ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12 

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru 

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 09АП-12627/2025

Дело № А40-244841/15

г. Москва

15 августа 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена «07» августа 2025г. Постановление изготовлено в полном объеме «15» августа 2025г.  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Р.Г. Нагаева судей А.Н. Григорьева, А.А. Дурановского, при ведении протокола секретарем судебного заседания М.Э. Мавлютовой, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 по делу № А40-244841/15 вынесенное по результатам рассмотрения заявления ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок, состоящей из договора купли-продажи от 18.10.2013, заключённого между ФИО2 и ФИО3, договора купли-продажи от 24.09.2019, заключённого между ФИО3 и ФИО4, и применении последствий недействительности цепочки сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2  

при участии в судебном заседании: от финансового управляющего: ФИО5 по дов. от 30.10.2024 от ФИО3: ФИО6, ФИО7 по дов. от 24.06.2025 от ФИО8: ФИО9 по дов. от 11.11.2024 

от ФИО1: ФИО10, ФИО11 по дов. от 30.03.2022 от ФИО12: ФИО13 по дов. от 24.06.2025  

иные лица не явились, извещены, 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019 по делу № А40-244841/15 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества. Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022 финансовым управляющим должника утверждён ФИО14 (член ААУ «ЕВРАЗИЯ», адрес для корреспонденции: 450096, г. Уфа, а/я 12).  

С учетом уточнений ФИО1 просит признать недействительной цепочки сделок, состоящей из договора купли - продажи от 18.10.2013 г., заключённого между ФИО2 и ФИО3 договора купли-продажи от 24.09.2019 г.,  

заключённого между ФИО3 и ФИО4 (в настоящее время ФИО8), и применить последствия недействительности цепочки сделок.  

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 г. отказано в удовлетворении заявления ФИО1 в полном объеме. Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратилась в Девятый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда города Москвы отменить и вынести по делу новый судебный акт. В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы жалобы, по мотивам, изложенным в ней, просил обжалуемое определение отменить, а заявленные требования удовлетворить в полном объеме. Представители ФИО12, ФИО3 и ФИО8 полагают определение суда обоснованным и правомерным, апелляционную жалобу – не подлежащей удовлетворению. Отзывы на апелляционную жалобу представлены. Также участниками процесса представлены письменные пояснения с дополнительными доказательствами. Указанные документы приобщены судом апелляционной инстанции к материалам настоящего обособленного спора.  

Иные лица, участвующие в обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем настоящий обособленные спор рассмотрен в их отсутствие, исходя из положений статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.  

Рассмотрев дело в отсутствие иных лиц участвующих в обособленном споре, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266, 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности доводов апелляционной жалобы, в связи с чем обжалуемое определение суда подлежит отмене, поскольку не отвечает требованиям пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по следующим основаниям.  

Как установлено судом первой инстанции, между ФИО2 (продавец) и ФИО3 (покупатель) 20.08.2013 г. было заключено Соглашение о намерениях купли-продажи объекта недвижимости по адресу: 

<

...>, согласно которому стороны договорились, что стоимость квартиры составит 45 000 000 руб., ФИО3 передает ФИО2 денежные средства (аванс) в размере 1 000 000 руб. путем перечисления денежных средств на счет продавца в ОАО «АльфаБанк». Впоследствии, между ФИО2 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи от 18.10.2013 г. в отношении квартиры по адресу: 

<

...>. Согласно п. 1.3 Договора квартира приобретается за счет кредитных средств, предоставленных Коммерческим банком «ЛОКО-Банк» в соответствии с Кредитным договором от 18.10.2013 г. 

<

***>. Стоимость квартиры составляет 45 000 000 руб. В соответствии с упомянутым Кредитным договором покупателю предоставляются денежные средства в размере 40 000 000 руб., в т. ч. на приобретение Квартиры в размере 23 000 0000 руб. и на ремонт Квартиры (неотделимые улучшения) в размере 17 000 000 руб. По мнению суда первой инстанции, в подтверждение факта оплаты аванса в материалы дела представлены надлежащие доказательства.  

В подтверждение финансовой возможности ФИО3 приобрести спорное имущество ответчиком в материалы дела представлен кредитный договор от 18.10.2023 г. 

<

***>, заключенный между ФИО3 и Коммерческим банком «ЛОКО- Банк».  

Согласно п. 1.1. кредитного договора Банк предоставляет Заемщику денежные средства на срок с даты предоставления кредита, определяемой в порядке указанном в разделе 2 настоящего Договора по «18» октября 2018 года или до даты наступления одного из Отлагательных условий, указанных в п. 1.4. настоящего Договора, в размере 40 000 000,00 (Сорок миллионов 00/100) рублей (далее «Кредит»), а Заемщик пользуется Кредитом и выплачивает Банку проценты за пользование Кредитом (далее «Проценты») по ставке 16 (Шестнадцать) процентов годовых в порядке и на условиях, предусмотренных настоящим Договором.  

Согласно п. 1.2. Договора кредит по настоящему Договору является целевым и предоставляется Заемщику исключительно в целях приобретения по Договору купли-продажи квартиры, приобретаемой на средства кредита, предоставляемого Коммерческим Банком «ЛОКО-Банк», с ипотекой в силу закона от 18.10.2013 г. у ФИО2, оформления в собственность и ремонта квартиры по адресу: 

<

...>.  

Предоставление Коммерческим банком «ЛОКО-Банк» кредита ФИО3 в размере 40 000 000 руб. подтверждается расходным кассовым ордером № 8647 от 18.10.2013. Право собственности ФИО3 на квартиру и ипотека Коммерческого банка «ЛОКО-Банк» в отношении Квартиры были зарегистрированы 25.10.2013 г. Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ответчиком ФИО3 произведена оплата стоимости спорного имущества, доказана финансовая возможность его приобрести.  

Между тем судом первой инстанции не было учтено наличие признаков аффилированности участников сделки. Данный вывод подтверждается, в частности, следующими обстоятельствами.  

В период с 2007г. ФИО3 и ФИО2 осуществляли совместную хозяйственную деятельность по покупке, ремонту/реставрации и последующей продаже недвижимого имущества в г. Москве, в их общей долевой собственности в этот период обнаружено недвижимое имущество (Договор купли-продажи от 21.05.2008г. - т. 2, л.д.37-40). В период с 2012г. по 2015г. кредитор ФИО3 осуществлял систематические денежные переводы в адрес должника ФИО2 в размере от 200 тыс. до 3 млн. руб. Назначением указанных платежей значилось «частный перевод», «пополнение счёта». Итого выявлено переводов на сумму более 13 млн. руб. Указанные денежные переводы ранее исследовались судом в рамках настоящего дела, оценка этим обстоятельствам изложена в томе 14 основного дела А40-244841/2015.(Выкопировки из материалов дела представлена в настоящий обособленный спор ).  

Согласно представленным в материалы дела доверенностям (т. 2 л. д. 34-36) ФИО3 передавал полномочия представлять его интересы должнику ФИО2 и ее сыновьям. Более того, ФИО3 выдал доверенность ФИО2 на представление его интересов в банкротстве самой ФИО2  

В течение процедуры банкротства интересы ФИО2 и ФИО3 представляла одни и те же юристы, в частности выявлено совпадение представителей через адвокатов Панасюка B.C. и Клецко А.В.: в гражданских и арбитражных делах, в  

том числе в банкротстве, они представляли интересы ФИО3, а в уголовном деле – интересы подсудимой ФИО2 (Копии доверенности и ордеров - Т.2. л.д. 42-46).  

В течение последних 12 лет ФИО3 предоставлял для проживания ФИО2 своё имущество. Сначала ФИО2 проживала в течение 3-х лет после продажи (с 18.10.2013г. по 08.11.2016г.) в квартире ФИО3 по пр. Ломоносовский, д. 29, корп. 1, кв. 151, а затем в течение 8 лет после продажи (с 2017г. по 2025г.) - в загородном доме д. Митькино.  

Согласно показаниям ФИО3, данным в рамках уголовного дела, возбужденного по факту мошенничества ФИО2 в особо крупном размере, ФИО3 подтверждает «дружеские» и «дружеско - деловые» отношения в период с начала 2010г. по конец 2019г. Копии показаний ФИО3 представлены в материалам настоящего обособленного спора.  

Согласно приговору Кузьминского районного суда г. Москвы от 31.03.2025г. ФИО3 был признан подконтрольным должнику ФИО2 лицом. Из приговора в том числе следует, что ФИО3, участвуя в собрании кредиторов по настоящему делу 16.12.2016г., при одобрении мирового соглашения действовал как подконтрольное должнику лицо. Аналогичные выводы изложены в Постановлении Кузьминского районного суда г. Москвы от 31.03.2025г. о прекращении уголовного дела и преследования ФИО2 по факту совершения ею двух эпизодов мошенничества в особо крупном размере (потерпевшие - кредиторы ФИО15, ФИО1) по нереабилитирующим основаниям в связи с истечением сроков давности. В настоящее время оба судебных акта вступили в законную силу. Согласно ч. 4 ст. 69 АПК РФ, вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.  

Таким образом, судом общей юрисдикции установлено, что ФИО3 являлся подконтрольным ФИО2 лицом. Из материалов уголовного дела следует, что в период с 2013г. по 2017г. ФИО3 являлся подконтрольным ФИО2 лицом Указанное обстоятельство согласуется с иными доказательствами настоящего обособленного спора, выявленными в осуществлении процедуры банкротства А40-244841/20151. (Копия приговора и постановления суда представлены в материалы обособленного спора.  

Также, действуя в интересах ФИО2, ФИО3 выкупил долги ФИО2 перед ЛОКО-Банком на сумму 124 млн. (Определения Арбитражного суда г. Москвы от 11.10.2016г. и от 22.0б.2017г. по делу А40-244841/2015), на протяжении всего банкротства поддерживал на собраниях кредиторов все инициативы должника, в интересах должника также заключал договоры цессии либо соглашения о намерениях выкупить долг без последующего их исполнения.  

В течение всего периода банкротства ФИО2, а также период  

подозрительности, в пользу ФИО3 осуществлялось последовательное  

отчуждение почти всего недвижимого имущества должника ФИО2: - квартира по адресу 

<

...>; 

- коммерческая недвижимость по адресу: 

<

...>, стр.3,5; - дом и земельный участок по адресу Московская обл. Одинцово, д. Митькино,  

ул. Лесная, д. 3 

Таким образом, из указанных обстоятельств следует, что ФИО3 и ФИО2 в период с 2008 года до настоящего времени являлись аффилированными лицами, действующими согласованно в добанкротный период и в процедуре банкротства ФИО2, в течение которого последовательно выводили имущество должника из его собственности, в собственность ФИО3 Вопреки указанным обстоятельствам суд первой инстанции сформировал ошибочный вывод об отсутствии признаков аффилированности ФИО3 и ФИО2 Аффилированность последующего приобретателя, ФИО4, также подтверждаются материалами дела.  

Согласно ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 (ред. от 26.07.2006) "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", аффилированными лицами физического лица, являются лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное физическое лицо. Согласно ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ (ред. от 14.10.2024) "О защите конкуренции", группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков: физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры;  

В данном случае ФИО16 является родной сестрой ФИО3, кроме того, сделка купли-продажи между ответчиками ФИО3 и ФИО4 осуществлялась и контролировалась ФИО17 - сыном должника (т.1 л.д.50-53). Таким образом, выводы суда первой инстанции не соответствуют обстоятельствам дела: участвующие в сделках лица были знакомы, находились в близкой аффилированности, в их действиях присутствуют признаки сговора при совершении спорных сделок с недвижимостью должника.  

В рамках настоящего дела о банкротстве со стороны ФИО3 и ФИО18 было подано заявление о признании недействительной цепочки сделок по отчуждению объекта недвижимости, расположенного по адресу: 

<

...>. В ходе судебного разбирательства по указанному обособленному спору со стороны заявителя ФИО3 ссылались на то, что на момент совершения в 2012 году спорной сделки ФИО2 уже обладала признаками неплатежеспособности. Указанные обстоятельства ФИО3 обосновывает тем, что на момент совершения в 2012 году спорной сделки у ФИО2 уже имелась задолженность перед ФИО18 на основании договоров займа от 2007 и 2008гг.  

Таким образом, при наличии признаков финансовой несостоятельности ФИО2 уже по состоянию на 2012 год, с учетом наличия аффилированности Должника и ФИО3 (подтверждено материалами настоящего арбитражного дела) совершенного очевидно следует, что ФИО3 однозначно был уверен в наличии финансовой несостоятельности ФИО2 по состоянию на дату заключения договора купли - продажи от 18.10.2013. ФИО3 также не мог не знать о том, что ФИО2 имеет задолженность перед ФИО19 на основании договоров займа от 30.04.2013 г., 24.06.2013 г., 29.08.2013 г., 06.09.2013г. То есть, зная о наличии у ФИО2 кредиторской задолженности, полагая что ФИО2 уже по состоянию на 2012 год обладает признаками несостоятельности, будучи аффилированным с Должником лицом, ФИО3 в 2013 году все равно совершает с ФИО2 сделку по отчуждению дорогостоящего объекта недвижимости.  

Информации о том, что денежные средства от реализации спорной Квартиры (в случае их действительной передачи по оспариваемой сделке), пошли на погашение требований кредиторов ФИО2, в материалах дела отсутствуют. Указанные действия ФИО3 не могут трактоваться иначе как недобросовестные, явно отклоняющиеся от добросовестного поведения участника гражданского оборота.  

Таким образом, из указанных обстоятельств следует , что как Должник, так и ФИО3, при заключении Договора купли - продажи от 18.10.2013 действовали недобросовестно с явной и осознанной целью (умыслом) причинить вред имущественным правам кредиторов Должника путем вывода из собственности ФИО2 дорогостоящего имущества в целях предотвращения обращения на него взыскания, что является основанием для признания оспариваемой сделки недействительной как на основании общих норм, так и исходя из специальных норм Закона о банкротстве.  

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что судом первой инстанции неправомерно не учтено, что сделка была осуществлена между Должником и подконтрольным Должнику лицом - ответчиком ФИО3  

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированно со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствия такого своего поведения. Данная позиция изложена в постановлении Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 № 12505/11 по делу № А56-1486/2010. Аналогичный подход содержится и в практике Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ (определение № 302-ЭС14-1472 от 21.04.2016). При этом аффилированность сторон сделки принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении иска о признании ее недействительной.  

Многочисленная судебная практика свидетельствует о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно, они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей закону цели (например, Определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 и т.д.).  

Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.  

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.  

В рассматриваемом случае, поскольку данные спорные правоотношения отягощены банкротным элементом, а также фактом аффилированности между лицами (на котором настаивал управляющий), то следствием такого обстоятельства является изменение стандарта доказывания, то есть степени требовательности суда к составу и качеству доказательств, необходимых и достаточных для формирования у суда убежденности о существовании доказываемых обстоятельств, применяемого в зависимости от категории спора, а также его конкретных обстоятельств.  

Конституционный Суд Российской Федерации также неоднократно обращал внимание на конституционную значимость принципа добросовестности в гражданских правоотношениях и на взаимосвязь добросовестного поведения с надлежащей заботливостью и разумной осмотрительностью участников гражданского оборота (постановления от 27 октября 2015 года № 28-П, от 22 июня 2017 года № 16-П и др.).  

Общая цель процедуры банкротства - наиболее полное удовлетворение требований кредиторов исходя из принципов очередности и пропорциональности (по смыслу абзаца шестнадцатого статьи 2, статей 110, 111, 139, 213.26 Закона о банкротстве с учетом, в частности, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2022 № 305-ЭС21-1719(2) по делу № А40-153465/2016).  

В условиях неочевидного поведения участников рассматриваемых взаимоотношений, разумное экономическое обоснование которых не раскрыто, доказательства реальных правоотношений по приобретению объектов недвижимости должны быть представлены с достаточной степенью прозрачности, при которых любой иной рачительный участник гражданского оборота мог бы опровергнуть сомнения в безденежности и неоплате.  

В данном случае суд апелляционной инстанции считает, что судом при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделки должника фактически не применен обязательный для данной категории дел повышенный стандарт доказывания в отношении реального существования договорных отношений по приобретению недвижимости и ее действительной правовой природы.  

Судом не учтено, что если стороны правоотношений являются аффилированными, то к ним должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному ответчику по сделке в деле о банкротстве. Такое лицо должно исключить любые разумные сомнения в реальности правоотношений, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления ответчиком внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью по сокрытию активов от обращения взыскания независимыми кредиторами, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.  

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об  

экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать, среди прочего, следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства; имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником; отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.  

При наличии сомнений в реальности договора суд может потребовать представления документов, свидетельствующих об операциях с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета), в том числе об их расходовании.  

В данном случае судом не было учтено, что в отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны следуют условиям притворного договора (Определение ВС РФ от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230). Судом первой инстанции не проверены доводы о фактическом владельце спорного имущества после его продажи. Доказательства фактического владения спорным объектом недвижимости ответчиком ФИО3 в суды не предоставлялись, и в материалах дела не содержатся. С даты совершения первой сделки в цепочке сделок (18.10.2013), вплоть до 2016 года включительно, адресом регистрации и адресом, по которому Должник получала всю корреспонденцию в рамках настоящего дела о банкротстве, являлся адрес спорного объекта недвижимости (Ломоносовский 

<

...>). Только в 2016 году Должник обратилась в суд в рамках дела о банкротстве с уведомлением о том, что корреспонденцию по делу о банкротстве ей следует направлять по иному адресу (

<

...> - объект недвижимости, который также оформлен на Брилку И.С). Более того, материалы дела о банкротстве также содержат сведения о том, что адресом регистрации (вероятно, места жительства) ФИО3 является Иркутская область.  

Согласно обстоятельствам дела о банкротстве в рамках настоящего  

обособленного спора, ФИО3: - в 2013 году купил дорогостоящий объект недвижимости в г. Москве; 

- в период с 2013 года по 2016 год в спорной квартире проживала должник без  

видимых на то оснований (согласно сведениям об адресе регистрации Должника); 

- на протяжении периода времени с 2013 года по 2019 год (год отчуждения спорной квартиры в пользу ФИО4 (в настоящее время ФИО8) ФИО3 не пользовался спорной Квартирой, не сдавал ее в аренду (подтверждений обратному не представлено в материалы дела), а также не продавал квартиру, приобретенную к тому же на кредитные денежные средства, проживая и осуществляя свою деятельность в Иркутской области.  

Со стороны ФИО3 не представлено никаких пояснений относительно экономической целесообразности приобретения указанной квартиры, тем более с использованием кредитных денежных средств. Каких - либо реальных доказательств того, что квартира использовалась непосредственно ФИО3 в материалы дела также не представлено. Более того, суд первой инстанции не исследовал надлежащим образом вопрос о наличии финансовой возможности ФИО3 на исполнение оспариваемой сделки.  

Как следует из материалов дела в рамках настоящего обособленного спора и отражено в оспариваемом судебном акте, спорный объект недвижимости должен был приобретаться ФИО3 с использованием кредитных средств. Согласно графику погашения задолженности по кредиту (4 том основных материалов дела) всего за период с 29.11.2013 г. по 18.10.2018 г. ФИО3 должен был погасить задолженность по кредиту в сумме 40 000 000 (сорок миллионов) рублей, однако доход ФИО3 за минусом расходов и налоговых вычетов за период с 2010 г. по 2018 г. составляет всего 3 438 767 (три миллиона четыреста тридцать восемь тысяч семьсот шестьдесят семь) рублей. Налоговые декларации, предоставленные самим ФИО3 и приобщенные к материалам дела, подтверждают безденежность данной сделки. Доход ФИО3 даже с учетом денежных средств, полученных в период за три года до оспариваемой сделки, не позволяет погасить задолженность по Кредитному договору 

<

***> от 18.10.2013 в размере 40 000 000 (сорока миллионов) рублей. Какие-либо дополнительные соглашения к Кредитному договору не заключались.  

С учетом указанных и документально подтвержденных доводов об отсутствии у ФИО3 финансовой возможности на исполнение оспариваемой сделки, судом первой инстанции не был исследован транзитный характер денежных средств по оспариваемой сделке. Так, из материалов дела следует, что 40 000 000 рублей для приобретения квартиры были предоставлены ФИО3 со стороны Коммерческого банка «ЛОКО-Банк» на основании кредитного договора. Указанные кредитные денежные средства были получены ФИО3 в наличной форме, что подтверждается расходным кассовым ордером № 8647 от 18.10.2013. В качестве подтверждения передачи указанных денежных средств ФИО2 представлены две расписки от Должника на 23 миллиона и 17 миллионов. Пояснений о том, с какой целью было произведено получение кредитных денежных средств в наличной форме, вместо их безналичного перечисления ФИО2, со стороны ФИО3 не представлено. Подтверждений того, что указанные денежные средства пошли на погашение требований кредиторов Должника в материалы дела не представлено. С учетом налоговых деклараций ФИО3, подтверждающих невозможность исполнения оспариваемой сделке, возникает обоснованный вывод о «транзитном» характере указанных денежных средств. Кроме того, отсутствует какая-либо информация о судьбе денежных средств и их распределении тем или иным способом Должником.  

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что в настоящее время в судебных инстанциях оспариваются несколько сделок по отчуждению имущества  

должника в пользу ФИО3, которые были осуществлены в период с 2013 по 2015г. В качестве доказательств наличия денежных средств по всем сделкам ответчиком ФИО3 были предоставлены одни и те же документы. Указанных источников, с учетом общей финансовой нагрузки на ответчика в указанный период времени, недостаточно для его одновременного участия по всем сделкам с должником ФИО2 На это, в частности, обратил внимание суд округа.  

Как следует из Постановления Арбитражного суда Московского округа от  

05.06.2024г. по делу А40-244841/2015 судами не рассмотрены доводы заявителя о  

недостаточности заявленных источников для участия ФИО3 в спорной сделке. В  

предшествующий сделке период ФИО3 было потрачено:  

- порядка 124 млн. руб. на выкуп долга ФИО2 перед АО «КБ Локо  

Банк» (Определения Арбитражного суда г. Москвы от 11.10.2016, от 22.06.2017 по делу  

 № А40- 244841/2015); 

- 40 млн. руб. по кредитному договору (т. 15, л.д. 103-11); - 38 млн. руб. по договору купли-продажи от 14.03.2018 (т. 1, л.д. 80-81);  

- по оспариваемой сделке 95 млн. руб. (т. 2, л.д.13-14). 

То есть не менее 297 млн. руб., что на 100 млн. руб. больше заявленных источников. Следовательно, судами не исследовался вопрос достаточности денежных средств у ответчика ФИО3 для участия в спорной сделке ответчика». В настоящем обособленном споре судом также не были исследованы обстоятельства, за счет каких источников осуществлялось кредитного долга ответчика ФИО3 в период с 2013 по 2018г., с учетом того, что в это период ФИО3 были осуществлены только выявленные траты размером, как минимум, в 297 млн. рублей.  

Кроме того судом первой инстанции не исследован вопрос об аффилированности ФИО3 и ФИО4 (в настоящее время ФИО8), а также о наличии финансовой возможности у ФИО4 на совершение оспариваемой сделки.  

Как следует из материалов дела, последующая сделка в цепочке сделок по отчуждению спорного объекта недвижимости заключена между ФИО3 и ФИО4 При этом ФИО3 и ФИО4 являются родственниками (обратного в материалы дела не представлено), а, следовательно, аффилированными лицами. Последующая сделка по переоформлению спорного объекта недвижимости на аффилированное лицо является ничем иным как продолжением неправомерных действий, направленных на причинение вреда имущественным правам кредиторов. Более того судом первой инстанции не было принято во внимание, что договор купли - продажи между ФИО3 и ФИО4 датирован 24 сентября 2019 года. При этом, Решением Арбитражного суда г. Москвы от 19 сентября 2019 года по настоящему делу ФИО2 была признана несостоятельной (банкротом) в результате неисполнения мирового соглашения по делу о банкротстве. Указанные обстоятельства являются дополнительным подтверждением доводов заявителя о том, что последующая сделка между ФИО3 и ФИО4 совершена между аффилированными лицами исключительно для целей усложнения обращения взыскания на спорный объект недвижимости, то есть, имеет место злоупотребление правом. Расчеты по договору от 24 сентября 2019 года между ФИО3 и ФИО4 оформлены распиской.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абз. 3 п. 26 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», при оценке достоверности факта  

наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства; имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником; отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. Данные разъяснения применяются по аналогии при оспаривании сделок должника при оценке финансовой возможности ответчиков исполнить оспариваемые сделки (постановление Арбитражного суда Московского округа от 16.12.2021 № Ф05-11948/2019 по делу № А40-10513/2018). Вместе с тем, судом первой инстанции не исследован вопрос о том, имелась ли у ФИО4 финансовая возможность на совершение спорной сделки. Документы, подтверждающие финансовую возможность ФИО4 на совершение спорной сделки, в материалы настоящего обособленного спора не представлены.  

По мнению суда апелляционной инстанции, является необоснованным вывод суда первой инстанции о действительности оспариваемой сделки, со ссылкой на произведенное распределение денежных средств, полученных от реализации спорного имущества.  

По мнению суда первой инстанции, распределение денежных средств, произведенное 03.12.2024г. и 14.12.2024г. должником и аффилированными с ним лицами, свидетельствует о реальности сделки 2017г., а представленные доказательства являются достаточными для формирования таких выводов, и не вызывают у суда каких-либо сомнений. Ранее Заявитель жалобы указывал на то, что так называемое распределение денежных средств в действительности не осуществлялось, и является обходом предусмотренных Законом о банкротстве процедур. Сами по себе такие сделки, осуществленные без участия финансового управляющего, являются ничтожными, и не могут оцениваться судом допустимым доказательством в обособленном споре. Отсутствие факта распределения денежных средств подтверждается материалами дела и следующими фактическими обстоятельствами.  

Так, согласно сведениям из карточки дела на портале «Федресурс» (https://bankrot.fedresiirs.ru/bankrupts?searchStrinR=%D0%9040-244841%2F2015 какого - либо распределения денежных средств и погашения требований кредиторов в деле А40-244841/2015 не осуществлялось, размер задолженности перед кредиторами остается неизменным с 2016 года. В представленных отчетов финансового управляющего ФИО14 от 30.06.2025г. и от 31.03.2025г. отсутствует информация о каких-либо произведенных распределениях денежных средств из конкурсной массы должника ФИО2 23.05.2025 г. финансовым управляющим ФИО14 в суд было направлено ходатайство о предоставлении доступа к банковскому сейфу в АО АКБ «ФОРА-Банк». Согласно позиции управляющего, нахождение указанных денежных средств в банке прямо нарушает требования закона о банкротстве и не может рассматриваться как распределение денежных средств в процедуре банкротства. 18.07.2025г. Арбитражным судом г. Москвы было вынесено определение по делу А40-244841/2015 о принятии обеспечительных мер в виде запрета доступа арендатора (арендаторы по договору: должник ФИО2 и ФИО20) и третьих лиц к индивидуальному банковскому сейфу в АО АКБ «ФОРА-БАНК».  

16.07.2025г. состоялось судебное заседание по рассмотрению ходатайства финансового управляющего о предоставлении доступа к банковскому сейфу по результатам которого суд при шел к выводу о том, что в действительности никаких денежных средств в этом сейфе может не оказаться, и распределения таким образом в  

действительности не осуществлялось, способ передачи денежных средств, по мнению суда, также не соответствовал процедуре распределения денежных средств, установленной в Законе о банкротстве.  

Кроме того, факт заключения и исполнения упомянутого договора аренды банковского сейфа получил свою оценку в приговоре Кузьминского районного суда г. Москвы, а также Московского городского суда, согласно выводам которых, заключение такого договора являлось способом совершения либо сокрытия совершения ФИО2 преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ, то есть мошенничества в особо крупном размере. При этом названные судебные инстанции отметили, что доказательств реальной передачи денежных средств в адрес ДЗ ЛТД в суд представлено не было.  

Таким образом, каких-либо законных оснований и фактических обстоятельств, свидетельствующих о реальном распределении денежных средств в процедуре банкротства материалы дела не содержат. Представленные ранее должником документы о так называемом распределении денежных средств вызывают сомнения у самого суда, вынесшего определение о действительности сделки. И тем не менее, на таких доказательствах основан обжалуемый судебный акт о действительности оспариваемых сделок по продаже недвижимого имущества должника.  

Суд апелляционной инстанции также полагает, что судом первой инстанции сделаны ошибочный выводы относительно истечения сроков исковой давности на подачу заявления об оспаривании сделки.  

Как указано в заявлении ФИО1 об оспаривании сделки, сделка оспаривается по общим основаниям, предусмотренным ст. ст. 10, 168 ГК РФ, а также по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве. Так, согласно п. 1 ст. 168 ГК РФ следует, что за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Пунктом 2 той же статьи предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.  

С учетом фактических обстоятельств дела в рамках настоящего обособленного спора, а также исходя из норм ст.ст. 10, 168 ГК РФ и положений судебной практики (п. 1) следует, что оспариваемая сделка является оспоримой. В связи с указанным, подлежат применению нормы п. 2 ст. 181 ГК РФ, в соответствии с которыми срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.  

О недействительности сделки в силу притворности заявителю стало известно из установления Арбитражным судом г. Москвы наличия признаков неплатежеспособности ФИО2 по состоянию на 2012г. (определение суда от 04.07.2023г. по делу А40-244841/2015); осведомленности ответчика ФИО3 о  

такой неплатежеспособности ФИО2 на момент совершения им спорной сделки (из позиции ответчика); из представленных в августе 2023г. ответчиком ФИО3 налоговых деклараций за период с 2011 по 2018 г., из которых следует, что у него отсутствовали необходимые денежные средства для участия в спорной сделке; из ответа от 31.07.2024г. ответа «Роскадастр» на запрос Арбитражного суда г. Москвы (т.1, л.д. 37), из которого следовало, что 24.09.2019г. спорное имущество выбыло из собственности ФИО3 в пользу его сестры ФИО4 Само же заявление о признании сделки недействительной было подано ФИО1 02.10.2023, что находится в пределах годичного срока исковой давности, предусмотренного ст. 181 ГК РФ, а также в пределах пресекательного срока исковой давности, предусмотренного положениями ст. 196 ГК РФ. Таким образом, о прикрывающем характере указанных сделок заявителю стало известно только после выявления указанных обстоятельств. Ранее о них заявителю не могло быть известно.  

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу о том, что при вынесении обжалуемого определения Арбитражным судом г. Москвы были неправильно применены нормы материального права, и выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем обжалуемый судебный акт подлежит отмене в соответствии со ст. 270 АПК РФ.  

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 270, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации  

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 22 января 2025 года по делу № А40- 244841/15 отменить.  

Признать недействительной цепочку сделок, состоящей из договора купли-продажи от 18.10.2013, заключённого между ФИО2 и ФИО3, договора купли-продажи от 24.09.2019, заключённого между ФИО3 и ФИО4 (в настоящее время ФИО8).  

Применить последствия недействительности цепочки упомянутых сделок в виде возврата недвижимого имущества, расположенного по адресу 

<

...>, кадастровый номер: 77:07:0013004:4156, в конкурсную массу должника ФИО2.  

В случае невозможности возврата упомянутого имущества в конкурсную массу в натуре возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества.  

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.  

Председательствующий судья: Р.Г. Нагаев Судьи: А.Н. Григорьев 

 А.А. Дурановский