1313/2024-38316(1) 

 

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А 

http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-109935/2018

12 марта 2024 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1  Резолютивная часть постановления объявлена 05 марта 2024 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 12 марта 2024 года  Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

в составе: председательствующего Сотова И.В. судей Аносовой Н.В., Слоневской А.Ю. 

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1  

при участии:  

от Комитета по строительству: ФИО2 по доверенности от 26.12.2023 от Фонда: ФИО3 по доверенности от 29.12.2023 от ФИО4: ФИО5 по доверенности от 23.04.2023 от к/у: ФИО6 по доверенности от 09.01.2024 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  (регистрационный номер 13АП-4460/2024) ФИО4 на  определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 13.01.2024 по делу № А56-109935/2018/суб.1, принятое по заявлениям Комитета  по строительству и конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО4, совместно с заявлением  Санкт-Петербургского казенного учреждения «Фонд капитального строительства и  реконструкции» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО  «СлавСтройИнвест-Реконструкция»,  

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области (далее – арбитражный суд) от 20.12.2018 (резолютивная часть объявлена  17.12.2021) в отношении ООО «Славстройинвест-реконструкция» (далее –  общество, должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим  утвержден ФИО7.  

Публикация сведений о введении в отношении должника процедуры  наблюдения осуществлена в газете «Коммерсантъ» № 9 от 19.01.2019.  

Решением арбитражного суда от 21.08.2019 (резолютивная часть объявлена  19.08.2019) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него  открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден  ФИО8.  

Сведения об этом опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 157(6637) от  31.08.2019.  

Комитет по строительству (далее – Комитет) 30.06.2021 обратился в  арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО4  (далее – ФИО4, ответчик), как контролирующего должника лица, к  субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Славстройинвест- реконструкция» в размере 63 612 020 руб. 05 коп.  

Определением от 25.03.2022 к участию в обособленном споре в качестве  третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно его  предмета, привлечен финансовый управляющий ответчика – ФИО9.  

Кроме того, в рамках обособленного спора № А56-109935/2018/суб.2  конкурсный управляющий ФИО8 также обратился в суд с заявлением о  привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам  общества на сумму требований, включенных в реестр требований кредиторов.  

Протокольным определением от 02.09.2022 суд первой инстанции объединил  обособленные споры № А56-109935/2018/суб.1 и № А56-109935/2018/суб.2 с  присвоением объединенному спору № А56-109935/2018/суб.1.  

При этом, 24.04.2023 Санкт-Петербургское казенное учреждение «Фонд  капитального строительства и реконструкции» (далее – Фонд) обратилось в суд с  ходатайством о присоединении к требованиям Комитета о привлечении ответчика к  субсидиарной ответственности, в котором данный кредитор просил взыскать с  ФИО4 в его пользу 11 964 343,49 руб.  

Определением арбитражного суда от 13.01.2024 установлено наличие  оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника; производство по вопросу определения размера  субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчетов с  кредиторами.  

В апелляционной жалобе ФИО4 просит определение от 13.01.2024  отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований  заявителей, полагая, помимо прочего, что резолютивная часть вынесенного  судебного акта не соответствует его мотивировочной части; применительно к  существу спора ответчик ссылается на отсутствие оснований для привлечения его к  субсидиарной ответственности за необращение в суд с заявлением о признании  должника банкротом; также апеллянт не согласен с выводами суда о наличии  оснований для привлечения его к ответственности за непередачу документации  должника, со ссылкой на то, что все документы им передавались управляющему и  каких-либо требований (претензий) со стороны последнего в его адрес не  поступало; применительно к дебиторской задолженности ответчик указывает на  соответствующие судебные процессы и раскрытие полной информации об этой  задолженности перед управляющим, а относительно вменяемых ему в вину сделок  – на то, что ряд этих сделок не оспорен в судебном порядке; помимо этого, апеллянт  настаивает на пропуске управляющим и Комитетом срока исковой давности на  подачу рассматриваемых заявлений.  

В суд от конкурсного управляющего должником и Комитета поступили отзывы  на апелляционную жалобу, в которых указанные лица возражают против ее  удовлетворения, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов и их  несоответствие фактическим обстоятельствам дела.  

В судебном заседании апелляционного суда представитель ответчика  поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение  суда первой инстанции отменить.  

Представители конкурсного управляющего должником и Комитета против  удовлетворения жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзывах.  

Представитель Фонда поддержал позицию Комитета.  

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в  апелляционном порядке.  

Как следует из материалов дела, единственным участником должника и его  генеральным директором на дату введения процедуры конкурсного производства  являлся ФИО4  

В обоснование своих требований заявители указали, что ответчик подлежит  привлечению к субсидиарной ответственности в связи с необращением в суд с  заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), непередачей  конкурсному управляющему документации должника, необеспечением сохранности  имущества общества и совершением от имени должника сделок, в результате  которых был причинен вред должнику и его кредиторам.  

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их  совокупности и взаимосвязи с соблюдением положений статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд первой  инстанции пришел к выводу о наличии условий для привлечения ФИО4 к  субсидиарной ответственности за необеспечение сохранности имущества  общества, совершение убыточных сделок и непередачу документации должника,  отказав при этом в привлечении ответчика к ответственности за неисполнение им  обязанности, предусмотренной статьей 9 Федерального закона от 26.10.2002 №  127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).  

Апелляционный суд не усматривает условий для отмены обжалуемого  судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы.  

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Закона о  банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются  арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с  особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими  вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не  доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника  лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или  управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника,  ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.  

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если  полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную  ответственность по обязательствам должника.  

В силу пункта 2 этой статьи, пока не доказано иное, предполагается, что  полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из  следующих обстоятельств:  

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим  лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по  указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего  Федерального закона;  

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по  ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством  Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения  

(либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или  принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат  информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена,  в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в  деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;  

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме  задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого  вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц,  являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к  уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые  правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в  результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят  процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной  сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;  

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке  ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной  ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и  принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту  вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения  временной администрации финансовой организации) или принятия решения о  признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;  

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие  обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо  внесены недостоверные сведения о юридическом лице:  

в единый государственный реестр юридических лиц на основании  представленных таким юридическим лицом документов;  

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических  лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое  лицо.  

При этом, согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения  подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых  возложены обязанности:  

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов  бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;  

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета  и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.  

Основание для освобождения от ответственности контролирующего должника  лица предусмотрено пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в силу которого  контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого  невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной  ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения  требований кредиторов отсутствует.  

В частности, такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной  ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского  оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей  (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если  докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба  интересам кредиторов.  

Как разъяснено в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее -  Постановление N 53), при доказанности обстоятельств, составляющих основания  опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия  (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного  банкротства.  

Так, в пункте 24 Постановления N 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи  64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона  о банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению  арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее  передаче управляющему.  

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от  других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду  исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3  Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения  соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может  быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной  ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или  искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве), необходимо учитывать следующее.  

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как  отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в  документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур  банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные  презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации  не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо  доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в  частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения  обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени  заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.  

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства  понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц,  контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:  

- невозможность определения основных активов должника и их  идентификации;  

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок  и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть  вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;  

- невозможность установления содержания принятых органами должника  решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения  ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания  убытков с лиц, являющихся членами данных органов.  

К руководителю должника не могут быть применены презумпции,  установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если  необходимая документация (информация) передана им арбитражному  управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к  

субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не  исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде  возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к  субсидиарной ответственности по иным основаниям.  

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых  документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об  отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить  действия по истребованию документации у предыдущего руководителя  (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным  образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов  документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для  восстановления первичной документации и т.д.).  

В данном случае из материалов дела следует, что на дату введения  процедуры конкурсного производства руководителем должника являлся  ФИО4, которым, как сослались заявители, предусмотренная пунктом 2  статьи 126 Закона о банкротстве обязанность по передаче конкурсному  управляющему должником документации и имущества общества, в полном объеме  не исполнена.  

В этой связи, как сослались конкурсный управляющий и Комитет, ввиду  отсутствия правоустанавливающих документов проведение в полном объеме  инвентаризации, оценки основных средств должника и работы по анализу и  взысканию дебиторской задолженности было существенно затруднено, и, как  следствие, затруднена работа по формированию и реализации конкурсной массы.  

В частности, конкурсному управляющему не представлены информация о  составе данного имущества, о его местонахождении и иные документы и сведения в  отношении этих активов, которые позволили бы включить их в конкурсную массу и в  последующем реализовать, а именно - судом установлено, что Набережным Б.С. не  переданы документы, подтверждающие фактическое наличие основных средств,  запасов, дебиторской задолженности либо каких-либо иных активов должника в  размерах (объеме/составе), отраженных в бухгалтерском балансе.  

При этом, из представленных заявителями доказательств, в том числе  бухгалтерского баланса общества, следует, что у должника имелись активы (в т.ч.  основные средства в размере 1 441 000 руб., дебиторская задолженность в размере  36 781 000 руб., запасы в размере 79 097 000 руб. и финансовые вложения 13  920 000 руб.), за счет которых могла быть сформирована конкурсная масса и  частично погашены требования кредиторов. Вместе с тем, конкурсным  управляющим была проведена инвентаризация имущества должника, в результате  которой были выявлены лишь основные средства – 2 квартиры балансовой  стоимостью 434 244,79 руб. и дебиторская задолженность в размере 8 776 872,49  руб. (задолженность ООО «Комплексные решения и системы»), и установлено  отсутствие остальных активов фактически отсутствуют, что подтверждается  представленными управляющим в материалы дела инвентаризационными описями.  

Вместе с тем, отсутствие первичных документов, подтверждающих наличие  данных активов в полном объеме, исключает их реализацию в рамках дела о  несостоятельности и получение выручки в соответствующей сумме. Ввиду  отсутствия документов бухгалтерского учета и отчетности должника, его права на  имущество, опять же в полном объеме, не подтверждены, активы предприятия  установить невозможно. Ввиду этого довод ответчика о недоказанности причинно-следственной связи между его бездействием, выразившимся в непередаче  документации, и затруднениями при проведении процедуры банкротства,  признается апелляционным судом несостоятельным.  

В этой связи и применительно к доводам апелляционной жалобы коллегия  отмечает, что ответчик в полной мере не раскрыл со ссылкой на переданные им  документы судьбу ранее числящихся за должником активов; в частности – не  раскрыта (не представлены подтверждающие документы) дебиторская  задолженность во всей сумме (размер которой отражен в балансе в сумме 36  781 000 руб.); не доказаны (документально) фактические основания для списания  материальных ценностей/запасов, как и сам факт такого списания, при том, что  стоимости (размера) этих активов (доказательства правомерности выбытия которых  ответчиком не представлены) было бы достаточно для погашения кредиторской  задолженности общества.  

При таких обстоятельствах, оценив представленные в материалы дела  доказательства в их совокупности и взаимосвязи, учитывая, что отсутствие  первичной документации должника в полном объеме явилось объективным  препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований  кредиторов, а – следовательно - конкурсным управляющим доказано наличие  причинно-следственной связи между вменяемыми ответчику неправомерными  действиями, связанными с непредставлением в полном объеме бухгалтерской и  иной документации, и невозможностью пополнения конкурсной массы, суд первой  инстанции пришел к правомерному выводу о наличии правовых условий для  привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника по данному основанию.  

Также управляющим и Комитетом было заявлено о наличии условий для  привлечения ответчика к субсидиарной ответственности вследствие причинения  вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения ряда сделок.  

Как указано выше, согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока  не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов  невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника  лица в случае, в том числе, если причинен существенный вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица  либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения  таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и  61.3 настоящего Федерального закона.  

При этом, положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются  независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки  признаны судом недействительными, в том числе, если: заявление о признании  сделки недействительной не подавалось; заявление о признании сделки  недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не  вынесен; судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с  истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что  другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент  совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал  отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления N 53 следует, что под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) понимаются  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства  должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд  оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица  на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут  выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением  принципов добросовестности и разумности, а таким действиями могут являться в  том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо  невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом  ("фирмой-однодневкой" и т.п.); дача указаний по поводу совершения явно  убыточных операций; назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации; создание и поддержание такой системы управления  должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим  лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок  и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной  предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом  сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее  неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного  банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций,  совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих  лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и  переходу в стадию объективного банкротства.  

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о  банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной  ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства  оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое  положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу,  контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста  диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств,  подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме,  поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно  утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных  мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как  следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых  обязательств в будущем.  

В пункте 19 Постановления N 53 также указано, что при доказанности  обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до  банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились  необходимой причиной объективного банкротства.  

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной  ответственности, в том числе при опровержении установленных законом  презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо  вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними  факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом,  существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными  бедствиями, иными событиями и т.п.).  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может  быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками)  причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в  частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его  деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом  следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например,  

сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных  обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).  Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной,  следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка,  совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для  должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате  совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно  или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее  весомый доход (пункт 23 Постановления N 53).  

В данном случае, как сослались заявители, в период исполнения ответчиком  полномочий руководителя общества, он совершал от имени должника сделки, в  результате которых был причинен вред должнику и его кредиторам, в частности –  совершал отчуждение денежных средств в пользу аффилированных с ним лиц (в  т.ч. в отношении себя лично посредством выдачи займов, а также в пользу  контрагентов, в отношении которых налоговым органом в ходе проведения  выездной проверки было установлено, что они являются транзитными  организациями, созданными для получения должником необоснованной налоговой  выгоды).  

В этой связи судом первой инстанции установлено, что 04.08.2017 и  29.12.2017 должник перечислил ответчику займ по договорам от 04.08.2017 и  28.12.2017 на суммы 2 050 000 руб. и 15 000 000 руб., при этом доказательства  возврата полученных от должника денежных средств не представлены, за  исключением 3 130 000 руб., которые были возвращены ответчиком согласно  квитанциям к приходным кассовым ордерам по договору от декабря 2017 года.  

Помимо прочего в адрес аффилированных с должником лиц (что установлено  решением налоговой проверки) – ООО «СтройИнвестПроект», ООО «СК Берега  Невы» и ООО «Альфа-Строй» со счета общества в период с 2014 по 2017 годы  были совершены перечисления денежных средств на общую сумму более 120 млн.  руб., неправомерность которых (указанных перечислений) как обоснованно полагал  суд первой инстанции, подтверждается результатами налоговой проверки,  отраженной в решении от 09.07.2018 о привлечении должника к ответственности за  налоговое правонарушение, в результате чего должнику были доначислены налог  на прибыль и налог на добавленную стоимость, который послужил основанием для  включения требований налогового органа в реестр требований кредиторов  должника, при том, что обстоятельства этих перечислений ответчиком надлежаще  (документально) не раскрыты.  

При этом в настоящее время в реестр требований кредиторов должника  включены требования кредиторов на общую сумму свыше 170 млн. руб.  

Таким образом, в результате совершения ответчиком указанных сделок  должнику и его кредиторам был причинен ущерб в размере, сопоставимом с  размером реестра требований кредиторов должника, а в случае, если бы сделки с  причинением вреда и неравноценным встречным исполнением не были бы  совершены, ООО «Славстройинвест-реконструкция» смогло бы погасить более 75  % требований своих кредиторов, что позволяет говорить о том, что именно  совершенные ответчиком убыточные сделки привели к объективному банкротству  должника и невозможности исполнить обязательства перед кредиторами.  

Учитывая изложенное, суд первой инстанции, оценив представленные  доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в  соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, пришел к правомерному выводу о  том, что совокупность вышеуказанных действий ответчика привела к объективному  банкротству должника, ввиду чего привлек его к субсидиарной ответственности по  

обязательствам общества на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве.  

С учетом отсутствия доказательств завершения расчетов с кредиторами по  состоянию на дату обжалуемого судебного акта, арбитражный суд первой инстанции  применительно к пункту 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве правомерно  приостановил рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной  ответственности до окончания расчетов с кредиторами.  

Отклоняя доводы апелляционной жалобы о пропуске управляющим и  Комитетом срока исковой давности на подачу рассматриваемых заявлений,  коллегия исходит из того, что ее подателем не учтены нормы ст. 4 Федерального  закона № 266 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности  (банкротстве)» согласно которой, рассмотрение заявлений о привлечении к  субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона  от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в  редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального  закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам  Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (в редакции Федерального закона № 266).  

В этой связи с учетом положений пункта 59 Постановления N 53  установленный трехлетний срок исковой давности не мог начать течь ранее  введений первой процедуры банкротства должника.  

Таким образом, исходя из даты введения в отношении должника процедуры  наблюдения определением от 20.12.2018 и даты подачи рассматриваемых  заявлений – 16.06.2021 – Комитет и 12.08.2021 – конкурсный управляющий, суд  первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что срок исковой давности  заявителями соблюден.  

Довод подателя апелляционной жалобы об отсутствии условий для  привлечения его к субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности,  предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, признается апелляционным  судом несостоятельным ввиду отказа судом первой инстанции в удовлетворении  требований управляющего в этой части (привлечения ФИО4 к  ответственности по этому основанию), как не усматривает апелляционный суд в  этой связи и несоответствия между мотивировочной и резолютивной частью  вынесенного судебного акта.  

Ввиду изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что при  рассмотрении настоящего спора фактические обстоятельства судом первой  инстанции установлены правильно, проверены доводы и возражения сторон, полно  и всесторонне исследованы представленные доказательства. Оснований для  переоценки фактических обстоятельств дела и иного применения норм  материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.  

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы  проверены и не учтены судом первой инстанций при рассмотрении дела и имели бы  юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, а также влияли  бы на обоснованность и законность определения либо опровергали бы выводы суда  первой инстанции.  

Все доводы подателя жалобы об обратном судом апелляционной инстанции  рассмотрены и подлежат отклонению, как противоречащие установленным по делу  фактическим обстоятельствам, имеющимся в материалах дела доказательствам, и  не опровергающие выводов суда первой инстанции.  

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции отсутствуют  основания, предусмотренные статьей 270 АПК РФ, для отмены или изменения  определения суда первой инстанции.  

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 13.01.2024 г. по делу № А56-109935/2018/суб.1 оставить без изменения,  а апелляционную жалобу ФИО4 - без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий И.В. Сотов  

Судьи Н.В. Аносова  

А.Ю. Слоневская