ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

24.06.2021Дело № А40-217743/17

Резолютивная часть постановления оглашена 21 июня 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 24 июня 2021 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего негосударственного пенсионного фонда «Родник» в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1 по доверенности от 15.07.2020, ФИО2 по доверенности от 06.08.2019;

от ФИО3 – явился лично, предъявил паспорт;

от ФИО4 – ФИО5 АП. по доверенности от 06.03.2020;

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

конкурсного управляющего негосударственного пенсионного фонда «Родник», ФИО4, ФИО6 и ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.01.2021,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2021

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности 

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) негосударственного пенсионного фонда «Родник»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2018 негосударственный пенсионный фонд «Родник» (далее – должник, фонд) был признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, обязанности конкурсного управляющего должника возложены на государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО7, ФИО3, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 15.01.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2021, было удовлетворено частично, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно были привлечены ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО6 и ФИО12, в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, конкурсный управляющий должника, ФИО4, ФИО6 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить.

В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника доводы своей кассационной жалобы поддержал, просил суд обжалуемые судебные акты отменить в части отказа в удовлетворении требований о привлечении ФИО11 к субсидиарной ответственности.

ФИО3 доводы своей кассационной жалобы поддержал, просил суд обжалуемые судебные акты отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

Заявитель кассационной жалобы ФИО6 своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил и доводы кассационной жалобы не поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как следует из материалов дела, было установлено судом первой инстанции, заявление конкурсного управляющего основано на положениях статьи 10 Закона о банкротстве и мотивировано тем, что в результате виновных действий и бездействия контролирующих должника лиц наступило банкротство фонда.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в части, касающейся ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО6 и ФИО12, суд первой инстанции исходил из представления в дело достаточных доказательств наличия обязательных условий, при которых возможно привлечение названных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При этом, суд первой инстанции не нашел оснований для удовлетворения заявления в части, касающейся ФИО8, ФИО13, ФИО11, ФИО10

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, ФИО13 и ФИО10 судебные акты не обжалуются, как следствие, правовые основания для их проверки в указанной части у суда округа отсутствуют.

Вынося обжалуемое определение, суд первой инстанции исходил из следующего.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции названного Федерального закона).

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 № 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)), поскольку Закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ  не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Аналогичные разъяснения приведены высшей судебной инстанции в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», согласно которым, положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (в частности, статьи 10 этого Закона) о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

В рассматриваемом случае конкурсный управляющий должника связывает возникновение оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности с их действиями (бездействием) в период до 01.07.2017.

Следовательно, при рассмотрении настоящего спора подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ № 134-ФЗ).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, выраженной в определении Верховного суда Российской Федерации от 10.04.2015 № 309-ЭС14-7022, предусмотренная законодательством о банкротстве субсидиарная ответственность установлена в качестве санкции (ответственности в прямом смысле), причем не за действия организации-должника, а за собственные недобросовестные и неразумные действия контролирующего лица, следствием которых стало банкротство юридического лица, не позволившее ему удовлетворить требования кредиторов.

Следует также учитывать, что субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на ответчиков обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, и потому для их привлечения к субсидиарной ответственности необходимо доказать наличие в их действиях противоправности и виновности, а также наличие непосредственной причинно-следственной связи между соответствующими виновными и противоправными действиями (бездействием) и наступившими вредоносными последствиями в виде банкротства соответствующей организации.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как уже отмечалось, при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Согласно абзацу 1 статьи 1080 ГК РФ, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац 1 пункта 22 постановления от 21.12.2017 № 53).

Между тем, судами учтено, что ФИО7 являлся председателем совета фонда в 2013-2015 годах.

В составе совета фонда он принял решение об утверждении общества с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» в качестве доверительного управляющего средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений фонда, что подтверждается протоколом от 29.07.2013 № 11-13.

При этом, решением Арбитражного суда города Москвы от 25.10.2019 по делу № А40-318617/18 решение совета фонда, оформленное протоколом от 29.07.2013 № 11-13, было признано недействительным как принятое с нарушением установленного порядка проведения заседания совета фонда ввиду отсутствия доказательств извещения иных участников заседания (заинтересованных лиц ФИО8, ФИО9, ФИО10) о проведении заседания с конкретной повесткой дня, о времени и месте заседания, а также доказательств соблюдения порядка созыва и проведения заседания совета фонда (то есть фактического участия в нем всех поименованных в протоколе членов совета фонда).

Указанные действия были совершены в целях утверждения в качестве доверительного управляющего активами фонда аффилированной с контролирующими фонд лицами управляющей компании.

Указанные обстоятельства нашли свое подтверждение показаниями самого ФИО7, данными в ходе им в допроса по уголовному делу № 11801450006000444, согласно которым, ФИО7 действовал по указанию ФИО4 и ФИО6

Кроме того, ФИО7 являлся:

совладельцем общества с ограниченной ответственностью «ДИПОН Ойл» (9% долей в уставном капитале с 03.06.2015) - одного из заемщиков в схеме формирования ипотечного покрытия ипотечных сертификатов участия «Доходная ипотека 2», в свою очередь являвшегося единственным участником другого заемщика - общества с ограниченной ответственностью «Дубенский камень», руководителем которого являлся ФИО4;

генеральным директором закрытого акционерного общества «В.И.П. Инвест»(с 17.01.2011 г. по 28.11.2014 г.) - единственного участника брокера должника – общества с ограниченной ответственностью «ИК «Прогресс-Капитал»;

генеральным директором общества с ограниченной ответственностью «Микрон Инвест» (с 30.08.2011.) - одного из заимодавцев в схеме формирования ипотечного покрытия ипотечных сертификатов участия «Доходная ипотека 2»;

генеральным директором и совладельцем (90% долей в уставном капитале) общества с ограниченной ответственностью «Инвестиции и Традиции» (с 29.10.2013) - другого заимодавца в схеме формирования ипотечного покрытия ипотечного покрытия ипотечных сертификатов участия «Доходная ипотека 2»;

- сотрудником филиала публичного акционерного общества «Агроинкомбанка» в городе Москве (членами Совета директоров данного банка являлись ФИО4 и ФИО6);

сотрудником брокера должника Фонда - общества с ограниченной ответственностью «ИК «Прогресс-Капитал», бенефициаром которого являлся ФИО6 (99,99% долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «В.И.П. Инвест» (ранее - закрытого акционерного общества «В.И.П. Инвест») - единственного участника общества с ограниченной ответственностью «ИК «Прогресс-Капитал»).

Определениями Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2016, 16.01.2017 и 13.02.2017 по делу № А40-184813/15-73-356 «Б», решением Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2018 г. по делу № А40-214069/15, должник и общество с ограниченной ответственностью «ИК «Прогресс-Капитал» признаны аффилированными и взаимосвязанными лицами через ФИО7

Кроме того, решением Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2018 по делу № А40-214069/2015 установлена недобросовестность председателя Совета Фонда ФИО7 при осуществлении должностных обязанностей.

Между тем договоры купли-продажи ипотечных сертификатов участия «Доходная ипотека 2» от 23.09.2015 № 230915/РИТ-Бр с обществом с ограниченной ответственностью «Инвестиции и Традиции»,от 18.09.2015 № 180915/Р-МК-Бр с обществом с ограниченной ответственностью «Микрон Инвест» также подписаны от имени последних генеральным директором ФИО7

Таким образом, констатировали суды, имеются основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, как контролирующего должника лица.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2018 по делу № А40-214069/15 фонд и брокер были признаны аффилированными и взаимосвязанными лицами через ФИО7

Таким образом, имеются основания для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности, как контролирующего должника лица.

Судами также установлено что ФИО3 занимал должность исполнительного директора фонда в период с 19.06.2013 (фактически избран на должность 20.05.2013) по 07.10.2014, вследствие чего входил в состав совета фонда, при проведении заседаний которого выполнял функции секретаря совета фонда, наряду с председателем совета фонда (в соответствующий период - ФИО7), подписывавшего протоколы заседаний совета фонда.

В составе совета фонда принял решение об утверждении общества с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» в качестве доверительного управляющего средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений фонда, что подтверждается протоколом от 29.07.2013 № 11-13.

Указанные действия были совершены в целях утверждения в качестве доверительного управляющего активами фонда аффилированной с контролирующими должника лицами (заинтересованные лица ФИО4, ФИО6) управляющей компании.

Заключенные с обществом с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» договоры доверительного управления средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений от 29.07.2013 № 29/07-13 ДУ ПР и № 29/07-13 ДУ ПН подписаны от имени фонда его исполнительным директором ФИО3

Таким образом, по мнению с удов, ФИО3 причастен к совершению сделок, причинивших фонду ущерб, в той их части, в какой они совершены при непосредственном участии управляющей компании.

Ответственность ФИО3 за сделки, совершенные управляющей компанией фонда, презюмируется в силу принятого им в составе совета фонда решения об утверждении общества с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» в качестве доверительного управляющего средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений фонда, а также подписания от имени фонда с управляющей компанией договоров доверительного управления средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений, поскольку именно в результате совершения ФИО14 данных неразумных (недобросовестных) действий контролирующие фонд лица (ФИО6 и ФИО4) получили реальную возможность распоряжаться (через подконтрольную им управляющую компанию) имуществом фонда, в результате чего фонду были причинен ущерб, что повлекло за собой невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме.

При этом, факт последующего увольнения ФИО3 с занимаемой должности исполнительного директора фонда не освобождает его от ответственности, поскольку сделки, причинившие фонду ущерб, заключены на основании и в соответствии с решением/договорами, принятым/подписанными ранее.

Таким образом, все необходимые предпосылки и условия для совершения данных действий были созданы в период исполнения ФИО3 обязанностей единоличного исполнительного органа фонда и при его непосредственном участии.

В связи с изложенным, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности, как контролирующего должника лица.

Судами также установлено что ФИО12 занимал должность исполнительного директора фонда в период с 07.10.2014 по 30.04.2015.

В период исполнения ФИО12 обязанностей единоличного исполнительного органа фонда продолжали действовать и исполняться ранее заключенные (при участии ФИО14) договоры доверительного управления, заключенные с аффилированной с контролирующими фонд лицами(ФИО4 и ФИО6) управляющей компанией обществом с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции», о чем ФИО12 не мог не знать в силу занимаемой им должности.

Согласно пункту 29 договора доверительного управления средствами пенсионных накоплений от 29.07.2013 № 29/07-13 ДУ ПН, фонд вправе требовать от управляющей компании корректировки состава и структуры активов, находящихся у нее по условиям договора.

Однако, вследствие ненадлежащего исполнения им обязанности осуществления должного контроля за деятельностью управляющей компании в части инвестирования средств пенсионных накоплений фонда в результате совершения обществом с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» сделок по приобретению ипотечных сертификатов участия фонду был причинен ущерб, что повлекло за собой невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме.

Таким образом, ФИО12 причастен к совершению сделок, причинивших фонду ущерб, в той их части, в какой они совершены при непосредственном участии управляющей компании фонда, в связи с чем, он тоже подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

ФИО4 и ФИО6 являлись контролирующими фонд лицами как лица, имевшие возможность определять действия фонда в том числе путем дачи указаний его фактическим (формальным) руководителям, обладавшие информацией о качестве активов фонда и его реальном финансовом положении, а также как лица, под руководством и/или в интересах которых совершались сделки по приобретению ИСУ, причинившие фонду ущерб и повлекшие невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме.

Данные обстоятельства подтверждаются показаниями заинтересованных лиц ФИО7, ФИО8, ФИО9 и ФИО10, данными ими в ходе допросов в качестве свидетелей по уголовному делу № 11801450006000444.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО4 и ФИО6 причастны к совершению всех сделок, причинивших фонду ущерб, независимо от того, кем (самим фондом либо управляющей компанией) и когда они были совершены.

В период с момента принятия решения ФИО7 и ФИО3 оформленного протоколом от 29.07.2013 № 11-13 – при участии ФИО4 и до момента возбуждения дела о банкротстве фонда, сначала в абзаце 2 пункта 3 статьи 56 ГК РФ, пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве, а затем в пункте 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержались нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, на случай когда их действия стали необходимой причиной банкротства.

При этом, наличие у юридического лица номинального руководителя, формально входящего в состав его органов, но не осуществлявшего фактическое управление, не является основанием для освобождения от ответственности фактического руководителя, оказывающего влияние на должника в отсутствие соответствующих формальных полномочий (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность солидарно: необходимой причиной банкротства выступают как бездействие номинального руководителя, уклонившегося от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями, обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом, так и действия фактического руководителя, оказавшего непосредственное влияние на имущественную сферу должника (абзац 1 статьи 1080 ГК РФ).

Представленными в материалы дела доказательствами подтверждается, что ФИО7, ФИО15 и ФИО12 были номинальными руководителями и участниками фонда.

Из номинального характера взаимоотношений ФИО7, ФИО15 и ФИО12 и фонда следует, что у последнего имелся иной, неформальный координирующий центр.

Однако, как справедливо отметили суды, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего положения.

Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

Учитывая объективную сложность получения кредитором, действующим в его интересах конкурсным управляющим отсутствующих у них прямых доказательств неформальной подконтрольности, суд исходит из совокупности согласующихся между собой косвенных доказательств.

Заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении связанной группы лиц, подконтрольных ФИО4 и ФИО6

В силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания обратного перешло на ФИО4 и ФИО6

Именно они должны были обосновать независимый характер своих отношений с фондом.

Однако, позиция ответчиков сводится к несогласию с установленными судебными актами обстоятельствами, а также с тем фактом, что общество с ограниченной ответственностью «УК «Персональные инвестиции» обязано было осуществлять доверительное управление имуществом фонда разумно и добросовестно, доводов и доказательств подтверждающих независимость действий группы лиц в составе ФИО7, ФИО15, ФИО12 и ФИО4 с ФИО6 в материалы дела не представлено.

С учетом изложенного, констатировали суды, действия ФИО7, ФИО15, ФИО12 и ФИО4 с ФИО6 являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего незаконного намерения, а, следовательно, они подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам фонда.

Вместе с тем, судами не установлено правовых оснований для удовлетворения требования о привлечении ФИО11 к субсидиарной ответственности.

Так, указали суды, ФИО11 была принята на должность исполнительного директора фонда 31.07.2015.

В соответствии с пунктом 6 статьи 6.2 Федерального закона от 07.05.1998 №75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» (в редакции, действующей в спорный период), кандидаты на должности единоличного исполнительного органа, контролера (руководителя службы внутреннего контроля) и главного бухгалтера фонда подлежат согласованию с Банком России.

Банк России в течение 30 дней со дня получения заявления о согласовании кандидата уведомляет фонд о согласовании кандидата на соответствующую должность или о выявленном несоответствии кандидата требованиям к деловой репутации и (или) квалификационным требованиям, установленным названным Федеральным законом.

Полученное согласование действует в течение трех месяцев с даты выдачи такого согласования.

Как следует из материалов дела, указали суды, в согласовании кандидатуры ФИО11 было отказано в связи с несоответствием кандидатуры квалификационным требованиям, установленным действующим законодательством для кандидатов, претендующих на замещение подобных должностей негосударственного пенсионного фонда.

Согласно пункту 1 статьи 187.12 Закона о банкротстве, к контролирующим лицам негосударственного пенсионного фонда, осуществляющего деятельность по обязательному пенсионному страхованию, относятся лица, имеющие или имевшие в течение менее чем двух лет до даты назначения временной администрации либо до даты принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом (в зависимости от того, какая дата наступила ранее) право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо 1оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу о том, что ФИО11 не могла принимать решений, влияющих на права и обязанности фонда, а значит, не может быть отнесена к контролирующим должника лицам.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационных жалоб аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционных жалобах, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Приведенные в кассационных жалобах ФИО4 и ФИО6 доводы о том, что они не являлись контролирующими должника лицами противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, в том числе на основании показаний лиц, данных в ходе допросов в качестве свидетелей по уголовному делу, и представленным доказательствам, подтверждающих тесную связь ФИО4 и ФИО6 с ФИО7 и ФИО3, в том числе через владение долями в уставных капиталах различных организаций, в том числе являвшихся займодавцами во взаимоотношениях с должником.

Отрицая факт получения выгоды от операций фонда с ипотечными сертификатами участия, ФИО4 не привел убедительных пояснений относительно отсутствия экономического смысла у проводимых между заемщиками и займодавцами операций и их схемном характере.

Между тем, характер движения денежных средств по счетам заемщиков и займодавцев недвусмысленно свидетельствует о том, что заключенные между ними договоры займа имеют признаки мнимых сделок, совершенных с целью создания видимости выдачи займов для дальнейшего незаконного вывода денежных средств из фонда с использованием ипотечных сертификатов участия, что и было установлено судом первой инстанции на основании представленных конкурсным управляющим доказательств.

Довод кассационной жалобы ФИО4 о нарушении судом первой инстанции норм процессуального права, выразившееся в том, что суд первой инстанции не предложил ему представить дополнительные доказательства отклоняется, как необоснованный, поскольку  ФИО4 привлечен к участию в деле определением суда от 18.12.2019, явку своего представителя и представление отзыва на заявление обеспечил лишь в судебное заседание, состоявшееся 08.09.2020, тем не менее, впоследствии трижды уточнил свою позицию по делу с учетом полученных возражений должника.

 При этом, в силу положений части 2 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предложение лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства относится к праву, а не обязанности суда.

В то время как согласно части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Доводы конкурсного управляющего должника о наличии оснований для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника были предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка, поддержанная судом апелляционной инстанции.

При этом, ошибочное указание судом первой инстанции на действующую редакцию Федерального закона от 07.05.1998 № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах», а не на редакцию, которая применялась в период назначения ФИО11 на должность исполнительного директора фонда, не привело к принятию неправильного по существу судебного акта.

Доводы кассационной жалобы ФИО3 об отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности отклоняются, как противоречащие имеющимся в материалах дела доказательств, поскольку именно благодаря заключению названным лицом с обществом с ограниченной ответственностю «УК «Персональные инвестиции» договора доверительного управления средствами пенсионных резервов/пенсионных накоплений контролирующие Фонд лица (ФИО6 и ФИО4) получили реальную возможность распоряжаться (через подконтрольную им управляющую компанию) имуществом фонда, в результате чего должнику был причинен ущерб, что повлекло за собой невозможность удовлетворения требований его кредиторов в полном объеме.

Согласно правовой позиции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителями жалоб установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 15.01.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.03.2021 по делу № А40-217743/17 в обжалуемых частях – оставить без изменения, кассационные жалобы – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Н.А. Кручинина

В.Л. Перунова