ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

17.06.2021Дело № А40-272094/18

Резолютивная часть постановления оглашена 10 июня 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 июня 2021 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Каменецкого Д.В., Коротковой Е.Н.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 24.08.2020;

от ФИО1 – явился лично, предъявил паспорт;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Транс-технолоджи» – явился лично, предъявил паспорт;

от ФИО3– ФИО4 по доверенности от 09.09.2020;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Транс-технолоджи»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2020,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2021

в части отказа в привлечении ФИО3, ФИО5 и ФИО1 к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Транс-технолоджи»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 10.09.2019 общество с ограниченной ответственностью «Транс-технолоджи» (далее - должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО7, ФИО8 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Также в Арбитражный суд города Москвы поступило самостоятельное заявление общества с ограниченной ответственностью «АТОЛЛ Буровые Промывочные Жидкости» (далее – общества) о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.09.2020 указанные заявления были объединены в одно производство для их совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 28.09.2020 к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве соответчика был привлечен ФИО5

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2021, ФИО7 и ФИО8 были солидарно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5 и ФИО1, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в указанной части.

В судебном заседании конкурсный управляющий должника доводы кассационной жалобы поддержал, а представители ФИО3 и ФИО1 просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Суд округа полагает необходимым отметить, что в удовлетворенной части заявления конкурсного управляющего должника судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника контролировавших его ФИО7, ФИО8 не имеется.

Как следует из материалов дела, было установлено судом первой инстанции, заявляя о необходимости о привлечении ФИО1, ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий должника и кредитор ссылались на наличие оснований, предусмотренных статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Так, ФИО1 являлся генеральным директором должника в период с 11.04.2012 по 11.05.2018.

Указывая на то обстоятельство, что по состоянию на декабрь 2017 года у должника имелась непогашенная кредиторская задолженность перед кредиторами, возникшая 30.01.2016 и 29.12.2017 на сумму 14 831 441,30 руб., подтвержденная вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда города Москвы по делам № А40-193947/18 и № А40-206926/18, конкурсный управляющий должника полагал, что при наличии многомиллионной просроченной задолженности по состоянию на 31.12.2017, разумный и добросовестный руководитель должен был самостоятельно обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом в апреле 2018 года, тем самым предотвратив дальнейшее наращивание кредиторской задолженности должником.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, изложенной в постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту нрав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда сто действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), заявители должны доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

При установлении вины контролирующих должника лиц необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

Таким образом, субсидиарная ответственность контролирующих лиц должника, как мера гражданско-правовой ответственности, может быть установлена только при одновременном наличии следующих условий: факта причинения обществу вреда (невозможности удовлетворения требований кредиторов), противоправности действий (бездействия) руководителя общества, причинной связи между противоправными действиями (бездействием) и наступившими вредными последствиями, вины, а также доказанности размера причиненного ущерба.

Отсутствие хотя бы одного из названных условий исключает возможность привлечения лица к субсидиарной ответственности, что подтверждается сложившейся судебной практикой но аналогичным делам.

В соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53), если руководитель должника докажет, что само но себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности па тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах».

Между тем, судами отмечено что согласно протоколу внеочередного общего собрания учредителей должника от 27.03.2018, его выручка за 2017 год составила 259 909 000 руб., расходы 250 873 000 руб., прибыль 8 217 000 руб., кредиторская задолженность перед контрагентами на 27.03.2018 - 74 328 000 руб., дебиторская задолженность на 27.03.2018 - 32 970 000 руб.

Количество действующих контрактов, заключенных должником с контрагентами - 6, на общую ориентировочную сумму 2,5 млрд. руб.

Как следует из бухгалтерского баланса должника, балансовая стоимость общества по состоянию на 31.12.2016 составила 463 654 000 руб., на 31.12.2017, соответственно,  598 955 000 руб.

Конкурсный управляющий должника связывает обязанность ФИО1 по подаче заявления о признании предприятия банкротом не позднее апреля 2018 года с отсутствием у должника финансовой возможности погасить кредиторскую задолженность, которая подтверждена вступившими в законную силу судебными актами.

Отказывая в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции не усмотрел каких-либо его сознательных действий, направленных на ухудшение финансового состояния должника в период исполнения им обязанностей генерального директора.

Ссылки на наличие у должника в указанный период неисполненных обязательств перед кредиторами были отклонены, потому как данный факт сам по себе не свидетельствует о наличии у должника признаков неплатежеспособности или признаков недостаточности имущества должника в смысле статьи 2 Закона о банкротстве.

По состоянию на 02.04.2018 у должника отсутствовали признаки банкротства, предусмотренных статьей 3 Закона о банкротстве, в связи с чем, правовых оснований для обращения в суд с заявлением о признании должника банкротом у ФИО1 не имелось.

Вместе с тем, судами учтено, что  ФИО1 был уволен с 02.04.2018 в связи с истечением срока трудового договора.

ФИО1 перед увольнением было созвано внеочередное общее собрание учредителей, где была доведена информация до состава учредителей общества о финансово-хозяйственной деятельности должника, в том  числе о том, что была проведена полная инвентаризация основных средств и материалов, согласно выводам которой фактическое наличие соответствует бухгалтерскому учету, недостачи нет, излишек нет.

Инвентаризационные описи предоставлены каждому участнику и переданы лично в руки, что зафиксировано в протоколе общего собрания от 27.03.2018.

Балансовая стоимость должника по состоянию составила на 31.12.2016 года составила 463 654 000руб., на 31.12.2017 - 598 955 000 руб.

Кроме того, в 2017 году должником были заключены договоры на выполнение работ по восстановлению скважин, на поставку продукции производственного назначения, на строительство инвестиционных объектов, на выполнение работ по зарезке бокового ствола и др.

Также в 2017 году должник под руководством ФИО1 осуществлял активную хозяйственную деятельность, направленную на извлечение прибыли, в том числе общество участвовало в публичных торгах.

С учетом вышеизложенного, констатировали суды, за время нахождения ФИО1 на должности генерального директора должника, последний осуществлял реальную и прибыльную хозяйственную деятельность заключались контракты по результатам участия в публичных торгам что приносило доход организации.

На дату увольнения ФИО1 у организации отсутствовала задолженность по заработной плате.

Из чего следует, что у ФИО1 отсутствовали основания для подачи заявления о признании должника банкротом.

Помимо этого, конкурсный управляющий указывает на необходимость привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, указывая, что в результате заключения ими соглашения об отступном имущественным правам кредиторов был причинен существенный вред.

Действительно, между должником (заемщиком) и обществом с ограниченной ответственностью «ФГТ ЛН» (займодавцем) (далее – общество «ФГТ ЛН») в период с 2006 по 2018 годы были заключены договоры займа, в соответствии с условиями которых должнику предоставлены займы на сумму более 150 млн. руб., в том числе с учетом приобретения прав требований по договорам займа у общества с ограниченной ответственностью «Ройлгаз».

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2019 было отказано в удовлетворении заявления общества «ФГТ ЛН» о включении требований в реестр требований кредиторов должника.

Суды пришли к выводу о том, что общество «ФГ ТЛН» хотя и не является участником должника, однако, входит в группу лиц, определявших деятельность должника в предбанкротный период, соответственно, его требования, основанные на займах, выданных контролируемому лицу, являются корпоративными, а не гражданско-правовыми и подлежат удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр.

Таким образом, предоставление займов являлось способом финансирования деятельности общества через взаимосвязанное с участником лицо, доказательств причинения вреда кредиторам указанными действиями не предоставлено.

В связи с отказом во включении в реестр требований кредиторов требований общества «ФГТ ЛН» по договорам займа не произошло увеличение размера реестра требований кредиторов должника, доводы о нарушении прав кредиторов указанными займами являются необоснованными.

Кроме того, между должником и обществом «ФГТ ЛН» было заключено соглашение об отступном от 02.07.2018, предметом которого являлось прекращение обязательств должника по договорам займа путем предоставления обществу «ФГТ ЛН» отступного, включающего мобильные буровые установки и иное оборудование должника.

Таким образом, заключив указанное соглашение об отступном, и фактически исполнив его путем передачи имущества от должника кредитору, обязательство должника в части возврата кредитору суммы на основании договоров займа в размере 23 100 000 руб., процентов за пользование займом в размере 2 196 482,26 руб., процентов по статье 395 ГК РФ в размере 422 128,77 руб., на основании соглашения об уступке прав (требований) от 20.04.2018 № 3 с обществом с ограниченной ответственностью «Ройлгаз» на сумму 6 305753,42 руб., процентов по статье 395 ГК РФ в размере 109 643,84 руб. были прекращены в соответствующей части.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2020 соглашение об отступном было признано недействительной сделкой.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно.

В соответствии с пунктом 23 постановления от 21.12.2017 № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 и статьей 61.3 Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

Конституционный суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П указал, что формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности общества исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче в суд заявления о собственном банкротстве, должны объективно отображать наступление критического для должника финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Действующее законодательство не предполагает, что участник общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы общества стали уменьшаться, наоборот данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

По итогам оценки доказательств суд приходит к выводу о недоказанности заявителем факта возникновения одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, которое могло бы быть принято в качестве основания для созыва ответчика собрания для рассмотрения вопроса об обращении с заявлением о признании должника банкротом.

Отсутствие доказательств, с достаточной степенью определенности и достоверностью свидетельствующих о моменте возникновения у участника должника обязанности обратиться с заявлением о признании должника банкротом, исключает возможность установления суммы ответственности, подлежащей взысканию в субсидиарном порядке на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении заявлений в части привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из отсутствия в материалах дела доказательств, которые с достаточной степенью определенности и достоверностью свидетельствуют о том, что именно заключение соглашения об отступном явилось причиной банкротства должника.

Кроме того, суд указал на тот факт, что ФИО3 и ФИО5 являлись участниками должника с долей в размере 10 и 40 % уставного капитала, а не его руководителями.

К тому же, суд согласился с доводами ответчиков о том, что сведения и данные бухгалтерского учета и отчетности должника, а также сведения о заключении им сделок с ПАО «Нефтяная компания «Роснефть» на общую сумму более 1 млрд. руб. не могли свидетельствовать о наличии негативных угрожающих факторов деятельности общества.

Как следствие, указали суды, обладание учредителями (ФИО3 и ФИО5) указанной информацией, фактически не указывающей на невозможность должника исполнить свои обязательства, наличие неисполненных обязательств перед обществом «ФГТ ЛН» по состоянию на 31.07.2018, не влекло возникновения у них обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности на основании статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве.

Доводы о том, что в результате подписания соглашения об отступном из ведения должника выбыло имущество, были отклонены, поскольку имущество было отчуждено по договору купли-продажи, заключенном ранее, чем соглашение об отступном.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 20.03.2020 договор купли-продажи оборудования от 16.04.2018 № 011604, заключенный между должником и обществом с ограниченной ответственностью  «Оптсистеммаркет» был признан недействительной сделкой.

Состав имущества, указанного в договоре включает в себя оборудование, являющееся предметом представленного конкурсным управляющим соглашения об отступном.

Вышеуказанным судебным актом установлено, что оборудование в полном объеме было передано обществу с ограниченной ответственностью  «Оптсистеммаркет».

Между тем, договор с обществом с ограниченной ответственностью  «Оптсистеммаркет» был заключен 16.04.2018, акт приема-передачи имущества подписан этой же датой, то есть имущество выбыло из собственности должника ранее, чем было заключено спорное соглашение об отступном.

Так, с 16.04.2018 (дата заключения договора купли-продажи оборудования) по 06.04.2020 (дата вступления в законную силу судебного акта об оспаривании сделки с обществом с ограниченной ответственностью  «Оптсистеммаркет») права на оборудование имело указанное общество, а не должник, то есть в этот период должник не мог осуществить продажу имущества, сдать оборудование в аренду или использовать иным образом в целях получения денежных средств и проведения дальнейших расчётов с кредиторами.

Данные мероприятия (продажи, аренда, пользование и т.д.) мог реализовывать только собственник оборудование – ООО «Оптсистеммаркет».

Вместе с тем, конкурсный управляющий приобщил к материалам дела копии паспортов самоходных машин, которые подтверждают регистрацию техники за указанным обществом «Оптсистеммаркет», что и было отражено в заявлении об оспаривании соглашения об отступном – «в паспорта самоходных техник внесена запись о смене собственника на общество «Оптсистеммаркет», что подтверждает фактическое заключение договора купли-продажи и передачу имущества в адрес общества «Оптсистеммаркет».

В качестве приложения к письменным пояснениям, представленным в рамках судебного спора об оспаривании сделки обществом «ФГ ТЛН», конкурсный управляющий приобщил постановление об отказе возбуждения уголовного дела от 11.11.2019, которое содержит информацию о том, что имущество было вывезено с базы хранителя бывшими работниками должника, которые, как следует из их пояснений, в дальнейшем были устроены на работу в общество «Оптсистеммаркет».

Таким образом, имущество из конкурсной массы выбыло ранее даты соглашения об отступном, что исключает возможность причинения данным договором вреда должнику и кредиторам.

Данное имущество, которое является предметом соглашения об отступном передано конкурсному управляющему, включено в конкурсную массу должника и проинвентаризировано.

Конкурсный управляющий должника опубликовал инвентаризационную опись от 19.10.2020 № 3, которая содержит в себе информацию о включении в конкурсную массу данного оборудования.

Как следствие, отметили суды, доводы о причинении соглашением об отступном существенного вреда имущественным правам кредиторов не соответствуют действительности, в том числе по тем основаниям, что оно  не отвечает признакам крупных сделок.

Данные бухгалтерской и финансовой отчетностей должника также позволяют сделать вывод о невозможности оказания существенного негативного влияния на должника путем заключения указанного соглашения.

В соответствии с пунктом 23 постановления от 21.12.2017 № 53, к числу сделок, повлекших существенный вред правам кредиторов, относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

В силу пункта 1 статьи 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», крупной сделкой считается сделка (несколько взаимосвязанных сделок), выходящая за пределы обычной хозяйственной деятельности и при этом связанная с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества публичного общества, в результате которых у общества возникает обязанность направить обязательное предложение, цена или балансовая стоимость которого составляет 25 и более процентов балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.

Соглашение об отступном датировано 02.07.2018, для определения степени вреда, причиненного данной сделкой необходимо проанализировать бухгалтерскую отчетность на последнюю отчетную дату, предшествующую заключению сделки, то есть отчетность за 2017 год.

Балансовая стоимость активов должника за 2017 год составила 598 955 000 руб.

В связи с тем, что конкурсным управляющим не проведена оценка спорного имущества, а также не представлено иных доказательств, подтверждающих цену оборудования, невозможно установить реальную стоимость имущества.

Конкурсный управляющий утверждает, что стоимость оборудования составляет 120 000 000 руб., данный вывод сделан конкурсным управляющим на основании договора хранения данного имущества, которым стороны установили ценность оборудования.

Следовательно, цена имущества 120 000 000 руб., балансовая стоимость активов должника за 2017 год составила 598 955 000 руб., то есть сумма сделки составляет 20,3 % балансовой стоимости активов должника, сделка не является крупной, что также свидетельствует о малозначительности сделки для деятельности должника.

Доводы об оказании ФИО3 негативного влияния на должника противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Так, вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2019 было установлено, что юридические лица, участником которых является ФИО3, осуществили фактический перевод денежных средств в размере более 219 000 000 руб. в адрес должника, встречных обязательств в виде возврата займов предоставлено не было.

При этом, денежные переводы в размере 59 100 000 руб. были осуществлены в период с октября 2017 по март 2018, то есть последний перевод был осуществлен за 4 месяца до заключения соглашения об отступном.

Данный факт свидетельствует об отсутствии какого-либо экономического смысла выводить имущество должника, заключать какую-либо сделку, которая приведет к банкротству должника.

Таким образом, ФИО3 был выгоден рост экономических показателей, исполнения контрактов, которые позволили бы погасить задолженность, а соответственно, получить обратно заемные средства в размере 219 000 000 руб.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции, приведенной в постановлении Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.03.2021 по делу № А40-272094/18 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Д.В. Каменецкий

Е.Н. Короткова