ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А01-4468/2022

город Ростов-на-Дону

15 марта 2024 года

15АП-557/2024

                                                                                                                                 15АП-556/2024

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 марта 2024 года

Полный текст постановления изготовлен 15 марта 2024 года

 

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Гамова Д.С.,

судей Димитриева М.А., Демина Я.А.,

при ведении протокола секретарём судебного заседания ФИО1,

при участии представителя банка "Райффайзенбанк" - ФИО2 по доверенности, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью "Электрика-юг" и акционерного общества "Райффайзенбанк" на определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.12.2023 о включении в реестр кредиторов требований ФИО3 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью "Майкопское дорожное ремонтно-строительное управление", 

 

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью фирма «Майкопское дорожное ремонтно-строительное управление» (далее - должник, ООО фирма «Майкопское ДРСУ») в Арбитражный суд Республики Адыгея обратился ФИО3 (далее - кредитор, ФИО3) с заявлением о включении в реестр кредиторов 33 165 689, 19 рублей, из которых 32 495  тысяч рублей основного долга по двум договорам займа и 670 689, 19 рублей  процентов за пользование  заёмными денежными средствами.

Определением от 28.12.2023 требование ФИО3 в размере 33 165 689, 19 рублей включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсные кредиторы общество с ограниченной ответственностью "Электрика-юг" и акционерное общество "Райффайзенбанк" обжаловали состоявшейся судебный акт, просили его отменить, принять новый судебный акт, которым в удовлетворении требований отказать.

Кредиторы считают, что суд первой инстанции неправомерно включил требования ФИО3 в реестр кредиторов в силу подконтрольности ему должника, необоснованно не проверил доводы о мнимости займов и признаках компенсационного финансирования в ситуации наличия непосредственной аффилированности между ними, а также отсутствия доказательств финансовой возможности предоставить заём в сумме 50 миллионов рублей.

Представитель акционерного общества "Райффайзенбанк" требования поддержала.

Иные участники дела явку не обеспечили.

ФИО3 и должник явку не обеспечили, отзыва не представили, в проведенном ранее судебном заседании представитель кредитора просил оставить судебный акт без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Конкурсный кредитор ООО "Мастер сервис" поддержал доводы апелляционных жалоб, о чём указал в отзыве.

УФНС России по Республике Адыгея в представленном отзыве просило субординировать требования ФИО3 в порядке пункте 4 статьи 142 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.12.2022 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО4 (газета «КоммерсантЪ» 14.01.2023).

Требования кредитора мотивированы следующим.

30 декабря 2020 года между ФИО3 (займодавец) и должником (заёмщик) заключен договор долгосрочного займа № 92/20 (далее – договор от 30.12.2020), согласно которому займодавец передаёт в собственность заёмщику денежные средства в размере 25 миллионов рублей, а заёмщик обязуется вернуть указанную сумму займа в обусловленный договором срок (пункт 1.1).

В соответствии с пунктом 2.2 договора от 30.12.2020, возврат суммы производится до 31 декабря 2022 года. Сумма займа может быть возвращена заёмщиком досрочно без согласия займодавца.

Согласно пунктам 2.4, 2.5 договора от 30.12.20201, заёмщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа по ставке 10% годовых. Проценты начисляются со дня передачи суммы займа по день, предшествующий дню её возврата, включительно.

В соответствии с пунктом 7.1 договора от 30.12.2020 настоящий договор вступает в силу со дня получения заёмщиком суммы займа из кассы займодавца и прекращает действие после выполнения принятых на себя обязательств заёмщиком в соответствии с условиями настоящего договора либо по соглашению сторон, по иных основаниям, предусмотренным законодательством.

В подтверждение реальности займа по договору от 30.12.2020 ФИО3 представил квитанцию к приходному кассовому ордеру № 180 от 30.12.2020 на сумму 25 миллионов рублей.

Также из материалов дела следует, что 1 июня 2021 года между ФИО3 (займодавец) и должником (заёмщик) заключен договор займа № 33/21 (далее – договор от 01.06.2021), согласно которому займодавец передаёт в собственность заёмщику денежные средства в размере 25 миллионов рублей, а заёмщик обязуется вернуть указанную сумму займа в обусловленный договором срок (пункт 1.1).

В соответствии с пунктом 2.2 договора от 01.06.2021, возврат суммы производится до 30 декабря 2021 года. Сумма займа может быть возвращена заёмщиком досрочно без согласия займодавца.

Согласно пунктам 2.4, 2.5 договора от 01.06.2021, заёмщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа по ставке 27,6% годовых. Проценты начисляются со дня передачи суммы займа по день, предшествующий дню её возврата, включительно.

В соответствии с пунктами 7.1, 7.2 договора от 01.06.2021 настоящий договор вступает в силу с момента передачи займодавцем заёмщику суммы займа и прекращается при возврате заёмщиком займодавцу суммы, указанной в пункте 1.1 полностью, по соглашению сторон, по иных основаниям, предусмотренным действующим законодательством.

ФИО3 представил квитанцию к приходному кассовому ордеру № 38 от 07.06.2021 на сумму 25 миллионов рублей.

27 декабря 2021 года стороны заключили дополнительное соглашение № 1 к договору от 01.06.2021, согласно которому внесены изменения в пункт 2.2, а именно: срок возврата суммы займа установлен 30 декабря 2022 года.

1 февраля 2022 года стороны заключили дополнительное соглашение № 2 к Договору-2, согласно которому внесены изменения в пункт 2.4 договора от 01.06.2021, а именно: процентная ставка по займу установлена в размере 30% годовых.

Из 50 миллионов рублей переданных в качестве займа возвращены только 17, 505 миллионов рублей по договору займа от 30.12.2020.

Заёмщик до настоящего времени не возвратил сумму займа в размере 32 495 000 рублей, а также не уплатил проценты за пользование заёмными средствами в размере 670 689 рублей 19 копеек.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, руководствовался положениями статей 16, 71 и 100 Закона о банкротстве, 307, 309, 310, 807, 809 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 от 22.06.2012 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - постановление № 35), правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, изложенными в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П, от 19.12.2005 № 12-П, и определениями Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973, пунктами 1 и 3.1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020) (далее – Обзор судебной практики от 29.01.2020) и пришёл к выводу о реальности займов, отсутствии оснований для "субординированации" требований аффилированного кредитора, наличию у него финансовой возможности для внесения денежных средств, а также частичных возвратов денежных средств по договору от 30.12.2021.

Арбитражный суд пришёл к выводу об отсутствии в материалах дела доказательств наличия признаков компенсационного финансирования в виде необоснованно длительного непринятия мер по взысканию задолженности и существенного отличия условий договоров займа от обычных условий гражданского оборота.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно части 5 статьи 71 Закона о банкротстве требования кредиторов, по которым не поступили возражения, рассматриваются арбитражным судом для проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов. По результатам такого рассмотрения арбитражный суд выносит определение о включении или об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов.

При оценке достоверности факта наличия требования суду надлежит учитывать среди прочего следующее: обстоятельства и факты, свидетельствующие о заключении и действительности договора; оценка лиц, заключивших договор; анализ документов о финансово-хозяйственной деятельности сторон договора; отражалась ли сделка в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности, установление экономической оправданности совершаемых сделок.

В соответствии с частью 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг. Если займодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

В соответствии с частью 1 статьи 810 ГК РФ заёмщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Суд первой инстанции, признавая заём по договору от 30.12.2020 реальным, исходил из представленного кредитором приходного кассового ордера № 180 от 30.12.2020 на сумму 25 миллионов рублей.

Проверка материалов дела позволяет апелляционной коллегии заключить, что денежные средства по договору от займа от 30.12.2020 в действительности должнику не передавались.

Согласно информации из ЕГРЮЛ и СПАРК-Интерфакс ФИО3 является единственным участником должника с 10.03.2011. 

С учётом прямой аффилированности и подконтрольности должника кредитору суду первой инстанции при проверки обоснованности требований ФИО3 следовало исходить из повышенного стандарта доказывания, что обусловлено следующим.

В пункте 26 постановления N 35 разъяснено, что при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 22.07.2002 N 14-П, от 19.12.2005 N 12-П, процедуры банкротства носят публично-правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.).

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установлением в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. На практике это означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

В связи с этим основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 Постановления N 35).

Из материалов обособленного спора следует, что единственным доказательством реальности передачи кредитором денежных средств по договору от 30.12.2020 является приходный кассовый ордер № 180 от 30.12.2020 на сумму 25 миллионов рублей.

Доказательств внесения денежных средств в указанной сумме на расчётный счёт должника и их оприходование в бухгалтерском учёте суду не представлено.

Апелляционная коллегия принимает во внимание, что в материалы обособленного спора приобщено письмо должника от 05.04.2023 исх. № 284 (т. 1 л.д. 85-86), адресованное уполномоченному органу в связи с его запросом.

В данном письме должник поясняет, что причиной привлечения денежных средств по договорам займа от 30.12.2020 и 01.06.2021 стала необходимость увеличения оборотных средств для закупки товара, приобретения основных средств и оплаты налогов ввиду невыгодности предложений кредитных организаций.

Также должник в письме указывает, что на основании краткосрочного договора займа от 13.10.2017 № 105/17 в сумму 27,4 миллиона рублей (приходный кассовый ордер от 13.10.2017 № 85) и краткосрочного договора займа от 19.10.2017 № 110/17 на сумму 21 миллион рублей (приходный кассовый ордер от 19.10.2017 № 86) в кассу внесены и затем зачислены на расчётный счёт денежные средства.

Далее в исследуемом письме указывается, что после частичного возврата остаток задолженности в общей сумме по двум договорам 29,7 миллионов рублей выдаётся займодавцу, но на основании долгосрочного договора займа от 26.06.2019 №Ф 81/19 денежные средства вносятся в кассу должника.

В письме сообщается, что после частичного возврата денежных средств по договору долгосрочного займа от 26.06.2019 № 81/19 остаток задолженности в сумме 25 миллионов рублей учитывается в бухгалтерском учёта на долгосрочном договоре займа от 30.12.2020.

Апелляционная коллегия на основании оценки содержащихся в письме от 05.04.2023 исх. № 284 слов и выражений, приходит к выводу, что задолженность по договору займа от 30.12.2020, которую ФИО3 просит включить в реестр, представляет собой задолженность по иным ранее возникшим в 2017 и 2019 годах заёмным обязательствам, и в действительности денежные средства в 25 миллионов рублей по договору займа от 30.12.2020 в кассу не вносились.

Суд первой инстанции не дал оценки письму должника от 05.04.2023 исх. № 284, обстоятельства формирования кредиторской задолженности в 2017 и 2019 годах не исследовал.

В судебном заседании апелляционного суда судебная коллегия, откладывая рассмотрение апелляционных жалоб, предложила должнику и кредитору раскрыть перед судом обстоятельства совершения указанных займов, представить договоры займа, подтвердить их реальность, изменение размера задолженности (видеозапись судебного заседания 16.02.2024).

Поскольку такие пояснения и доказательства не раскрыты, судебная коллегия на основании статей 9 и 156 АПК РФ рассматривает материалы обособленного спора по имеющимся в нём доказательствам.

ФИО3, являясь единственным участником должника и имея объективные возможности для обоснования своих требований, ограничился представлением минимального пакета документов в подтверждение реальности внесения денежных средств.

Представленная квитанция к приходному кассовому ордеру от 30.12.2020 на сумму 25 миллионов рублей составлена подконтрольным кредитору должником в одностороннем порядке, какие-либо иные доказательства реальности передачи должнику денежных средств не представлены.

Указанное исключает возможность проверки данного документа путём сопоставления его с иными доказательствами по обособленному спору, как это требует статья 71 АПК РФ.

В ситуации, когда не связанный с должником кредитор представил косвенные доказательства, поставившие под сомнение факт существования долга, аффилированный кредитор не может ограничиться представлением минимального комплекта документов (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами. При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для представления суду полного набора дополнительных доказательств, находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит, устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты (ст. ст. 9 и 65 АПК РФ). В подобной ситуации действия, связанные с временным зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат квалификации по правилам, установленным ст. 170 ГК РФ (пункт 1 Обзора судебной практики от 29.01.2020).

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, т.е. сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

С учётом обстоятельств, установленных апелляционным судом в отношении требования о включении в реестр кредиторов задолженности по договору займа от 30.12.2020, содержания письма от 05.04.2023, отсутствии иных доказательств, подтверждающих движение спорной суммы по расчётному счёту или её отражения в бухгалтерском учете, в кассовой книге, основания для вывода о реальности внесения заёмных денежных средств в кассу должника отсутствуют.

При этом наличие платёжных поручений от 14.10.2021 № 2025 и 07.12.2021 № 2474, согласно которым должник перечислил ФИО3 5, 005 миллиона рублей и 12,5 миллиона рублей в качестве возврат денежных средств по договору займа от 30.12.2020, не могут подтверждать реальность заёмных взаимоотношений по данной сделке, поскольку в силу аффилированности кредитора и должника стороны могли указать в назначении платежа любые договоры, в том числе ранее существовавшие.

В силу однозначности вывода о нереальности внесения кредитором 25 миллионов рублей по договору займа от 30.12.2020 целесообразность проверки финансовой возможности исключается.

Однако апелляционная коллегия отмечает, что суд первой инстанции, проверив обстоятельства наличия у ФИО3 финансовой возможности предоставить заём, пришёл к выводу о наличии у него достаточных ресурсов для внесения в кассу должника 50 миллионов рублей, указав одновременно на отсутствие возражений в отношении этого у иных участников обособленного спора.

Признавая такие выводы необоснованными, апелляционный суд учитывает следующее.

Как следует из материалов дела, в подтверждение финансовой возможности кредитор представил договор займа от 16.06.2019, по условиям которого он получил от ФИО5 15 миллионов рублей.

Однако доказательств наличия во владении кредитора 25 миллионов рублей на 30.12.2020, т.е. спустя полтора года, не представлено.

Также ФИО3 представить справки о выплате дивидендов за 2017 год (1 млн. руб.), за 2018 год (950 000 руб.), за 2019 год (999 950 руб.) за участие в ООО "ТДРСУ" и справку о заработной плате в ООО «ТДРСУ» за 2017 год (1 025 800 руб.) за 2018 год (2 702 059 руб.), за 2019 год (2 571 673 рубля).

Общая сумма полученных кредитором дивидендов и заработной платы составила 9 249 532 рубля.

С учётом установленных обстоятельств и на основании оценки представленных ФИО3 документов, судебная коллегия приходит к выводу, что при общей сумме требования в размере 50 миллионов рублей, в материалах обособленного спора отсутствуют относимые и допустимые доказательства наличия у кредитора финансовой возможности передать должнику такую сумму.

Также судебная коллегия учитывает приведённые выше обстоятельства, изложенные в письме должника 05.04.2023, из которого можно заключить, что ФИО3 на постоянной основе финансировал должника.

Следовательно, осуществление постоянного финансирования должника в ситуации отсутствия со стороны последнего полного погашения суммы займа характеризуется недоступностью для независимых участникам гражданского оборота, что указывает на согласованность действий участников договора займа от 30.12.2020 по созданию формального документооборота для целей формирования фиктивной кредиторской задолженности перед аффилированным кредитором.

В отношении договора займа от 01.06.2021 на сумму 25 миллионов рублей апелляционная коллегия приходит к выводу о его реальности и отклоняет доводы апеллянтов и иных кредиторов об обратном, руководствуясь следующим.

В подтверждение реальности внесения денежных средств ФИО3 представил квитанцию к приходному кассовому ордеру № 38 от 07.06.2021 на сумму 25 миллионов рублей.

В материалах дела имеется выписка с расчётного счёта должника, согласно которой 07.06.2021 на расчётный     счёт зачислены 25 миллионов рублей, в назначении платежа указано "поступление займов в погашение кредитов 25 000 000  - договор займа № 33/21 от 01.06.2021".

С учётом указанного, апелляционная коллегия приходит к выводу о реальности займа от 01.06.2021.

Кредиторы не опровергли данные расчётного счёта должника, не представили доказательств обналичивания данной суммы или её возврата через короткий промежуток времени кредитору, не доказали, что 25 миллионов рублей поступили от иного лица.

При таких обстоятельствах апелляционная коллегия приходит к выводу об обоснованности требований ФИО3 в части 25 миллионов рублей и начисленных на них процентов в размере 471 575, 52 рублей за пользование займом.

Однако основания для включении указанной суммы задолженности в третью очередь реестра кредиторов отсутствуют.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым аффилированность лица является самостоятельным основанием для отказа во включении в реестр требований кредиторов либо основанием для понижения очередности удовлетворения требований аффилированных (связанных) кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными.

Вместе с тем, при предоставлении должнику аффилированным лицом компенсационного финансирования (предоставление в состоянии имущественного кризиса, то есть при наличии обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве либо неизбежности их наступления), требования такого лица подлежат удовлетворению после всех кредиторов, но приоритетно перед ликвидационной квотой (пункты 3.1, 6.2 Обзора судебной практики от 29.01.2020).

Отказ во включении в реестр или субординация требований направлены на предупреждение включения в третью очередь реестра и удовлетворения наравне с независимыми кредиторами требований лица, контролировавшего должника (его имущественную сферу) либо имевшего возможность оказывать влияние на должника (его имущественную сферу).

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, сформирован ряд правовых позиций, согласно которым не любое из требований аффилированных лиц носит корпоративный характер. Так, требование аффилированного лица, основанное на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса должника, следует расценивать как требование о возврате компенсационного финансирования, подлежащее удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов (пункты 3 и 4 Обзора судебной практики от 29.01.2020).

В подпункте 3.1 пункта 3 Обзора судебной практики от 29.01.2020 разъясняется, что действующее законодательство о банкротстве не содержит положений об автоматическом понижении очередности удовлетворения требования лица, контролирующего должника.

Вместе с тем, внутреннее финансирование должно осуществляться добросовестно и не нарушать права и законные интересы иных лиц.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве. Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования, в частности, с использованием конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3.4 Обзора судебной практики от 29.01.2020 не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов. Контролирующее должника лицо обладает по сравнению с независимым кредитором значительно большим объемом информации о деятельности должника, структуре его активов и пассивов, состоянии расчетов с дебиторами и кредиторами, поэтому бремя доказывания некомпенсационного характера финансирования лежит на контролирующем лице.

Из общедоступных сведений информационного сервиса «Картотека арбитражных дел», в частности из заявлений кредиторов, предъявленных в рамках дела о банкротстве о включении требований в реестр требований кредиторов должника, следует, что в период, предшествующий заключению и исполнению договора займа от 01.06.2021, у должника имелись неисполненные обязательства перед следующими кредиторами:

- ООО «Шинипорт» в размере 2 768 611 руб. 52 коп. по договору № 09/19 от 18.01.2019. Из заявления общества о включении в реестр следует, что по состоянию на 01.01.2022 задолженность покупателя перед поставщиком составляла 1 166 730 руб. В 2022 году поставщик передал покупателю товар на общую сумму 2 889 210 руб., что подтверждается УПД, актами сверки расчетов.

Требование ООО «Шинипорт» в размере 1 460 025 руб. 24 коп. включено в реестр требований определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 04.08.2023.

- ООО "Перевозка инертных материалов" в размере 11 016 891, 53 рублей по договору от 11.01.2021 № 2/21 на оказание транспортных услуг по перевозке груза, просрочка по которому в сумме свыше 300 тысяч рублей, как это следует из заявления данного кредитора, уточнения к нему и расчёта, возникла уже в феврале 2022 года.

Требование ООО "Перевозка инертных материалов" включение в реестр кредиторов определением от 29.05.2023. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что на момент заключения и исполнения договора займа от 01.06.2021 должник имел неисполненные обязательства перед независимыми кредиторами, у него уже имелись признаки неплатежеспособности.

Принимая во внимание аффилированность сторон, судебная коллегия пришла к выводу, что ФИО3 на дату заключения договора был осведомлен о неспособности должника исполнить принятые на себя обязательства по возврату денежных средств, заключение договора займа от 01.06.2021 в условиях имущественного кризиса у должника, при наличии неисполненных обязательств перед независимыми кредиторами было бы невозможным между независимыми участниками рынка.

В такой ситуации вполне ожидаемым поведением любого не связанного с должником разумного участника гражданского оборота явился бы отказ от заключения договора. Это предопределено сущностью конструкции коммерческой организации, предполагающей имущественную обособленность названного субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), извлечение прибыли им в качестве основной цели деятельности (пункт 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Очередность удовлетворения требований кредитора, аффилированного с лицом, контролирующим должника, может быть понижена, если кредитор предоставил компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица.

Таким образом, в условиях существования уже неисполненных в срок обязательств перед кредиторами, принятие должником на себя дополнительных обязательств по договору займа, заключенному с аффилированными лицами, указывает на злоупотребление правом и наличие у сторон единой цели причинения вреда кредиторам, посредством предоставления должнику скрытого компенсационного финансирования его деятельности и последующего контроля за процедурой банкротства должника.

Разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 Гражданского кодекса Российской Федерации является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежа (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (пункт 1 статьи 711 Гражданского кодекса Российской Федерации), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (пункт 1 статьи 614 Гражданского кодекса Российской Федерации) и т.п.).

Установленные судебной коллегий обстоятельства, позволяются констатировать, что между ФИО3 и должником сложились длительные заёмные взаимоотношения на протяжении четырёх лет, характеризуемые отсутствием погашения задолженности в полном объёме, обусловленные аффилированностью сторон договора займа, спецификой отношений между ними в предбанкротный период, в том числе длительным не взыскание задолженности и продлением срока возврата задолженности до 30.12.2022, тогда как настоящее дело возбуждено 07.12.2022.

С учётом изложенного, суд приходит к выводу о том, что выдача должника займа на сумму 25 миллионов рублей 01.06.2021 представляет собой формой компенсационного финансирования.

Очередность удовлетворения требования контролирующего лица понижается вследствие того, что оно, отклоняясь от стандарта поведения, предусмотренного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, принимает решение о предоставлении компенсационного финансирования на свой риск, относя на себя, в том числе, риск утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.

На основании статей 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации стороны пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В данном обособленном споре мотивы поведения кредитора по рассматриваемым обязательствам, а также экономические разумные цели не были раскрыты, документально обоснованные пояснения не представлены.

При этом мотивы такого поведения суду не раскрыты. Обычно за нестандартным и отклоняющимся от разумного поведением сторон сделки стоят скрытые от стороннего наблюдателя особые нерыночные отношения сторон, недоступные для независимых контрагентов и основанные на воле контролирующих должника лиц и аффилированных с ними лиц, способных влиять на должника и его кредитора и их общее поведение.

В соответствии с пунктом 3.4 Обзора не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов.

Надлежащие доказательства того, что согласованные контролирующим должника лицом условия (его действия) были обусловлены объективными особенностями соответствующего рынка товаров, работ, услуг, в материалы дела не представлены.

Убедительные доказательства того, что должник и кредитор действовали самостоятельно, независимо друг от друга, в отсутствие соглашения между ними, а их поведение не являлось скоординированным, продиктованным интересами контролирующего лица, в материалах дела отсутствуют.

Следовательно, заявленное требование не может быть квалифицировано судом в качестве денежного требования конкурсного кредитора и включено наравне с независимыми кредиторами в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Кредитору было очевидно, что должник, исходя из своего имущественного положения, не сможет исполнить обязательство по возврату займа. Должник находился в ситуации имущественного кризиса, под которым понимается не только непосредственное наступление обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, но и ситуация, при которой их возникновение стало неизбежно.

Напротив, действия аффилированного кредитора в условиях имущественного кризиса должника в данных обстоятельствах противоречат целям разумной предпринимательской деятельности и не характерны для обычного делового оборота, может быть объяснено как намерение фактически взаимосвязанного лица таким образом оказать должнику поддержку, так и гарантировать себе на случай банкротства возможность занятия места в реестре требований наравне с независимыми кредиторами.

Заявитель не доказал, что финансирование должника имело некомпенсационный характер.

Рассмотрев требование ФИО3, основанное на неисполнении должником обязательств по договору займа от 01.06.2021, судебная коллегия пришла к выводу об  обоснованности требования кредитора, которое подлежит удовлетворению за счет имущества должника в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, в порядке, предусмотренном пунктом 4 статьи 142 Закона о банкротстве.

Оценив в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации фактические обстоятельства дела, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что вышеназванные действия кредитора, по сути, являются формами финансирования должника, поскольку правоотношения между кредитором и должником имели место в условиях имущественного кризиса должника, о чем в силу аффилированности кредитор был осведомлен с самого начала отношений.

Руководствуясь вышеназванными нормами права, а также правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практике, исходя из конкретных обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что компенсационное финансирование аффилированного кредитора не может быть противопоставлено иным кредиторам, не имеющим возможности контролировать деятельность должника, в связи с этим отсутствуют основания для включения требований ФИО3 в реестр на равных условиях с независимыми кредиторами, что свидетельствует о наличии оснований для удовлетворения требований кредитора в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Таким образом, судебная коллегия пришла к выводу, что требование в сумме 25 471 575, 52 руб. является требованием о возврате компенсационного финансирования и к нему применим соответствующий режим удовлетворения.

В соответствии с пунктами 3 и 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции являются нарушение или неправильное применение норм материального и процессуального права; несоответствие выводов, изложенных в судебном акте, обстоятельствам дела.

Поскольку суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права и пришел к выводам, не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.12.2023 по делу № А01-4468/2022 подлежит отмене.

В связи с отменой обжалованного судебного акта, суд апелляционной инстанции в соответствии с полномочиями, предусмотренными пунктом 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимает новый судебный акт.

Требование ФИО3 в сумме 25 471 575, 52 рублей, из которых 25 миллионов рублей основного долга и 471 575, 5 рублей проценты за пользование займом, подлежит признанию обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты: после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В удовлетворении остальной части требований надлежит отказать.

Руководствуясь статьями 258, 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 28.12.2023 по делу № А01-4468/2022 отменить, принять новый судебный акт.

Признать требование ФИО3 к обществу с ограниченной ответственностью "Майкопское дорожное ремонтно-строительное управление" в размере   25 471 575, 52 рублей обоснованным и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации, т.е. в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В удовлетворении заявления в остальной части отказать.

Постановление апелляционного суда вступает законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в течение месяца.

 

Председательствующий                                                                                    Д.С. Гамов

 

Судьи                                                                                                                   М.А. Димитриев

Я.А. Демина