ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АРБИТРАЖНЫЙ СУД НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ

Р Е Ш Е Н И Е

Дело № А45-25664/2023

г. Новосибирск

13   мая  2024  года

Резолютивная  часть  решения  объявлена  23  апреля  2024  года

Решение  в  полном  объеме  изготовлено  13  мая  2024  года

 

Арбитражный суд Новосибирской области в составе судьи  Мартыновой М.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Гусевой И.В., рассмотрев в судебном заседании дело по иску Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Федеральный исследовательский центр институт цитологии и генетики сибирского отделения Российской академии наук» (ОГРН 

<

***>), г. Новосибирск 

к ФИО1, г. Новосибирск 

о  привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 436 287 рублей 99 копеек,

при участии представителей: 

истца: ФИО2, доверенность № 123 от 26.12.2022, диплом, паспорт; ФИО3, доверенность № 133 от 28.12.2023, диплом, паспорт; 

ответчика: ФИО1, лично, паспорт; ФИО4, доверенность от 20.09.2023, паспорт;

УСТАНОВИЛ:

Федеральное государственное бюджетное научное учреждение «Федеральный исследовательский центр институт цитологии и генетики сибирского отделения Российской академии наук» (далее – ИЦИГ СО РАН, истец) обратилось в Арбитражный суд Новосибирской области с исковым заявлением к ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик) о  привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании 436 287 рублей 99 копеек.

Ответчик письменным отзывом по делу отклонил требования истца как необоснованные, просил в удовлетворении иска отказать в полном объеме, ссылаясь на то, что истцом не представлено доказательств вины контролирующего истца и его недобросовестности при осуществлении функций директора, указал на то, что само по себе исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 ФЗ №14-ФЗ «Об ООО». Кроме того, ФИО1 заявлено о пропуске срока исковой давности по настоящим требованиям.

Истец заявленные исковые требования поддержал в полном объеме.

Рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон, арбитражный суд находит требования истца не подлежащими удовлетворению ввиду нижеследующего. 

Материалами дела установлено, что между ИЦиГ СО РАН и OOО «Русский Пекарь» были заключены договор аренды нежилого помещения № А-2/2020 от 20 октября 2020 года, находящегося по адресу: 630055, Новосибирская обл., Новосибирский р-он, п. Каинская Заимка, договор хранения № 3/20-Х от 06 марта 2020 года, договор хранения № 13/21-Х от 01 сентября 2021 года, а также отдельный договор о возмещении коммунальных и эксплуатационных расходов в соответствии с договором аренды № А-2/2020.

Как указывает истец, ООО «Русский Пекарь» в нарушение принятых на себя договорных обязательств систематически не вносило установленную вышеперечисленными договорами плату. Вследствие нарушения ООО «Русский Пекарь» обязательств по оплате сформировалась следующая задолженность:

1) по договору аренды нежилого помещения № А-2/2020 за период с 20 октября 2020 года по 31 августа 2021 года в размере 137 776, 94 рублей;

2) по договору хранения № 3/20-Х за период с 06 марта 2020 года по 19 октября 2021 года в размере 236 986,87 рублей;

3) по договору хранения № 13/21-Х за период с 01 сентября 2021 года по 31 декабря 2021 года в размере 20 000 рублей;

4) задолженность по коммунальным и эксплуатационным платежам согласно договору аренды № А-2/2020 составляет 41 524,18 рублей.

Указанная задолженность ООО «Русский Пекарь» так и не была оплачена истцу.

Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 16 по Новосибирской области было принято решение № 4934 от 23.05.2022 года об исключении ООО «Русский Пекарь» из Единого государственного реестра юридических лиц.

Ссылаясь на то, что действия ФИО1 в качестве директора ООО «Русский Пекарь» являются недобросовестными и неразумными, повлекшими исключение ООО «Русский Пекарь» из ЕГРЮЛ, что в свою очередь причинило убытки истцу, ИЦИГ СО РАН обратилось с настоящим иском в суд о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Русский Пекарь» в общей сумме 436 287 рублей 99 копеек.

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. 

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Из разъяснений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 12.04.2011 года № 15201/10 следует, что при обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе. 

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» судам, применяя положения статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

Согласно статье 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо)

Аналогичный порядок, как указано выше, предусмотрен и в случае недостоверности сведений о юридическом лице в ЕГРЮЛ. Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам. Исключение юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 Кодекса.  

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. Если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. 

Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность. 

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности доказыванию подлежит в силу статьи 65 АПК РФ состав правонарушения, включающий наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

Возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, к субсидиарной ответственности ставится в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением должником обязательств и недобросовестными и неразумными действиями данных лиц.

Таким образом, из изложенного следует, что само по себе исключение юридического лица из ЕГРЮЛ в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени), равно как и неисполнение обязательств, не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой. Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 – 3 статьи 53.1 Гражданским кодексом Российской Федерации, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства. 

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества и директора следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

Согласно указанным разъяснениям, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 

1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 

2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; 

3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 

5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 

1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 

2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 

3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Кроме того, в силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности. 

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление № 53). 

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 531 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305- ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865). 

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 31 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него  убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления № 53).

Приведенные положения законодательства, определяющие основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, а также особенности распределения бремени доказывания по данной категории споров, согласуются также с Определением Верховного суда Российской Федерации от 06.03.2023 года № 304-Э/С21- 18637. 

В связи с формировавшимся правовым подходом, бремя доказывания недобросовестности либо неразумности действий органов юридического лица, к которым относятся его участники, возлагается на лицо, требующее привлечения участников к ответственности, то есть в рассматриваемом случае на истца.

При рассмотрении настоящего спора установлено, что  09.09.2022 ООО «Русский Пекарь» было прекращено в связи с исключением из Единого государственного реестра юридических лиц из наличия в реестре более 6 месяцев сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности (пп. "б" п. 5 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей").

Запись о недостоверности сведений в ЕГРЮЛ внесена налоговым органом 11.11.2021. Решение налогового органа о предстоящем исключении было принято 23.05.2022, в ЕГРЮЛ запись внесена 25.05.2022. 

Заявлений заинтересованных лиц в связи с решением регистрирующего органа о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ в налоговый орган не поступало.

Ответчик пояснил, что деятельность ООО «Русский Пекарь» была направлена на производство и продажу хлебобулочных изделий. Покупателями продукции были юридические лица и индивидуальные предприниматели для дальнейшей её перепродажи потребителям через свои торговые сети. С 2019 года основным покупателем было АО «Военторг», остальными покупателями были магазины в небольших населенных пунктах. В 2020 году объемы закупок сократились как у АО «Военторг», так и других покупателей, в силу ограничений, введённых Постановлением Правительства Новосибирской области от 18.03.2020 N 72-п. В целом из-за пандемии была затруднена деятельность ООО «Русский Пекарь», т.к. участились болезни привлеченных специалистов, регулярно происходили задержки в поставке закупленных продуктов, задержки в оплате поставленной продукции. В 2021 году продажи сократились еще больше, т.к. основным покупателем розничной сети АО «Военторг» являлись военнослужащие из воинских частей, и в указанный период резко сократился спрос военнослужащих на продукцию ООО «Русский Пекарь».

Неспособность ООО «Русский Пекарь» исполнять принятые обязательства вызвана внешними факторами, такими как введенными органами власти ограничениями из-за возникшей пандемии, снижения спроса на продукцию общества, снижение покупательной способности населения. ФИО1 как руководитель и владелец ООО «Русский Пекарь» предпринял все возможные меры для исполнения обществом обязательств. В действиях ФИО1 отсутствуют признаки растраты или присвоения имущества ООО «Русский Пекарь». Наоборот, все имущество общества было передано истцу и находилось под его контролем (в рамках договора хранения истцу было передано имущество ООО «Русский Пекарь»). В таких обстоятельствах действия (бездействие) ФИО1 не могло причинить вред обществу или привести к невозможности исполнения обязательств перед истцом. Невозможность исполнения ООО «Русский Пекарь» своих обязательств сводится к обычному предпринимательскому риску, что не дает основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

В материалы настоящего дела ФИО1 были представлены справка о банковских счетах от 15.11.2023, выписка со счета за период с 24.03.2015 по 20.01.2023, упрощенная бухгалтерская отчётность за 2019 и 2020 гг., налоговые декларации по УСН за 2019 и 2020 гг., расчёты за страховые  взносы за 2020г. и за 3 и 6 месяцев 2021 г., технологическая карта. Из данных документов следует, что в ООО «Русский Пекарь» велась обычная хозяйственная деятельность, из анализа банковской выписки следует отсутствие признаков какого-либо вывода денежных средств. 

Из материалов настоящего дела не следует, что ФИО1 было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, в частности в материалах дела отсутствуют доказательства, которые бы свидетельствовали об использовании ответчиком банковских счетов ООО «Русский Пекарь» для удовлетворения личных нужд вместо осуществления расчетов с кредиторами.

При обращении в суд с настоящим иском истец также не ссылался на совершение ФИО1 действий, направленных на вывод имущества из ООО «Русский Пекарь» в пользу третьих лиц на невыгодных условиях перед прекращением деятельности общества.

           Нельзя также сделать вывод о том, что ФИО1 уклонялся от представления суду доказательств, характеризующих хозяйственную деятельность должника и от дачи пояснений по сути спора. Напротив, объясняя причины, по которым обязательства перед истцом не были исполнены  ООО «Русский Пекарь», ФИО1 указывал, что фактически общество не имело в своем распоряжении денежных средств, что подтверждается имеющимися в материалах дела доказательствами.

         Следовательно, с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, у суда отсутствуют основания для удовлетворения настоящих требований, только лишь на основе предположений истца о недобросовестности поведения ответчика.

Таким образом, истцом не приведены обстоятельства, которые позволяли бы сделать вывод о том, что  ИЦИГ СО РАН утратил возможность получения денежных средств по обязательствам ООО «Русский Пекарь» вследствие того, что контролирующее лицо общества действовало во вред кредитору.

В материалы дела не представлено каких-либо доказательств, свидетельствующих о совершении ответчиком действий (бездействия) по целенаправленной, умышленной ликвидации общества либо влияния на процедуру исключения общества из Единого государственного реестра юридических лиц со стороны регистрирующего органа.

Наличие записи о предстоящем исключении Общества из реестра, что явилось основанием для исключения общества из Единого государственного реестра юридических лиц, не свидетельствует о совершении контролирующими должника лицами действий по намеренному сокрытию имущества, или созданию условий для невозможности произвести расчеты с кредиторами общества, введению последних в заблуждение.

Наличие задолженности не может являться бесспорным доказательством вины ответчика, как руководителя и учредителя общества, в усугублении финансового положения организации, и безусловным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

Каких-либо доказательств противоправного поведения ФИО1 или его недобросовестности, неразумности в ее действиях (бездействии), повлекших неисполнение обязательств обществом, в материалы дела не представлено

Доказательств того, что ФИО1, как директор ООО «Русский Пекарь», заключил сделки на заведомо невыгодных для юридического лица условиях с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения, причинения вреда в материалы дела также не представлено. 

Негативные последствия, наступившие для истца в период времени, когда в состав органов юридического лица входил ответчик, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. 

Причинно-следственной связи между исключением ООО «Русский Пекарь» из ЕГРЮЛ (в связи с непредставлением в налоговый орган отчетности) и неисполнением обязательств перед истцом не прослеживается.

Кроме того суд учитывает, что истец не был лишен возможности обратиться в регистрирующий орган с заявлением против исключения Общества из ЕГРЮЛ, однако своим правом не воспользовалось, также как правом на подачу заявления о признании Общества несостоятельным (банкротом), а также правом восстановление юридического лица при наличии у него имущества.

Суд, проанализировав представленные в материалы дела документы, установил, что основные доводы истца сведены к тому, что прекращение деятельности имеющего неисполненные перед кредиторами обязательства общества уже само по себя создает достаточную для выполнения обязанности по доказыванию презумпцию недобросовестного и неразумного поведения.

В то же время судебной практикой выработан единообразный подход, заключающийся в оценке субсидиарной ответственности как экстраординарного механизма защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров.

Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора не вызвана рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае истцом не приведено убедительных доводов, позволяющих суду сделать вывод о недобросовестности или неразумности действий ответчика, а приводимые им суждения судом были проанализированы и не признаны достаточными для вывода о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Причинно-следственной связи между исключением общества «Русский Пекарь» из ЕГРЮЛ и неисполнением обязательств перед истцом не прослеживается.

Наличие же кредиторской задолженности в определенный момент времени само по себе не подтверждает наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности

Истцом не доказана необходимая совокупность условий для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному пунктом 3.1 статьи 3 Закона об ООО. 

Доводы ответчика о пропуске срока исковой давности по заявленным исковым требованиям судом рассмотрены и отклоняются, как не соответствующие нормам материального права.

При указанных обстоятельствах исковые требования ИЦИГ СО РАН удовлетворению не подлежат.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по государственной пошлине относятся на истца.

Руководствуясь статьями 110,  167-171, 181 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,       

 

                                                        Р Е Ш И Л:                  

         в удовлетворении иска отказать.

         Решение, не вступившее в законную силу, может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Седьмой арбитражный апелляционный суд (город Томск).

  Решение, вступившее в законную силу,  может быть обжаловано в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления в законную силу, в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа (город Тюмень) при условии, что оно было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.

 Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Новосибирской области.

 Арбитражный суд разъясняет лицам, участвующим в деле, что настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа, подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи и считается направленным лицам, участвующим в деле, посредством размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».

  

  Судья                                                                                        М.И. Мартынова