ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

27.02.2023                                                                                      Дело № А40-65579/17

 

Резолютивная часть постановления оглашена 16 февраля 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 27 февраля 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Мысака Н.Я., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Источник» – ФИО1 по доверенности от 19.02.2019;

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 22.04.2022;

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Внешпромбанк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО4 по доверенности от 17.05.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Внешпромбанк» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», финансового управляющего гражданина ФИО5 и общества с ограниченной ответственностью «Источник»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022

по заявлению о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) закрытого акционерного общества «Рузаевский стекольный завод»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 15.03.2018 закрытое акционерное общество «Рузаевский стекольный завод» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Артемис» (далее – общества «Артемис») о привлечении контролировавших должника лиц – ФИО5, Маркус Л.И., частной компании с ограниченной ответственностью «Юнифлит текнолоджи лимитед» (далее – компании), ФИО2, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 и ФИО13 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое определением Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2021 было удовлетворено частично, ФИО5, Маркус Л.И. и компания были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 640 326 456,54 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 07.06.20213 было отменено в полном объеме, ФИО5, Маркус Л.И., ФИО2 и компания были привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 640 326 456,54 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.11.2021 определение Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2021 в части привлечения ФИО5, Маркус Л.И., ФИО2 и компании к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам должника были отменены, в отмененной части обособленный спор был направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, в остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 07.06.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.09.2021 были оставлены без изменения.

По результатам нового рассмотрения спора обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022, было признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, общество с ограниченной ответственностью «Внешпромбанк» в лице конкурсного управляющего - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – государственная корпорация), общество с ограниченной ответственностью «Источник» (далее – общество «Источник») и финансовый управляющий гражданина ФИО5 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, определение и постановление отменить.

Государственная корпорация и финансовый управляющий гражданина ФИО5 просят суд принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных по отношению к ФИО5 требований, а общество «Источник», в свою очередь, просит суд исключить из мотивировочных частей обжалуемых судебных актов несколько выводов судов по фактическим обстоятельствам.

В судебном заседании представители государственной корпорации и общества «Источник» доводы своих кассационных жалоб поддержали, а представитель ФИО2 оставил вопрос принятия судебного акта на усмотрение суда.

Финансовый управляющий гражданина ФИО5 своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил, доводы кассационной жалобы не поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела, отменяя судебные акты судов нижестоящих инстанций и направляя обособленный спор на новое рассмотрение, суд округа указал, что судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции  не было учтено, что основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на дату обращения кредитора в арбитражный суд с заявлением, рассматриваемыми в рамках настоящего обособленного спора в деле о банкротстве общества, определялись статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

При этом, что было учтено судом первой инстанции, но было оставлено без внимания судом апелляционной инстанции, обстоятельства, с которыми кредитор связывает наличие оснований для привлечения акционеров должника субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели место после вступления в силу Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

В настоящем случае, судам надлежало исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Возможность привлечения к субсидиарной ответственности лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), была введена Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ), в связи с чем, данная норма неприменима к отношениям, возникшим до 01.07.2017.

Статья 10 Закона о банкротстве (в редакции названного Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) указанную норму не содержала.

Между тем, в материалы обособленного спора не представлены относимые и допустимые доказательства тому, что акционеры должника совершали действия, которые бы могли привести или привели к несостоятельности должника и к невозможности погашения требований кредиторов.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996  «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановления от 01.07.1996), при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Указанное согласуется с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к спорным отношениям, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, причинен вред имущественным правам кредиторов.

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие) которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых обьективное банкротство не наступило бы.

Квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть, направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы.

Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

При этом, сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Тогда как на истце лежит бремя опровержения названной презумпции посредством доказывания, например того, что, исходя из существа сделки, для ответчика была очевидна ее крайняя невыгодность для кредиторов, либо что ответчик достоверно знал о нарушении принципов объективности при подготовке заключения по сделке или, по крайней мере, обладал неполной (недостоверной) информацией по соответствующему контрагенту.

По этой причине, разрешая подобного рода споры, судам надлежит исследовать вопрос соблюдения при заключении сделок корпоративных норм и правил, нормативных актов, а также оценивать условия сделок на предмет их убыточности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2)).

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 23 постановления от 21.12.2017 № 53 согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Кроме того, отметил суд округа, исходя из этого, в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В настоящем деле о банкротстве судом апелляционной инстанции было установлено две даты наступления объективного банкротства должника - 18.12.2014 и 06.06.2015, что является невозможным, поскольку у лица может быть только одна дата наступления объективного банкротства, которую и надлежит установить суду.

Между тем, вопреки актуальным правовым позициям высшей судебной инстанции, от анализа размера кредиторской задолженности, образовавшейся именно после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, суды уклонились.

С учетом изложенного, размер обязательств должника, возникших до его назначения на должность руководителя должника, а также обязательств, возникших спустя существенное время после его увольнения с указанной должности, судами не определен.

Суды не применили пункт 5.1 статьи 10 Закона о банкротстве.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (абзац 10 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

В силу пункта 5.1 статьи 10 Закона о банкротстве, если на момент рассмотрения заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности невозможно определить размер ответственности, суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, в резолютивной части содержащее выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Между тем, судами не было учтено, что имущество должника до настоящего момента не реализовано, расчеты с кредиторами не проведены.

В силу пункта 13 постановления от 21.12.2017 № 53, если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Суд апелляционной инстанции, сославшись исключительно на изменение ключевых показателей баланса должника, пришел к обратному выводу о наличии оснований для удовлетворения требований кредитора.

Между тем, согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Вынося обжалуемое определение при новом рассмотрении спора, суд первой инстанции, учтя выводы суда округа, выполнив его письменные указания, пришел к выводу о том, что в материалы дела не представлены доказательства тому, что компания, Маркус Л.И. и ФИО2 совершали действия, которые бы могли привести или привели к несостоятельности должника и к невозможности погашения требований кредиторов.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в отказной части судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки в этой части у суда округа не имеется.

В части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности судом первой инстанции установлено следующее.

Применительно к абзацу первому статьи 1080 ГК РФ, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления от 21.12.2017 № 53).

Как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 постановления от 21.12.2017 № 53).

Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника.

Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

При ином недопустимом подходе бенефициары должника в связи с подконтрольностью им документооборота организации имели бы возможность в одностороннем порядке определять субъекта субсидиарной ответственности выгодным для них образом и уходить от ответственности.

Таким образом, подтверждение факта контроля над должником не всегда должно сопровождаться исключительно представлением прямых доказательств, в том числе исходящими от бенефициара документами, в которых содержатся явные указания, адресованные должнику и кредитору, относительно их деятельности.

Данная позиция изложена в определении Верховного суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480.

Суд первой инстанции поддержал доводы общества «Артемис» о том, что  в настоящем случае ФИО5 через доверенных лиц предпринимал активные действия, направленные на преднамеренное банкротство, путем отчуждения имущества должника в целях вывода активов предприятий на счета иных подконтрольных юридических лиц.

Так,  ФИО5 был совершен выкуп долгов должника у публичного акционерного общества  «Сбербанк России» по кредитным договорам от 17.08.2007 и от 20.08.2007, по которым выдавались кредиты на суммы, соответственно, 800 млн. руб. и 2,3 млрд. руб.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 25.12.2014 по делу № А40-13299/14 с должника в пользу Компании Крета ФИО14 (заявитель по настоящему делу о банкротстве) взыскана задолженность, в размере 50 631 639,12 руб., послужившая основанием для банкротства должника.

При этом общая сумма задолженности по договорам на 20.06.2014, то есть на момент уступки по договору цессии № 7-704 от общества с ограниченной ответственностью «СБК Стекло» к Компании Крета ФИО14 составила 2 332 678 771,95 руб.

Из материалов иного обособленного спора по настоящему делу следует, что 20.06.2014 общество «СБК Стекло» на основании договора уступки прав (требований) № 7-704 уступило полученное от публичного акционерного общества  «Сбербанк России» право требования к должнику на сумму 2,332 млрд. руб. в пользу Компании Крета ФИО14 (Британские Виргинские острова) за 1,1 млрд. руб.

Оплату за Компанию Крета ФИО14 осуществила компания ФИО15 А.Г. 

В тоже время, Компания ФИО15 А.Г. получила денежные средства для оплаты за Компанию Крета ФИО14 цены договора уступки прав (требований) от 20.06.2014 № 7-704 от PARAMARIBO TRADING LP, бенефициаром которой является ФИО5

Компания Крета ФИО14, в свою очередь, 27.04.2018 уступила указанное выше право требования на сумму 2,332 млрд. руб. обществу «Источник» за 1 евро, что в 30 млн. раз меньше размера прав требования.

Следовательно, констатировали суды, указанным способом ФИО5 осуществлял финансирование деятельности своей группы компаний.

Согласно правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7), конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица.

Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника.

Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации суд анализирует поведение привлекаемого к ответственности лица и должника.

О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, суд должен принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированной на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

В пункте 3 постановления от 21.12.2017 № 53 указано, что, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно Обзору судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, о наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

В силу разъяснений, данных в пункте 22 постановления от 21.12.2017 № 53, в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца 1 статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно.

В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть, может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д.

Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

С учетом разъяснений, приведенных в абзаце 2 пункта 56 постановления от 21.12.2017 № 53, имеющими значение для правильного разрешения спора по существу являются также сведения, полученные в рамках расследования уголовных дел.

Между тем, судами учтены доводы общества «Артемис» о том, что в рамках расследования нескольких уголовных дел были установлены факты и обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО5 являлся лицом, контролирующим деятельность должника, являлся фактически единоличным собственником должника, а также имел контроль над иными лицами, официально являющимися акционерами указанных предприятий.

В ходе проведения уголовных расследований было также установлено, что ФИО5, через доверенных лиц, предпринимаются активные действия, направленные на преднамеренное банкротство, либо отчуждение организаций, в целях вывода активов предприятий на счета иных подконтрольных лиц.

Из показаний свидетелей при расследовании уголовных дел также усматривается, что бухгалтерская документация должника хранилась в месте расположения личного кабинета ФИО5, расположенного по адресу: Москва, Комсомольский 

<

...>.

Судами также учтено, что постановлением Мещанского районного суда города. Москвы о наложении ареста на имущество от 13.04.2022 по делу № 3/6-174/2022 было удовлетворено ходатайство следователя по уголовному делу № 221896 о наложении ареста на следующее имущество: принадлежащие обществу «Источник» права требования должнику; принадлежащие обществу «Источник» права требования к обществу «Буньковский экспериментальный завод»; принадлежащие обществу «Источник» права требования к обществу «Торговый дом «Стеклостандарт»; принадлежащие общества «Торговый дом «Стеклостандарт» права требования к ФИО5, запретив владельцам указанного имущества любым образом пользоваться и распоряжаться этими правами требования и любыми прямо или косвенно связанными с этими правами правомочиями, в том числе предъявлять права требования к оплате, зачету, уступать, передавать в залог их или иным образом осуществлять любые действия, которые повлекут их обременение, уменьшение или любое иное изменение из имущественной ценности либо любое иное лишение собственника этих прав любых правомочий (например, ухудшение обеспеченности прав требования обеспечительными обязательствами (залог, поручительство и другое), обременение прав требования и другое).

Из указанного судебного акта усматривается, что в ходе следствия установлено, что обвиняемый ФИО5 в настоящее время продолжая фактически являться единоличным собственником и бенефициаром этих заводов (сам должник, общество «Буньковский экспериментальный завод», общество «Торговый дом «Стеклостандарт»), действуя через подконтрольных и аффилированных ему лиц, совершает действия, направленные на создания через процедуры контролируемого банкротства препятствия для возмещения вреда, причиненного преступлением, за счет арестованного по уголовному делу имущества, путем незаконного обращения этого имущества в свою пользу, при этом обнаружено имуществ, которое может быть арестовано для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска по настоящему уголовному делу.

Также в ходе следствия по уголовному делу № 221896 были установлены обстоятельства, подтвержденные Мещанским районным судом города Москвы, о том, что в настоящее время, действуя через подконтрольных и аффилированных лиц, ФИО5, осуществляет процедуры контролируемого банкротства указанных выше юридических лиц.

ФИО5 также является конечным бенефициаром Компании Крета ФИО14

ФИО5 через компанию Крета ФИО14 приобрел у общества «СБК Стекло» права требования к должнику и к акционерном обществу «Буньковский экспериментальный завод» и обществу «Торговый дом «Стеклостандарт» на общую сумму 2 332 678 771,95 руб.

Используя подконтрольную компанию Крета ФИО14 и общество «Источник», был подписан договор об уступке права требования (цессии) от 27.04.2018, согласно которому, компания Крета ФИО14 переуступила своё право требование к должнику на сумму 2 332 745 438,95 руб. и правомочия по договорам поручительства в отношении акционерного общества «Буньковский экспериментальный завод» и общества «Торговый дом «Стеклостандарт» новому кредитору - обществу «Источник»;

Общество «Источник» является компанией, которая через контролируемых ФИО5 и аффилированных с ним лиц используется в целях причинения вреда кредиторам, в том числе потерпевшему по уголовному делу – государственной корпорации.

Согласно абзацу 2 пункта 56 постановления 21.12.2017 № 53, документы, полученные в ходе производства по делам об административных правонарушениях и уголовным делам, ... могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель, предъявивший требование о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности.

Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами.

В соответствии с абзацем 2 пункта 56 постановления от 21.12.2017 № 53, протоколы допросов свидетелей в рамках уголовного дела могут быть приняты арбитражным судом в качестве письменных доказательств.

В силу части 2 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, показания свидетелей, являясь одним из предусмотренных указанной нормой доказательств, исследуются и оцениваются судами наряду с другими доказательствами по делу.

Ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, их привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

Субсидиарная ответственность применяется как дополнительная ответственность: если имущества юридического лица недостаточно для удовлетворения требований кредиторов, то долги могут быть взысканы из личного имущества руководителя этого юридического лица.

Таким образом, ответственность контролирующих лиц и руководителя должника является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчика обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ.

Для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

Материалами дела подтверждается вина ФИО5, исходя из того, что им не были своевременно приняты все меры для надлежащего исполнения обязательств, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательств и условиям оборота. Заявитель доказал наличие условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5

При изложенных обстоятельствах, судом первой инстанции обоснованно было признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судом первой инстанции неукоснительно и в полном объеме были выполнены письменные указания суда кассационной инстанции.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и суда апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями кассационных жалоб положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенные в кассационных жалобах государственной корпорации и финансового управляющего гражданина – должника ФИО5 доводы о пропуске обществом «Артемис» срока на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролировавших должника лиц, мотивированные тем, что правопредшественник общества «Артемис» был включен в реестр требований кредиторов должника еще 27.08.2018, при том что настоящее заявление подано 01.10.2019, судебной коллегией отклоняются, поскольку в силу указания на то положениями Закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ, такое заявление может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, судебной коллегией отклоняется, поскольку в настоящем случае, заявителями кассационных жалоб не представлены относимые и допустимые доказательства тому, что обществу «Артемис» либо его правопредшественннику были такие основания известны заблаговременно до обращения в суд с настоящим заявлением.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.12.2022 по делу № А40-65579/17 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                 Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                             Н.Я. Мысак

 

                                                                                                          В.Л. Перунова