СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-4044/2022(1)-АК

Дело № А60-58320/2019

19 октября 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 октября 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено  19 октября 2022 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т.Ю.,

судей   Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от ООО «Ферекс-Урал»: ФИО2, паспорт, доверенность от 26.08.2022,

от ФИО3 – ФИО4, доверенность от 26.08.2021, паспорт,

от иных лиц, участвующих в деле – не явились, 

(лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статьей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда), 

рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, ФИО3,

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 25 февраля 2022 года 

о признании доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «К-Проект», приостановлении рассмотрения заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц до окончания расчетов с кредиторами,

вынесенное в рамках дела № А60-58320/2019 

о признании несостоятельным (банкротом) ООО «К-Проект» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

установил:

решением Арбитражного суда Свердловской области от 07.08.2020 ООО «К-Проект» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.

Определением суда от 16.11.2020 конкурсным управляющим утвержден ФИО6. 

Определением суда от 28.01.2021 срок конкурсного производства в отношении общества «К-Проект» продлен. 

04.06.2021 в арбитражный суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО6 о привлечении ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «К-Проект», взыскании с указанных лиц солидарно в пользу должника 5 013 831,13 руб., приостановлении производства по заявлению до окончания формирования конкурсной массы общества «К-Проект».

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.02.2022 (резолютивная часть от 16.02.2022) заявление конкурсного управляющего удовлетворено. Признаны доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «К-Проект». Рассмотрение заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности указанных лиц приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с вынесенным определением в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 (далее также субсидиарный ответчик), данный ответчик обратился с апелляционной жалобой, просит определение о привлечении его к субсидиарной ответственности отменить.

В обоснование жалобы указывает на то, что судом не учтен факт передачи ФИО3 ФИО6 информации об имуществе ООО «К-Проект», о месте и контактах бухгалтера на аутсорсе ФИО8 и о фактическом руководителе ФИО7 по первому требованию весной 2020 г., что подтверждается перепиской с конкурсным управляющим. Лишь по прошествии 15 месяцев в судебном заседании ФИО4 узнал, что документы ООО «К-Проект» до сих пор не переданы, что было исправлено и документы были переданы согласно акту приема-передачи, который есть в материалах дела. Судом было отказано в вызове свидетеля – бухгалтера должника ФИО8, которая могла бы подтвердить распределение обязанностей в организации ООО «К-Проект». Обращает внимание на отказ суда об истребовании материалов проверки по заявлению в правоохранительные органы в отношении ФИО7 и ФИО9, поданному ФИО3 летом 2009 г., для дальнейшего изучения в суде. Относительно перекладывания ФИО4 вины в доведении общества до банкротства на ФИО7 отмечает, что еще в июне 2009 г. ФИО3 придерживался той же позиции, пытаясь предупредить возможные мошеннические действия со стороны ФИО7 в отношении контрагентов ООО «К-Проект», в пояснениях, данных сотрудникам полиции Туринского ОВД, ФИО3 сообщал, что в июне 2019 года им были закрыты все счета организации для приостановки действия предприятия; заявление в налоговую инспекцию о внесении изменений о руководителе и фактическом месте расположения предприятия было сделано с той же целью. На момент этого заявления все контрагенты знали о фактическом месторасположении ООО «К-Проект» и действующем руководителе ФИО7, что подтверждается документами, находящимися в деле. Зная об этом, ФИО6 преподносит данную информацию в суде в другом виде. Исходя из бухгалтерского баланса за 2017 г., конкурсный управляющий определил дату 20.02.2018 как момент наступления обязанности ФИО3 по подаче заявления о банкротстве предприятия в суд, однако, за период с февраля 2018г. по июнь 2019г. задолженность ООО «К-Проект» сократилась в 2 раза. Кроме того, ООО «К-Проект» на период банкротства имело дебиторскую задолженность в размере 2 400 000 руб., это свидетельствует о стабилизации финансового баланса предприятия. Помимо этого в открытых источниках на портале «За честный бизнес» есть информация о полной финансовой стабилизации организации, представленная на основании отчётов из МИФНС №13, ПФР, ФСС и отчета статистики. Суд отказался принять этот документ. В настоящее время сделан запрос конкурсному управляющему и в налоговую инспекцию для предоставлений копий отчетов ООО «К-Проект» за 2018 г. для предъявления в суде. Также апеллянт выражает сомнения относительно ряда действий конкурсного управляющего ФИО6 Утверждение ФИО10 о том, что она является работником по найму не подтверждено документально: отсутствует трудовой договор, зарплатные ведомости. В ходе судебного разбирательства ФИО3 представил акт почерковедческой экспертизы, подтверждающей фальсификацию его подписи в договоре между ООО «К-Проект» и ООО «Астра» и дополнительном соглашении к нему, счёт на оплату был подписан при этом самой ФИО7; средства, поступившие от ООО «Астра», распределены также ФИО7, и это, возможно, не единственный случай фальсификации подписи ФИО3 Отмечает, что обязательства по договору перед ООО «Астра» не были исполнены. По факту подделки подписи также написано заявление в УМВД по г. Екатеринбургу ОН № 13 (подтверждается талоном № 24429 от 07.10.2022). В данный момент направлено заявление в отделение полиции об ознакомлении с материалами проверки). Внятных объяснений по факту фальсификации подписи ФИО3 от представителя ФИО5 в судебном заседании не последовало. Все контрагенты ООО «К-Проект» утверждают, что вели дела непосредственно с ФИО11, что подтверждается документами, находящимися в деле. Данный факт еще раз подтверждает, что ФИО3 являлся лишь номинальным директором. После ухода в 2018 году ФИО3 осуществлял свою трудовую деятельность в других организациях, что подтверждается записями в трудовой книжке, (копии в материалах дела). ФИО11 оставалась единственным руководителем организации ООО «К-Проект» и продолжала осуществлять финансово-хозяйственную деятельность. Все указанные факты не были учтены судом при вынесении определения.

До начала судебного заседания от лиц, участвующих в деле, письменные отзывы на апелляционную жалобу не поступили.

От ФИО3 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела копий отчетов ООО «К-Проект» за 2018 г., к которому приложены копии следующих документов: заявление в МИФНС № 13от 25.01.2022, ответ МИФНС № 13от 22.02.2022, жалоба в прокуратуру Туринского района Свердловской области на отказ МИФНС № 13 № 192ф-2022 от 28.02.2022, запрос конкурсному управляющему от 28.02.2022, ответ конкурсного управляющего от 28.03.2022, заявление в прокуратуру об ознакомлении с материалами проверки по жалобе № 192ж-2022 от 28.02.2022, отчеты ООО «К-Проект» за 2018 г.

Явившийся в судебное заседание представитель ФИО3 поддерживал ходатайство о приобщении дополнительных документов.

Ходатайство принято судом к рассмотрению.

Представитель ФИО3 ходатайствует о приобщении к материалам дела сведений с портала «За честный бизнес» в отношении должника.

Ходатайство принято судом к рассмотрению.

Представителем ФИО3 в судебном заседании представлено ходатайство о назначении по делу экспертизы подписей ФИО3 на документах за период с июня по сентябрь 2018г. для установления их подлинности, указывая на то, что все подписи за указанный период поддельны.

Рассмотрев ходатайство о назначении экспертизы, установив отсутствие в ходатайстве указания конкретных документов, в отношении которых заявлено ходатайство, что влечет неопределенность его предмета, не позволяет соотнести оспариваемые документы с документами, имеющимися в материалах дела. В этой связи суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения данного ходатайства.

Определением от 28.04.2022 судебное разбирательство отложено на 30.05.2022, конкурсному управляющему предложено представить анализ финансового состояния, заключения о наличии (отсутствии) признаков банкротства, документы, на основании которых составлены бухгалтерские документы; письменные пояснения со ссылками на конкретные документы о причинах банкротства, обоснование предъявленных требований; сведения о включенных в реестр требований кредиторов, позицию относительно заявленных апеллянтом ходатайств.

От ФИО3 поступило ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы для документов, отраженных в перечне, и приложенных к ходатайству.

Определением от 26.05.2022 произведена замена судьи Чухманцева М.А. на судью Герасименко Т.С. После замены судьи рассмотрение спора подлежит сначала.

От ООО «Ферекс-Урал» поступили возражения на апелляционную жалобу ФИО3, полагает определения суда о признании доказанным наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности обоснованным, жалобы ФИО3 – не подлежащей удовлетворению.

Явившимся в судебное заседание представителем ФИО3 представлен отзыв на возражения на апелляционную жалобу, в котором в том числе указано на невозможность конкурсным управляющим осуществить финансовый отчет деятельности ООО «К-Проект» за 2018 г. из-за прекращения деятельности внешнего управляющего в виду определения Арбитражного суда Свердловской области от 25.04.2022 о прекращении дела о банкротстве. 

Представитель ФИО3 поддерживал ходатайство о назначении экспертизы с целью проверки фальсификации подписи ФИО3 на документах. 

Определением от 30.05.2022 судебное разбирательство отложено на 11.07.2022, из Межрайонной ИФНС России № 13 по Свердловской области истребованы представленные ООО «К-Проект» документы бухгалтерской отчетности (с приложениями), налоговые декларации, расчеты по страховым взносам за 2017-2018 гг., пояснения относительно внесения в данные документы корректировок (когда, кем, основания). Кредитору ООО «Ферекс-Урал» предложено представить анализ финансового состояния ООО «К Проект», заключение о наличии и (или) отсутствии признаков фиктивного и преднамеренного банкротства должника, документы, на основании которых они составлены, в частности, бухгалтерские балансы и декларации по налогам за весь проанализированный период; письменные пояснения, сведения в табличном виде о требованиях, включенных в реестр требований кредиторов должника, с указание характера, размера задолженности, оснований и момента ее возникновения; расчет размера требований, возникших после заявленной даты наступления объективного банкротства и обусловленной этим обязанности руководителя обратиться с заявлением о банкротстве подконтрольного общества. Из Арбитражного суда Свердловской области все тома настоящего дела (основные и по обособленным спорам).

Определением от 08.07.2022 произведена замена судей Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И. на судей Чепурченко О.Н., Чухманцева М.А. После замены судей рассмотрение спора подлежит сначала.

От уполномоченного органа во исполнение требований суда представлены запрошенные документы и пояснения.

От ФИО3 поступили письменные пояснения относительно отправленных 04.05.2022 в апелляционный суд документов, в которых указано на необходимость назначения почерковедческой экспертизы в отношении ряда документов.

От ООО «Ферекс-Урал» во исполнение требований суда поступили письменные пояснения, а также пояснения относительно документов, поступивших в материалы дела от уполномоченного органа.

На дату судебного разбирательства (11.07.2022) запрошенные определением от 30.05.2022 материалы дела № А60-58320/2019 (основные и по обособленным спорам) в апелляционный суд не поступили, в связи с чем, определением от 11.07.2022 судебное разбирательство отложено на 10.08.2022.

Запрошенные материалы дела поступили в суд.

От ФИО4 поступили возражения на пояснение, направленное в апелляционный суд представителем ООО «Ферекс-Урал» 27.06.2022 и 05.07.2022.

Определением от 09.08.2022 произведена замена судей Чепурченко О.Н., Чухманцева М.А. на судей Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И. После замены судей рассмотрение спора подлежит сначала.

От ООО «Ферекс-Урал» поступило ходатайство об участии в судебном заседании в режиме веб-конференции.

Определением суда от 19.07.2022 ходатайство ООО «Ферекс-Урал» удовлетворено.

В день судебного заседания (10.08.2022) апелляционный суд по техническим причинам к веб-конференции не подключился, в судебное заседание представители ООО «Ферекс-Урал» не явились.

Принимая во внимание, что представитель ООО «Ферекс-Урал» ввиду возникновения технических неполадок при использовании технических средств для участия в судебном заседании в режиме веб-конференции участия не принимал, свою позицию выразить не может, суд апелляционной инстанции на основании ст. 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) определением от 10.08.2022 (вынесено в составе судей Плаховой Т.Ю., Герасименко Т.С., Мартемьянова В.И.) отложил судебное разбирательство 14.09.2022.

Определением от 14.09.2022 произведена замена судьи Плаховой Т.Ю. на судью Чухманцева М.А. После замены судьи рассмотрение спора подлежит сначала.

В судебном заседании принял участие представитель ООО «Ферекс-Урал».

В связи с произведением замены председательствующего судьи в день судебного заседания, необходимостью дополнительного времени для ознакомления с материалами дела, определением от 14.09.2022 судебное разбирательство отложено на 12.10.2022.

Определением от 12.10.2022 произведена замена судьи Чухманцева М.А. на судью Плахову Т.Ю. После замены судьи рассмотрение спора подлежит сначала.

Судом рассматриваются ходатайства о приобщении к материалам дела письменных пояснений и приложенных документов, поступивших ранее в материалы дела.

От лиц, участвующих в деле, возражений не заявлено.

Суд в порядке ст. 159 АПК РФ, ч. 2 ст. 268 АПК РФ определил приобщить к материалам дела представленные участвующими в деле лицами пояснения и документы, кроме представленных апеллянтом сведений с портала «За честный бизнес» в отношении должника, ввиду отсутствия информации об источнике получения данных сведений должником, достоверности указанных сведений,  а также налоговых деклараций, с учетом представления налоговой и бухгалтерской документации должника за 2017-2018гг. налоговым органом по запросу суда, которые приобщены к материалам дела.

Представитель ФИО3 поддерживает ранее заявленное ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы для установления подлинности подписей ФИО3 в следующих документах: договоре поставки № 06-06/18 от 06.06.2018, спецификациях №№ 1, 2, 3 к данному договору, актах взаимозачета № 18 от 30.06.2018, № 2 от 31.07.2018, № 3 от 31.08.2018. № 4 от 03.08.2018.

По утверждению ответчика, его подписи в названных документах сфальсифицированы, экспертиза необходимы для проверки заявления о фальсификации доказательств.

Представитель ООО «Ферекс-Урал» против ходатайства возражает.

Рассмотрев ходатайство, апелляционный суд определил отказать в его удовлетворении.

Согласно п. 1 ст. 161 АПК РФ, абз. 4 п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», заявление о фальсификации доказательства может быть подано только в письменной форме. В нем должно быть указано, какие конкретно доказательства являются фальсифицированными и в чем выражается фальсификация.

Из материалов дела представление ФИО3 заявления о фальсификации доказательств не усматривается. 

При рассмотрении спора в суде первой инстанции ФИО3 ссылался на подделку его подписи ФИО7

На фальсификацию доказательств ФИО3 сослался в своих апелляционной жалобе и отзыве на возражения ООО «Ферекс-Урала» на его апелляционную жалобу, не указав при этом конкретные документы, содержащих поддельную его подпись. Согласно названному отзыву, все подписи ФИО3 с июня по сентябрь 2018 года сфальсифицированы, была проведена экспертиза ФБУ «Уральский региональный центр судебной экспертизы» на предмет подлинности подписи ФИО3 в договоре с ООО «Астра», имеется акт о том, что подписи сделаны не ФИО3, а другим лицом, с подражанием его подлинной подписи, в Семнадцатый арбитражный суд направлено письменное ходатайство о проведении дополнительной экспертизы и других документов за подписью якобы ФИО3

Однако, такая ссылка в отзывах, апелляционной жалобе, без указания конкретных оспариваемых документов, не может быть признана заявлением о фальсификации доказательств. 

В абз. 4 п. 29 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что отсутствуют основания для рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции заявлений о фальсификации доказательств, представленных в суд первой инстанции, так как это нарушает требования ч. 3 ст. 65 Кодекса о раскрытии доказательств до начала рассмотрения спора, за исключением случая, когда в силу объективных причин лицу, подавшему такое заявление, ранее не были известны определенные факты. При этом к заявлению о фальсификации должны быть приложены доказательства, обосновывающие невозможность подачи такого заявления в суд первой инстанции.

Из системного толкования приведенных норм и разъяснений следует, что заявление о фальсификации может быть рассмотрено апелляционным судом лишь в следующих случаях: когда о фальсификации доказательств в порядке ст. 161 АПК РФ было заявлено суду первой инстанции, однако, суд такое заявление не рассмотрел по необоснованным причинам, либо когда заявление о фальсификации доказательств не было заявлено суду первой инстанции по уважительным причинам.

В рассматриваемом споре заявление о фальсификации в порядке ст. 161 АПК РФ ФИО3 в суде первой инстанции не заявлялось, что подтвердил представитель ответчика в судебном заседании суда апелляционной инстанции. 

Как следует из пояснений представителя ФИО3, при рассмотрении настоящего обособленного спора его доверитель никакие доказательства не оспаривал, о фальсификации доказательств не заявлял. 

Экспертиза, на которую ссылается ответчика, проводилась не в рамках настоящего спора, в отношении иного документа, при этом экспертом исследована электрофотограические копии последнего листа договора № 83 от 18.09.2018 и спецификация № 1 к этому договору, который управляющему не передан, с учетом чего имеются обоснованные сомнения относительно соответствия созданных копий документов их оригиналу. Заявление о проведении дополнительной экспертизы ответчик в апелляционную инстанцию не представлял.

Документы, подпись на которых ответчик оспорил на стадии апелляционного производства, указаны конкурсным управляющим в своем заявлении о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, были известны ответчику, он имел возможность с ним ознакомиться и заявить об их фальсификации при рассмотрении спора в суде первой инстанции.

Уважительных причин невозможности заявить указанное ходатайство в суде первой инстанции истцом не приведено. 

С учетом изложенного, заявление истца о фальсификации на стадии апелляционного производства рассмотрению не подлежит.

Оснований для проведения по спору судебной экспертизы не имеется. 

При этом принимается во внимание, что ответчик оспаривает подписание им, в том числе договора поставки № 06-06/18 от 06.06.2018, спецификаций №№ 1, 2, 3 к данному договору, однако, данные документы от имени должника подписаны не ФИО3, а ФИО7; подпись ФИО3 имеется только в актах взаимозачета № 18 от 30.06.2018, № 2 от 31.07.2018, № 3 от 31.08.2018, № 4 от 03.08.2018.

ФИО3 заявлено о не подписании данных документов для обоснования утверждения о том, что он не работал в ООО «К-Проект» с мая 2018 года, не контролировал деятельность должника, не является лицом, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательства названного общества.

Вместе с тем, в материалах дела имеются и иные документы за подписью ФИО3 за период после мая 2018 года, помимо им оспоренных.

Представитель ФИО3 доводы жалобы поддерживает в полном объеме, настаивает на отмене определения в части установления оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности.

Представитель ООО «Ферекс-Урал» против доводов жалобы возражает по основаниям, изложенным в письменном отзыве, считает обжалуемое определение законным, обоснованным и не подлежащим отмене.

Иные лица, участвующие в деле и не явившиеся в заседание суда апелляционной инстанции, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом. В силу ст.ст.156, 266 АПК РФ неявка лиц не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Из содержания жалобы следует, что выводы суда в части установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5 не обжалуется. 

Возражений относительно проверки определения суда только в обжалуемой части лицами, участвующими в деле, не заявлено.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, ст.268 АПК РФ только в обжалуемой части.

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), ООО «К-Проект» зарегистрировано при создании 26.10.2016; основной вид деятельности – торговля оптовая металлами и металлическими рудами, среди дополнительных – производство строительных металлических конструкций, изделий и их частей, обработка металлов, металлических изделий, нанесение покрытий на металлы, производство двигателей внутреннего сгорания, другого оборудования и комплектующих для автотранспортных средств и пр. 

В период с 26.10.2016 по 04.08.2020 директором должника являлся ФИО3, ФИО7 действовала от имени общества «К-Проект» по доверенностям, выданным ФИО3, и осуществляла распорядительные действия по вопросам финансово-хозяйственной деятельности должника.

С момента создания общества «К-Проект» его единственным участником является ФИО3

Налоговым органом 18.11.2019 на основании заявления ФИО3 в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений в отношении руководителя и участников/ учредителей общества «К-Проект».

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 07.08.2020 ООО «К-Проект» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, определением от 16.11.2020 конкурсным управляющим утвержден ФИО6. 

Конкурсный управляющий ФИО6 04.06.2021 обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО7 как контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «К-Проект». В качестве правового обоснования привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности указывает ст.ст. 61.11, 61.12 Закона о банкротстве. 

Рассмотрев заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего.

Суд апелляционной инстанции, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности в порядке ст.71 АПК РФ обсудив доводы жалобы, проанализировав нормы материального и процессуального права, считает, что оснований для отмены определения суда в обжалуемой части не имеется в силу следующего.

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу ч. 1 ст. 223 АПК РФ и п. 1 ст. 32 Закона о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Главой III.2 Закона о банкротстве установлены специальные основания и порядок для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

В силу п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пунктом 4 названной статьи к числу контролирующих должника лиц отнесены участники и руководители должника.

Согласно заявлению, конкурсный управляющий в качестве оснований привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 указывает неисполнение данным лицом обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании ООО «К-Проект» банкротом.

Также, по мнению конкурсного управляющего, имеются основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 наряду с ФИО7 за непередачу документов о финансово-хозяйственной деятельности должника, а также за непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности и вывод активов с предприятия путем обналичивая денежных средств должника и направления их на личные нужды.

ФИО3, возражая против требований конкурсного управляющего, утверждает, что с момента трудоустройства ФИО7 в обществе «К-Проект» (с марта 2017 года) распоряжением денежных средств и принятием ключевых решений в деятельности должника занималась она, ФИО3 занимался снабжением и сбытом, фактически став номинальным руководителем. В мае 2018 г. ФИО3 вышел из руководства предприятия, ФИО7 обещала переоформить организацию, но данное обещание не выполнила. После ухода ФИО3 общество «К-Проект» продолжало осуществлять свою деятельность до момента закрытия счетов. ФИО7 осуществляла распорядительные действия, заключала договоры. После изменения финансовой ситуации в обществе весной 2019 г. ФИО3 предприняты меры к остановке деятельности предприятия: закрыты банковские счета, поданы заявления в налоговые и правоохранительные органы. Как утверждает ФИО3, после вывода имущества должника и обмана контрагентов ФИО7 пытается уйти от ответственности и переложить ее на ФИО3 Кроме того, заинтересованное лицо ссылается на подделку его подписи ФИО7

ФИО7, настаивая на отсутствии у нее признаков контролирующего должника лица, указала, что не являлась руководителем общества «К-Проект» и осуществляла свои функции как наемный работник. Действия ФИО3 по обращению в налоговый орган незадолго до возбуждения настоящего дела о банкротстве, по мнению ФИО7, имели целью переложить ответственность на иное лицо, работающее в обществе «К-Проект» - ФИО7 По мнению заинтересованного лица, ФИО3, подписавший бухгалтерский баланс за 2017 г., понимал финансовое состояние своей компании, в связи с чем, и начал выдавать доверенности на имя ФИО7 При этом, как утверждает ФИО7, вплоть до закрытия счетов должника ФИО3 продолжал принимать активное участие в деятельности общества «К-Проект».

Как указано ранее и следует из сведений, содержащихся в Едином государственном реестре юридических лиц, в период с 26.10.2016 по 04.08.2020 директором являлся ФИО3, он же с момента создания общества является его единственным участником.

ФИО7 приказом от 10.01.2018 № 3 была назначена на должность директора по развитию общества «К-Проект» с правом первой подписи на финансовых документах и действовала от имени общества на основании генеральной доверенности на ведение общих дел от 09.01.2018 № 1 и доверенности от 28.07.2017 на распоряжение денежными средствами, поступающими на расчетный счет общества, открытый в публичном акционерном обществе Банк «ФК Открытие».

Из представленных в материалы спора документов следует, что ФИО7 осуществляла распорядительные действия в отношении имущества общества «К-Проект»: заключала договоры с контрагентами, принимала работы, выставляла счета, принимала денежные средства, направляла гарантийные письма, готовила претензии.

Документы от имени должника подписывались до июня 2017 г. - только ФИО3, после июня 2017 г. и до сентября 2018 г. - ФИО3 и ФИО7, после сентября 2018 г. - только ФИО7

Доводы ФИО3 о том, что после мая 2018 года им не осуществлялись распорядительные действия от имени общества «К-Проект», опровергаются представленными в материалы обособленного спора первичными документами, датированными июнем-августом 2018 года и содержащими подпись ФИО3

Как указано ранее, ФИО3 ссылался на подделку его подписей на документах ФИО7, при этом конкретно документы, которые им оспариваются не указал, заявление о фальсификации доказательств не представил. В подтверждение своего довода о подделке документов ответчик представил акт экспертного исследования № 3862/06-6 от 04.10.2021, согласно которому проведено исследование подписи лица на последней странице договора № 83 от 18..09.2018 и в спецификации № 1 от той же даты к этому договору между ООО «К-Проект» и ООО «Астра», утверждая, что и в других документах, возможно, его подпись также подделана ФИО7

Однако, данный договор управляющему не передан, на что им указано в своих возражениях на отзыв ФИО3 Иные документы, подписанные им, в установленном порядке им не оспорены.

При этом в материалы спора не представлено каких-либо документов, позволяющих суду прийти к выводу о том, что ФИО3 предпринимались действия по передаче руководства обществом ФИО7, в частности, свидетельствующих об обращении ФИО3 к ФИО7 с просьбой осуществить действия по выводу его из состава участников и назначить директором должника иное лицо.

В ходе рассмотрения настоящего спора ФИО3 и ФИО7 фактически заняли позицию по перекладыванию друг на друга ответственности в доведении должника до банкротства, при этом каких-либо доказательств в подтверждение приводимых доводов заинтересованными лицами в нарушение норм ст.ст. 9, 65 АПК РФ суду представлено не было.

Согласно пояснениям представителя ФИО3, данным суду апелляционной инстанции, его доверитель не имел намерения передать общество ФИО7, выдав последней доверенности, он сохранил контроль над обществом.

С учетом изложенного, исследовав и оценив все имеющиеся в деле доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание пояснения сторон, суд первой инстанции пришел к обоснованному к выводу о наличии в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания ФИО3 и ФИО7 контролирующими должника лицами в порядке применения презумпций, установленных ст.61.10 Закона о банкротстве.

В качестве основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий в рассматриваемом заявлении ссылается на неисполнение указанным лицом как руководителем общества «К-Проект» обязанности по подаче в арбитражный суд заявления о признании должника банкротом.

В соответствии в п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены ст. 9 названного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В силу п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; названным Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (п. 2 ст.9 Закона о банкротстве).

Невыполнение руководителем требований закона об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при наступлении обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, влечет неразумное и недобросовестное принятие дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов и, как следствие, убытки для них. В этом случае одним из правовых механизмов, обеспечивающих удовлетворение требований таких кредиторов при недостаточности конкурсной массы, является возможность привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства. Исходя из этого законодатель в п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности, возложив бремя доказывания отсутствия таковой связи на привлекаемое к ответственности лицо.

Согласно ст. 61.12 Закона о банкротстве и разъяснениям, данным в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее по тексту – Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53), при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абз. 5, 7 п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Применительно к гражданским правоотношениям невыполнение руководителем организации требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Конкурсный управляющий связывает возникновение у ФИО3 обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом с образованием у общества «К-Проект» неисполненных денежных обязательств перед кредиторами. По мнению заявителя, такая обязанность возникла 16.05.2018, данная дата определена исходя из даты первой просрочки исполнения обязательств ООО «К-Проект» перед ООО «Ферекс-Урала» - 16.02.2018 и с учетом трехмесячного срока неисполнения обязательств по погашению долга.

Судом установлено и из материалов дела усматривается, что бухгалтерский баланс должника за 2017 г. уже имел отрицательную структуру. Согласно бухгалтерской отчетности общества «К-Проект» на 31.12.2017 запасы общества составляли 52 000 руб., дебиторская задолженность – 8 426 000 руб., при этом кредиторская задолженность составила 15 627 000 руб.

В реестр требований кредиторов включены требования на общую сумму более 4 млн. руб., в том числе задолженность перед:

- ООО «Ферекс-Урал» по договору поставки № 120/18 в сумме 1 188 055 руб. за период с 20.02.2018 (включены в реестр определением от 22.11.2019);

- ООО «Энергопром» по договору поставки от 24.01.2018 № 22/18-КП в сумме 1 186 210,43 руб., возникла 30.02.2018 (включены в реестр определением от 31.01.2020);

- Межрайонной ИФНС Росси № 13 в сумме 8 160 руб. и 6 460 руб. (включены соответственно во вторую и третью очередь реестра определением от 25.02.2020), 68 руб. (включена в состав третей очереди определением от 03.09.2020); задолженность начала формироваться 11.07.2018;

- ООО «Радиан-Дубль» по договору подряда от 20.06.2018 № 1150Д/СМР/18 в сумме 252 424,13 руб. (включена определением от 03.09.2020); задолженность образовалась 05.07.2018;

- ООО «Главкомплект» по договору поставки от 23.10.2017 № 50/17 в сумме 46 658,06 руб. (включена определением от 27.10.2020). Обязательства перед должником перестали исполняться с 16.02.2018;

- ЗАО «Уралшахтоосушение» по договору аренды помещения № 5 в сумме 430 984,62 руб., по договору аренды оборудования № 1 в сумме 62 800 руб., по гарантийному письму от 28.11.2018 № 81 в сумме 86 778,52 руб. (включены определениями от 05.11.2020, 13.11.2020). Задолженность возникла 30.06.2018.

- ООО «Дзержинскхиммаш» по договору поставки от 18.04.2018 № 19-04/17 в сумме 334 614 руб. (включена определением от 25.11.2020). Задолженность возникла 18.05.2018.

Суд пришел к выводу о том, что с февраля 2018 г. общество «К-Проект» перестало исполнять обязательства перед контрагентами, стало неспособным погасить все требования кредиторов из-за превышения объема задолженности над стоимостью активов, что определило объективное банкротство должника. С указанной даты общество «К-Проект» продолжило наращивать задолженность перед своими кредиторами фактически до момента возбуждения в отношении должника дела о банкротстве. 

Суд согласился с позицией управляющего о наступлении у ответчика обязанности по подаче заявления в суд о банкротстве руководимого им общества не позднее 16.05.2018.

Однако, согласно бухгалтерскому балансу за 2017 год, активы общества составили 15 956 тыс. руб. при кредиторской задолженности в размере 15 627 тыс. руб., то есть размер активов превышал размер кредиторской задолженности, имела место чистая прибыль в размере 460 тыс. руб.

Более того, само по себе наличие кредиторской задолженности не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

Наличие кредиторской задолженности не является безусловным основанием полагать, что должник был неспособен исполнить свои обязательства, поскольку структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, даже формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства. Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Законодательство о несостоятельности (банкротстве) не предполагает, что руководитель общества обязан немедленно обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, а наличие судебных решений о взыскании с должника денежных средств само по себе не является достаточным основанием для вывода о наличии обязанности у руководителя по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве организации.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по указанным основаниям установление момента подачи заявления о банкротства должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. Причем в ситуации постоянной динамики структуры активов и пассивов такой момент определяется неким событием, с учетом которого у руководителя не остается оснований полагать, что финансовое состоянием предприятия является кризисным, имеет место объективное банкротство.  

В этой связи в процессе рассмотрения такого рода заявлений, помимо прочего, необходимо учитывать режим и специфику деятельности должника, а также то, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

По утверждению ответчика, средства для погашения имевшейся кредиторской задолженности должны были поступить после завершения работ по договору с ООО «Энерга».

Судом данные доводы ФИО3 отклонены по тому мотиву, что возникшая задолженность не могла быть погашена за счет средств, которые планировалось выручить по сделке с ООО «Энерга».

Как следует из материалов дела и пояснений конкурсного управляющего, между должником и ООО «Энерга» на протяжении длительного периода существовали правоотношения в рамках заключенных договоров 68-05 от 22.09.2017, № 13-А от 01.11.2017, № 64 от 14.12.2017, № 67 от 08.06.2018,в которых названное общество выступало заказчиком, а должник – исполнителем. По указанным договорам ООО «Энерга» производило платежи в период с 31.07.2017 по 14.05.2018, в том числе авансовые платежи и в порядке оплаты за выполненные работы, стройматериалы. 

Сторонами договоров подписан акт сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.10.2018. согласно которому ООО «Энерга» имеет задолженность перед ООО «К-Проект» в сумме 2 425 780,04 руб. 

Со стороны должника акт подписан ФИО7 Согласно направленному ФИО7 в адрес ООО «Энерга» письму № 74 от 25.06.2019, у последнего имеется задолженность перед должником по договору № 64 от 14.12.2017.

Денежные средства от ООО «Энерга» после 25.06.2019 не поступили, задолженность не взыскана, документы об исполнении данного договора конкурсному управляющему не переданы, с учетом чего взыскать ее он не смог. Не совершение действий по взысканию данной задолженности, не передаче подтверждающих ее документов по исполнению договора вменено управляющим ответчикам в качестве действий, приведших к непогашению требований кредиторов, рассматриваемым заявлением о привлечении их к субсидиарной ответственности.

Предметом договора между должником и ООО «Энерга» № 64 от 14.12.2017 являлось выполнение должником как субподрядчиком комплекса работ и поставки материалов по объекту «Гипермаркет «Райт» по адресу: 

<

...>», срок выполнения работ – не позднее 28.02.2018, стоимость работ 27 960 000 руб.

В акте сверки взаимных расчетов не указан конкретный договор, из письма № 74 от 25.06.2019 усматривается наличие задолженности ООО «Энерга» по договору № 64 от 14.12.2017.

Названным актом подтверждается исполнение должником обязательств перед обществом «Энерга» на сумму 31 815 560 руб. (30.06.2018, 30.10.2018), частичное исполнение последним обязательств по оплате (платежи поступали по июль 2018 года), наличие по состоянию на 31.10.2018 задолженности перед должником в размере 2 425 780,04 руб.

Претензии со стороны ООО «Энерга» о неисполнении либо некачественном исполнении должником обязательств по договору не имеется, что подтверждается как самим фактом подписания названного акта взаимных расчетов, так и непредъявлением соответствующих требований к должнику.

Согласно представленным налоговым органом налоговым декларациям по налогу на прибыль и по НДС, в период 1-3 кварталы 2018 года должник осуществлял деятельность и получал прибыль, исчислял к уплате налоги.  Декларации за отчетные периоды 2018 года подписаны и представлены ФИО3 

В 1 квартале 2018 года должником получен доход в размере 12 338 274 руб., с учетом расходов, прибыль составила 161 447 руб.; по итогам 3 квартала 2018 года прибыль составила 162 792 руб. 

Налоговая и бухгалтерская отчетность за 2018 год ООО «К-Проект» не сдана.

При таком положении представляется, что в мае 2018 года у руководителя должника основания для вывода о неплатежеспособности подконтрольного общества, невозможности восстановления нормального финансового положения и необходимости подачи в этой связи заявления о банкротстве отсутствовали.

Как следует из материалов дела, 31.08.2018 должником в адрес ООО «Энетргопром» направлено письмо, согласно которому должник обязуется погасить задолженность в размере 868 984,65 руб. в течение 3 месяцев. Требования ООО «Энергопром» в реестр требований кредиторов должника не предъявлены, что следует расценить как косвенное свидетельство погашения долга.

Как указано ранее, 31.10.2018 должник и ООО «Энерго» произвели сверку взаимных расчетов, по результатам которой определен размер задолженности ООО «Энерга». 

При этом размер неисполненных должником обязательств на указанную дату превысил 4 млн. руб.

С учетом размера полученной по итогам 3 квартала 2018 года прибыли, имевшейся дебиторской задолженности ООО «Энерга», незначительности стоимости товара, заказанного должнику к поставке по договорам, заключенным в июне-сентябре 2018 года, для руководителя должника не могло быть не очевидным, что у должника отсутствует финансовая возможность погашения долга перед кредиторами.

28.11.2018 ООО «К-Проект» направлено в адрес ЗАО «УРВАЛШАХТООСУШЕНИЕ» гарантийное письмо с просьбой перечислить 86 778,52 руб. за должника АО «Лизинговой компании «Европлан» в связи с тяжелым финансовым положением.

Данный платеж ЗАО «УРВАЛШАХТООСУШЕНИЕ» совершен, денежные средства должником ему не возвращены, названная задолженность включена в реестр требований кредиторов должника.

 При таких обстоятельствах следует признать, что не позднее 31.10.2018 разумный руководитель не мог не осознавать критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов, возникновении в этой связи у него обязанности  по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) не позднее 01.12.2018, однако, ФИО3, как директор общества «К-Проект», данную обязанность не исполнил.

Более того, вместо подачи заявления в арбитражный суд о признании общества «К-Проект» несостоятельным (банкротом) ФИО3 обратился в налоговый орган с заявлением о том, что он фактически не является руководителем предприятия. Между тем ФИО3 являлся единственным лицом, имеющим полномочия по подаче в суд заявления о банкротстве. В связи с данными обстоятельствами суд правильно посчитал обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что данные действия руководителя в рассматриваемом случае преследовали цель уйти от ответственности.

При таких обстоятельствах суд пришел к верному выводу об отсутствии оснований полагать, что ФИО3 при исполнении возложенных на него обязанностей действовал разумно и добросовестно, проявлял заботливость и осмотрительность и принял все необходимые меры для надлежащего исполнения полномочий единоличного исполнительного органа.

Вопреки позиции ФИО3, именно он являлся руководителем общества, на которого возложена обязанность по подаче заявления о банкротстве, ФИО7 таким полномочием не наделена.

С учетом изложенного суд правомерно признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом (ст. 61.12 Закона о банкротстве).

В силу п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности за неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и срок, которые установлены ст. 9 настоящего Федерального закона, равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного п.п. 2, 4 ст. 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Согласно материалам дела, все обязательства, на которых основаны включенные в реестр требований кредиторов должника, возникли до 01.12.2018, с учетом чего заявление конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности на основании ст. 61.12 Закона о банкротстве удовлетворению не подлежит.

Однако, ошибочный вывод суда о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по данному основанию не привел к принятию им неправильного решения.

Конкурсным управляющим заявлено о привлечении ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве в связи с неисполнением данными лицами обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника, а также совершения им вредоносных сделок.

Согласно общему правилу п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Пунктом 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве предусмотрен ряд презумпций, наличие которых предполагает, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в ст.ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Данные презумпции являются опровержимыми.

В частности, указанные в пп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве обстоятельства искажения документов бухгалтерского учета и/или отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь опровержимую презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения, и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо отразило в бухгалтерской отчетности недостоверные сведения, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов. Таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте искажения бухгалтерской отчетности, а в его противоправных деяниях, повлекших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

Из разъяснений, изложенных в п. 23 постановлении № 53, следует, что установленная пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника (п. 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

В п.п. 16, 17 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 прямо разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов; при рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (п. 18 Постановления № 53).

В соответствии со ст. 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия. Руководитель должника, в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

В абзаце 3 - 5 п. 24 Постановления № 53 указано, что, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (пп. 2 и 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Таким образом, инициатор спора о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица в порядке ст. 65 АПК РФ должен доказать обстоятельства, закрепленные в п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, которые, в свою очередь, являются опровержимыми презумпциями признания должника банкротом вследствие действий (бездействия) контролирующего лица и вины последнего в несостоятельности должника.

При этом смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве). Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

В рассматриваемом случае, обращаясь с заявлением о привлечении ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указал среди прочего на то, что непередача указанными лицами документов и ценностей должника, воспрепятствовало взысканию дебиторской задолженности и оспариванию сделок должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 30.12.2020 по настоящему делу на ФИО3 и ФИО7 возложена обязанность по передаче документов и материальных ценностей должника, в том числе автотранспортного средства Ниссан Патрол, год выпуска 1998, VIN 

<

***>.

В материалы спора в подтверждение факта исполнения данной обязанности представлен акт приема-сдачи от 23.08.2021, из которого следует, что ФИО3 передал конкурсному управляющему бухгалтерскую и налоговую отчетность за 2016-2018 гг., а также договоры с обществами «Уралстанкомет», «Энергопром», «Интерфан», «Людмила».

По утверждению ФИО3, преданные управляющему документы он получил у бухгалтера ООО «К-Проект» ФИО8, в вызове которой в качестве свидетеля не обосновано отказано.

Однако, документы, подтверждающие наличие у должника такого сотрудника либо привлечения им бухгалтера на основании гражданско-правового договора, управляющему не переданы; в их отсутствие у управляющего не имелось оснований для истребования документации должника у ФИО8 

По этим же причинам не подлежало удовлетворению ходатайство ФИО3 о вызове ее в качестве свидетеля.

Более того, из переданных ФИО3 документов, его пояснений о подготовке и сдаче отчетности должника бухгалтером ФИО8, налоговой отчетности следует, что в 2016-2018гг. именно ФИО3 передавал ФИО8, осуществлявшей свою деятельность не на территории должника, первичные учетные документы о финансово-хозяйственной деятельности ООО «К-Проект» за указанный период, на основании которых составлялась бухгалтерская и налоговая отчетность, что дополнительно подтверждает не только непосредственное участие ФИО3 в деятельности должника, в том числе в 2018 году, но и доступ у него ко всем документам должника.

Однако, как утверждает заявитель, надлежащим образом оформленные первичные учетные документы, подтверждающие дебиторскую задолженность должника, конкурсному управляющему не переданы, что существенно затруднило формирование конкурсной массы.

Объем документации, полученной управляющим по запросам от части контрагентов (ответивших на его запросы), значительно превышает переданную ФИО3 

Помимо этого, конкурсному управляющему не передано имущество (материальные ценности) общества «К-Проект», а именно: автомобиль Ниссан Патрол, год выпуска 1998, VIN 

<

***>, равно как и сведения об его местонахождении.

Каких-либо доказательств, опровергающих данные обстоятельства, заинтересованными лицами при рассмотрении настоящего спора в нарушение требований норм ст.ст. 9, 65 АПК РФ не представлено.

Вопреки позиции ФИО3, общество «К-Прокект» до ноября 2019 года было зарегистрировано по адресу места жительства данного ответчика, что само по себе означает, что вся адресованная должнику по его юридическому адресу корреспонденция, касающаяся деятельности должника. Поступала ответчику. Данное обстоятельство подтверждается фактом передачи ФИО3 уже в ходе рассмотрения настоящего спора (14.09.2021) значительного пакета документов – переписки с контрагентами. 

С данными документами ФИО3 знаком, что им не отрицается, имел возможность их копирования как до передачи управляющему, так и после, но с такой просьбой к управляющему не обращался. При таком положении ссылка ФИО3 на отсутствие у него возможности оспорить доводы управляющего ввиду передачи ему всей имевшейся у него документации отклоняется как несостоятельная.

При этом следует отметить, что дебиторская задолженность, на которую ссылается конкурсный управляющий, была реальна ко взысканию, срок исковой давности по ней на тот момент не был пропущен. Конкурсным управляющим принимались меры по восстановлению отсутствующей документации, были направлены соответствующие запросы в адрес контрагентов. По тем контрагентам, которыми документация была представлена управляющему, последним предъявлены исковые требования, которые в последующем были удовлетворены судом.

Согласно сведениям бухгалтерского баланса общества «К-Проект» на 31.12.2017 дебиторская задолженность составляла 8 426 000 руб., однако каких-либо документов, позволяющих суду прийти к выводу о том, что заинтересованными лицами предпринимались меры по взысканию данной задолженности, представлено не было.

В частности, конкурсным управляющим выявлен акт сверки между ООО «К-Проект» и ООО «Энерга», согласно которому задолженность последнего перед должником на 31.10.2018 составила 2 425 780,04 руб. Данная задолженность с контрагента не взыскивалась. 

ООО «Энерга» на запрос конкурсного управляющего не ответило, задолженность добровольно не погасило. Отсутствие первичных документов по исполнению договоров между должником и ООО «Энерга» не позволило управляющему взыскать данную задолженность в судебном порядке. 

Таким образом, в рассматриваемом случае непередача ФИО3 и ФИО7 документов относительно деятельности должника привела к невозможности формирования конкурсной массы, взыскания дебиторской задолженности и погашения требований кредиторов.

Конкурсным управляющим установлено осуществление ФИО3 и ФИО7 снятия денежных средств должника через банкоматы и платежные системы, оплату товаров и услуг на личные нужды средствами должника.

Так, согласно выпискам о движении денежных средств по расчетным счетам в период с 01.11.2017 по 13.02.2018 со счета общества «К-Проект» № 40702810110000206907, открытого в АО «Тинькофф банк», сняты денежные средства через банкоматы и платежные системы в сумме 3 232 953 руб. 45 руб.; со счета № 40702810002500001292, открытого в Банке «ФК Открытие», в период с 07.11.2016 по 22.05.2018 было обналичено, либо потрачено на личные нужды контролирующих должника лиц 2 997 894,14 руб. 

Согласно ответу ПАО Банк «ФК «Открытие» от 10.02.2020, распоряжаться денежными средствами ООО «К-Проект», в том числе в наличной форме, а также получать выписки уполномочен руководитель ФИО3

16.02.2018 ФИО3 выдал себе два беспроцентных займа на общую сумму 570 000 руб., доказательства возвращения должнику заемных средств не представлены, разумные пояснения по этому обстоятельству ФИО3 не даны.

Всего за период с 07.11.2016 по 22.05.2018 ответчиками было выведено (обналичено) либо потрачено на личные нужды свыше 6 млн. руб.

Каких-либо доказательств, опровергающих данные обстоятельства и подтверждающих факт расходования денежных средств в интересах общества «К-Проект», заинтересованными лицами при рассмотрении настоящего спора не представлено. Представленная ФИО3 выписка по счету в банке не свидетельствует о том, что данным лицом не производилось расходование денежных средств должника на личные нужды.

При этом установить, кем из заинтересованных лиц осуществлялись соответствующие списания, в настоящее время не представляется возможным. С учетом участия ФИО3 в деятельности должника, сохранения им контроля за его деятельностью после выдачи ФИО7 доверенности с обширными полномочиями, следует признать, что расходование денежных средств должника не на его нужды осуществлялось в личных интересах ФИО3 либо с его ведома ФИО7 

Обращение ФИО3 в правоохранительные органы в июне 2019 года с сообщением о возможном совершении ФИО7 мошеннических действий в отношении контрагентов ООО «К-Проект» данные выводы не опровергает. Какие-либо документальные свидетельства проведения проверки по данному сообщению, его результаты, возбуждения уголовного дела и установления в нем подтверждающих доводы ФИО3 фактов в деле не имеется. Более того, из пояснений ФИО3 не следует, что им заявлено о о мошеннических действиях ФИО7 в отношении должника, расходовании ею денежных средств должника на личные нужды.

С учетом вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о наличии оснований для удовлетворения требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы заявителя апелляционной жалобы фактически сводятся к повторению утверждений, исследованных и правомерно отклоненных арбитражным судом первой инстанции, и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а лишь указывают на несогласие заявителя апелляционной жалобы с оценкой судом доказательств.

Таким образом, суд первой инстанции правильно определил юридически значимые обстоятельства, дал правовую оценку установленным обстоятельствам, постановил законное и обоснованное решение. Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены определения суда первой инстанции в обжалуемой части по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 25 февраля 2022 года по делу № А60-58320/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

 

Председательствующий

Т.Ю. Плахова 

 

Судьи

Т.С. Герасименко 

 

В.И. Мартемьянов