ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001

E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А05-11729/2022

г. Вологда

23 декабря 2024 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 18 декабря 2024 года.

В полном объёме постановление изготовлено 23 декабря 2024 года.

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Кузнецова К.А., судей Писаревой О.Г. и Селецкой С.В., при ведении протокола секретарем судебного заседания Гавриловой А.А.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 26.04.2023,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Архангельской области от 24 июля 2024 года по делу № А05-11729/2022,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Архангельской области (далее – суд) от  28.10.2022 принято к производству заявление индивидуального предпринимателя ФИО4 о признании несостоятельной (банкротом) ФИО3 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения; место рождения – г. Архангельск; адрес регистрации: 163046, г. Архангельск; ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>; далее – Должник).

Определением суда от 30.01.2023 (резолютивная часть от 23.01.2023) в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5. 

Решением суда от 11.07.2023 (резолютивная часть от 04.07.2023) в отношении ФИО3 введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

Финансовый управляющий 21.03.2024 обратился в суд с заявлением о признании недействительным соглашения от 30.12.2021 по договору процентного займа от 18.02.2020 между ФИО3, индивидуальным предпринимателем ФИО1 и индивидуальным предпринимателем ФИО4; применении последствия ее недействительности в виде исключения из реестра требований кредиторов ФИО3 требования ФИО4 на сумму 3 399 737 руб. 64 коп., восстановления задолженность ФИО1 перед ФИО4 по договору процентного займа от 18.02.2020 на сумму эту сумму. 

Определением суда от 24.07.2024 в удовлетворении требований отказано.

ФИО3 с этим определением не согласилась, обратилась в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просит его отменить.

В обоснование своей позиции ссылается на то, что заблуждалась относительно условий и порядка выполнения соглашения о переводе долга от 30.12.2022, поскольку предполагала, что долг будет выплачен за счет денежных средств ФИО1 от ее имени, а на сам платеж будет сделана рассрочка путем заключения мирового соглашения. Указывает, что воспринимала это соглашение как некое поручительство с ее стороны и отсрочку кредитора.

Постановлением апелляционного суда от 05.03.2024 установлена аффилированность между ею и ФИО1

Указание суда на то, что ФИО4 сделал вывод о заключении договора займа с ФИО3., а денежные средства перечисляются ей, является необоснованным. Это противоречит условиям договора займа от 18.02.2020.ФИО4 не предъявлял требований к ФИО3 до момента заключения соглашения о переводе долга.

Соглашение о переводе долга не повлияло на объем обязательств Должника в преддверии его банкротства.

Полагает, что без заключения безвозмездного соглашения о переводе долга требований у ФИО4 к Должнику возникнуть не могло. 

Считает, что сделка является безвозмездной, в результате ее совершения Должник принял на себя задолженность, что привело к нарушению прав кредиторов на соразмерное удовлетворение требований, сделка не несет для ФИО3 экономической выгоды.

Вопреки позиции суда первой инстанции, финансовым управляющим приведены мотивы относительно того, что годичный срок им не пропущен.

ФИО1 в отзыве и ее представитель в судебном заседании просят оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Выслушав мнение представителя ФИО1, исследовав и оценив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, по договору займа от 18.02.2020 предприниматель ФИО4 (займодавец) передал предпринимателю ФИО1 (заемщику) в долг денежные средства в размере 3 000 000 руб. под 10 % годовых со сроком возврата не позднее 10.04.2020. Сумма займа перечислена на основании платежного поручения от 18.02.2020 № 107.

Предприниматель ФИО4 обратился в суд с иском о взыскании с предпринимателя ФИО1 долга по данному договору займа.

В ходе рассмотрения судом данного иска по делу № А05-9595/2021 между предпринимателем ФИО1 (первоначальный должник), ФИО3 (новый должник) и предпринимателем ФИО4 (кредитор) заключено соглашение от 30.12.2021 о переводе долга по названному выше договору процентного займа от 18.02.2020.

В соответствии с данным соглашением с согласия кредитора (ФИО4) первоначальный должник (ФИО1) передает, а новый должник (ФИО3) полностью принимает долг по названному выше договору процентного займа от 18.02.2020.

Согласно пункту 1.2 данного соглашения долг первоначального должника (ФИО1) перед кредитором (ФИО4), передаваемый по этому соглашению новому должнику (ФИО3), включает в себя сумму основного долга в размере 3 000 000 руб., начисленные на нее проценты за период с 18.02.2020. Кредитор может осуществлять в отношении нового должника все права по обязательству.

В силу пункта 2.1 данного соглашения с момента его заключения заемщиком по договору процентного займа от 18.02.2020 считается новый должник (ФИО3), а первоначальный должник (ФИО1) полностью освобождается от исполнения обязательств перед кредитором.

Финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением о признании недействительным данного соглашение о переводе долга от 30.12.2021, ссылаясь на то, что ФИО3 взяла на себя обязательство погасить за ФИО1 задолженность перед ФИО4, не получив при этом от ФИО1 встречного исполнения, то есть сделка совершена при неравноценном встречном предоставлении.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении данного заявления.

Данное определение суда подлежит отмене в связи с несоответствием его выводов обстоятельствам дела.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В рассматриваемом случае заявление о признании Должника банкротом принято определением суда от 28.10.2022, соглашение о переводе долга совершено 30.12.2021, то есть менее одного года до принятия заявления о признании Должника банкротом.

Таким образом, оспариваемая сделка совершена в период подозрительности, установленный пунктом  1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что если подозрительная сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании должника банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из содержания оспариваемого соглашения о переводе долга следует, что в нем отсутствует условие о встречном представлении со стороны ФИО1 

С учетом этого и правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2017 № 310-ЭС17-32792 (2) и пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.03.2018, сама по себе безвозмездность соглашения о переводе долга не является основанием для признания сделки недействительной.

Из указанного следует, что спорное соглашение предполагается возмездным, однако, адекватное встречное представление от ФИО1 за принятый ФИО3 долг последняя не получила.

В нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено надлежащих доказательств, подтверждающих равноценное встречное исполнение.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 29.05.2024 в рамках спора по требованию ФИО1 о включении задолженности в реестр требований кредиторов ФИО3 установлено, что доказательств равноценного встречного предоставления за переведенный долг ФИО1 не представила.

Верховным судом Российской Федерации в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) сформулирована позиция о том, что аффилированность, закрепленная в Законе о конкуренции, может быть не только юридической, но и определяться фактической взаимосвязью между лицами. 

В рассматриваемом случае наличие у ФИО1 и ФИО3 общих интересов, то есть их фактическая заинтересованность по отношению друг к другу установлена постановлением апелляционного суда от 05.03.2024 по настоящему делу, оставленным без изменений постановлением Арбитражного суда Северо-Западного от 29.05.2024.

Эти выводы не опровергнуты при рассмотрении настоящего спора.

На момент заключения оспариваемого соглашения у Должника имелись обязательства перед иными кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов:

- общества с ограниченной ответственностью «Феникс» в размере 134 652 руб. 15 коп., в том числе: 129 057 руб. 78 коп. долга, 5 584 руб. 03 коп. процентов, 10 руб. 34 коп. штрафов по договор от 09.08.2021 № 0625816525; 

- акционерного общества «Альфа-Банк» в размере 108 045 руб. 89 коп., в том числе 95 256 руб. 49 коп. долга, 10 180 руб. 13 коп. процентов, 2609 руб. 27 коп. неустойки по договору потребительского кредита от 14.05.2021 № F0ICRC20S21051411120;

- микрокредитной компании Архангельский региональный фонд «Развитие» в размере 3 292 556 руб. 68 коп., в том числе 3 008 677 руб. 83 коп. долга, 77 476 руб. 55 коп. процентов, 199 144 руб. 25 коп. неустойки, 7 258 руб. 05 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами по заключенному 22.04.2021 Фондом «МКК Развитие» (займодавец) и ООО «Арктикстрой» (заемщик) договору займа № Ю.21/з.053, поручителем по которому выступила ФИО3

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Увеличение размера требований к должнику безусловно свидетельствует об утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника в более значительном объеме. 

Обратного участвующими в деле лицами в материалы дела не доказано.

При этом, сам по себе перевод долга является экстраординарным, необычным событием для гражданина.

Заключая спорное соглашение, стороны знали об истинных его целях, которые ни суду ни управляющему не раскрыты, как и знали и понимали о том, что в результате таких действий будет причинен вред независимым кредиторам ФИО3 в виде увеличения кредиторской задолженности.

Сторонами спора не раскрыто, в чем заключался интерес должника в заключении договора перевода долга, и повлекло ли его подписание получение для него какой-либо имущественной или иной выгоды при том, что спустя 10 месяцев после заключения спорного соглашения в отношении ФИО3 было подано заявление о признании её несостоятельным (банкротом).

Таким образом, констатировав отсутствие у Должника какого-либо экономического интереса в заключении соглашения о переводе долга в условиях наличия у его кредиторов в отсутствие равноценного встречного предоставления, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что совершенная сделка причинила вред имущественным правам кредиторов, что является основанием для признания ее недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Довод ФИО1 о наличии у Должника имущества, позволяющего в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, не принимается. 

Согласно определению Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305ЭС1711710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).

То обстоятельство, что предприниматель ФИО4 не является заинтересованным лицом по отношению к Должнику, не имеет правового значения, учитывая период подозрительности совершения сделки. 

Вопреки выводам суда, в деле о банкротстве оспаривание сделки осуществляется в интересах всего гражданско-правового сообщества кредиторов, независимо от того, кто выступает инициатором, являющимся по существу представителем должника и его кредиторов.

Лицо, не находящееся в процедуре банкротства (ФИО1) по умолчанию платежеспособно, следовательно, материальные интересы предпринимателя ФИО4 признанием спорной сделки недействительной нарушены быть не могут. 

Отказывая в удовлетворении рассматриваемого заявления финансового управляющего Должника ФИО5, суд первой инстанции указал на то, что условия оспариваемого соглашения о переводе долга от 30.12.2021 сформулированы четко и ясно, подписывая его, ФИО3 согласилась со всему его условиями и понимала последствия его заключения.

Данные доводы являются необоснованными. Они не опровергают факт того, что данная сделка совершена безвозмездно и поэтому согласно статье 61.2 Закона о банкротстве является недействительной.

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске финансовым управляющим срока для его предъявления.

В рассматриваемом случае определением суда от 30.01.2023 (резолютивная часть от 23.01.2023) требования предпринимателя ФИО4 в размере 3 399 737,64 руб., основанные на оспариваемом соглашении о переводе долга от 30.12.2021, признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов; в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, ее финансовым управляющим утвержден ФИО5

В связи с этим суд первой инстанции пришел к выводу о том, что с момента введения в отношении ФИО3 (23.01.2023) процедуры банкротства ее финансовый управляющий мог узнать о заключении оспариваемого соглашения о переводе долга от 30.12.2021, проанализировать его условия, установить, что это соглашение не содержит условие об оплате со стороны ФИО1 в пользу ФИО3, и своевременно обратиться в суд с заявлением об его оспаривании.

Апелляционная коллегия считает, что данный вывод суда является ошибочным.

Пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Законом.

Согласно разъяснениям, данным в пункту 32 Постановления № 63, само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Для оспаривания сделки арбитражному управляющему необходимо располагать сведениями не только о факте совершения сделки, но и о наличии оснований для ее оспаривания, что предполагает получение сведений об обстоятельствах ее совершения, положенных в основу требования о признании сделки недействительной (условиях сделки, контрагенте, характере встречного исполнения).

В этой связи при установлении момента субъективной осведомленности арбитражного управляющего о наличии оснований для оспаривания сделки суду необходимо учесть время, объективно необходимое разумному арбитражному управляющему для получения информации, в том числе такой, которая может свидетельствовать о совершении подозрительных сделок.

Таким образом, законодатель связывает начало течения срока исковой давности по данной категории обособленных споров с моментом, когда арбитражный управляющий, действующий разумно и добросовестно, получил реальную возможность узнать об условиях совершения сделки.

Такой подход соответствует разъяснениям, изложенным в пунктах 1, 2, 3, 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности».

Следовательно, само по себе введение процедуры реструктуризации не привело к автоматическому началу течения срока исковой давности по сделке, явившейся основанием принятия судом решения, на основании которого возбуждено дело о банкротстве.

Финансовый управляющий с материалами настоящего дела и дела № А05-9595/2021 раньше 21.03.2023 не знакомился. Доказательств обратного не представлено.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что об основаниях для оспаривания соглашения о переводе долга финансовый управляющий не мог узнать раньше проведения 23.11.2023 анализа причин наступления неплатежеспособности должника и недостаточности имущества.

Кроме того, с учетом того, что процедура банкротства Должника осложнена множеством сделок (у Должника имелось 99 расчетных счетов в 25 кредитных организациях) и значительным для гражданина объемом имущества, расположенным в том числе, вне места его жительства, разумно заключить, что необходимое время после введения 30.01.2023 процедуры реструктуризации для направления запросов, их получения и анализа, составит 2 календарных месяца.

Документы, подтверждающие указанные обстоятельства, представлены в Картотеку арбитражных дел при рассмотрении иных обособленных споров о признании сделок Должника недействительными.

Поскольку с рассматриваемым заявлением финансовый управляющий ФИО5 обратился 21.03.2024, срок исковой давности не пропущен.

Иная, более ранняя дата осведомленности финансового управляющего об основаниях оспаривания соглашения о переводе долга ответчиками не доказана.

На основании изложенного, оспариваемое соглашение о переводе долга от 30.12.2021 подлежит признанию недействительным в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

С учетом положений пункта 2 статьи 167 ГК РФ, пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, пункта 29 Постановления № 63 последствия недействительности рассматриваемой сделки подлежат применению в виде восстановления задолженности ФИО1 перед ФИО4 по договору процентного займа от 18.02.2020. 

Заявление финансового управляющего Должника и апелляционная жалоба Должника подлежат удовлетворению, определение суда первой инстанции подлежит отмене в связи с несоответствием его выводов обстоятельствам дела.

Поскольку заявление финансового управляющего Должника и апелляционная жалоба Должника удовлетворены, то согласно статье 110 АПК РФ с ФИО4 и ФИО1 в пользу ФИО3 подлежат взысканию судебные расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела в суде первой и апелляционной инстанций по 4 500 руб. с каждого.

Руководствуясь статьями 110, 268–272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Архангельской области от 24 июля 2024 года по делу № А05-11729/2022 отменить.

Признать недействительной сделкой соглашение от 30.12.2021 о переводе долга по договору процентного займа от 18.02.2020, заключенное ФИО3, индивидуальным предпринимателем ФИО1 и индивидуальным предпринимателем ФИО4.

Применить последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности ФИО1 перед ФИО4 по договору процентного займа от 18.02.2020.

Взыскать с ФИО4 и ФИО1 в пользу ФИО3 по 4 500 руб. – государственной пошлины за рассмотрение дела в суде первой инстанции и апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

К.А. Кузнецов

Судьи

О.Г. Писарева

С.В. Селецкая