ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 Москва

03.08.2020

Дело № А40-226/14

Резолютивная часть постановления объявлена 27.07.2020,

полный текст постановления изготовлен 03.08.2020,

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Каменецкого Д.В.,

судей: Коротковой Е.Н., Холодковой Ю.Е.,

при участии в заседании:

Зима Г.В.: лично, паспорт,

ФИО1: лично, паспорт,

ФИО2: лично, паспорт,

ФИО3: лично, паспорт,

ФИО4: лично, паспорт,

ФИО5: лично, паспорт,

ФИО6: лично, паспорт,

от ФИО3: ФИО7 по дов. от 28.08.2019, ФИО8 по дов. от 28.08.2019,

от ФИО2: ФИО9, по дов. от 20.06.2017,

от ФИО10: ФИО11 по дов. от 31.03.2017,

от ФИО12: ФИО13 по дов. от 13.04.2018,

от ФИО14: ФИО15 по дов. от 27.08.2018,

от ФИО16: ФИО17 по дов. от 28.11.2017,

от ФИО18: ФИО19 по дов. от 06.08.2019,

от ФИО6: ФИО20 по дов. от 18.03.2017,

от ОАО АКБ «Инвестбанк»: ФИО21 по дов. от 20.12.2019, 

рассмотрев 27.07.2020 в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего АКБ «Инвестбанк» (ОАО), ФИО22, ФИО14, ФИО12, ФИО10,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019,

на дополнительное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019,

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО23, ФИО22, ФИО12, ФИО24, ФИО4, ФИО10, ФИО25, ФИО5, ФИО26, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, ФИО1, Зима Г.В., ФИО14, ФИО2, ФИО28, ФИО6 в рамках дела о признании АКБ «Инвестбанк» (ОАО) несостоятельным (банкротом)

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 04.03.2014 АКБ «Ивестбанк» (ОАО) (должник, Банк) признан несостоятельным (банкротом), функции конкурсного управляющего АКБ «Инвестбанк» (ОАО) возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Конкурсный управляющий АКБ «Ивестбанк» (ОАО) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО23, ФИО22, ФИО12, ФИО24, ФИО4, ФИО10, ФИО25, ФИО5, ФИО26, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, ФИО1, Зима Г.В., ФИО14 ФИО2, ФИО28, ФИО6 и солидарном взыскании с ответчиков в пользу должника 40543052000 руб.

Арбитражный суд города Москвы определением от 10.07.2019 прекратил производство по обособленному спору в отношении ФИО29 (в связи со смертью), привлек к субсидиарной ответственности по обязательствам АКБ «Ивестбанк» (ОАО) ФИО23, ФИО22, ФИО12, ФИО24, ФИО4, ФИО10, ФИО25, ФИО5, ФИО26, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, ФИО1, Зима Г.В., ФИО14 ФИО2, ФИО28, ФИО6, определил в процентах доли для взыскания с указанных лиц, производство по обособленному спору судом приостановлено в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО24, ФИО4, ФИО5, ФИО30, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, Зима Г.В., ФИО1, ФИО2, ФИО28, ФИО6, а также в части определения размера ответственности контролирующих лиц в долях, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего АКБ «Ивестбанк» (ОАО) о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано. В остальной части определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Дополнительным постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего АКБ «Ивестбанк» (ОАО) в части определения размера ответственности контролирующих должника лиц в долях.

Не согласившись с названными судебными актами, конкурсный управляющий АКБ «Ивестбанк» (ОАО), ФИО12, ФИО14, ФИО10, ФИО22, обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят: 

- конкурсный управляющий АКБ «Ивестбанк» (ОАО) – отменить постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 и дополнительное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019, оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019;

- ФИО12 – отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 и дополнительное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019 в части привлечения ФИО12 к субсидиарной ответственности и принять в отмененной части по обособленному спору новый судебный акт;

- ФИО14 – отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 в части привлечения ФИО14 к субсидиарной ответственности и направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы;

- ФИО10 – отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 в части привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности и принять в отмененной части по обособленному спору новый судебный акт;

- ФИО22 – отменить определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 в части привлечения ФИО22 к субсидиарной ответственности и направить обособленный спор в отмененной части на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В отзывах (пояснениях) на кассационные жалобы конкурсного управляющего АКБ «Ивестбанк» (ОАО) ФИО14, ФИО6, ФИО16, ФИО24, ФИО5, ФИО28, ФИО18, ФИО3, ФИО2, ФИО4, Зима Г.В., ФИО1 с доводами кассационных жалоб не согласились, просили кассационные жалобы оставить без удовлетворения.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители заявителей кассационных жалоб поддержали их доводы в полном объеме, озвучили свои правовые позиции.

Иные ответчики и их представители в судебном заседании с доводами кассационных жалоб конкурсного управляющего АКБ «Ивестбанк» (ОАО) не согласились, просили обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы конкурсного управляющего – без удовлетворения.

В суд кассационной инстанции поступила информация о смерти ФИО28 (копия свидетельства о смерти), в указанной связи, производство по кассационной жалобе конкурсного управляющего должника в отношении привлечения ФИО28 к субсидиарной ответственности приостановлено, о чем вынесено отдельное определение.

Изучив доводы кассационных жалоб и отзывов на них, исследовав материалы дела, заслушав мнение явившихся в судебное заседание представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам. 

Как установлено судом на основании материалов дела, приказами Банка России от 13.12.2013 №№ ОД-1024, ОД-1025 у АКБ «Инвестбанк» (ОАО) отозвана лицензия на осуществление банковских операций и назначена временная администрация по управлению Банком.

Конкурсный управляющий должника обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывших председателей Правления Банка, членов Правления Банка, членов Наблюдательного Совета Банка за действия и бездействие, совершенные в период с 30.03.2012 по 12.12.2013.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

В силу ст. 14 Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» Федеральный закон от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» признан утратившим силу.

В соответствии с п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

По смыслу приведенных норм права, положения Федерального закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» подлежат применению, в том числе в части положений о субсидиарной ответственности по обязательствам должника, если обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения соответствующих лиц к такой ответственности имели место до дня вступления в силу Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» (в ред. от 03.07.2016).

Суд первой инстанции правильно установил, что поскольку указанные в заявлении конкурсного управляющего обстоятельства имели место до вступления в силу Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации», то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника, установленные Федеральным законом от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций».

В соответствии с п. 3 ст. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» отношения, связанные с несостоятельностью (банкротством) кредитных организаций, не урегулированные настоящим Федеральным законом, регулируются Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» и в случаях, предусмотренных настоящим Федеральным законом, нормативными актами Банка России.

В тоже время, в силу п. 3 ст. 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Поскольку заявление конкурсного управляющего АКБ «Ивестбанк» (ОАО) подано в арбитражный суд до 01.07.2017 (03.03.2017), то его рассмотрение, в части не урегулированной Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», производится по правилам Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ).

В соответствии с абз. 1 п. 1 ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей. Арбитражный суд вправе уменьшить размер ответственности указанных лиц, если будет установлено, что размер вреда, причиненного по их вине имущественным правам кредиторов, существенно ниже размера требований, подлежащих удовлетворению за счет указанных лиц.

В силу нормы абз. 2 п. 1 ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» лица, указанные в абзаце первом настоящего пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также, если они при наличии оснований, предусмотренных ст. 4 Закона о банкротстве кредитных организаций, не предприняли предусмотренные Законом о банкротстве кредитных организаций меры для предупреждения банкротства кредитной организации.

Согласно п. 6 ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», руководителями кредитной организации признаются лица, указанные в качестве таковых в Федеральном законе «О банках и банковской деятельности».

В силу ст. 11.1 в Федерального закона «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

В соответствии с Федеральным законом от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» к органам управления акционерного общества относятся общее собрание акционеров, совет директоров (наблюдательный совет) общества и исполнительный орган общества (коллегиальный или единоличный).

Нормой п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Оно обязано по требованию учредителей (участников) юридического лица, если иное не предусмотрено законом или договором, возместить убытки, причиненные им юридическому лицу.

В силу п. 3 ст. 56 ГК РФ, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъясняется, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

В соответствии с требованиями норм Положения Центрального банка Российской Федерации от 16.12.2003 № 242-П «Об организации внутреннего контроля в кредитных организациях и банковских группах» (зарегистрировано в Минюсте России 27.01.2004 № 5489) и Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» (зарегистрировано в Минюсте России 26.04.2004 № 5774), действовавших в спорный период, в кредитной организации должна функционировать система внутреннего контроля, целью которой является обеспечение эффективности и результативности финансово-хозяйственной деятельности при совершении банковских операций, включая обеспечение сохранности активов и управления банковскими рисками, а также обеспечение принятия мер по поддержанию на не угрожающем финансовой устойчивости кредитной организации и интересам ее кредиторов и вкладчиков уровне банковских рисков.

В соответствии с требованиями Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П, кредитная организация обязана комплексно и объективно оценивать финансовое положение заемщика (контрагента), риски по выданным ссудам, заключенным сделкам и формировать резервы на возможные потери по ссудам и сделкам, влекущим риски возникновения финансовых потерь.

Руководство банка перед заключением сделок, влекущих возникновение у банка рисков финансовых потерь, обязано обеспечивать выполнение требований Закона о банках и Положения № 254-п, организовать работу банка в целях получения полных и достоверных сведений о заемщике банка, осуществления на их основе комплексного и объективного финансового анализа заемщика. В этой связи руководство банка не должно допускать совершение банком сделок, влекущих для банка возникновение финансовых потерь.

Согласно п. 3.1 Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П, банк должен проводить оценку риска по каждой выданной ссуде на основании комплексного и объективного анализа деятельности заемщика, с учетом его финансового положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик.

В силу п. 3.1.2 Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно.

Кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва. 

В соответствии с п. 3.1.3 Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П вся информация о заемщике или контрагенте, включая сведения о рисках заемщика (контрагента), фиксируется в его досье.

Оценка кредитного риска в соответствии с критериями, содержащимися в положениях Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П и от 16.12.2003 № 242-П, должна учитываться при решении вопроса о выдаче кредита, а также в последующем в ходе постоянного мониторинга кредитного риска в разрезе отдельного заемщика.

Ответственность контролирующих лиц должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).

В п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В силу норм п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется. Конкурсный управляющий, либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ), так и специальных положений законодательства о банкротстве.

В настоящем случае суд первой инстанции, оценив представленные доказательства в порядке ст. 71 АПК РФ, установил следующие обстоятельства.

Невозможность удовлетворения требований кредиторов должника в полном объеме возникла в результате следующих действий, совершенных органами управления Банка в период с 30.03.2012 по 12.12.2013:

выдача технических ссуд 43 заемщикам Банка;

расторжение 05.07.2012 и 17.09.2013 договоров залога по кредитным договорам, заключенным с техническими заемщиками;

замещение прав требований к ООО «Связьстрой Недвижимость» по оплате рыночной ссудной задолженности ООО «Агентство генерального брокера АГСЕС» по договору уступки прав требования на требования к технической компании ООО «БрукОстен»;

перевод долга рыночной компании ООО «Связьстрой Недвижимость» на техническую компанию ООО «БрукОстен»;

приобретение заведомо неоплатных облигаций нерезидентов SOFINA AG и Wertbau Gmbh.;

замещение высоколиквидных ценных бумаг US TREASURY NOTES на требования к техническим компаниям-нерезидентам Forestmore Holdings Limited и Forestower Holdings Limited;

безвозмездное отчуждение в преддверии отзыва у Банка лицензии принадлежащих ему ценных бумаг (паев ЗПИФН «Первый Земельный», ЗПИФР «Четвертый Земельный», акций ОАО «Мосэнергосбыт», ОАО «Московская объединенная компания электросетевая», еврооблигаций Россия);

неправомерное списание денежных средств со счета НОСТРО Банка в АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО).

Суд пришел к выводу, что указанные действия контролирующих должника лиц были направлены на вывод из Банка активов, что существенным образом повлияло на финансовую устойчивость Банка и явилось причиной банкротства кредитной организации.

Основанием для привлечения контролирующих лиц к ответственности явилось также их бездействие по непринятию мер по предупреждению банкротства Банка.

Судом на основании материалов дела установлено, что в соответствии с действовавшим в Банке в период спорных отношений Уставом (15.2) органами управления являлись Общее собрание акционеров Банка, Наблюдательный Совет Банка, Председатель Правления (единоличный исполнительный орган) Банка и Правление (коллегиальный исполнительный орган) Банка.

Согласно Уставу к исключительной компетенции Общего собрания акционеров Банка отнесены вопросы определения количественного состава Наблюдательного Совета Банка, избрания его членов, а также досрочного прекращения их полномочий, внесение изменений в Устав Банка, утверждение аудитора Банка, утверждение годовых отчетов, годовой бухгалтерской отчетности, в том числе, отчетов о прибылях и убытках Банка (глава 16 Устава).

В состав Наблюдательного Совета Банка входили ФИО24, ФИО4, ФИО10, ФИО25, ФИО5, ФИО30, ФИО18, ФИО27, ФИО12 (с 24.09.2012 по дату отзыва лицензии), ФИО16, ФИО3 (с 30.08.2007 по 21.06.2012), Зима Г.В. (с 17.06.2011 по 23.09.2012), ФИО1 (с 17.09.2009 по 23.09.2012), ФИО14 (с 22.06.2012 по 23.09.2012), ФИО22 (с 17.06.2011 по 21.06.2012).

В состав Правления Банка - ФИО23, ФИО12, ФИО2, ФИО28, ФИО14 (с 29.04.2011 по 27.08.2012), ФИО10 (с 17.09.2012 по 04.09.2013), ФИО6 (с 12.04.2011 по 21.06.2012), ФИО22 (с 24.12.2010 по 16.09.2012), ФИО29 (с 24.02.2011 по 25.06.2013).

Должность Председателя Правления Банка занимали ФИО12 (с 08.09.2010 по 28.04.2011), ФИО14 (с 29.04.2011 по 27.08.2012), ФИО10 (с 17.09.2012 по 04.09.2013), ФИО23 (и.о. Председателя Правления с 05.09.2013 - до отзыва лицензии).

ФИО23 являлась ранее заместителем Председателя Правления Банка, ФИО12 -старшим вице-президентом.

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности председателей Правления Банка ФИО12, ФИО14, ФИО10, ФИО23 суды установили следующее.

На основании доверенностей выданных Председателями Правления Банка ФИО14 и ФИО10 - ФИО22, ФИО12 и ФИО23 в спорный период были подписаны кредитные договоры, перечень которых приведен в судебных актах.

При этом подписание договоров ФИО22 происходило в период его нахождения в составе исполнительных органов Банка, что свидетельствуют о том, что он имел право давать обязательные для данной кредитной организации указания, возможность иным образом определять ее действия.

На момент подписания договоров ФИО12 он являлся членом Наблюдательного Совета Банка. Действия ФИО12 по подписанию кредитных договоров, сопряженные с членством в Наблюдательном Совете Банка, свидетельствуют о наличии у него права давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия - в данном случае по заключению кредитных договоров.

Все доверенности ФИО23 и ФИО22 на право подписания кредитных договоров выданы ФИО14, а ФИО12 - ФИО10

При этом все кредитные договоры ФИО23 подписаны в даты, когда Председателем Правления Банка уже был ФИО10 ФИО23 входила в состав Правления Банка в период с 29.04.2011 по 27.08.2012, занимала должность заместителя Председателя Правления Банка, с 05.09.2013 до момента отзыва лицензии являлась Председателем Правления Банка. Ее действия по подписанию договоров в период нахождения в составе Правления Банка до 27.08.2012, с 28.08.2012 по 21.06.2013 свидетельствуют о том, что ФИО23 имела право давать обязательные для данной кредитной организации указания, возможность иным образом определять ее действия.

Кроме того, судом установлено, что ФИО23 подписаны договоры, из числа вышеназванных, и на основании Устава.

Судами установлено, что на дату отзыва лицензии на балансе Банка учитывалась задолженность ФИО31 по пяти заключенным с Банком кредитным договорам (все договоры подписаны ФИО23). Вместе с тем, ФИО31 занимал должность советника в аппарате Председателя Правления Банка, а в период с 19.01.2009 по 30.09.2010 являлся вице-президентом ОАО «УК «Конверс Груп» (организации, напрямую связанной с Банком через бывших акционеров ФИО32 и ФИО33).

Как установили суды, права требования по ссудам названного физического лица, связанного с акционерами Банка, уступлены юридическому лицу, подконтрольному непосредственно данному заемщику, неспособному исполнить обязательства перед Банком. При таких обстоятельствах кредиты, выданные данному заемщику, обладают признаками технических, у ФИО31 отсутствовали намерения осуществить возврат денежных средств, а действия по переуступке долга являлись способом уйти от обязательств перед Банком.

Действия конкурсного управляющего по взысканию задолженности результата не дали – долг переуступлен лицу, в отношении которого возбуждена процедура банкротства.

Также судом установлено, что невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по расторжению договоров залога по кредитным договорам, заключенным с техническими заемщиками.

Банк в лице заместителя Председателя Правления ФИО22 05.07.2012 произвел расторжение ряда договоров залога, заключенных в качестве обеспечения исполнения обязательств заемщиков по кредитным договорам.

В последующем решениями арбитражного суда взыскана задолженность по кредитным договорам.

Как установил суд, указанные договоры залога расторгнуты без какого-либо экономического обоснования. Анализ ссудной задолженности заемщиков - ООО «ЭлейПродакшен», ООО «Амтель», ООО «Яксен» показал, что они были заведомо неспособны исполнить обязательства перед Банком.

Судебные акты о взыскании задолженности заемщиками не исполнены, возбужденные исполнительные производства окончены в связи с отсутствием у должников денежных средств и иного имущества, на которое возможно обратить взыскание.

В соответствии с требованиями Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П ссудная задолженность указанных заемщиков должна быть отнесена к низшей V категории качества (безнадежные ссуды), что предполагает их полное обесценивание и начисление Банком по ним 100 % резервов на возможные потери.

Таким образом, в результате расторжения договоров залога обязательства по возврату кредитных денежных средств оказались необеспеченными, ссудная задолженность - нереальной ко взысканию.

Судом установлен факт подписания ФИО22 (членом Наблюдательного Совета и Правления Банка одновременно) Договора о предоставлении кредитной линии № 01-02-562-КЛ от 08.08.2012 (лимит - 490 млн. руб.) с ООО «Симплекс Технолоджи» без оформления какого-либо обеспечения.

На основании материалов дела суд пришел к выводу, что невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по замещению прав требований к ООО «Связьстрой Недвижимость» по оплате рыночной ссудной задолженности ООО «Агентство генерального брокера АГСЕС» по договору уступки прав требования на требования к технической компании ООО «БрукОстен».

Данные действия осуществлялись Банком в период, когда Председателем Правления являлся ФИО10

Указанный перевод долга с ООО «Связьстрой Недвижимость» на ООО «БрукОстен»в составе Правления Банка утверждался в том числе ФИО12 (утверждено решение БКК № 246 от 18.07.2013, протокол Правления № 19.07/13 от 19.07.2013 и в составе Большого Кредитного Комитета (решение БКК № 246 от 18.07.2013).

Также судом установлено, что невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по замещению прав требований к ООО «Связьстрой Недвижимость» по оплате по переводу долга рыночной компании ООО «Связьстрой Недвижимость» на техническую компанию ООО «БрукОстен».

Замещение данных прав требований к ООО «Связьстрой Недвижимость» по оплате рыночной ссудной задолженности на требование к технической компании ООО «БрукОстен» в составе Правления Банка, а также в составе Большого Кредитного Комитета утверждал, в том числе ФИО12 (решение № 262 от 25.07.2013, протокол Правления № 26.07/13 от 26.07.2013, решение БКК № 262 от 25.07.2013).

Постоянное нахождение ФИО12, начиная с сентября 2010 г. до даты отзыва лицензии в составе органов управления с принятием решений управленческого характера, в том числе в период, когда он уже не занимал должность Председателя Правления Банка, подтверждает наличие у него статуса контролирующего лица как имеющего право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия.

Поскольку ООО «БрукОстен» помимо требований имело ссудную задолженность перед Банком, которая признана технической и отнесена в 5 категорию качества, то требования к ООО «БрукОстен» также отнесены к 5 категории качества с доначислением резервов до 100 %. Фактически в результате указанных сделок обязательства компаний, имевших признаки ведения реальной деятельности и связанности с Банком, замещены на требования к технической компании ООО «БрукОстен».

Судом также установлено, что невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по приобретению заведомо неоплатных облигаций нерезидентов SOFINA AG и Wertbau Gmbh.

Конкурсный управляющий полагает, что при приобретении Банком облигаций SOFINA AG и Wertbau GmbH, в нарушение требований Положения Банка России № 283-П Банк не проводил надлежащей, качественной и полной оценки кредитного риска, профессиональные суждения Банком не формировались, оценка финансового положения эмитентом ценных бумаг не производилась.

Подтверждение сделок (confirmation) в адрес EURO INVEST BANK AG на совершение операций по приобретению облигаций SOFINA AG и Wertbau-Gesellschaft MBh подписаны от имени Банка заместителем председателя Правления Банка ФИО23

Суд, основываясь на материалах дела, пришел к выводу, что в период с 01.11.2012 по 05.04.2013 и в период с 20.06.2013 по 07.08.2013 Банк приобрел полный объем эмиссий ничем не обеспеченных облигаций нерезидентов SOFINA AG и Wertbau GmbH на сумму более 2,2 млрд. руб. Обе компании находятся в стадии ликвидации.

Обе компании связаны с акционером Банка ФИО25

Председателем Правления Банка в период приобретения указанных облигаций являлся ФИО10 (с 17.09.2012 по 04.09.2013).

Невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по замещению высоколиквидных ценных бумаг US TREASURY NOTES на требования к техническим компаниям-нерезидентам Forestmore Holdings Limited и Forestower Holdings Limited.

В результате данных операций на балансе Банка произошло замещение высоколиквидных ценных бумаг US TREASURE NOTES (Казначейство США) на требования к брокеру Helvetia Financial Product SA. Данные требования фактически являются обязательствами оффшорных компаний Forestower Holdings Limited и Forestmore Holdings Limited по оплате данных ценных бумаг в соответствии с договорами, заключенными указанными компаниями с Helvetia Financial Product SA по распоряжению Банка.

Председателями Правления Банка в период осуществления действий по замещению высоколиквидных ценных бумаг являлись ФИО14 (с 29.04.2011 по 27.08.2012), ФИО10 (с 17.09.2012 по 04.09.2013).

Судом также установлено, что невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по безвозмездному отчуждению в преддверии отзыва у Банка лицензии принадлежащих ему ценных бумаг (паев ЗПИФН «Первый Земельный», ЗПИФР «Четвертый Земельный», акций ОАО «Мосэнергосбыт», ОАО «Московская Объединенная Электросетевая Комапния», еврооблигаций Россия).

Операции по списанию со счетов Банка паев и акций вышеуказанных юридических лиц не отражены в бухгалтерском учете Банка (ни на балансовых счетах, ни на счетах депо), документы, подтверждающие заключение агентских соглашений и договоров по отчуждению паев и акций, отсутствуют, денежные средства в оплату отчужденных ценных бумаг в Банк не поступали.

Со стороны Банка доверенности на отчуждение паев ЗПИФН «Первый Земельный» и ЗПИФР «Четвертый Земельный», а также поручения к агентским договорам подписаны ФИО10, Председателем Правления Банка в период отчуждения являлась ФИО23

Таким образом, 05.12.2013 произведено безвозмездное отчуждение высоколиквидных активов Банка (инвестиционных паев ЗПИФН «Первый Земельный» и ЗПИФР «Четвертый Земельный») в пользу нерезидентов Twindor Holdings Limited и Uberandia Holding Limited, а 10.12.2013 - безвозмездное отчуждение высоколиквидных активов Банка (акций ОАО «Московская объединенная электросетевая компания» и ОАО «Мосэнергосбыт») в пользу нерезидента DODIER BUSINNES LIMITED.

В преддверии отзыва у Банка лицензии произошло замещение учитываемых на балансе Банка вложений в еврооблигации Россия (2015) на требования к брокеру ООО «Атон».

Согласно представленной ООО «Атон» выписке по операциям по счету депо Банка № 53695 от 10.07.2014, еврооблигации Россия (2015) в количестве 230 штук 06.12.2013 переведены на счет нерезидента MAILSTONE BUSINESS. Оплата за данные ценные бумаги не произведена до настоящего времени.

Таким образом, требования Банка к ООО «Атон» фактически представлены требованиями к компании-нерезиденту MAILSTONE BUSINESS LLP, связанной с ФИО25

Еврооблигации Россия (2015) реализованы MAILSTONE BUSINESS LLP за день до отзыва у Банка лицензии, требования к MAILSTONE BUSINESS LLP в размере 785970 тыс.руб. до настоящего времени не погашены.

Данные обстоятельства подтверждают, что указанные операции совершены в интересах ФИО25

Также невозможность удовлетворения требований кредиторов в полном объеме возникла, в том числе, в результате совершения контролирующими должника лицами действий по неправомерному списанию денежных средств в размере 1478975709,36 руб. со счета НОСТРО Банка в АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО) на основании договора финансового залога от 15.02.2012.

В результате ряда операций, проанализированных судами первой и апелляционной инстанций, произошло замещение остатка на счете НОСТРО Банка в АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО) в размере 1478975 тыс.руб. образованного, в том числе, в связи с возвратом последним полученного ранее МБК, на требования к АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО) по списанным со счета НОСТРО денежным средствам по договору финансового залога, подлинность которого опровергнута решением Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2014 по делу № А40-31428/2014. Решением Арбитражного суда города Москвы от 28.05.2014 по делу № А40-54279/2014 АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО) признан несостоятельным (банкротом). Требования Банка в сумме 1478975 тыс. руб. включены в состав третьей очереди реестра требований кредиторов АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО).

Указанные обстоятельства свидетельствуют, что принадлежащие Банку денежные средства, находившиеся на его корреспондентском счете в АКБ «Сбережений и кредита» (ЗАО), фактически похищены. При этом повторное использование подобной схемы с договором финансового залога, бенефициаром которой ранее являлся сам Банк, свидетельствует о причастности к совершенному хищению денежных средств Банка лиц из числа его руководителей и собственников.

Председателем Правления Банка в период списания указанной суммы денежных средств являлась ФИО23

Суды учли представленный в материалы дела приговор Таганского районного суда города Москвы от 17.07.2017, согласно которому ФИО25 не позднее апреля 2012 г. являлся акционером, владеющим как лично, так и совместно с подконтрольными ему лицами 86,80 % от уставного капитала Банка, полностью контролируя финансово-хозяйственную деятельность Банка путем дачи указаний исполнительным органам Банка и с 24.09.2012 (по дату отзыва лицензии) являлся членом Наблюдательного Совета.

Приговором установлено, что ФИО25 являлся фактическим собственником и руководителем Банка и давал указания руководителям соответствующих подразделений Банка, которые они безоговорочно выполняли, также обсуждал деятельность Банка с ФИО23

Данным приговором установлена вина ФИО25 и ФИО23 в выдаче 26.11.2013 кредита ООО «Директива» в размере 500000000 руб. на основании кредитного договора, подписанного ФИО23, когда Банк уже фактически имел признаки неплатежеспособности.

В рамках данного уголовного дела составлено заключение эксперта, в котором сделаны выводы о том, что выдача ссуд заемщикам Банка (что ставится в вину конкурсным управляющим контролирующим лицам в рамках настоящего обособленного спора) привела к постепенному снижению платежеспособности Банка и существенному ухудшению финансового состояния в период с 01.04.2012 по 01.10.2013. В экспертном заключении указано, что, начиная с 01.11.2013, Банк утратил способность погасить свои обязательства в полном объеме, так как размер принятых обязательств стал превышать стоимость имущества (активов) Банка.

В представленном в материалы дела заключении о наличии признаков преднамеренного банкротства АКБ «Инвестбанк» также сделан вывод, что сделки, причинившие Банку ущерб, совершались в интересах и под контролем ФИО25

В части невозможности удовлетворения требований кредиторов в полном объеме, в том числе, в результате бездействия контролирующих должника лиц судами установлено следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» меры по предупреждению банкротства кредитных организаций осуществляются при возникновении оснований, установленных ст. 4 данного Закона.

Кредитная организация, ее учредители (участники), члены совета директоров (наблюдательного совета), ее единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган в случае возникновения указанных оснований обязаны принимать необходимые и своевременные меры по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации.

В силу п. 1 ст. 11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в случае возникновения обстоятельств, предусмотренных ст. 4 Закона о банкротстве, единоличный исполнительный орган кредитной организации (руководитель кредитной организации) в течение 10 дней с момента их возникновения обязан обратиться в совет директоров (наблюдательный совет) с ходатайством об осуществлении мер по финансовому оздоровлению кредитной организации или с ходатайством о реорганизации кредитной организации при условии, что причины возникновения указанных обстоятельств не могут быть устранены исполнительными органами кредитной организации.

Согласно норме п. 4 ст. 11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» руководитель кредитной организации обязан в течение трех дней в случае бездействия совета директоров - обратиться в Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства.

В настоящем случае контролирующие Банк лица имели свободный доступ к документации, отражающей реальное финансовое состояние Банка.

Перечень действий, подлежащих осуществлению в случае возникновения признаков несостоятельности (банкротства) кредитной организации, закреплён в ст. 4.2. Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»:

руководитель кредитной организации в течение десяти дней обязан направить в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации мотивированное требование о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации для рассмотрения вопроса о ликвидации кредитной организации и направлении в Банк России ходатайства об аннулировании или отзыве у кредитной организации лицензии на осуществление банковских операций, а также уведомить Банк России о возникновении в кредитной организации указанных оснований и направлении им в совет директоров (наблюдательный совет) кредитной организации соответствующего требования;

совет директоров (наблюдательный совет) в течение трех дней со дня получения требования руководителя кредитной организации обязан принять решение о созыве внеочередного общего собрания учредителей (участников) кредитной организации и не позднее, чем в течение двадцати дней со дня принятия указанного решения сообщить учредителям (участникам) кредитной организации о проведении общего собрания, а также уведомить руководителя кредитной организации и Банк России о принятом решении.

Суд первой инстанции пришел к выводу, поддержанному судом апелляционной инстанции, что при надлежащем контроле за основными результатами хозяйственной деятельности Банка и соблюдении требований Банка России в части формирования резервов на возможные потери по ссудам могли быть своевременно обнаружены контролирующими лицами Банка.

Однако документы, свидетельствующие о выполнении руководителями Банка (ФИО14, ФИО12, ФИО10, ФИО23, ФИО22, ФИО25) обязанности, предусмотренной ст. 4.2. Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», отсутствуют.

Указанные лица, имея статус контролирующих, обладая информацией о реальном финансовом положении Банка и качестве его активов, не могли не осознавать, что Банк обладает признаками несостоятельности, при этом в нарушение положений Закона о банкротстве скрывали реальное финансовое положение Банка и не предпринимали мер по предупреждению банкротства, обозначенных в законе.

Основанием для признания Банка несостоятельным (банкротом) послужила недостаточная стоимость имущества Банка для исполнения обязательств перед кредиторами.

В решении Арбитражного суда города Москвы от 04.03.2014 о признании Банка несостоятельным (банкротом) установлено, что размер обязательств Банка превышает стоимость его имущества (активов) на 44497,6 млн. руб.

Согласно данным официальной отчетности, предоставляемой в Банк России, норматив достаточности собственных средств в период с 01.12.2011 по 13.12.2013 находился на уровне выше допустимого значения (Н1>10 %) и в среднем составлял 11,15 %.

Вместе с тем в результате проведенного конкурсным управляющим анализа финансового состояния Банка, направленного на выявление обстоятельств банкротства, установлено, что величина собственных средств (капитала) Банка по состоянию на 01.12.2011 составляла «минус» 8847569 тыс. руб., что в соответствии со ст. 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» является признаком банкротства. В дальнейшем финансовое положение Банка существенно ухудшилось, и на дату отзыва лицензии (13.12.2013) размер недостаточности имущества увеличился до 36383646 тыс. руб.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что банкротство Банка наступило, в том числе, в результате бездействия контролирующих лиц, что в соответствии со ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» является основанием для их привлечения к субсидиарной ответственности.

В части привлечения к субсидиарной ответственности членов Наблюдательного Совета Банка суд первой инстанции установил следующее.

В силу норм ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», Федерального закона «Об акционерных обществах», положений Устава Банка в настоящем случае члены Наблюдательного Совета Банка относятся к числу контролирующих должника лиц.

При этом контролирующие Банк лица имели свободный доступ к документации, отражающей реальное финансовое состояние Банка, характеризующей деятельность Банка и могли в любой момент получить достоверные сведения о собственных средствах (капитале) Банка.

Учитывая требования нормы ст. 4.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», Председатель Правления (руководитель Банка) и члены Наблюдательного Совета входили в состав органов внутреннего контроля Банка, в связи с чем, постоянное наблюдение за банковскими рисками и принятие мер по поддержанию их на уровне, не угрожающем финансовой устойчивости Банка, являлось их прямой обязанностью.

Суд установил, что в соответствии с п. 15.2. Устава органами управления являются Общее собрание акционеров Банка, Наблюдательный Совет Банка, Председатель Правления (единоличный исполнительный орган) Банка и Правление (коллегиальный исполнительный орган) Банка.

Возможность лиц, входящих в состав указанных выше органов управления Банком, давать обязательные для кредитной организации указания и иным образом определять её действия обусловлена полномочиями, предоставленными им Уставом.

Суд первой инстанции, проанализировав положения Устава Банка в разных редакциях, пришел к выводу, что они наделяли Председателя Правления, а также членов Наблюдательного совета и Правления полномочиями по общему управлению деятельностью Банка, утверждению внутренних документов, контролю за текущим состоянием дел и основными результатами хозяйственной деятельности Банка. Члены Наблюдательного совета и Правления, являвшихся по сути ключевыми структурами Банка, обладали широким перечнем полномочий, позволявших им давать обязательные для кредитной организации, её служб, подразделений и сотрудников указания и определять её основополагающие действия.

Помимо общего руководства деятельностью, Председатель Правления, члены Наблюдательного совета и Правления как органы, входившие в состав внутреннего контроля Банка, были призваны обеспечивать сохранность активов, осуществлять контроль за надежностью банковских операций и достоверностью предоставляемой финансовой, бухгалтерской, статистической и иной отчетности, а также за соблюдением обязательных нормативов, установленных Банком России.

Суд первой инстанции также учел, что процедура предоставления Банком кредитных продуктов, а также положения, связанные с оценкой качества активов кредитной организации и кредитного риска, закреплены преимущественно во внутренних документах Банка. При этом анализ документации, переданной бывшим руководством Банка конкурсному управляющему, выявил отсутствие среди прочих документов большинства внутренних положений, действовавших в Банке до отзыва лицензии.

Вместе с тем, согласно п. 6.1 Кредитной политики решение об установлении кредитного лимита, о предоставлении продуктов, несущих кредитный риск, принимаются уполномоченными органами (к ним относятся Наблюдательный совет Банка, Правление банка, Большой Кредитный комитет, Комитет по управлению активами и пассивами Банка, Малый Кредитный комитет, Кредитные комитеты Филиалов, Кредитный комитет малого и среднего бизнеса) и уполномоченными лицами Банка (к ним относятся Председатель Правления Банка, Заместители Председателя Правления Банка, Руководитель структурного подразделения ГО, Руководитель/заместитель руководителя Филиала).

Таким образом, в соответствии с положениями внутренних документов члены Правления и Наблюдательного совета Банка принимали непосредственное участие в реализации кредитного процесса. Являясь высшим звеном в совокупности структур, рассматривающих вопрос о совершении кредитной сделки, члены Правления и Наблюдательного совета обладали полномочиями по конечному одобрению данных сделок. Одобрение кредитной сделки в зависимости от суммы Правлением или Наблюдательным советом Банка являлось обязательным условием для заключения соответствующего договора и предоставления кредитного продукта.

Также суд установил, что в нарушение требований норм Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П относительно оценки кредитного риска, контролирующими лицами Банка не было обеспечено проведение комплексного и объективного анализа деятельности заемщиков при составлении профессионального суждения на даты выдачи кредитов.

Контролирующие лица Банка перед выдачей ссуды обязаны были проверить информацию о заемщике и удостовериться в подлинности представленных им документов.

Таким образом, проверка сведений о заемщиках осуществлялись контролирующими лицами Банка формально, после выдачи кредитов информация не актуализировалась. Следовательно, действия контролирующих Банк лиц не могут быть признаны разумными и добросовестными.

Существенное ухудшение финансового положения Банка, а также снижение стоимости его имущества произошло, в том числе в результате совершения руководителями Банка совокупности действий по выдаче технических кредитов, расторжению договоров залога, заключенных в обеспечение выданных кредитов, замещению ликвидных активов Банка на заведомо невозвратные права требования к техническому юридическому лицу, приобретению неликвидных ценных бумаг юридических лиц-нерезидентов, безвозмездному отчуждению ликвидных активов Банка в пользу третьих лиц. В результате анализа данных сделок, произведенного конкурсным управляющим, установлено, что совершение указанных действий повлекло причинение Банку ущерба в размере 19386096414,08 руб. Следовательно, при несовершении контролирующими лицами перечисленных выше действий оснований для признания Банка банкротом не возникло бы.

Суд первой инстанции, основываясь на представленных в материалы дела доказательствах, применительно к каждому из ответчиков, включая членов Наблюдательного Совета Банка, перечислил в судебном акте совершенные действия, составившие в конечном итоге вышеназванную совокупность действий, повлекших причинение Банку ущерба.

Отменяя в части определение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции указывает - не имеется оснований считать, что совершенные членами Наблюдательного Совета ФИО24, ФИО4, ФИО5, ФИО26, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, ФИО1, Зима Г.В. и Правления Банка ФИО2, ФИО6 действия могут быть расценены как способствовавшие возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суд апелляционной инстанции на основании положений Устава Банка пришел к выводу, что к компетенции Наблюдательного Совета Банка было отнесено только принятие решений об одобрении крупных сделок и сделок, в которых имеется заинтересованность, принятие решений об одобрении других сделок в полномочия данного органа управления не входило. Наблюдательный Совет не осуществлял руководство текущей деятельностью Банка.

Предоставление кредитов осуществлялось на основании действовавших в Банке Кредитной политики и Кредитной процедуры.

Рассмотрение возможности предоставления кредита конкретному заемщику осуществляли независимые экспертные подразделения, которые проводили экспертизу в рамках своей компетенции и подготавливали соответствующие заключения.

Наблюдательный Совет и Правление Банка принимали кредитные решения по заемщикам, руководствуясь кредитными заключениями, сформированными на основании экспертиз специализированных подразделений, а также на основании решений Большого Кредитного Комитета, принятых после прохождения установленной процедуры.

Установленная в Банке Кредитная процедура не предусматривала рассмотрение первичных документов по заемщику на собраниях Правления Банка и Наблюдательного Совета.

Действующее на тот момент законодательство не относило наблюдательный совет к числу органов кредитной организации, осуществляющих текущее руководство её деятельностью, следовательно, у членов Наблюдательного Совета Банка отсутствовала обязанность самостоятельно устанавливать финансовое положение рассматриваемых на повестках дня юридических лиц.

Поскольку сделка с утверждёнными Правлением Банка или Наблюдательным Советом лимитами в итоге могла быть не заключена с заёмщиком, у членов Правления и Наблюдательного Совета Банка отсутствует право давать Банку обязательные для исполнения указания.

Члены Правления Банка и Наблюдательного Совета не были наделены полномочиями на заключение/подписание кредитных сделок (за исключением уполномоченных доверенностями лиц), договоры на их заключение не подписывали.

Сам по себе тот факт, что в соответствии с положениями внутренних документов члены Правления и Наблюдательного совета Банка принимали непосредственное участие в реализации кредитного процесса, не является основанием для возложения на них ответственности за заключение кредитных договоров с заведомо неплатежеспособными заемщиками.

Суд первой инстанции, по мнению суда апелляционной инстанции, неправомерно приравнял утверждение лимита кредитования и одобрение такого утверждения и одобрение сделки.

Также суд апелляционной инстанции исходил из того, что с учётом ограниченного доступа к информации в вопросе финансового положения рассматриваемого юридического лица, принятия кредитных решений на основании экспертиз специализированных подразделений, члены Наблюдательного Совета Банка обоснованно и разумно полагались на предоставляемую им профильными подразделениями кредитной организации информацию.

При этом Наблюдательный Совет Банка не являлся постоянно действующим органом управления кредитной организации, собирался на свои заседания не систематически, а его члены могли и не являться штатными сотрудниками АКБ «Инвестбанк» (ОАО).

В материалах дела отсутствуют сведения о направлении в адрес членов Наблюдательного Совета каким-либо способом материалов, предполагаемых к рассмотрению на заседаниях Наблюдательного Совета, а сами члены Наблюдательного Совета присутствовали не на всех его заседаниях.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводами заявителей апелляционных жалоб, что само по себе утверждение кредитных лимитов ООО «ФСК «Теско» и ООО «Эйлин-Групп» членами Наблюдательного Совета Банка ФИО16, ФИО3, ФИО1 и Зима Г.В не могло повлиять на экономическую и юридическую судьбу Банка. При этом установлено, что Банк предоставил данным компаниям в рамках договоров кредитной линии кредит в размере 1099886935 руб. (1,7 % от стоимости активов Банка).

Положением о Правлении Банка предусмотрен порядок оформления документов, составляемых на собрании Правления Банка.

Поскольку в соответствии с п. 8.1. Положения о Правлении Банка протокол заседания Правления подписывается секретарём и председательствующим, установить присутствие и участие членов Правления в собраниях Правления Банка на основании протоколов невозможно.

В отношении ФИО2 суд апелляционной инстанции исходил из того, что в качестве члена Правления АКБ «Инвестбанк» (ОАО) ФИО2 не подписывал ни один кредитный договор, не выносил на повестку собрания Правления Банка вопросы об утверждении кредитных лимитов, не осуществлял общее руководство деятельностью Банка, не был членом Большого Кредитного Комитета Банка, не осуществлял руководство структурными подразделениями Банка, не входил в состав структурных подразделений, в т. ч. проводивших экспертизу заемщиков, не осуществлял руководство подразделениями и не входил в состав подразделений, осуществлявших бухгалтерский, налоговый учет, составление отчетности, не был лицом, аффилированным с кем-либо из заемщиков или лиц, работавших в АКБ «Инвестбанк» (ОАО), на него не возлагалась персональная ответственность за работу того или иного банковского блока и/или проекта. Основным местом его работы являлся филиал «Калининградский» АКБ «Инвестбанк» (ОАО), расположенный в г. Калининграде.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводом ФИО2, что в большинстве случаев никакого голосования не происходило в принципе, а протоколы собраний Правления Банка формально изготавливались для соблюдения процедуры, учитывая установленные приговором суда обстоятельства дачи руководящих указаний членам исполнительных органов со стороны ФИО25

В отношении члена Правления Банка ФИО6 суд апелляционной инстанции указал, что он уволился из Банка 21.06.2012, не участвовал в заседаниях Большого Кредитного Комитета, в подписании конкретных договоров, и перечислении денежных средств по ним заемщикам, не участвовал в последующем контроле за исполнением кредитных договоров, в материалах дела от отсутствуют оригиналы протоколов заседаний Правления Банка от 29.03.2012 и 25.05.2012, ФИО6 отрицает факт своего участия в заседании Правления Банка 25.05.2012, указывая, что в этот день находился в Екатеринбурге.

В части определения судом первой инстанции доли в процентах для взыскания с ответчиков, суд апелляционной инстанции исходил из того, что из нормы п. 7 ст. 61.6 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» не следует, что суду первой инстанции надлежало определить размер ответственности до приостановления производства по спору.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции в дополнительном постановлении пришел к выводу, что определение суда в части определения размера ответственности даже в долях не соответствует указанной норме права, а также фактическим обстоятельствам.

С выводами суда апелляционной инстанции суд округа не может согласиться.

Выводы, что члены Правления и Наблюдательного Совета Банка не являются контролирующими должника лицами, об ограниченной компетенции Наблюдательного Совета, основаны на неверном применении судом апелляционной инстанции норм права.

По смыслу норм ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» к лицам, на которых при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации, относятся также члены наблюдательного совета, имеющие право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия. 

Нормами указанной статьи вина указанных лиц ставится в зависимость не только от решений, но и от действий, повлекших за собой возникновение признаков банкротства, не соответствующих нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации.

Суд первой инстанции правильно применил нормы ст. 11.1 Федерального закона «О банках и банковской деятельности», ст. 64 Федерального закона «Об акционерных обществах», в силу которых Наблюдательный Совет является органом управления кредитной организацией и осуществляет общее руководство деятельностью общества.

В силу п. 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством. Таким образом, привлечение единоличного исполнительного органа к ответственности зависит от того, действовал ли он при исполнении своих обязанностей разумно и добросовестно, проявил ли он заботливость и осмотрительность при заключении сделок с клиентами Банка и принял ли все необходимые меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Данный критерий справедлив и при определении наличия вины иных лиц, чьи полномочия позволяли давать Банку обязательные указания и иным образом определять его действия.

Судом первой инстанции установлено, что в соответствии с редакциями Устава Банка от 2011-2013 гг.: к органам управления Банком относятся, в том числе, Наблюдательный совет Банка, Правление (коллегиальный исполнительный орган) Банка (п. 15.2); в компетенцию Наблюдательного совета Банка входит решение вопросов общего руководства деятельностью Банка за исключением вопросов, отнесенных Федеральным законом «Об акционерных обществах» и Уставом Банка к компетенции Общего собрания акционеров (п. 25.2).

Согласно п. 6.1 Кредитной политики Банка, решение об установлении кредитного лимита, о предоставлении продуктов, несущих кредитный риск, принимаются уполномоченными органами, к ним относятся и Наблюдательный совет Банка.

Суд первой инстанции, анализируя доступные внутренние документы должника, фактически установил возможность членов Наблюдательного совета Банка иным образом определять действия организации. 

При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что анализ документации, переданной бывшим руководством Банка конкурсному управляющему, выявил отсутствие среди прочих документов большинства внутренних положений, действовавших в Банке до отзыва лицензии.

Также судом первой инстанции установлено и не опровергнуто судом апелляционной инстанции не соответствие действий контролирующих должника лиц требованиям Положения Центрального банка Российской Федерации от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» к оценке кредитного риска. 

Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции, что члены Наблюдательного совета Банка не относятся к контролирующим должника лицам, необоснованный и не соответствует приведенным нормам и правилам. 

В п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

По смыслу приведенной правовой позиции ограниченный доступ членов Наблюдательного совета к информации о заемщиках, не систематическая работа совета, отсутствие сведений о направлении в адрес членов Наблюдательного совета материалов к заседаниям и иные подобные факторы не снимают с членов Наблюдательного совета ответственность за принимаемые ими в составе названного коллегиального органа решения. Соответствующие выводы суда апелляционной инстанции являются необоснованными.

Кроме того, в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 изложен правовой подход, в соответствии с которым в силу специального регулирования размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Судом апелляционной инстанции подобные обстоятельства не установлены.

Также суд апелляционной инстанции указывает, что сделки с одобренным Наблюдательным советом Банка лимитом могли быть в итоге не заключены с заемщиком, следовательно, у членов Правления и Наблюдательного Совета Банка отсутствует право давать Банку обязательные для исполнения указания. Судом не учтено, что обязательность названного одобрения сделки проявляется в невозможности ее заключения в отсутствие такого согласования лимита.

Ссылки суда апелляционной инстанции на принятие Наблюдательным Советом Банка решений на основании экспертиз и заключений структурных подразделений Банка сами по себе не свидетельствуют о возможности принятия членами такого органа управления решения без дальнейшей за него ответственности. Указанные экспертизы и заключения не предопределяют решение принимаемое коллегиальным органом управления кредитной организацией.

Кроме того, право члена Наблюдательного совета или Правления Банка принять отрицательное решение по кредитной сделке на условиях, определенных в проекте кредитного решения, свидетельствует об обязанности членов указанных органов оценивать действительность и корректность тех документов, которые предоставляются структурными подразделениями Банка.

При этом, представляемая структурными подразделениями Банка членам его коллегиальных органов информация, не является безусловным основанием для принятия положительного решения. Такая информация не носит предписывающий характер, а имеет своей целью информирование членов коллегиальных органов. Более того, не исключается и возможность допущения ошибок (намеренных или нет) в представленной информации.

Следовательно, представление профильными подразделениями Банка подобной информации (в форме заключений, справок и т.д.) не освобождает членов коллегиальных органов кредитной организации, несущих персональную ответственность за принимаемые коллегиальные решения, от обязанности соблюдать требования нормативных актов в сфере банковской деятельности, включая положения Банка России.

Суд апелляционной инстанции полагает, что действия членов Наблюдательного совета не явились причиной объективного банкротства Банка. При этом не опровергнуты основанные на материалах дела выводы суда первой инстанции, что существенное ухудшение финансового положения Банка, а также снижение стоимости его имущества произошло, в том числе, в результате совершения руководителями Банка совокупности действий по выдаче технических кредитов, расторжению договоров залога, заключенных в обеспечение выданных кредитов, замещению ликвидных активов Банка на заведомо невозвратные права требования к техническому юридическому лицу, приобретению неликвидных ценных бумаг юридических лиц-нерезидентов, безвозмездному отчуждению ликвидных активов Банка в пользу третьих лиц. В результате анализа данных сделок, произведенного конкурсным управляющим, установлено, что совершение указанных действий повлекло причинение Банку ущерба в размере 19386096414,08 руб. Следовательно, при несовершении контролирующими лицами перечисленных выше действий оснований для признания Банка банкротом не возникло бы.

Выводы суда апелляционной инстанции о прекращении полномочий у ряда членов Правления и Наблюдательного совета Банка, а также занятии ФИО2 должности в филиале Банка, при сохранении членства в Правлении Банка, не опровергают установленный судом первой инстанции и отраженный в определении суда факт принятия ими конкретных решений в составе данного коллегиального органа в период с 30.03.2012 по 12.12.2013. Следовательно, указанные выводы не могут послужить основанием для изменения (отмены) судебного акта суда первой инстанции.

Вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии подписи ФИО2 в протоколе заседания Правления Банка не основан на материалах дела, поскольку в соответствии с Положением о Правлении протокол подписывается председательствующим и секретарем.

Выводы суда апелляционной инстанции об отсутствии полномочий и не подписании ответчиками кредитных договоров не могут служить основанием для освобождения контролирующих должника лиц от субсидиарной ответственности по смыслу норм ст. 14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций». При этом судом апелляционной инстанции не учтено, что ответчики привлекаются к субсидиарной ответственности не только за подписание от имени Банка конкретных договоров, но и за принятие в составе коллегиальных органов Банка решений, нарушающих требования нормативных актов Банка России и законодательства о банковской деятельности, а также бездействие при работе в составе указанных органов управления кредитной организацией. 

Выводы суда апелляционной инстанции, основанные на заявлениях самих ответчиков и не заверенных копиях документов, в том числе и о не участии в отдельных заседаниях Правления и Наблюдательного совета Банка, не соответствуют требованиям ст.ст. 67, 68 АПК РФ.

Сомнения суда апелляционной инстанции в принятии 20.11.2013 решения об утверждении лимита кредитования ООО «Директива» не могут послужить основанием для освобождения ответчиков от субсидиарной ответственности, учитывая, что им вменяется совершение совокупности действий и бездействия в период с 30.03.2012 по 12.12.2013.

Суд апелляционной инстанции согласился с доводами ответчиков, что само по себе утверждение кредитных лимитов ООО «ФСК «Теско» и ООО «Эйлин-Групп» не могло повлиять на экономическую и юридическую судьбу Банка. Вместе с тем, контролирующие должника лица привлекаются к субсидиарной ответственности за совокупность действий и бездействие, совершенные в период с 30.03.2012 по 12.12.2013, а не за единичную сделку. В указанной связи, соответствующий вывод суда апелляционной инстанции не обоснованный.

Суд апелляционной инстанции сделал вывод о невозможности участия ФИО6 25.05.2012 в заседании Правления Банка по причине нахождения в Екатеринбурге, однако суд не указал на основании каких представленных в материалы дела относимых и допустимых доказательств сделан указанный вывод.

Доводы же ФИО6 о не подписании конкретных договоров, как уже было указано ранее, не опровергают выводы суда первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции не согласился с определением судом первой инстанции долей ответственности каждого из ответчиков.

В соответствии с п. 7 ст. 61.16 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что из приведенной нормы не следует право суда первой инстанции определить размер ответственности до приостановления производства по спору.

Между тем согласно п. 11 ст. 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

В абз. третьем п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. 

Определение судом доли ответственности в процентном соотношении не свидетельствует, что суд уже определил размер субсидиарной ответственности ответчиков, поскольку производство по обособленному спору в части определения размера ответственности приостановлено. Такое распределение ответственности не противоречит и солидарному характеру обязательства (ст.ст. 322-323 ГК РФ).

Суд апелляционной инстанции смешивает понятия реального размера субсидиарной ответственности, выраженного в денежном эквиваленте, и подлежащего установлению после окончания расчетов с кредиторами, и размера доли ответственности контролирующего должника лица.

Таким образом, приведенные выводы суда апелляционной инстанции основаны на неправильном применении нормы права.

Судами на основании материалов дела, вопреки доводам кассационных жалоб ответчиков, установлено, что вина контролирующих Банк лиц состоит в непринятии ими с должной степенью заботливости и осмотрительности всех необходимых мер, достаточных и необходимых для предотвращения убытков.

Применительно к деятельности Банка по выдаче ссуд это означает, что руководители банка при заключении кредитных договоров, отвечая за положительную динамику деятельности банка, обязаны организовать проведение реальной надлежащей проверки платежеспособности заемщиков и осуществлять контроль за ее проведением, не допуская кредитования «технических» заемщиков. Руководители банка должны уделять надлежащее внимание вопросу реальной обеспеченности исполнения заемщиками принимаемых на себя кредитных обязательств. При проведении банком проверки заемщиков перед принятием решений о выдаче им кредитов ответчики имели возможность сделать правильный вывод о качестве заемщиков, невозможности возврата ими кредитов, а также отсутствии реального обеспечения по выданным ссудам. При должной степени осмотрительности, разумности и добросовестности действий указанных лиц по организации работы банка в соответствии с требованиями нормативных актов и внутренних положений банка кредиты данным заемщикам не были бы выданы.

Ответчики как лица, имеющие в соответствии с действующим законодательством, уставом банка и внутренними документами банка полномочия на распоряжение имуществом банка, дачу указаний, обязательных для исполнения всеми работниками банка, к компетенции которых относились вопросы разрешения проведения кредитных сделок, а также вопросы управления кредитными рисками, могли и должны были не допустить заключения сделок, причиняющих банку ущерб.

Таким образом, материалами дела подтверждается вина контролирующих должника лиц, исходя из того, что ими не были приняты все меры для надлежащего исполнения обязательств, предусмотренных законом о несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций в полном объеме.

Иные доводы кассационных жалоб ответчиков о недоказанности юридического состава необходимого для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности были предметом рассмотрения в судах первой и апелляционной инстанций, мотивированно отклонены. Указанные доводы кассационных жалоб направлены на переоценку обстоятельств дела. Переоценка имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В части доводов кассационных жалоб о сроке исковой давности.

Совершение ответчиками вменяемых действий, повлекших субсидиарную ответственность, имело место с 30.03.2012 по 12.12.2013, и может быть разделено на два периода: до 30.06.2013 и после названной даты.

По общему правилу исковая давность исчисляется в соответствии с действующим на момент совершения правонарушения правовым регулированием (п. 1 ст. 4 ГК РФ).

В первый из указанных периодов действовали правила о субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», когда давность регулировалась общими нормами гражданского законодательства.

По смыслу положений ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ срок давности по заявлению о привлечении собственника к субсидиарной ответственности мог исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 № 219/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2018 № 305-ЭС18-7255).

Во второй период действовала норма абз. четвертого п. 5 ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) - заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Вместе с тем, в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, то есть со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Учитывая приведенные обстоятельства, суд правильно исходил из того, что срок для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц начинает течь не раньше, чем с момента введения процедуры конкурсного производства, в остальных случаях само по себе признание должника банкротом не приводит к началу течения указанного срока.

При определении момента начала течения срока исковой давности по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности необходимо учитывать, что размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника. В указанной связи, течение срока исковой давности начинается не ранее даты завершения реализации имущества организации и окончательного формирования конкурсной массы.

При этом судом правомерно учтено, что признание той или иной сделки, совершённой Банком, недействительной либо вынесение судебного акта о взыскании задолженности сами по себе не гарантируют фактического пополнения конкурсной массы, но и полностью не исключают её. После вынесения указанных судебных актов требуется возбуждение (в большинстве случаев - неоднократное) и сопровождение длительной и трудоёмкой процедуры принудительного взыскания, в ходе которой возможно получение достоверной информации о наличии либо отсутствии у должников имущества, денежных средств и иных активов, необходимых для удовлетворения требований Банка. Имущество, выявленное конкурсным управляющим в ходе инвентаризации, в свою очередь подлежит реализации.

Также суд, руководствуясь абз. 6 п. 22.15 Положения о временной администрации по управлению кредитной организацией (утв. Банком России 09.11.2005 № 279-П) пришел к выводу, что момент возникновения «объективного знания» о наличии оснований для предъявления требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности не приходится на момент деятельности временной администрации.

Судом также установлено, что претензионно-исковая работа в отношении должников Банка, начатая конкурсным управляющим в 2014 году, продолжается, реализация имущества, выявленного в ходе инвентаризации, не завершена. При этом заявление о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности подано с соблюдением трехгодичного срока с момента признания Банка несостоятельным (банкротом). 

Исходя из вышеизложенного, учитывая выводы суда в отношении начала течения срока исковой давности и осведомленности конкурсного управляющего о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, срок исковой давности по заявлению о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в настоящем случае не пропущен.

Таким образом, судом, на основании оценки представленных в материалы дела доказательств, установлено наличие в действиях (бездействии) ответчиков состава правонарушения, необходимого для привлечения к субсидиарной ответственности.

При таких обстоятельствах постановление арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО24, ФИО4, ФИО5, ФИО30, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, Зима Г.В., ФИО1 ФИО2, ФИО6, а также отмены определения суда первой инстанции от 10.07.2019 в части определения размера ответственности контролирующих лиц в долях подлежит отмене на основании норм ч.ч. 1, 2, 3 ст. 288 АПК РФ, с оставлением определения суда первой инстанции в соответствующей части в силе. Также подлежит отмене и дополнительное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019.

Доводы кассационных жалоб аналогичные ранее заявленным в суде первой и апелляционной инстанций, которым судами дана надлежащая правовая оценка, направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Кассационные жалобы ФИО34, ФИО14, ФИО10, ФИО22, исходя из заявленных в них оснований, удовлетворению не подлежат. Следовательно, обжалуемые ответчиками судебные акты в данной части не могут быть изменены (отмены).

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ в любом случае основаниями для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 по делу № А40-226/2014 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО24, ФИО4, ФИО5, ФИО30, ФИО18, ФИО27, ФИО16, ФИО3, Зима Г.В., ФИО1 ФИО2, ФИО6, а также отмены определения Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 в части определения размера ответственности контролирующих лиц в долях отменить.

В указанной части оставить в силе определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019.

Отменить дополнительное постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.11.2019 по делу № А40-226/2014.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 10.07.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.10.2019 по делу № А40-226/2014 в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО34, ФИО14, ФИО10, ФИО22 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО34, ФИО14, ФИО10, ФИО22 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяД.В. Каменецкий  

Судьи: Е.Н. Короткова

Ю.Е. Холодкова