АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 февраля 2024 года

Дело №

А56-15729/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Дмитриева В.В., судей Власовой М.Г.,                   Константинова П.Ю.,

при участии от общества с ограниченной ответственностью «ВОРЛД БЭСТ ЭФ ЭНД БИ» ФИО1 (доверенность от 26.05.2023), от компании ХАУСБРАНДТ ТРИЕСТ 1892 С.П.А. ФИО2 (доверенность от 29.12.2023), ФИО3 (доверенность от 29.12.2023),

рассмотрев 20.02.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ВОРЛД БЭСТ ЭФ ЭНД БИ» на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от09.12.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2023 по делу № А56-15729/2021,

у с т а н о в и л:

Компания «ХАУСБРАНДТ ТРИЕСТ 1892 С.П.А.», адрес: 31040, Италия, Нервеза-делла-Батталья (провинция Тревизо), Виа Фоскарини, 52,                                рег. № 00275340321 в Реестре предприятии Тревизо (далее – Компания), обратилась в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК  РФ), к обществу с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «ВОРЛД БЭСТ ЭФ ЭНД БИ», адрес: 115191, Москва, Духовской пер., д. 17, стр. 11, эт. 1, пом. IV, ком. 1,                ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), о взыскании                 912 095,25 евро задолженности по контракту от 05.06.2018 № 1/18 (далее – Контракт), 254 150,74 евро процентов по состоянию на 20.07.2022, процентов, начиная с 21.07.2022 по день фактического погашения задолженности, исходя из ставки рефинансирования Европейского центрального банка, увеличенной на 12 процентных пунктов; 1 342 687,48 евро убытков.

Определением суда первой инстанции от 16.08.2021 производство по делу прекращено на основании пункта 1 части 1 статьи 150 АПК РФ.

Постановлением апелляционного суда от 30.12.2021, оставленным без изменения постановлением суда округа от 27.05.2022,  определение от 16.08.2021 отменено, дело направлено на рассмотрение в суд первой инстанции.

Решением суда первой инстанции от 09.12.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 30.10.2023, прекращено производство по делу в части отказа от исковых требований о взыскании                   364 794,14 евро убытков; с Общества в пользу Компании взысканы задолженность в размере 912 095,25 евро в российских рублях по курсу Банка России на дату оплаты; проценты по состоянию на 20.07.2022 в размере 254 150,74 евро в российских рублях по курсу Банка России на дату оплаты; проценты за период с 21.07.2022 по день фактического погашения Обществом задолженности исходя из ставки рефинансирования Европейского центрального банка, увеличенной на 12 процентных пунктов; убытки в размере 1 342 687,48 евро в российских рублях по курсу Банка России на дату оплаты; 200 000 руб. в возмещение расходов на уплату государственной пошлины.

Не согласившись с указанными судебными актами, Общество обратилось в суд кассационной инстанции с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на нарушение судами норм материального и процессуального права, несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела и представленным в него доказательствам, просит отменить обжалуемые решение и постановление, исковое заявление оставить без рассмотрения либо направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, нарушение судами норм процессуального права выразилось в рассмотрении спора не компетентным судом при наличии пророгационной оговорки (действительное пророгационное соглашение содержалось в счетах-инвойсах на поставку каждой из спорных партий товара с указанием на то, что все разногласия подлежат рассмотрению исключительно в судебных органах провинции Тревизо, т.е. по месту нахождения Компании), а также в приобщении к материалам дела новых доказательств от Компании (заключение юридического бюро Альберто дель Кола от 03.07.2023 и заключение ОК VETA № 02-03/23/0111), не доказавшей факт невозможности их предоставления в суд первой инстанции; нарушение судами норм материального права выразилось в неустановлении норм применимого иностранного права и обстоятельств, подлежащих доказыванию; суд апелляционной инстанции при наличии в материалах дела противоречивых правовых заключений уклонился от установления действительного содержания норм иностранного права, от назначения экспертизы по настоящему делу и направления запроса в Министерство юстиции РФ, что повлекло за собой принятие судебного акта, не основанного на применимом материальном праве; суды неверно применили нормы итальянского права в части определения убытков Компании от расторжения по ее инициативе рамочного контракта, несмотря на наличие замещающей сделки, вследствие чего взыскали с Общества сумму гипотетического ущерба Компании в размере 120% от суммы неоплаченного товара; суд апелляционной инстанции не дал никакой оценки представленному в материалы дела заключению Итальянской юридической фирмы «LA&P» о применимом иностранном праве, приняв во внимание исключительно заключение, представленное Компанией; Компанией не доказан факт того, что расторжение по ее инициативе Контракта повлекло для нее убытки в виде упущенной выгоды, которые непосредственно связаны с заключенным Контрактом в сумме 1,7 млн Евро, заключение экспертов-оценщиков ООО «ОК ВЕТА» не может служить доказательством по настоящему делу, так как представлено по вопросу права и оценки позиции стороны по делу, что является исключительной компетенцией арбитражного суда и не может подменяться заключениями специалистов, при этом оценщики ФИО4, ФИО5, ФИО6 «ОК ВЕТА» не обладали специализацией для дачи заключения по вопросам права, в т.ч. иностранного права.

В отзыве на кассационную жалобу Компания возражала против ее удовлетворения, полагая судебные акты законными и обоснованными.

В судебном заседании представитель Общества поддержал доводы кассационной жалобы, представители Компании возражали против ее удовлетворения.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом окргуа в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и подтверждено материалами дела, 05.06.2018 Компания (производитель, продавец) и Общество (покупатель) заключили Контракт, по условиям которого продавец продает кофе, кофемашины, шоколадные изделия, пиво и аксессуары и передает покупателю эксклюзивные права продажи товаров на территории Российской Федерации.

Согласно пункту 1.5 общая сумма Контракта составляет 16 миллионов евро.

В соответствии с пунктами 1.6, 1.7 Контракта поставка осуществляется отдельными партиями, на которые продавец предоставляет покупателю экспортные счета (инвойсы), определяющие условия поставки, количество, ассортимент и стоимость товара.

В силу раздела 3 Контракта покупатель продает от своего имени в пределах территории все обозначенные в Контракте товары; обязуется содействовать наиболее эффективным образом и в соответствии с общими инструкциями производителя продажи продукции на территории Контракта, а также защищать интересы производителя.

Приемка продукции по количеству осуществляется на складе продавца; по качеству – на складе покупателя.

Согласно разделу 5 Контракта все платежи должны быть переведены только на счет продавца в течение 120 дней с даты выставления счета.

Цена на поставляемые товары указывается в счете, выставляемом на каждую партию поставляемого товара.

В соответствии с разделом 16 Контракта он имеет силу в течение пяти лет, начиная с даты его подписания обеими сторонами.

Обе стороны имеют право расторгнуть Контракт в любое время путем письменного сообщения, в связи с нарушением договорных обязательств (в частности, за задержку оплаты или невыплаты по поставкам), а также в случае банкротства или в случае несостоятельности и неплатежеспособности компании и в случае значительного сокращения оборота или нанесения ущерба высокой репутации товарных знаков на территории РФ.

Расторжение Контракта по одной из вышеупомянутых причин не лишает стороны права на возмещение ущерба в соответствии с законом.

Согласно разделу 18 Контракта стороны договорились, что все споры и любые разногласия о законности, исполнении, интерпретации или прекращении Контракта подлежат рассмотрению исключительно в соответствии с законами Италии.

Во исполнение принятых на себя обязательств Компания осуществила поставку товаров в адрес Общества, вместе с тем, оплата по выставленным счетам (инвойсам) за поставленные товары (продукты питания): от 19.09.2019               № С905/273, от 24.09.2019 № С905/284 и С905/285, от 02.10.2019 № С905/292, от 09.10.2019 № С905/298, от 24.10.2019 № С905/313, от 30.10.2019                                № С905/320, от 07.11.2019 № С905/331, от 07.11.2019 № С905/332, от 18.11.2019 № С905/346, от 20.11.2019 № С905/351, от 11.12.2019 № С905/389, от 12.12.2019 № С905/392, от 16.12.2019 № С905/395 на общую сумму 912 095,25 евро Обществом не произведена.

В связи с неисполнением покупателем принятых на себя обязательств по оплате поставленного товара, Компания направила в адрес Общества уведомление от 15.06.2020 о расторжении Контракта.

Вынужденное расторжение Контракта по причине неисполнения покупателем обязательства по оплате поставленного товара и выборке товаров на установленную в Контракте сумму, привело к возникновению у Компании убытков.

Направленная Компанией в адрес Общества претензия от 29.12.2020 с требованием уплатить сумму задолженности, законных процентов и убытков, оставлена последним без удовлетворения, что послужило основанием для обращения Компании в арбитражный суд с иском.

Исследовав и оценив в соответствии со статьей 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, установив, что факт поставки по указанным выше инвойсам подтвержден материалами дела и ответчиком не оспорен, заключенный Контракт предусматривал обязанность ответчика приобрести товар на согласованную сумму в течение пятилетнего срока его действия, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 1223, 1456, 1460 Гражданского кодекса Италии, статьей 4 Законодательного декрета Италии № 231/2002, статьей 62.3 Законодательного декрета Италии № 1/2012, Декретом Министерства сельскохозяйственной, продовольственной и лесной политики Италии от 07.02.2019 (по региону Венето), учтя, что применимая ставка законных процентов за допущенную ответчиком просрочку оплаты товаров составила 12% годовых, удовлетворил исковые требования в полном объеме.

Суд апелляционной инстанции поддержал решение суда первой инстанции.

Проверив в порядке статей 284, 286, 288 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы, суд кассационной инстанции не установил оснований для их отмены.

Правовое регулирование Контракта автоматически подпадают под действие положений Конвенции Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 11.04.1980, далее - Венская конвенция), поскольку в силу пункта 1(а) статьи 1 этой конвенции Российская Федерация и Итальянская республика являются договаривающимися государствами.

Венская конвенция не охватывает все вопросы, связанные с конкретным договором международной купли-продажи, что следует, в частности, из статей 4 и 5 самой конвенции. В таком случае по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое право определяется соглашением сторон (статья 1210 ГК РФ), а в отсутствие последнего - с помощью коллизионных норм международного частного права (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации», далее – Постановление № 24).

Сторонами Контракта в данном случае реализован принцип автономии воли сторон гражданско-правового договора и на законных основаниях в качестве применимого права определено иностранное право, который не породил непреодолимых противоречий с Венской конвенцией. В связи с чем суды пришли к правомерному выводу, что при разрешении спора право Итальянской республики подлежит применению к правоотношениям сторон субсидиарно по отношению к нормам Венской конвенции.

Из абзаца 3 пункта 7 Постановления № 24 усматривается, что после определения применимого права на основании соответствующей коллизионной нормы суд осуществляет толкование применимых норм иностранного права, руководствуясь нормами статьи 1191 ГК РФ об установлении содержания норм иностранного права.

Довод Общества о том, что данный спор не подсуден арбитражному суду Российской Федерации, в связи с наличием действительного пророгационного соглашения о передаче спора в суд Италии, был предметом рассмотрения судов апелляционной и кассационной инстанций по спору ранее рассмотренному в рамках настоящего дела и обоснованно отклонен, в связи с отсутствием оснований для признания текста, изложенного в пункте 18.1 Контракта, исполнимым и юридически действительным соглашением о рассмотрении спора исключительно судом иностранного государства.

В силу статьи 16 АПК РФ поскольку вопрос о подсудности настоящего спора также был разрешен при рассмотрении апелляционной и кассационной жалоб Общества и Компании при проверке законности определения суда первой инстанции от 16.08.2021, то суд первой инстанции, рассмотрев повторно заявленное Обществом ходатайство о прекращении производства по делу, обосновано определением от 04.08.2022 отказал в его удовлетворении.

Вступившие в законную силу судебные акты по спору о подсудности Обществом в надлежащем процессуальном порядке обжалованы не были, в связи с чем доводы о подсудности спора повторному рассмотрению судом округа также не подлежат.

Факт поставки Компанией товаров в адрес Общества подтвержден представленными в материалы дела международными товарно-транспортными накладными, по расчету истца сумма задолженности за поставленный им товар составляет 912 095,25 евро.

Наличия задолженности и ее размера Общество не оспаривало, контррасчета и подтверждения оплаты товара ответчик в материалы дела не представил.

В связи с чем на основании статей 53, 59, 61 и 62 Венской конвенции, Контракта и приложения к нему, суды пришли к правильному выводу об удовлетворении требования Компании о взыскании с Общества задолженности по оплате поставленной по Контракту продукции.

Истцом также заявлено требование о взыскании с Общества процентов в размере 254 150,74 Евро по состоянию на 20.07.2022, процентов, начиная с 21.07.2022 по день фактического погашения задолженности, исходя из ставки рефинансирования Европейского центрального банка, увеличенной на 12 процентных пунктов.

Согласно статье 78 Венской конвенции, если сторона допустила просрочку в уплате цены или иной суммы, другая сторона имеет право на проценты с просроченной суммы без ущерба для любого требования о возмещении убытков, которые могут быть взысканы на основании статьи 74 этой Конвенции.

Как указывалось ранее, в соответствии с пунктом 18.1 Контракта все споры и любые разногласия о законности, исполнении, интерпретации или прекращении Контракта подлежат рассмотрению исключительно в соответствии с законами Италии.

В процессе судебного разбирательства по существу спора в суде первой инстанции сторонами представлен значительный объем документов в целях установления содержания норм иностранного права.

Компанией, в свою очередь, представлены: Гражданский кодекс Италии (статьи 1218, 1223, 1224, 1226, 1456, 2056, 2740); Законодательный декрет от 09.10.2002 № 231 (в полном объеме); Декрет-закон от 24.01.2012 № 1 (в полном объеме); сопроводительное письмо адвокатов итальянской юридической фирмы TP от 14.09.2022 о применимых к отношениям сторон нормах материального права; заключение адвокатов итальянской юридической фирмы TP от 28.11.2022 по вопросам правовой квалификации Контракта, отнесения кофе к агропродовольственной продукции; Указ Министерства сельскохозяйственной, продовольственной и лесной политики и туризма Италии от 07.02.2019 (выдержки по региону Венето – месту нахождения истца).

Компанией представлено заключение юридической фирмы Павиа и Ансальдо от 20.09.2022.

Согласно статье 1224 Гражданского кодекса Италии по обязательствам, предметом которых является денежная сумма, законные проценты начисляются со дня просрочки оплаты, даже если они не начислялись ранее и даже если кредитор не докажет, что он понес какой-либо убыток.

Согласно пункту 1 статьи 4 Законодательного декрета Италии от 09.10.2002 № 231, принятого в целях приведения в исполнение Директивы 2000/35/ЕС, касающейся борьбы с просрочками платежей в коммерческих сделках (далее – Декрет № 231), проценты за просрочку платежа начисляются без предоставления отсрочки со дня, следующего за днем истечения срока платежа.

В силу пункта 1 статьи 2 Декрета № 231 законными процентами являются ежедневные простые проценты по ставке, равной базовой ставке, увеличенной на восемь процентных пунктов; базовой ставкой является процентная ставка, применяемая Европейским центральным банком к его последним основным операциям по рефинансированию.

Таким образом, в соответствии с применимым материальным правом Итальянской республики общая ставка законных процентов в связи с просрочкой оплаты определяется в размере ставки рефинансирования Европейского центрального банка, увеличенной на 8 процентных пунктов.

Согласно пункту 3 статьи 62.3 Декрет-закона Италии от 24.01.2012 № 1 ставка законных процентов применительно к коммерческим сделкам по продаже продовольственной продукции дополнительно увеличивается еще на 4 процентных пункта.

Поскольку согласно неоплаченным счетам (инвойсам) Компанией были поставлены Обществу только продовольственные товары (кофе различных номенклатурных позиций, плитки шоколада различных номенклатурных позиций, шоколадное печенье и кексы различных номенклатурных позиций, шоколадный напиток), окончательная ставка законных процентов, начисляемых на сумму задолженности, составляет ставку, равную ставке рефинансирования Европейского центрального банка, увеличенной на 12 процентных пунктов.

Срок оплаты поставленных товаров определен в счетах (инвойсах) и истек 31.01.2020, 29.02.2020, 31.03.2020, 30.04.2020 в зависимости от счета.

Истцом расчет процентов произведен по состоянию на 20.07.2022. Согласно представленным истцом общедоступным сведениям Европейского центрального банка базовая ставка рефинансирования Европейского центрального банка за период с начала просрочки по дату расчета составляла 0%. Размер ставки, примененной истцом при расчете законных процентов, составил 12% (годовых).

Порядок определения ставки законных процентов в расчете истца суды первой и апелляционной инстанций признали соответствующим нормам материального права Итальянской Республики.

При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций правомерно удовлетворили требование Компании о взыскании с Общества процентов, начисленных по состоянию на 20.07.2022, с последующим взысканием процентов по день фактического исполнения судебного акта.

В кассационной жалобе ответчиком не приведено доводов относительно несогласия с судебными актами в части взыскания суммы задолженности и процентов; контррасчет размера процентов также ответчиком не представлен.

Оснований для отмены обжалуемых решения и постановления в указанной части судом кассационной инстанции не установлено.

Из материалов дела следует, что в связи с неисполнением ответчиком обязательства по оплате поставленного истцом товара, последний направил в адрес Общества уведомление от 15.06.2020 о расторжении Контракта.

Согласно статье 74 Венской конвенции убытки за нарушение договора одной из сторон составляют сумму, равную тому ущербу, включая упущенную выгоду, который понесен другой стороной вследствие нарушения договора. Принцип полной компенсации убытков в случае нарушения договора является одним из принципов Венской конвенции.

Как указано в статье 7 Венской конвенции все неурегулированные ею вопросы подлежат разрешению в соответствии с применимым национальными правом. В частности, согласно правовым позициям Комиссии Организации Объединенных Наций по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) стандарт доказывания убытков определяется по национальному праву. 

В соответствии с практикой применения статьи 74 Венской конвенции российскими судами лицо, требующее возмещение убытков, должно в совокупности доказать следующие обстоятельства: 1) факт нарушения договора другой стороной; 2) наличие и размер понесенных убытков; 3) причинную связь между допущенным нарушением и возникшими убытками. Аналогичным образом в соответствии с судебной практикой применения статье 15 ГК РФ лицо, требующее возмещение убытков, должно в совокупности доказать перечисленные выше обстоятельства.

Поскольку, как указал истец, общая сумма Контракта составляла                            16 000 000 евро, Контракт был заключен на срок 5 лет, то вынужденное расторжение истцом Контракта по причине неисполнения покупателем обязательства по оплате поставленного товара и выборке товаров на установленную в Контракте сумму, привело к возникновению у Компании убытков.

Согласно статье 1223 Гражданского кодекса Италии возмещение убытков, причиненных неисполнением или просрочкой в исполнении, должно включать ущерб, понесенный кредитором, а также упущенную выгоду, поскольку они являются немедленным и прямым следствием такого неисполнения или просрочки в исполнении.

Как подчеркнуто в статье 74 Венской конвенции убытки за нарушение договора одной из сторон составляют сумму, равную тому ущербу, включая упущенную выгоду, который понесен другой стороной вследствие нарушения договора.

Довод ответчика об отсутствии причинно-следственной связи между расторжением Контракта и упущенной выгодой для истца, рассмотрен судами двух инстанций и обоснованно отклонен в силу следующего.

Согласно статье 1456 Гражданского кодекса Италии стороны могут прямо согласовать, что договор расторгается в случае неисполнения обязательства в установленном порядке. В этом случае расторжение договора происходит по закону, когда заинтересованная сторона заявляет другой стороне о намерении использовать оговорку о расторжении.

В пункте 16.2 Контракта стороны согласовали право каждой стороны на одностороннее расторжение Контракта в любое время путем письменного сообщения в связи с нарушением договорных обязательств (в частности, за задержку оплаты или невыплаты по поставкам), а также по иным причинам, к числу которых, указанным пунктом Контракта отнесены, в том числе значительное сокращение оборота, нанесение ущерба высокой репутации товарных знаков на территории Российской Федерации.

В данном случае Контракт был досрочно расторгнут истцом по причине неисполнения ответчиком денежного обязательства по оплате поставленных товаров. То есть, истец реализовал право, предусмотренное пунктом 16.2 Контракта в соответствии со статьей 1456 Гражданского кодекса Италии (оговорка об одностороннем расторжении). Следовательно, расторжение Контракта произошло по вине ответчика и являлось для истца, который рассчитывал на получение определенного дохода в случае надлежащего исполнения покупателем принятых на себя обязательств, вынужденным.

При этом истец считает, что пункт 1.5 Контракта возлагает на ответчика обязанность заказать товар не менее чем на установленную сумму                            16 000 000 евро, в то время как ответчик полагает, что указанным пунктом установлено право покупателя выкупить товар на указанную сумму.

Оценив условия Контракта, суды, исходя из буквального толкования значения слов и выражений, содержания таких положений правомерно посчитали, что в данном случае на стороне ответчика – покупателя возникла обязанность заказать товар на установленную Контрактом сумму.

Согласно разделу 1 Контракта истец продает ответчику товары отдельными партиями и передает эксклюзивные права продажи этих товаров на территории Российской Федерации.

Общая сумма Контракта составляет 16 000 000 евро (пункт 1.5).

Истец также обязуется поставлять ответчику бесплатные товары для маркетинговых целей (пункт 1.2).

Установленный разделом 3 Контракта правовой статус ответчика прямо предусматривает его обязанность содействовать наиболее эффективным образом и в соответствии с общими инструкциями истца продаже продукции на территории Российской Федерации, а также защищать интересы истца с должной осмотрительностью и надлежащей ответственностью.

На основании пункта 7.4 Контракта ответчику предоставлено право использовать товарные знаки истца при осуществлении деятельности по реализации товаров.

Разделом 8 Контракта установлено, что ответчик обязуется без промедления информировать Истца о любых нарушениях, имитации или копировании продукции, а также обязуется предоставить полную поддержку, чтобы обеспечить защиту товаров и товарных знаков истца в Российской Федерации.

Кроме того, пункт 9.1 Контракта возлагает на ответчика обязанность информировать истца о состоянии рынка в Российской Федерации.

Таким образом, из совокупного толкования положений Контракта следует, что ответчик приобретает товары не для дальнейшего распоряжения по своему усмотрению (как в случае купли-продажи), а для обеспечения их эффективной реализации в Российской Федерации под контролем и в интересах истца.

Суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу, что предметом Контракта фактически является обеспечение ответчиком рынка сбыта товаров истца на территории Российской Федерации, что реализуется посредством закупки ответчиком товаров истца и их последующего распространения.

При этом ответчик приобретает право быть единственным (эксклюзивным) продавцом товаров истца в Российской Федерации и использовать его товарные знаки.

Исходя из предусмотренных Контрактом прав и обязанностей сторон, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу, что, вопреки доводу ответчика, спорный Контракт является не рамочным договором поставки, а смешанным договором, регламентирующим широкую сферу правоотношений, именуемых в коммерческой практике дистрибьюторскими. Отношения поставки в данном случае являются второстепенным, сопутствующим элементом, направленным на исполнение предмета Контракта.

Правовая определенность обязательства ответчика обеспечить эффективный сбыт товаров истца в Российской Федерации не может быть достигнута иначе, кроме как установлением того объема заказов, который обязуется выбрать ответчик в период действия Контракта, что и зафиксировано в пункте 1.5 Контракта, размещенного в разделе 1 «Предмет», определяющего общую сумму договора в размере 16 000 000 евро.

При этом в Контракте условие возмездности за предоставление истцом ответчику эксклюзивного права реализации и права использования товарных знаков соблюдается посредством возложения на покупателя обязательства по достижению объема продаж (заказов) товаров истца в установленном размере                16 000 000 евро.

Таким образом, анализ условий Контракта позволил судам сделать вывод, что истец предоставил ответчику эксклюзивное право продажи своих товаров в Российской Федерации, рассчитывая на то, что ответчик за период действия Контракта (5 лет) приобретет товар на установленную в Контракте сумму               16 000 000 евро. В ином случае сделка не имела бы экономической целесообразности для истца, поскольку, предоставляя эксклюзивное право продажи на значительной территории и, исключая для себя, тем самым, использование иных каналов сбыта, истец лишался бы возможности получения той прибыли, на которую мог бы рассчитывать. Установленное Контрактом исключительное право ответчика быть единственным дистрибьютором в Российской Федерации обменивается на гарантированную сумму закупки, а невозможность для истца заключать контракты с другими дистрибьюторами из-за положения об эксклюзивности компенсируется обязательным объемом заказов со стороны ответчика.

Согласно статье 1368 Гражданского кодекса Италии неоднозначные положения договора толкуются в соответствии с обычаями делового оборота.

Как следует из заключения юридического бюро Альберто дель Кола от 03.07.2023, деловая практика в Итальянской Республике предусматривает, что, если стороны предусмотрели эксклюзивное право дистрибуции, наряду с этим предусматривается включения для дистрибьютора условия о гарантированных минимальных закупках.

Указанное выше позволило суду апелляционной инстанции прийти к выводу, что Контракт следует квалифицировать как договор эксклюзивной дистрибуции и, исходя из принципа возмездности (взаимного предоставления) в коммерческих сделках, в связи с чем, положения пункта 1.5 Контракта следует рассматривать, как устанавливающие не право, а именно обязанность ответчика приобрести (заказать) у истца товар не менее согласованной общей стоимости  16 000 000 евро в период действия Контракта (5 лет).

Досрочное расторжение Контракта по вине ответчика повлекло для истца недополучение дохода в размере стоимости недовыбранных товаров, который должен был быть получен истцом в случае надлежащего исполнения обязательства ответчиком.

В суде апелляционной инстанции ответчик представил заключение юридической фирмы «LA&P» от 23.05.2023, которое, вопреки утверждению ответчика, касалось не содержания норм иностранного права, а правовой оценки отношений сторон, в частности, вопроса толкования спорного условия пункта 1.5 Контракта. Так, из преамбулы заключения LA&P от 23.05.2023 следует, что ответ специалистов был дан именно в отношении содержания и квалификации спорного Контракта, а не в отношении норм права.

Толкование условий договора является исключительной прерогативой суда, а не экспертов или специалистов.

Таким образом, представленное ответчиком заключение LA&P от 23.05.2023 заключением о содержании норм иностранного права не является.

Истец, воспользовавшись правом, предоставленным ему абзацем 2 части 2 статьи 268 АПК, в обоснование возражений на заключение LA&P от 23.05.2023 представил в материалы дела заключение Юридического бюро Альберто дель Кола от 03.07.2023, в котором в опровержение выводов заключения LA&P о толковании пункта 1.5 Контракта приведена правоприменительная практика Европейского суда и национальных судов Италии относительно особенностей правоотношений дистрибуции и их отличий от отношений купли-продажи (поставки). Согласно приведенной практике суды исходят из того, что предоставление эксклюзивного права дистрибуции сопровождается установлением дистрибьютеру минимальных целей продажи. Также в заключении Альберто дель Кола приводится ссылка на деловую практику в виде модельных договоров эксклюзивной дистрибуции, разработанных Торговыми палатами Италии (Ломбардии и Тревизо-Беллуно), предусматривающих положения о гарантированном минимальном объеме товаров, который должен быть оплачен эксклюзивным дистрибьютером. 

Поскольку представленное ответчиком заключение LA&P от 23.05.2023 не является заключением о содержании норм иностранного права, а является субъективным суждением специалиста относительно толкования спорных условий Контракта, недопустимым по правилам оценки доказательств, утверждение ответчика о противоречии в предоставленных сторонами сведениях о содержании иностранного права не соответствует действительности.

Принимая во внимание отсутствие противоречий в представленных в материалы дела сведениях о содержании норм иностранного права (при наличии противоречий лишь в позициях сторон применительно к толкованию спорного условия пункта 1.5 Контракта, что к предмету экспертизы не относится), у суда апелляционной инстанции отсутствовали основания для проведения экспертизы в области иностранного права.

Кроме того, в суде первой инстанции ответчик о проведении экспертизы по иностранному праву не просил, и при этом, с учетом предъявления иска в феврале 2021 г., установление содержания иностранного права уже после вынесения решения судом первой инстанции – при разбирательстве в суде апелляционной инстанции в августе 2023 г. (спустя 2,5 года после предъявления иска), не отвечало установленному частью 3 статьи 14 АПК РФ требованию разумных сроков.

При наличии в материалах дела непротиворечивых и исчерпывающих сведений о содержании норм иностранного права, суд апелляционной инстанции обоснованно не нашел оснований для удовлетворения ходатайства ответчика о проведении судебной экспертизы.

Относительно довода ответчика об уклонении суда апелляционной инстанции от направления запроса в Министерство юстиции Российской Федерации, кассационный суд учитывает, что ответчик соответствующих ходатайств в суде апелляционной инстанции не заявлял. Запрос в Министерство юстиции Российской Федерации, о котором ходатайствовал ответчик в суде первой инстанции, касался вопроса выбора компетентного суда, ранее уже разрешенного вступившими в законную силу судебными актами.

Довод ответчика о неправильном применении судами норм материального права Италии при определении размера упущенной выгоды не нашел объективного подтверждения у суда кассационной инстанции.

Специального порядка установления размера упущенной выгоды законодательство Италии не содержит, ограничиваясь лишь общими положениями – по своей сути универсальными для всех правовых систем.

Исходя из практики судов Италии, на которую сослался ответчик в своих правовых позициях, упущенная выгода рассматривается как прибыль, которую сторона, не нарушившая договор, получила бы, если бы другая сторона не нарушила свои обязательства; или как чистый прирост в денежном выражении, который не нарушившая сторона получила бы в результате исполнения договора и которого она не смогла получить из-за нарушения договора другой стороной.

Аналогичный подход применяется и в российском праве.

Согласно пункту 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации упущенная выгода определена как неполученные доходы, которые лицо, чье право нарушено, получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

В соответствии со статьей 1226 Гражданского кодекса Италии, если не может быть доказан точный размер убытков, судом производится его справедливая оценка.

Согласно абзацу 2 статьи 2056 Гражданского кодекса Италии упущенная выгода оценивается судом при справедливой оценке обстоятельств дела. Учитывая, что к материальным правоотношениям сторон подлежит применению право Италии, предоставленная суду дискреция в вопросе справедливой оценки размера упущенной выгоды подлежит реализации с использованием подходов, выработанных судебной правоприменительной практикой Италии.

В соответствии с Постановлением Кассационного суда Италии от 03.11.2021 № 31251 для принятия судом решения на справедливой основе истец предоставляет материалы бухгалтерского или налогового характера в отношении размера и прибыльности коммерческой деятельности, оборота и прибыли, полученной за предыдущие годы. Таким образом, согласно подходу Кассационного суда Италии для оценки упущенной выгоды надлежит определить, какую прибыль получил бы истец исходя из неполученного дохода (выручки), если бы прибыльность его коммерческой деятельности прошлых лет сохранялась бы на прежнем уровне. Прибыльность коммерческой деятельности отражается в показателе рентабельности.

Согласно представленному в материалы дела истцом заключению специалистов Экспертной группы VETA (ООО «ОК «ВЕТА») от 26.05.2023 № 02-03/23/0111 рентабельностью признается относительный показатель экономической эффективности, рассчитываемый как отношение прибыли к активам (потокам), ее формирующим.

Рентабельность продаж (ROS), также именуемая «нормой прибыли», рассчитывается как отношение операционной прибыли (прибыли от основной деятельности компании) к выручке (доходу) от основной деятельности. Рентабельность продаж показывает, сколько прибыли получает бизнес с каждой единицы выручки.

При рассмотрении настоящего дела суд апелляционной инстанции признал верным подход Компании, подтвержденный заключением Экспертной группы VETA, согласно которому в результате перемножения известного показателя неполученного дохода (выручки) на известный показатель рентабельности продаж прошлых лет, будет получено прогнозируемое значение прибыли бизнеса от основной деятельности (от реализации продукции), что и соответствует оценочному размеру упущенной выгоды: УВ = НД * ROS, где УВ – упущенная выгода истца (прогнозируемая прибыль от основной деятельности), НД – неполученный истцом доход (выручка) по Контракту, ROS – рентабельность продаж истца по итогам прошлых лет.

Довод ответчика о несогласии с формулой расчета истца по мотиву отсутствия прямого указания в законах Италии на ее применение, отклонен судом апелляционной инстанции, поскольку ссылок на нормы права Италии, указывающих на неверность данной формулы или предписывающих необходимость использования иной формулы, ответчиком не представлено, тогда как правоприменительная практика высших судов Италии прямо подтверждает правильность использованного подхода.

При этом суд апелляционной инстанции принял во внимание, что подход истца к определению размера упущенной выгоды через перемножение дохода на норму прибыли (рентабельность) [УВ = НД * ROS] не входит в противоречие с принятым в российской судебной практике подходом, состоящим в уменьшении не полученных кредитором доходов на сопутствующие их получению непонесенные расходы [УВ = НД - НР].

Как следует из пунктов 44, 45 заключения Экспертной группы VETA, формула расчета упущенной выгоды с использованием показателя рентабельности путем математического приведения может быть преобразована в формулу с использованием показателя расходов, поскольку в показателе рентабельности учтены расходы (ROS = Прибыль / Доход; Прибыль = Доход – Расход). Таким образом, обе формулы приводят к тождественным результатам.

Относительно ставки, используемой для расчета упущенной выгоды, судом апелляционной инстанции установлено следующее.

Для определения рентабельности продаж по итогам прошлых лет истец использовал показатели деятельности Компании за 2018, 2019 – Операционная прибыль (Ebit), Доход от реализации (Recavi), отраженные в таблице «Краткий баланс» на странице 2 Отчета об управлении в отношении финансовой отчетности, утвержденного Председателем Совета директоров, ревизионной комиссией, Общим собранием акционеров истца, а также независимой аудиторской компанией.

Экономические показатели деятельности истца подтверждены надлежащими доказательствами; верность выбора истцом первичных экономических показателей для расчета рентабельности продаж подтверждена специалистами – экономистами Экспертной группы VETA.

Довод ответчика о необходимости использования в расчете не операционной прибыли, а чистой прибыли отклонен судом апелляционной инстанции, поскольку из пункта 61, таблицы 2 заключения Экспертной группы VETA следует, что показатель «Операционная прибыль (Ebit)», аббревиатура «Earnings Before Interest and Taxes», в переводе с английского означает «прибыль до вычета процентов и налогов», что отражает прибыль истца от основной деятельности (продаж) до налогообложения. Согласно пункту 64 заключения Экспертной группы VETA входящая в состав операционной прибыли сумма налога компенсирует соответствующее расходное (налоговое) обязательство истца.

Учитывая данное заключение, апелляционный суд пришел к выводу о том, что использование показателя чистой прибыли (прибыли после налогообложения) для целей оценки упущенной выгоды является некорректным по причине двойного учета налога, поскольку в таком случае причитающаяся истцу сумма уменьшалась бы на налог дважды: в момент расчета, а затем повторно при фактическом получении присужденных денежных сумм, формирующих базу по налогу на прибыль. Также суд отметил, что показатель «чистая финансовая позиция», вопреки доводу представителя ответчика, не является показателем чистой прибыли. Согласно пункту 61 таблицы 2 заключения Экспертной группы VETA, чистая финансовая позиция определяется как разность между денежными средствами компании, размещенными на ее счетах, и финансовыми обязательствами, т.е. отражает возможность погашения имеющихся обязательств за счет денежных средств на счетах, не прибегая к реализации товарно-материальных ценностей, сбору дебиторской задолженности и проч. Таким образом, чистая финансовая позиция не только не отражает чистую прибыль, но и вообще не является показателем прибыли истца, в связи с чем, не может учитываться при расчете рентабельности продаж.

Постановление Кассационного суда Италии от 03.11.2021 № 31251 прямо предусматривает для оценки упущенной выгоды использование показателей оборота и прибыли за предыдущие годы.

Довод ответчика о необходимости учета экономических показателей только 2019 г., в котором были поставлены неоплаченные ответчиком товары, также не принят судом апелляционной инстанции, поскольку неоплата поставок не является основанием требования истца о взыскании упущенной выгоды. Истец верно определил среднюю рентабельность продаж на основе показателей 2018-2019 гг., поскольку именно в этот период ответчик надлежащим образом (не нарушая условий Контракта) участвовал в формировании оборота и прибыли истца от основной деятельности, в связи с чем общая рентабельность продаж истца включала и рентабельность по Контракту. Иные периоды предыдущих лет не учитывались, поскольку показатели рентабельности истца за годы, предшествовавшие году заключения Контракта (ранее 2018 г.), не могли включать рентабельность по Контракту, с другой стороны, показатель рентабельности за 2020 г., хотя и относился к периоду действия Контракта, однако, был искажен в результате нарушения ответчиком денежных обязательств по Контракту, что делает эти периоды не подходящими для расчета средней рентабельности.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводами истца, подтвержденными заключением Экспертной группы VETA, о том, что использование в расчете показателей рентабельности за 2018-2019 гг. позволяет наиболее объективно смоделировать прибыль истца по Контракту, которая была бы им получена в случае надлежащего исполнения Контракта ответчиком.

Вопреки доводу ответчика, представленное заключение специалистов экспертной группы VETA не имеет никакого отношения к оценке доказательств и к вопросам права. Заключение касается вопросов исключительно математического и экономического содержания:

 проверки (верификации) математической модели упущенной выгоды (формулы расчета) – с использованием показателя рентабельности продаж, предложенной истцом; 

 проверки корректности отбора показателей экономической деятельности истца для целей определения рентабельности продаж, принимаемой в качестве ставки расчета упущенной выгоды.

Специалисты экспертной группы VETA разъяснили экономический смысл каждого из показателей, представленных в финансовой отчетности истца (утвержденной Председателем Совета директоров, ревизионной комиссией, Общим собранием акционеров истца, а также независимой аудиторской компанией), и подтвердили, что рентабельность продаж истца определяется как отношение операционной прибыли (Ebit) к доходу от реализации (Recavi), остальные показатели, как мотивированно объяснили специалисты, для указанной цели не являются подходящими. 

Таким образом, вопреки доводам ответчика, заключение специалистов экспертной группы VETA подготовлено в рамках их профессиональной компетенции и исключительно по вопросам экономического характера, указанное заключение не имеет никакого отношения ни к оценке позиции истца, ни к вопросам права.

Ссылка ответчика на неправомерное использование общемировых показателей истца для целей расчета упущенной выгоды в России, также отклонена судами.

Общемировые значения дохода и прибыли формируют рентабельность продаж истца, отражающую среднюю по миру экономическую эффективность его основной деятельности. Как следует из заявлений истца и представленной Декларации от 04.07.2023, ценовая политика, реализуемая Компанией является идентичной для всех импортеров вне зависимости от страны назначения. Таким образом, рентабельность продаж на территории каждой отдельно взятой страны существенно не отличается от общемировой.

Согласно пункту 60 заключения Экспертной группы VETA при единой ценовой политике Компании для покупателей вне зависимости от территориального расположения возможно интерполировать значение рентабельности основной деятельности истца на условия Контракта.

При этом суд учел, что представленные истцом общемировые показатели, в отличие от показателей по каждой стране, зафиксированы в утвержденной финансовой отчетности истца, что позволило надлежащим образом верифицировать расчет рентабельности продаж.

Приведенное выше свидетельствует о наличии оснований для использования истцом общемировых значений дохода и прибыли для расчета среднемировой рентабельности продаж и для оценки на ее основе упущенной выгоды истца в Российской Федерации.

Довод ответчика о необходимости расчета рентабельности исходя из доли российского рынка признан судами экономически не обоснованным. Доля российского рынка не влияет на показатель рентабельности, который является относительным показателем, отражающим средний процент (долю) прибыли в каждой единице выручки истца без привязки к территории. В то же время, поскольку базу для расчета упущенной выгоды составляет стоимость недовыбранных ответчиком заказов по Контракту (с поправкой на замещающую сделку), упущенная выгода истца также определяется только применительно к Контракту.

При таких обстоятельствах суды признали ошибочным довод ответчика о возложении на него ответственности за весь гипотетический убыток истца в мировом масштабе.

Согласившись с расчетом истца, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об обоснованном определении упущенной выгоды по Контракту, исходя из ставки, равной среднемировой рентабельности продаж истца за предыдущие годы, полученной как отношение операционной прибыли к доходу, что составило в 2018 - 13,78%; в 2019 - 9,27%; в среднем по итогам двух лет - 11,52%.

Также суд отметил, что согласно правовой позиции, изложенной в абзаце 2 пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25, поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.

Довод ответчика об отсутствии у истца права на взыскание упущенной выгоды со ссылкой на рестрикцию способов защиты прав кредитора по денежному обязательству, не основан на законе.

Норма статьи 1224 Гражданского кодекса Италии, предусматривающая в отношении денежных обязательств в качестве способа защиты взыскание законных процентов, к данному вопросу не применима, поскольку неисполнение ответчиком обязательства заказать товары в установленном объеме, послужившее основанием для взыскания упущенной выгоды, не является денежным обязательством. Обязанность по оплате возникает у ответчика только в отношении уже поставленных товаров, однако, до момента поставки денежное обязательство на его стороне отсутствует. Недостижение ответчиком согласованного объема заказов в период действия Контракта не предоставляет истцу права требовать оплаты не заказанных и, соответственно, не поставленных товаров, в связи с чем, данное обязательство ответчика не носит денежного характера.

Кроме того, после прекращения Контракта у истца отсутствует право требовать от ответчика оформления заказов до установленной стоимости (исполнения в натуре), в связи с чем единственным способом защиты нарушенного права истца остается требование о взыскании убытков.

В спорных правоотношениях сторон денежное обязательство ответчика существует только как обязанность по оплате уже поставленных, но не оплаченных товаров. В отношении данного обязательства истец в качестве меры ответственности предъявил требование о взыскании законных процентов, как это предусмотрено статьей 1224 Гражданского кодекса Италии.

В то же время в отношении неисполненного неденежного обязательства по обеспечению заказов на согласованную сумму (стоимость) истец правомерно предъявил требование о взыскании упущенной выгоды.

По результатам рассмотрения доводов сторон по данному эпизоду, суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу, что требование истца о взыскании упущенной выгоды является обоснованным, документально подтвержденным по праву и по размеру, в связи с чем суд первой инстанции правомерно удовлетворил иск Компании в данной части.

Фактические обстоятельства заключения истцом взамен Контракта замещающего договора с ООО «Карибиан» надлежащим образом перепроверены судом апелляционной инстанции, в результате чего и на основании статьи 75 Венской конвенции пришел к выводу, что база для расчета упущенной выгоды (недополученный доход за вычетом согласованных объемов заказов по замещающей сделке) определена истцом и судом первой инстанции верно.

Суд апелляционной инстанции, действуя в рамках дискреционных полномочий, предоставленных ему статьями 1226, 2056 Гражданского кодекса Италии, исходя из справедливой оценки обстоятельств дела (что относится к вопросам факта, а не права), в обжалуемом постановлении привел исчерпывающую мотивировку, почему в настоящем деле он счел присуждение упущенной выгоды в заявленном размере обоснованным и справедливым.

Таким образом, база для расчета упущенной выгоды определена судами на основе полной и всесторонней оценки доводов и доказательств, установления всех юридически значимых обстоятельств по делу и квалификации правоотношений сторон исходя из системного толкования условий Контракта, с соблюдением всех норм применимого права и принципа справедливости.

Согласно абзацу 3 пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» (далее - Постановление № 23) в целях установления содержания норм иностранного права суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в компетентные органы или организации, привлечь специалиста либо эксперта. При привлечении лица, обладающего специальными знаниями в области иностранного права, в качестве эксперта суд руководствуется законодательством Российской Федерации о судебно-экспертной деятельности, а также нормами Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующими вопросы назначения и проведения экспертизы.

В суде первой инстанции Общество не подавало заявление о проведении вышеназванной экспертизы.

В апелляционной инстанции может быть заявлено ходатайство о назначении экспертизы, но суд рассматривает такое ходатайство с учетом того, что он может принять дополнительные доказательства, только если участник дела обосновал невозможность их представить в суд первой инстанции. Причины этой невозможности должны не зависеть от самого участника дела и суд должен признать их уважительными (части 2, 3 статьи 268 АПК РФ, пункт 5 Постановления № 23, пункт 29 Постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Поскольку Общество не обосновало невозможность подачи ходатайства в суде первой инстанции, апелляционный суд его правомерно отклонил с учетом имеющихся в деле доказательств представленных обеими сторонами.

Относительно вопроса о приобщении к материалам дела судом апелляционной инстанции новых доказательств Компании кассационный суд с учетом положений статей 262 и 268 АПК РФ и пунктов 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» пришел к выводу, что апелляционный суд действовал в рамках своих полномочий и в соответствии с процессуальным законодательством, поскольку эти документы представлены Компанией исключительно в обоснование возражений на доводы и дополнительные доказательства Общества, впервые представленные им в суде апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах довод Общества о нарушении судами норм процессуального права подлежит отклонению.

В силу ограничений, установленных для производства в суде кассационной инстанции, приведенные в кассационной жалобе доводы по фактическим обстоятельствам не могут служить основанием для отмены или изменения актов нижестоящих судов.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Согласно части 4 статьи 283 АПК РФ исполнение судебного акта приостанавливается на срок до принятия арбитражным судом кассационной инстанции постановления по результатам рассмотрения кассационной жалобы.

Поскольку кассационная жалоба рассмотрена, суд кассационной инстанции считает необходимым отменить приостановление исполнения решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 13.07.2022 и постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.09.2023 по делу № А56-29499/2021, принятое определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.11.2023.

Руководствуясь статьями 286, 287 и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.12.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2023 по делу № А56-15729/2021 оставить без изменения, а кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ВОРЛД БЭСТ ЭФ ЭНД БИ» – без  удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения решения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.12.2022 и постановления Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2023 по делу № А56-15729/2021, принятое определением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.11.2023.

Председательствующий

В.В. Дмитриев

Судьи

М.Г. Власова

 П.Ю. Константинов