АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121 http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

21 января 2026 года Дело № А56-102510/2023

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего судьи Казарян К.Г., судей Колесниковой С.Г., Яковца А.В.,

при участии представителя ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 17.05.2024, представителя ООО «ГринТех Энерджи» ФИО3 по доверенности от 25.07.2023,

рассмотрев 20.01.2026 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.05.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2025 по делу № А56-102510/2023/субс.1,

у с т а н о в и л:

В рамках конкурсного производства, открытого в отношении общества с ограниченной ответственностью «ПК ПЕТЭК», адрес: 196084, Санкт-Петербург, Московский пр., д. 89, лит. А, офис 400, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), общество с ограниченной ответственностью «ГринТех Энерджи» (далее – Компания) обратилось с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО1 по неисполненным обязательствам Общества.

Определением от 27.01.2025 к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО6.

Компания обратилась с ходатайством о привлечении ФИО7 и ФИО8 в качестве соответчиков по обособленному спору.

Определением суда от 20.05.2025 в удовлетворении ходатайства Компании о привлечении к участию в деле соответчиков ФИО7 и ФИО8 отказано, признано доказанным наличие оснований для солидарного привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО1, ФИО6 по неисполненным обязательствам Общества, производство по установлению размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончательного

формирования конкурсной массы Общества.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2025 определение от 20.05.2025 в обжалуемой ФИО5 и ФИО1 части оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 20.05.2025 и постановление от 22.09.2025 в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, либо внести изменения в мотивировочную часть обжалуемых судебных актов.

Податель жалобы настаивает на номинальном характере исполнения обязанностей единоличного исполнительного органа Общества, отрицает участие в деятельности Общества, полагает, что суды не приняли во внимание фактическое отсутствие у ФИО1 полномочий и возможности влиять на управленческие решения в Обществе, указывает на получение выгоды от вмененных подателю жалобы сделок ФИО6, который пользовался банковской картой, выпущенной на имя ФИО1

ФИО1 полагает необходимым изменить мотивировочную часть обжалуемых судебных актов, дополнив выводами о принятии ответчиком мер для установления ответственного лица.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержала доводы кассационной жалобы, представитель Компании возражала по мотивам, изложенным в отзыве.

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в обжалуемой ФИО1 части.

Как установлено судами, ФИО1 в период с 13.11.2013 по 17.11.2022 являлся руководителем Общества и его участником с долей участия в уставном капитале должника 100%.

В обоснование заявленных требований Компания со ссылкой на данные, полученные от уполномоченного органа и кредитных учреждений, указала на неправомерные действия ответчиков по выводу денежных средств Общества через фиктивные взаимоотношения с юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, а также под видом трудовых отношений.

Исходя из сведений об операциях по счетам должника, суды установили, что в течение 2022-2023 Обществом перечислено 146 476 353 руб. 41 коп. в пользу различных юридических лиц и предпринимателей.

Исследовав взаимоотношения каждого из указанных Компанией контрагентов и должника, суды указали на отсутствие доказательств

встречного предоставления со стороны лиц, получивших денежные средства от должника, а также операций по приобретению и реализации товаров, работ, услуг, которые могли быть использованы в хозяйственной деятельности Общества, что не было опровергнуто ответчиками.

Исходя из сведений, содержащихся в государственных реестрах, суды выяснили, что часть контрагентов начала свою деятельность незадолго до вступления во взаимоотношения с должником и прекратила деятельность после получения денежных средств Общества.

Суды отметили, что Общество является предприятием с деловой репутацией, собственными трудовыми и хозяйственными ресурсами (активы на 31.12.2021 – 313 млн руб., на 31.12.2022 – 432 млн руб.), финансово-хозяйственными связями с крупными предприятиями и производителями, в связи с чем вовлечение в деятельность должника индивидуальных предпринимателей, не имеющих опыт и ресурсов в сфере деятельности Общества, вызывает обоснованное сомнение.

Кроме того, период перечисления денежных средств спорным контрагентам приходится на период роста неплатежеспособности и увеличения обязательств должника (ноябрь 2022 года – май 2023 года), а также в условиях неисполнения обязательств перед кредиторами, установленных решениями Арбитражного суда города Москвы от 27.10.2022 по делу № А40-164020/2022, от 06.06.2023 по делу № А40-52000/2023, решениями Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.02.2024 по делу № А56-98538/2023, от 18.03.2024 по делу N А56-97929/2023, решением Арбитражного суда Московской области от 14.12.2023 по делу № А41-88189/2023.

Отметив, что ответчиками документы или возражения, которые прямо или косвенно опровергали бы выводы заявителя об отсутствии встречного исполнения и товарного (реального) характера данных взаимоотношений, не представлены, суды признали, что действия контролирующих должника лиц, направленные на вывод денежных средств должника в пользу сомнительных контрагентов и в отсутствие реальных хозяйственных отношений, являются сделками, совершенными с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Относительно довода о совершении должником неправомерных действий по выводу денежных средств по несуществующим трудовым отношениям, апелляционный суд выяснил, что в течение 2022-2023 годов Обществом осуществлены выплаты с назначением платежей: «заработная плата», «аванс по заработной плате», «премия и иные поощрительные выплаты» на сумму 166 371 764 руб. 11 коп.

Судом установлено, что в период с 27.10.2020 по 17.11.2022 генеральным директором ФИО1 совершены различные выплаты на большие суммы в пользу ФИО1, ФИО6, ФИО9, в связи с чем они имеют признаки вывода денежных средств, о чем свидетельствует размер, количество и периодичность выплат, не

соответствующих зарплатному характеру. Так выплата вознаграждения производилась несколько раз за день на сумму, превышающую 1,5-3 млн руб.

Кроме того, средний доход по денежному вознаграждению для ФИО6 составляет 125 928 руб. 93 руб. за рабочий день или 84 668 руб. 94 коп. за каждый день, для ФИО9 составляет 42 026 руб. 48 коп. за рабочий день и 28 238 руб. 26 коп. за каждый день, для ФИО1 – 156 803 руб. 89 коп. за рабочий день и 115 595 руб. 57 коп. за каждый день.

Указанные платежи проведены в условиях неплатежеспособности и недостаточности имущества должника в преддверии наложения ареста на расчетные счета налоговым органом в июле 2023 года.

Отметив отсутствие доказательств, подтверждающих выполнение вновь нанятыми работниками, в том числе аффилированными по отношению к ФИО6, трудовых обязанностей незаурядным образом и положительного финансового результата от такой деятельности и (или) возложения на таких работников дополнительных трудовых функций, наличия переработок, сверхурочных и т.д., апелляционный суд пришел к выводу о доказанности факта причинения имущественного вреда должнику неправомерными действиями ФИО1 по выводу денежных под видом денежного вознаграждения на сумму 120 711 293 руб.

Установив, что контролирующие Общества ФИО5 и ФИО1, последовательно сменяя друг друга, осуществляли действия, направленные на систематический вывод активов Общества под видом сделок с индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами и платежей зарплатного характера, вред от которых составил 48,65% от балансовой стоимости активов должника по данным бухгалтерского баланса за 2021 год, суды признали доказанной презумпцию доведения должника до состояния объективного банкротства, вследствие совершения ответчиками, в том числе ФИО1, вредоносных сделок.

Подателем жалобы указанные выводы не опровергнуты.

Довод ФИО1 относительно того, что он не имел никакого отношения к управленческой деятельности Общества, был предметом исследования суда апелляционной инстанции и отклонен им как недоказанный.

В силу пункта 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), субсидиарная ответственность к контролирующему должника лицу применяется, если погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

По условиям подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, вина контролирующего должника в его банкротстве презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в

результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения – появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В рассматриваемом случае суды исходили из наличия указанных выше презумпций вины ФИО1 в невозможности осуществления

расчетов с кредиторами по причине совершения им экономически невыгодных для должника сделок.

Как разъяснено в пункте 6 Постановления № 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее – номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Применительно к доводам подателя жалобы апелляционный суд отметил, что раскрытие ФИО1 информации о фактическом осуществлении руководства должником его двоюродным братом ФИО6 не влияет на возможность полного и своевременного удовлетворения требований кредиторов, поскольку ФИО6 28.05.2022 был признан несостоятельным (банкротом), а определением суда от 20.04.2023 по делу № А56-114154/2021 процедура реализации имущества гражданина завершена, гражданин ФИО6 освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов.

Вместе с тем следует отметить, что определение размера субсидиарной ответственности не являлось предметом исследования в обжалуемых судебных актах, в этой части производство по обособленному спору приостановлено до окончательного формирования конкурсной массы.

Оснований для отмены принятых по делу судебных актов и внесения

изменений в их мотивировочную часть судом кассационной инстанции не установлено.

В удовлетворении кассационной жалобы следует отказать.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.05.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.09.2025 по делу

№ А56-102510/2023/субс.1 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий К.Г. Казарян

Судьи С.Г. Колесникова

А.В. Яковец