был заключен 30.10.2020 года.  Соответственно, в период с 2019 года и до заключения договора  инвестирования фактически строительство спорного объекта уже было начато  и велось за счет заемных средств. Необходимо отметить, что ФИО2 на  период 2019 и до ноября 2020 года участником Общества не являлась.  

Сумма, потраченная на строительство в период действия договора  инвестирования, согласно справке, приобщенной к материалам дела,  составляет 10 735 157,69 рублей. Валовая прибыль Общества по итогам  строительства без учета налога составила 1 464 843 рублей.  

Представленные в материалы дела ФИО2 отчеты о рыночной  стоимости спорного объекта и земельного участка не подтверждают  причинение убытков Обществу, поскольку отчетом оценена именно рыночная  стоимость спорного здания, а не стоимость затрат на его строительство. В  настоящем случае, спорный объект не был приобретен истцом, а был именно  построен в соответствии с проектной документацией.  

При этом необходимо отметить, что истец не оспаривает тот факт, что  договором подряда стоимость строительства без учета материалов составила 4  710 350 рублей, а стоимость материалов, необходимых для строительства  спорного объекта 4 387 036, 49 рублей, что в общей сумме составляет 9 097  386, 49 рублей.  

Заявляя об отсутствии прибыли от выкупа земельного участка, как об  экономической нецелесообразности сделки, истец не учитывает, что в  соответствии с пунктом 2.5 договора инвестирования после реализации  инвестиционного проекта и государственной регистрации права  собственности на объект недвижимого имущества – здание склада с навесами,  организация осуществляет выкуп земельного участка в порядке и на условиях,  определенных земельным законодательством Российской Федерации.  Заявление о выкупе должно быть подано организацией в течение 30  календарных дней с момента оформления государственной регистрации права  собственности на объект. Инвестор за счет собственных денежных средств  оплачивает выкупную стоимость земельного участка.  

Согласно пункту 2.6 договора инвестирования организация передает в  собственность инвестору земельный участок с кадастровым номером  54:35:033720:417, площадью 1814 кв.м. в течение 30 календарных дней, с  

момента государственной регистрации права собственности на указанный  земельный участок.  

Таким образом, по условиям договора инвестирования предусмотрена  последующая передача земельного участка инвестору. Прибыли от выкупа  земельного участка у Общества не может быть, поскольку оплата за выкуп  земельного участка осуществлялась за счет денежных средств инвестора, в  связи с чем довод истца об убыточности сделки в части передачи земельного  участка существенно ниже рыночной стоимости, не обоснован.  

Как следует из условий договора инвестирования, сумма  инвестирования составляет 12 200 000 рублей, из которых 10% -  вознаграждение Общества.  

Доказательств того, что возведенный обществом объект построен ниже  его рыночной стоимости, а совершение сделки причинило явный ущерб  Обществу, ФИО2 в материалы дела не представлено.  

На момент заключения договора инвестирования у ООО «Магнум»  имелись неисполненные обязательства перед кредиторами на сумму более 3  500 000 рублей. Заключив договор инвестирования с ФИО3, директор  Общества фактически избавил ООО «Магнум» от дальнейшего наращивания  кредиторской задолженности, то есть сделка совершена в условиях  обстоятельств, позволяющих считать ее экономически оправданной.  

Таким образом, истцом не представлено доказательств того, что договор  инвестирования был заключен на заведомо невыгодных условиях,  соответственно, оснований для признания договора инвестирования по пункту  5 статьи 46 Федерального закона «Об обществах с ограниченной  ответственностью» недействительным не имеется.  

Суд не усматривает оснований для признания спорного договора  инвестирования по пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации.  

Как следует из п. 3.2 договора инвестирования вознаграждение  Организации за выполнение работ входит в цену работ по реализации  

инвестиционного проекта и составляет 10% от цены всех работ по реализации  инвестиционного проекта.  

Все денежные средства, перечисленные на расчетный счёт или  внесённые наличными денежными средствами Инвестором, были  использованы по целевому назначению, а именно на реализацию  инвестиционного проекта.  

Утверждение истца о том, что участниками Общества, а также  инвестором был создан формальный документооборот, не соответствует  действительности и не подтверждено никакими доказательствами.  

Из материалов и обстоятельств дела следует, что все расходные  операции ООО «Магнум» связаны исключительно со строительством здания,  денежные средства использовались для расчетов с контрагентами в целях  покупки материалов, оплаты строительных работ, оплаты аренды за  земельный участок и т.д.  

Кроме того, даты платежей с контрагентами с использованием  денежных средств инвестора, соответствует периоду действия договора  инвестирования.  

Таким образом, оспариваемая сделка не соответствует признакам  притворности, в связи с чем пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса  Российской Федерации не подлежит применению.  

Не имеется оснований для признания спорного договора инвестирования  по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Доводы истца по данному основанию сводятся к тому, что между  ответчиком ФИО3, директором ООО «Магнум» имеется сговор,  ФИО3 является контролирующим лицом Общества.  

В дополнениях к исковому заявлению ФИО2, ссылаясь на  протоколы очных ставок, проведенных в результате следственных действий  по уголовному делу, где истец признана потерпевшей, между ФИО2,  ФИО3, директором ФИО6, ФИО7, указывает, что  участие ФИО6, ФИО8 является номинальным.  

Оценивая данные доводы истца, суд приходит к выводу, что протоколы  очных ставок не являются доказательствами, подтверждающими номинальное  участие Цаценко А.В., а также его номинальность как единоличного  исполнительного органа, из данных документов не следует, что Вяткин А.А.  являлся в Обществе контролирующим лицом.  

В частности, из протоколов очных ставок следует, что ФИО2,  ФИО7 даны пояснения о том, при каких обстоятельствах истец  приобрела права участника ООО «Магнум».  

Так, ФИО7 указывает, что фактически необходимость участия  ФИО2 в ООО «Магнум» была обусловлена тем, что Общество не  смогло получить разрешение на строительство спорного объекта, а начальник  департамента промышленности, инвестиций и предпринимательства мэрии г.  Новосибирск ФИО9 мог посодействовать в этом вопросе взамен на  включение его человека в состав учредителей ООО «Магнум» на условиях  получения 50 % доли в уставном капитале Общества.  

Не отрицает знакомства с ФИО9 также и истец, и как следует  из ее пояснений в протоколах очных ставок, именно ФИО9 ей  предложил стать участником Общества, а также именно с его распоряжения и  одобрения ФИО2 вносились в последующем денежные средства в  размере 3 500 000 рублей.  

Истцом в материалы дела не представлено допустимых доказательств  того, что ФИО3 осуществлял контроль над деятельностью Общества,  давал указания директору, распоряжался расчетным счетом и т.д.  

Напротив, Обществом в материалы дела представлены документы,  подтверждающие, что оспариваемая сделка заключена на условиях, на  которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные  сделки, а именно: факт сложившихся правоотношений сторон, платежные  документы, подтверждающие внесение денежных средств инвестором в  период действия договора, соответствие рыночной стоимости построенного  

объекта, выполнение Обществом обязательств по инвестиционному договору  по строительству объекта.  

Какие-либо доказательства, подтверждающие, что все денежные  средства, полученные по договору, направлялись на иные цели, в материалах  дела отсутствуют. ФИО2 данный факт не оспорен.  

Суд находит несостоятельным довод истца о том, что строящееся здание  непосредственно перед включением в состав участников ФИО2  реализуется ответчику ФИО3  

В данном случае, необходимо отметить, что в момент вступления в  состав участников ФИО2, здание никому не было реализовано,  поскольку построено не было. Реализация спорного объекта по  инвестиционному договору была возможна только после его исполнения как  стороной инвестора в части внесения им всех платежей по договору  инвестирования, так и со стороны Общества в части строительства объекта и  ввода его в эксплуатацию. Указанные обстоятельства длились на протяжении  всего действия договора инвестирования в течение почти двух лет, и в период,  когда ФИО2 являлась участником Общества.  

При этом, проявляя изначально должную осмотрительность и  хозяйственный интерес к делам Общества ФИО2 должна была узнать о  наличии инвестиционного договора, и до внесения денежных средств на  расчетный счет Общества в размере 3 500 000 рублей, учитывая, что с  момента вступления и до 1-го взноса прошло более полугода, могла отказаться  от участия в Обществе.  

Доказательства того, что от ФИО2 скрывалась информация о  совершении сделок, и с момента их совершения до подачи иска в суд она  обращалась с заявлениями об ознакомлении с документами ООО «Магнум»,  однако ей чинились препятствия в реализации данного права, в материалах  дела отсутствуют, равно как отсутствуют доказательства обращения  ФИО2 за защитой прав и законных интересов участника, лишенного  права доступа к документации организации в спорный период времени.  

Необходимо также отметить, что 16.08.2023 директором ООО «Магнум»  на депозитный счет нотариуса Идрисовой Л.А. была внесена денежная сумма  в размере 3 525 700 рублей в качестве погашения задолженности по решению  Дзержинского районного суда г. Новосибирска от 11.11.2022 о взыскании с  ООО «Магнум» в пользу Дерзаевой Д.Г. денежных средств, внесенных ею на  расчетный счет Общества в 2021 году.  

Утверждение истца том, что объект построен за счет ее денежных  средств, не соответствует действительности. Стоимость строительства со  всеми затратами составила 10 735 157, 69 рублей.  

В нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации ФИО2 не представила надлежащих  доказательств недобросовестности поведения ответчиков или  злоупотребления ответчиками своими правами.  

Отсутствуют в деле и доказательства того, что вышеупомянутые  действия совершены исключительно с намерением причинить вред другому  лицу, а также доказательства злоупотребления правом в иных формах. При  таких обстоятельствах оснований для применения к спорным  правоотношениям норм статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации не имеется.  

Совокупностью собранных по делу доказательств, представленных ООО  «Магнум», а именно расходные документы по строительству спорного  объекта, документы по оплате инвестором платежей по договору,  подтверждается, что договор инвестирования является реальной сделкой,  заключенной между инвестором ФИО3 и ООО «Магнум».  

Ответчиками заявлено о пропуске ФИО2 срока исковой  давности по заявленным требованиям.  

Согласно нормам пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской  Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой  сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности  составляет один год.  

В соответствии с положениями статьи 195 Гражданского кодекса  Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права  по иску лица, право которого нарушено.  

Согласно статье 200 Гражданского кодекса Российской Федерации  течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или  должно было узнать о нарушении своего права. Таким образом, срок исковой  давности должен исчисляться с момента, когда лицо, проявив разумную  осмотрительность, должно было узнать о нарушении своего права.  

В силу разъяснений, данных в пункте 2 Постановления Пленума  Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и  сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», срок исковой  давности по требованиям о признании крупных сделок и сделок с  заинтересованностью недействительными и применении последствий их  недействительности исчисляется по правилам пункта 2 статьи 181 ГК РФ и  составляет один год.  

Срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки,  совершенной с нарушением порядка ее совершения, и о применении  последствий ее недействительности, в том числе, когда такие требования от  имени общества предъявлены участником (акционером) или членом совета  директоров (наблюдательного совета) (далее - совет директоров), исчисляется  со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами  осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или  должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением  требований закона к порядку ее совершения, в том числе, если оно  непосредственно совершало данную сделку.  

В случае если лицо, которое самостоятельно или совместно с иными  лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа,  находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности  исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или  должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными  

лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа,  иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до  момента предъявления участником хозяйственного общества или членом  совета директоров требования срок давности исчисляется со дня, когда о  названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член  совета директоров, предъявивший такое требование».  

В соответствии с подпунктом 4 пункта 3 Постановления Пленума ВС РФ  от 26.06.2018 № 27 если приведенные выше правила не могут быть применены,  то считается, что участник в любом случае должен был узнать о совершении  оспариваемой сделки более года назад (пункт 2 статьи 181 ГК РФ), если он  длительное время (два или более года подряд) не участвовав в общих  собраниях участников и не запрашивал информацию о деятельности  Общества.  

Как следует из искового заявления, истец вступила в Общество  05.11.2020, была ознакомлена с отчетностью за 2019 год и ей было известно,  что Общество арендует земельный участок и планирует на нем строительство  склада.  

Соответственно, исходя из приведенных положений закона,  предполагается активная позиция участника, который должен проявлять  интерес к деятельности Общества, действовать с должной степенью  заботливости и осмотрительности в осуществлении своих прав,  предусмотренных законодательством: участвовать в управлении делами  общества, проведении общих собраний, ознакомлении со всей документацией  Общества.  

Как следует из протокола общего собрания № 2 от 05.11.2020,  увеличение уставного капитала Общества было за счет внесения вклада  нового участника истца ФИО2 в размере 20 000 рублей, с  последующей долей в уставном капитале 50%.  

Таким образом, истец, вступая в Общество в ноябре 2020 г. и  ознакомившись с годовой бухгалтерской отчетностью за 2019 г., должна была  

проявить должную осмотрительность и интерес на какие средства Общество  планировало строительство нежилого здания. Для этих целей истец должна  была запросить у Общества документы, связанные с его хозяйственной  деятельностью.  

Однако из искового заявления не следует, что истец запрашивала  необходимые документы в период с момента вступления в Общество и до  подачи иска в суд.  

При этом в ноябре 2020 г. строительство объекта фактически велось, о  чем истец была поставлена в известность.  

Само по себе индифферентное отношение к деятельности Общества не  свидетельствует о невозможности участия в управлении им. Отсутствие у  участника необходимых сведений в течение длительного времени,  обусловленное бездействием самого участника, не может учитываться при  определении начала течения срока исковой давности. Отсутствие у участника  необходимых сведений в течение длительного времени, обусловленное  бездействием самого участника, не может учитываться при определении  начала течения срока исковой давности.  

Таким образом, срок исковой давности по оспариванию договора  инвестирования от 30.10.2020 как крупной сделки, истек.  

Статья 181 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает,  что срок исковой давности по требованиям о применении последствий  недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки  недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока  исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда  началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом,  не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно  было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для  лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать  десять лет со дня начала исполнения сделки.  

Суд констатирует, что срок исковой давности на оспаривание договора  

инвестирования от 30.10.2020 как сделки совершенной по мнению истца, с  злоупотреблением права, не истек.  

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины и  проведению судебных экспертиз относятся на истца.  

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 181 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд  

РЕШИЛ:

в удовлетворении иска отказать. 

 Возвратить ФИО2 из федерального бюджета  19 700 рублей излишне уплаченной государственной пошлины.  

 Возвратить ФИО2 с депозитного счета  Арбитражного суда Новосибирской области денежную сумму в размере 106  340 рублей, зачисленную на основании чека-ордера от 20.04.2023 в счет  стоимости экспертизы.  

Перечислить денежную сумму в размере 44 540 рублей на счет  Федерального бюджетного учреждения Сибирский региональный центр  судебной экспертизы на основании чеков-ордеров от 14.11.2022 и от  20.04.2023, за проведенную экспертизу по приложенным реквизитам,  указанным в письме экспертного учреждения.  

 Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в  течение месяца со дня его принятия в Седьмой арбитражный апелляционный  суд (город Томск).  

 Решение, вступившее в законную силу, может быть обжаловано в  срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу, в  Арбитражный суд Западно-Сибирского округа (город Тюмень) при условии,  что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной  инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении  пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.  

 Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный  суд Новосибирской области.  

 Арбитражный суд разъясняет лицам, участвующим в деле, что  настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа,  подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и  считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством  размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».  

 Судья М.И. Мартынова