ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А81-11060/2018

28 июня 2024 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  18 июня 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  28 июня 2024 года.

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи   Дубок О.В.

судей  Брежневой О.Ю., Целых М.П.

при ведении протокола  секретарем судебного заседания:  Омаровой Б.Ш., 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 08АП-2187/2024) конкурсного управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31 января 2024 года по делу № А81-11060/2018 (судья Р.Б. Джанибекова), вынесенное по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц ФИО2, Галиева Ришата Вагизовича, ФИО3 по обязательствам акционерного общества «Арктикнефтегазстрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, адрес: 629730, г. Надым, территория панель С (промышленная Зона), строение 6),

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего ФИО1 посредством системы веб-конференции – представитель ФИО4 (паспорт, доверенность № 6 от 02.07.2023 сроком действия один год),

от ФИО3 посредством системы веб-конференции – представитель ФИО5 (паспорт, доверенность № 77АД5352448 от 26.12.2023 сроком действия три года), представитель ФИО6 (паспорт, доверенность № 77АД5352448 от 26.12.2023 сроком действия три года),

от Галиева Ришата Вагизовича – представитель ФИО7 (паспорт, доверенность № 77АД4908339 от 08.11.2023 сроком действия пять лет), представитель ФИО8 (удостоверение, доверенность № 77АД 3818669 от 22.06.2023 сроком действия три года),

от ФИО2 – представитель ФИО8 (удостоверение, доверенность № 50АВ0798862 от 04.05.2024 сроком действия три года),

от ФИО9 посредством системы веб-конференции – представитель ФИО10 (паспорт, доверенность от 08.05.2024 № 66АА8526167, сроком действия десять лет), 

 

установил:

в Арбитражный суд Ямало-Ненецкого автономного округа поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Линия права» (далее – ООО «Линия права») о признании акционерного общества «Арктикнефтегазстрой» (далее – АО «Арктикнефтегазстрой», должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 07.02.2019 заявление ООО «Линия права» о признании АО «Арктикнефтегазстрой» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным, в отношении АО «Арктикнефтегазстрой» введена процедура банкротства - наблюдение сроком на шесть месяцев. Временным управляющим должника утвержден ФИО11.

Соответствующее объявление опубликовано в газете «Коммерсантъ» 16.02.2018.

Решением суда от 08.06.2020 АО «Арктикнефтегазстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Конкурсным управляющим должника утвержден ФИО1 (далее – ФИО1, конкурсный управляющий).

Соответствующее объявление опубликовано в газете «Коммерсантъ» 20.06.2020.

Срок конкурсного производства неоднократно продлевался судом.

Конкурсный управляющий направил 07.06.2023 в арбитражный суд заявление о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Арктикнефтегазстрой» контролирующих должника лиц:

- ФИО2 (далее – ФИО2) по основаниям, предусмотренным ст. 61.11, 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»;

- Галиева Ришата Вагизовича (далее – Галиев Р.В.) по основаниям, предусмотренным ст. 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»;

- ФИО3 (далее – ФИО3) по основаниям, предусмотренным ст. 61.12 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31.01.2024 по делу № А81-11060/2018 (далее – обжалуемое определение) заявление конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении ФИО2, Галиева Р.В., ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Арктикнефтегазстрой» оставлено без удовлетворения.

Не соглашаясь с вынесенным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО1 обратился в Восьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31.01.2024 по делу № А81-11060/2018 отменить, принять по делу новый судебный акт.

В обоснование апелляционной жалобы конкурсный управляющий ссылается на следующее:

- по состоянию на 30.11.2023 были признаны недействительными 31 сделка должника по признакам, обозначенным в статье 61.3 Закона о банкротстве, на общую сумму 230 182 732 руб. 16 коп., из которых на 30.11.2023 не возвращены в конкурсную массу 178 712 934 руб. 17 коп. Конкурсный управляющий настаивает на значимости указанной совокупности сделок для должника,  считает, что  их совершение повлекло хотя и не возникновение, но очевидное увеличение неплатежеспособности должника;

- сумма совершенных ФИО2 недействительных сделок составляет 20,23 % от суммы требований кредиторов, включенных в реестр на 29.11.2023 что, по мнению конкурсного управляющего, является существенным;

- ФИО2 не представлено доказательств, обосновывающих разумность его правомерных ожиданий преодоления кризисной ситуации в разумный срок;

- будучи осведомленным о таком финансовом положении общества, которое требовало разработки антикризисных мероприятий, ФИО2 не только таких мероприятий  и не разработал в виде формализованного или неформального плана, но и не предпринял мер к устранению причин возникшего кризиса;

- ЗАО «Предприятие механизация» и ООО «Спецгазремстрой» являются аффилированными лицами по отношению к должнику, но не являются заинтересованными по отношению к контролирующим должника лицам – ФИО2, Галиеву Р.В. и ФИО3, в связи с чем принадлежащие им требования не подлежат исключению из размера субсидиарной ответственности;

- обстоятельства наличия у Галиева Р.В. и ФИО3 полномочий членов Совета директоров должника и обстоятельство их участия в заседании указанного Совета 22.06.2018 ответчиками не оспаривается, как и наличие у обоих возможности инициировать созыв собрания акционеров общества ввиду обладания более чем 10 % акций лично. Осведомленность Галиева Р.В. и ФИО3 о финансовом положении общества следует из протокола заседания Совета директоров № 1 от 22.06.2018. Учитывая непредставление ФИО2 в установленный срок на утверждение Совета разработанного им плана антикризисных мероприятий, для ответчиков должна была стать очевидной необходимость принятия мер по подаче заявления о несостоятельности (банкротстве) должника, чего ими сделано не было. 

Определением от 28.02.2024 апелляционная жалоба принята к производству Восьмого арбитражного апелляционного суда, судебное заседание назначено на 16.04.2024.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, месте и времени судебного заседания размещена судом в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в сети Интернет, в разделе «Картотека арбитражных дел».

От ФИО9 (далее – ФИО9), ФИО2, ФИО3 до начала судебного заседания поступили письменные отзывы на апелляционную жалобу с доказательствами их направления лицам, участвующим в деле, которые приобщены к материалам дела.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2024 судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 14.05.2024 для предоставления дополнительных пояснений.

От конкурсного управляющего ФИО1 в материалы дела 08.05.2024 поступило ходатайство о приобщении доказательств.

От ФИО3 в материалы дела 14.05.2024 до начала судебного заседания поступили дополнительные пояснения.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2024 судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 04.06.2024 для предоставления дополнительных пояснений.

До начала судебного заседания от ФИО2 и  Галиева Р.В. в материалы дела поступили письменные пояснения.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 04.06.2024, в соответствии со статьей 163 АПК РФ был объявлен перерыв до 18.06.2024. Информация о перерыве в судебном заседании размещена в информационном ресурсе http://kad.arbitr.ru/.

За время перерыва в материалы дела от конкурсного управляющего, ФИО3, ФИО2 и Галиева Р.В.  поступили дополнительные пояснения.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 в соответствии со статьей 18 АПК РФ в связи с нахождением судьи Смольниковой М.В. в очередном отпуске, произведена замена судьи Смольниковой М.В. на судью Брежневу О.Ю.

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ФИО1 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. 

Представитель Галиева Ришата Вагизовича и ФИО2 поддержал доводы, изложенные в письменных пояснениях. Считает, что доводы, изложенные в апелляционной жалобе, являются несостоятельными. Просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в письменных пояснениях. Считает, что доводы, изложенные в апелляционной жалобе, являются несостоятельными. Просит оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Представитель ФИО9 поддержал доводы, изложенные в отзыве, дополнениях. Считает определение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просит его отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить

Изучив материалы дела, апелляционную жалобу, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31 января 2024 года по настоящему делу.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам АПК РФ с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) заявления, поданные с 01.07.2017, о привлечении к субсидиарной ответственности должника и иных лиц в деле о банкротстве, предусмотренной ранее статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», рассматриваются по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Ямало-Ненецкого автономного округа с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц 07.06.2023 (согласно штемпелю на конверте).

Поэтому требование конкурсного управляющего подлежит рассмотрению по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции Закона № 266-ФЗ.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции учитывает, что указанные правила применяются судом только в части процессуальных и процедурных правоотношений.

Согласно пункту 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» нормы материального права, регулирующие основания привлечения к субсидиарной ответственности, должны применяться на дату предполагаемого неправомерного действия или бездействия контролирующего лица.

То есть применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 - 61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности, зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

Такой же правовой  подход к действию закона во времени изложен в Определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, а также в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015.

 Ввиду вышеизложенного  применению к спорным правоотношениям подлежат нормы, предусмотренные редакциями статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 - 61.12 Закона о банкротстве, действовавшие  в соответствующий период.

Как следует из заявления и представленных документов, в соответствии с протоколом № 3 от 18.12.2017 заседания совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой» генеральным директором АО «Арктикнефтегазстрой» с 19.12.2017 избран ФИО2 Статус ФИО2 -  как генерального директора, подтверждается копией сведений о юридическом лице АО «Арктикнефтегазстрой» по состоянию на 08.06.2020 (дата открытия конкурсного производства), согласно которым запись ОГРН № 

<

***> о ФИО2 как о лице, имеющем право действовать без доверенности от имени юридического лица, внесена в Единый государственный реестр юридических лиц 26.12.2017. Также,  соответствующие сведения о ФИО2 раскрыты должником в списке аффилированных лиц АО «Арктикнефтегазстрой» по состоянию на 30.06.2018 (опубликован 02.07.2018).

Согласно протоколу № 30 от 22.06.2018 годового общего собрания акционеров АО «Арктикнефтегазстрой» в совет директоров АО «Арктикнефтегазстрой» избраны Галиев Р.В., ФИО2, ФИО12 (далее – ФИО12), ФИО3, ФИО13 (далее – ФИО13), ФИО14 (далее – ФИО14). Протоколом № 1 от 22.06.2018 заседания совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой» Галиев Р.В. избран Председателем Совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой».

По смыслу п. 1 ст. 61.10 ФИО2, Галиев Р.В., ФИО12, ФИО3, ФИО13 ФИО15, как генеральный директор и члены совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой», являются контролирующими должника лицами.

По мнению конкурсного управляющего, с учетом установленного вступившим в законную силу судебным актом обстоятельства возникновения признаков неплатежеспособности АО «Арктикнефтегазстрой» по состоянию на 29.06.2018, генеральный директор АО «Арктикнефтегазстрой» ФИО2 был обязан обратиться в Арбитражный суд Ямало-Ненецкого автономного округа с заявлением о несостоятельности АО «Арктикнефтегазстрой» не позднее 30.07.2018 (с учетом того, что 29.07.2018 - воскресенье).

В нарушение приведенного регулирования ответчик эту обязанность не исполнил, что привело, как к наращиванию кредиторской задолженности в ходе осуществления производственной деятельности должника, так и к избирательному исполнению обязательств, предоставившему отдельным кредиторам, в том числе являющимися заинтересованными лицами, преимущество в отношении удовлетворения их реестровых требований по сравнению с иными кредиторами.

Относительно обстоятельств, свидетельствующих о возможности привлечения к субсидиарной ответственности,  в рассматриваемом случае  Галиева Р.В. и  ФИО3 конкурсный управляющий указывает, что в силу наличия определенного процента акций АО «Арктикнефтегазстрой» означенные лица обладали правом требовать проведения внеочередного общего собрания акционеров должника.

Вместе с тем в нарушение п. 3.1 ст. 9 Закона о банкротстве Галиев Р.В., ФИО3 в установленном ФЗ «Об акционерных обществах» и Уставом АО «Арктикнефтегазстрой» порядке с требованием о проведении внеочередного собрания акционеров АО «Арктикнефтегазстрой» по вопросу об обращении в арбитражный суд с заявлением должника не обратились.

При этом Галиев Р.В. не мог не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором у ФИО2 возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве  и о невыполнении ими данной обязанности, поскольку согласно протоколу № 1 от 22.06.2018 заседания Совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой» именно Галиев Р.В. докладывал Совету о финансовом положении общества и необходимости разработки антикризисных мер.

ФИО3 также не мог не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором у ФИО2 возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности, поскольку согласно протоколу № 1 от 22.06.2018 заседания Совета директоров АО «Арктикнефтегазстрой» заслушал доклад Галиева Р.В. Совету директоров о финансовом положении общества и необходимости разработки антикризисных мер.

Учитывая наличие обязанности ФИО2 обратиться в арбитражный суд с заявлением должника не позднее 30.07.2018, совокупность сроков на созыв Галиевым Р.В., ФИО3 внеочередного общего собрания акционеров АО «Арктикнефтегазстрой» начинает течь с 10.08.2018.

Таким образом, внеочередное собрание акционеров АО «Арктикнефтегазстрой» по требованию Галиева Р.В., ФИО3 должно было быть проведено в течение 40 дней с 10.08.2018, то есть не позднее 19.09.2018.

Разумный срок на подготовку и подачу соответствующего заявления конкурсный управляющий оценивает в 15 дней, с учетом правил п. 2.1 ст. 7 Закона о банкротстве (о предварительном, не менее чем за пятнадцать календарных дней до обращения в арбитражный суд, опубликовании уведомления о намерении обратиться с заявлением о признании должника банкротом путем включения его в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц) и правил п. 2 ст. 314 ГК РФ (о семидневном разумном сроке исполнения обязательства).

Следовательно, по мнению конкурсного управляющего, Галиев Р.В., ФИО3 несут субсидиарную ответственность по обязательствам АО «Арктикнефтегазстрой», возникшим с 05.10.2018 (по истечении 15 дней с 19.09.2018).

Исследовав материалы дела, апелляционную жалобы, письменные пояснения сторон, судебная коллегия не находит оснований для отмены обжалуемого определения на основании следующего.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрено, что руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если: удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством; настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве если в течение предусмотренного пунктом 2 указанной статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока: лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 названной статьи.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно (пункт 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 12, 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в абзаце втором пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве. Лицо, не являющееся руководителем должника, может быть привлечено к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о собственном банкротстве при наличии совокупности следующих условий: это лицо являлось контролирующим, в том числе исходя из не опровергнутых им презумпций о контроле мажоритарного участника корпорации (подпункт 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), о контроле выгодоприобретателя по незаконной сделке (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве) и т.д.; оно не могло не знать о нахождении должника в таком состоянии, при котором на стороне его руководителя, ликвидационной комиссии возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве, и о невыполнении ими данной обязанности; данное лицо обладало полномочиями по созыву собрания коллегиального органа должника, к компетенции которого отнесено принятие корпоративного решения о ликвидации, или обладало полномочиями по самостоятельному принятию соответствующего решения; оно не совершило надлежащим образом действия, направленные на созыв собрания коллегиального органа управления для решения вопроса об обращении в суд с заявлением о банкротстве или на принятие такого решения.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Из приведенных выше норм следует, что возможность привлечения лиц, перечисленных в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности возникает при наличии одновременно следующих указанных в законе условий: возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств, влекущих обязанность руководителя должника по подаче заявления должника в арбитражный суд, и установление даты возникновения этого обстоятельства; неподача руководителем должника в арбитражный суд заявления должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; возникновение у должника обязательств после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 указанного федерального закона. 

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы.

Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что в соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.2004 № 3-П и в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.06.2007 № 320-О-П, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Контролирующее лицо не может быть привлечено к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац 2 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - постановление от 30.07.2013 № 62).

Следовательно, истцом должно быть доказано осуществление конкретных вредоносных действий ответчика, направленных исключительно на причинение вреда внешним кредиторам.

При этом, следует также   учитывать,   что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600 (5-8)).

Согласно правовой  позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Любая предпринимательская деятельность подвержена рискам.

Предпринимательский риск имеет объективную основу вследствие неопределенности внешней среды по отношению к компании. К основным элементам внешней среды относятся экономические, политические, социальные, финансово-кредитные и производственно-хозяйственные условия, в рамках которых компания осуществляет свою деятельность и к изменению которых она должна постоянно адаптироваться. Неопределенность ситуации характеризуется тем, что, в конечном итоге, она зависит от целого ряда факторов, партнеров и лиц, поведение которых не всегда можно точно спрогнозировать или предугадать (природные катаклизмы, социально-политические потрясения, изменение конъюнктуры рынка, изменение потребительского спроса и предпочтений, кардинальные изменения в результате научно-технического прогресса и т.п.).

Соответственно, неспособность исполнения должником обязательств может быть вызвана как объективными причинами (изменение общеэкономической ситуации на рынке, кризис неплатежей и замедление платежного оборота, и др.), так и субъективными (неэффективное управление, снижение объемов производства и продаж, необоснованное увеличение дебиторской задолженности, несовершенная налоговая и денежная политика должника, вывод активов с целью обогащения определенного лица или группы лиц и т.п.).

В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В соответствии с пунктом 18 Постановления № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

В обоснование разумности действий ФИО2 при совершении дальнейшей стратегии по управлению деятельностью АО «Арктикнефтегазстрой» судом апелляционной инстанции установлено следующее.

Согласно бухгалтерскому балансу должника чистые активы должника по состоянию на 31 декабря 2017 года составили 1 304 513 000 руб. Таким образом, у должника чистые активы в 14 раз превосходили задолженность, названную конкурсным управляющим, как основание для возникновения объективных причин банкротства. Данное обстоятельство исключает наличие объективных признаков банкротства должника по состоянию на 29.06.2018, и, как следствие, необходимость руководителя должника на обращение с заявлением о банкротстве.

Указанные сведения Бухгалтерского баланса должника лицами, участвующими в деле оспорены не были. В установленном законом порядке указанные сведения недостоверными не признаны.

Финансовое положение должника и результаты его финансово-хозяйственной деятельности по состоянию на 30.09.2018 характеризовались ростом следующих показателей:

• чистые активы превышали уставный капитал, при этом за семь последних кварталов наблюдалось увеличение размера чистых активов;

• значение коэффициента обеспеченности собственными оборотными средствами на 30 сентября 2018 (0,34) можно было характеризовать как исключительно хорошее;

• рост рентабельности продаж (+ 10,1 процентных пункта от рентабельности 0,1 % за 1-й квартал 2017);

• абсолютная финансовая устойчивость по величине излишка собственных оборотных средств;

• за последний квартал была получена прибыль от продаж (47 878 тыс. руб.), более того наблюдалась положительная динамика по сравнению с предшествующим кварталом (+ 46 921 тыс. руб.);

• чистая прибыль за последний квартал составила 18 622 тыс. руб. (+ 26 595 тыс. руб. к предыдущему кварталу).

Также положительно характеризующим финансовое положение организации показателем являлся и коэффициент быстрой (промежуточной) ликвидности, который соответствовал нормальному значению.

На протяжении всего 2018 года должник осуществлял активную деятельность и реализовывал утвержденную всеми структурными подразделениями должника производственно-экономическую программу АО «Арктикнефтегазстрой» на 2018.

Данная программа, в том числе, была основана на уже заключенных контрактах с заказчиками работ АО «Арктикнефтегазстрой», а именно:

АО «СтройТрансНефтеГаз» - «Газовые промыслы Медвежьего НГКМ. Реконструкция и техперевооружение. 2-я очередь строительства» (ГП-4 №65-01-2015- ЗП/СУБО от 30.03.2015 г.); «Газовые промыслы Медвежьего НГКМ. Реконструкция и техническое перевооружение. 2-я очередь строительства» (СП-2 № 65-02-2015ЗП(А)/СУБ02 от 01.02.2017),

ООО «РН-Ванкор» - Реконструкция магистрального нефтепровода Ванкорского месторождения - НПС Пурпе 420-435 км (№ В060217/0027Д от «09» января 2018),

АО «СУЗУН» - Установка подготовки нефти (УПН), Концевая насосная станция (КНС) (№7510215/001Д от 26.01.2015),

ОАО «Арктикгаз» - Система напорных нефтепроводов ОАО «Арктикгаз» (№551/217 от 31.05.2017),

АО «Тагульское» - УПН Тагульского месторождения (№06/02/17/00027Д от 09.01.2017).

Срок реализации указанных договоров был 2018-2020 год, что давало предпосылки для стабильной работы должника.

Согласно отчету о движении денежных средств за 2018 год денежные поступления АО «Арктикнефтегазстрой» составили 2 980 659 000 руб.

В декабре 2018 года на предприятии работало 1 147 человек, а с учетом привлеченных субподрядных организаций в проектах АО «Арктикнефтегазстрой» участвовало более 2 000 человек.  В АО «Арктикнефтегазстрой» имелась полноценная материальная база - грузоподъемные машины и механизмы, вахтовые и административные комплексы, транспортные средства для перевозки грузов и людей, экскаваторы, трубоукладчики, складские комплексы, ремонтные базы и многое другое, что позволяло проводить полный спектр работ.

Характер хозяйственной деятельности АО «Арктикнефтегазстрой» основывался на выполнении подрядных контрактов по строительству. Целевыми рынками присутствия АО «Арктикнефтегазстрой» являлись три направления: строительство объектов промышленного назначения газодобывающей и нефтедобывающей отрасли, строительство социальных объектов и жилья.

Хозяйственно-экономическая модель АО «Арктикнефтегазстрой» была основана на цикле выполнения строительных проектов, который, как правило, занимает два-три года и состоит из нескольких последовательных этапов: преддоговорная работа и заключение контракта; подготовительно-мобилизационные мероприятия проекта; выполнение строительно-монтажных работ, пусконаладочные мероприятия и сдача завершенного строительством объекта заказчику; демобилизация строительных ресурсов в места постоянной дислокации; период гарантийной эксплуатации, который по разным проектам длится от двух до пяти лет и зависит от специфики объекта строительства. 

При этом необходимо учитывать и экономические особенности реализации строительных проектов, в том числе в условиях Крайнего Севера, где большое влияние на текущую экономику строительного предприятия оказывают сезонный и климатический факторы.

Также отмечается особенность формирования ежемесячных платежей в части их уменьшения на сумму гарантийного удержания - отсрочка платежа. Как правило, в строительной отрасли сумма гарантийного удержания - отложенного платежа - составляет от 5 до 10 % от суммы счета и выплачивается по завершению либо работ по контракту, либо гарантийного периода. Длительные сроки оплаты выставленных счетов, как правило, составляют от 20 до 30 календарных дней, а в отдельных случаях, вследствие общего экономического кризиса, кризиса в строительной отрасли, доходили до фактической отсрочки платежа в 180 дней. Соответственно, график экономики строительных проектов АО «Арктикнефтегазстрой» обычно имел отрицательное значение на первом этапе (в связи с отражением поступившего от заказчика аванса) с постепенным выравниванием в положительную сторону по мере выполнения работ и приемкой их заказчиком. В конце реализации проекта предполагалась корректировка графика в положительную сторону в связи с проведением окончательных взаиморасчетов по контракту и урегулированием отложенных расходов (дополнительные работы, компенсации простоев по вине заказчика и третьих лиц, дополнительные затраты на материалы и субподряд и т.п.).

Конкурсный управляющий также ссылается на то обстоятельство, что у должника имелась задолженность по состоянию на 29.06.2018 в размере 92 668 309 руб. 33 коп., включая в указанную сумму задолженность АО «Трест Коксохиммонтаж» на общую сумму 86 713 186 руб. 10 коп.

При этом, согласно постановлению Третьего арбитражного апелляционного суда от 21.12.2018 по делу № А33-20549/2018, обязательства АО «Арктикнефтегазстрой» перед АО «Трест Коксохиммонтаж» (правовая природа - гарантийное удержание) по оплате 13 773 033 руб. 10 коп. наступили только 15.01.2019, поскольку между АО «Арктикнефтегазстрой» и АО «Трест Коксохиммонтаж» подписано и утверждено судом мировое соглашение которым изменены сроки оплаты.

Относительно задолженности в сумме 72 940 153 руб., также установлено, что по результатам заключения 4-х мировых соглашений, срок оплаты за выполненные работы был изменен (перенесен) сторонами на декабрь 2018 - апрель 2019 (постановления Третьего арбитражного апелляционного суда от 14.11.2018 по делу № А33-10056/2018; от 21.12.2018 по делу № А33-20549/2018 и от 20.11.2018 по делу № А33-15740/2018, а также определение Арбитражного суда Красноярского края от 27.12.2018 по делу № А33- 30708/2018).

Таким образом, АО «Трест Коксохиммонтаж» выполнял для должника субподрядные работы. Заказчиком работ выступало АО «Сузун» который свои обязательства по указанному пункту договора не выполнил.

Учитывая изложенное, не выплата суммы ЗАО «Трест Коксохиммонтаж» была продиктована не отсутствием денежных средств у АО «Арктинефтегазстрой»,а не получением, соответствующих денежных средств от Заказчика строительства.

Как указывает ответчик, он добросовестно и разумно полагал, что выплата денежных средств заказчиком строительства АО «Сузун», которая могла произойти в любой момент, поскольку акты выполненных работ были подписаны, покроет обязательства пред субподрядной организацией АО «Тресткоксохиммонтаж».

Помимо этого, должник на протяжении 2018-2019 года принимал участие в тендерных мероприятиях и стремился пополнить портфель заказов, что подтверждается письмом № 92-23 от 15.01.2019, протоколом ПАО НК Роснефть от 19.12.2018, уведомлением №154901-3 от 12.03.2019, письмом исх. 23-1742 от 04.09.2019, письмом исх. 20-807 от 05.04.2019, распоряжением № 12 от 12.11.2019.

Принимая во внимание означенные выше обстоятельства, судебная коллегия отмечает, что указанные экономические особенности предприятий строительной отрасли, особенности реализации строительных проектов, в том числе в условиях Крайнего Севера, периодически приводили АО «Арктикнефтегазстрой» к кратковременным финансовым затруднениям, которые не могли рассматриваться в качестве признаков объективного банкротства, и как безусловное основание возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

В качестве объективных причин банкротства должника ФИО2 названа следующая совокупность обстоятельств.

По условиям договора подряда № 7510215/0001Д от 26.01.2015, заключенного между должником и АО «Сузун», в ноябре 2018 последний был обязан выплатить должнику задолженность за принятые им работы в размере 327 982 259 руб. АО «Сузун» своих обязательств не выполнил, в связи с чем должник подал к нему исковые заявления (дело № А33-7927/2019).

Кроме того, АО «Сузун» отказался принять и оплатить выполненные должником работы на сумму 95 131 843 руб. (дело № А33-39361/2019, объединено с делом № А33- 7927/2019).

Одновременно свои обязательства перестали исполнять и другие контрагенты должника:

ООО «Тагульское» по договору подряда № 752021/0007Д от 03.01.2017 - задолженность 102 248 580 руб. (дело № А33-27106/2020);

ООО «Тагульское» по договору подряда № 7520217/0007Д от 09.01.2017 - задолженность 91 171 992 руб. (дело № А33-1394/2020);

ООО «РН - Ванкор» по договору № В060217/0027Д от 09.01.2017 - задолженность 65 133 510 руб. (дела №№ А33-1216/2020; А22-13901/19).

По всем указанным задолженностям проводился переговорный процесс, после чего были предъявлены исковые заявления, которые до настоящего времени не рассмотрены.

Довод конкурсного управляющего о том, что у ФИО2 не было оснований полагаться на получение денежных средств от АО «Сузун» и ООО «Тагульское» ООО «РН- Ванкор» является необоснованным.

Указанные компании обладали стабильным экономическим положением и продолжали оплачивать обязательства перед должником в течение всего 2018 года по исполняемым контрактам. Права требования к указанным контрагентам основаны на уже принятых ими работах.

Приведенный конкурсным управляющим анализ текущих судебных процессов по взысканию дебиторской задолженности предвосхищает разрешение судебных споров, в связи с чем не может рассматриваться в качестве доказательства в рамках рассматриваемого обособленного спора.

Таким образом, в результате неисполнения обязательств контрагентами должника в период с октября 2018 по январь 2019 года из оборота должника были исключены 681 668 184 руб.

Аналогичный вывод содержится в финансовом анализе временного управляющего должника: «Основной причиной утраты предприятием платежеспособности явилось постепенное снижение источников финансирования хозяйственной деятельности, низкая степень обеспеченности оборотных активов предприятия собственными источниками финансирования, необходимыми для ведения нормальной текущей деятельности, а также высокая степень финансовой зависимости предприятия от внешних источников финансирования. Указанные выше обстоятельства обусловлены вынужденной приостановкой должником работ на ключевых объектах в связи с неисполнением заказчиками встречных обязательств по договорам подряда и их последующим расторжением по инициативе заказчиков».

Должник компенсировал кассовый разрыв за счет привлеченных кредитных денежных средств по договору об открытии кредитной линии № 990008740/17Л от 03.04.2017, ранее заключенному с ПАО «Запсибкомбанк». Должник вплоть до 22.10.2018 осуществлял свою деятельность на собственные средства, не привлекая заемные денежные средства. Однако после подачи заявления о банкротстве - 25.12.2018 - ПАО «Запсибкомбанк» прекратило финансирование и потребовало досрочного возврата всей суммы предоставленного кредита.

По состоянию на 29.06.2018 дебиторская задолженность АО «Арктикнефтегазстрой» составляла 1 541 664 000 руб. Очевидно, что выплата заказчиками работ денежных средств нивелировала бы возникшую недостаточность средств.

Представленный в материалы дела Бизнес-план АО «Арктикнефтегазстрой» на 2018 год, содержащий производственную программу, позиционируется ФИО2 как доказательство того, что у предприятия были подписан и реализовывался ряд контрактов, срок реализации которых был на 2018, 2019, 2020, что  создавало  предпосылки для стабильной работы предприятия.

Задолженность, приведенная конкурсным управляющим в обоснование наличия признаков, предусмотренных статьей 9 Закона о банкротстве, с учетом масштабов деятельности должника являлась несущественной и могла быть погашена одним из траншей по заключенным и исполненным договорам подряда либо активами должника.

Принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, что в период 2018-2019 годы АО «Арктикнефтегазстрой» осуществляло активную хозяйственную деятельность и не обладало явными признаками недостаточности имущества, что также подтверждается балансовыми показателями бухгалтерской отчетности за 2017, за 2018.

Как следует из бухгалтерского баланса должника по состоянию на 30.06.2018, дебиторская задолженность (строка 1230 Баланса) составляла 2 524 782 руб., кредиторская задолженность (строка 1520 Баланса) - 2 045 158 руб., основные средства числились на сумму 144 729 руб. (строка 1150 Баланса). На балансе общества также числились оборотные активы (строка 1210 Баланса) запасы на сумму 808 823 руб. При этом баланс Актива (строка 1600) равен балансу Пассива (строка 1700) в размере 3 662 707 руб.

Данные бухгалтерского учета Общества свидетельствуют об отсутствии признаков объективного банкротства АО «Арктикнефтегазстрой» на указываемую конкурсным управляющим дату - 29.06.2018.

В этой связи является недоказанным конкурсным управляющим наличие кризисной ситуации, свидетельствующей о возникновении признаков объективного банкротства по состоянию на 29.06.2018, поскольку АО «Арктикнефтегазстрой» имело перспективу в спорный период произвести расчеты с кредиторами.

Кроме того, само по себе наличие кредиторской задолженности не может  свидетельствовать о невозможности предприятия исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц принятие решения по подаче заявления должника о признании его банкротом.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

Наличие у АО «Арктикнефтегазстрой» кредиторской задолженности в определенный период времени не свидетельствует о неплатежеспособности организации в целом, не является основанием для обращения руководителя с заявлением о банкротстве должника и не свидетельствует о совершении контролирующими лицами действий по намеренному созданию неплатежеспособного состояния организации, поскольку не является тем безусловным основанием, которое свидетельствует о том, что должник был не способен исполнить свои обязательства, учитывая, что структура активов и пассивов баланса находится в постоянной динамике в связи с осуществлением хозяйственной деятельности.

Относительно доводов конкурсного управляющего о совершении сделок, в результате совершения которых АО «Арктикнефтегазстрой» стало отвечать признакам несостоятельности судебная коллегия отмечает следующее.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 23 Постановления № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно  убыточными.

Следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Из материалов настоящего дела о банкротстве усматривается, что в ходе проведения процедуры конкурсного производства признаны недействительными сделки Общества на общую сумму 234 882 732 руб. 16 коп.:

- сделка на сумму 4 700 000 руб. признана недействительной по основанию пункта 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве;

- 2 сделки с аффилированными лицами (ООО «Спецгазремстрой», ЗАО «Предприятие Механизация») на общую сумму 174 015 871 руб. признаны недействительными на основании пункта 3 ст. 61.3. Закона о банкротстве.

Как указано в определении Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 22.03.2022 по делу № А81-11060-154/2018, оснований считать сделки с обществом «Спецгазремстрой» на сумму 120 240 640 руб. по платежным поручениям в качестве сделки с неравноценным встречным исполнением и (или) причинением вреда судом не установлено.

Из определения Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 03.10.2022 по делу № А81-11060-162/2018 следует, что конкурсный управляющий не предоставил каких-либо доказательств того, что ЗАО «Предприятие Механизация» предоставило неравноценное встречное предоставление; конкурсным управляющим не доказан признак противоправности платежей - соответствующие платежи осуществлены в рамках исполнения договоров подряда и договоров аренды и за фактическое получение должником АО «Арктикнефтегазстрой» встречного равноценного исполнения, а, как следствие, отсутствие вреда имущественным интересам кредиторов;

- 31 сделка на общую сумму 56 166 861 руб. 16 коп. признаны недействительными на основании пункта 2 ст. 61.3. Закона о банкротстве.

В результате признания сделок недействительными и применении последствий их недействительности в конкурсную массу должника поступили денежные средства в размере 51 469 798 руб.

Все сделки (кроме сделки с ООО «ПаритетКонсалт» на сумму 4 700 000 руб.), в числе которых платежи АО «Арктикнефтегазстрой» в пользу третьих лиц, признаны недействительными на основании положений статьи 61.3 Закона о банкротстве; единственным пороком таких сделок  имеющий  реальный характер, является оказание предпочтения одному из кредиторов в период, предшествующий дате возбуждения производства по делу о банкротстве.

При этом судебная коллегия отмечает, что факт признания недействительными сделок по основаниям статьи 61.3 Закона о банкротстве, сам по себе не создает оснований для взыскания убытков с контролирующих должника лиц (Определение Верховного суда Российской Федерации от 18.12.2020 № 303-ЭС-23437(2) по делу № А73-16982/2017).

Вопреки доводам конкурсного управляющего, совершенные ответчиком сделки не являлись для должника настолько значимыми, что кардинально изменили структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние, применительно к масштабам деятельности должника в целях применения презумпции доведения до банкротства.

Конкурсным управляющим также не доказано противоправное поведение контролирующего лица ФИО2, влекущего иную ответственность  в виде возмещения убытков.

Определением Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 11.05.2022 по делу № А81- 11060-149/2018, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 27.09.2022 и постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 08.02.2023, на основании пункта 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве признан недействительным договор об оказании юридических услуг от 02.03.2018, заключенный между акционерным обществом «Арктикнефтегазстрой» и обществом с ограниченной ответственностью «ПаритетКонсалт», в редакции дополнительных соглашений № 1 от 02.04.2018, № 2 от 02.04.2018, № 3 от 17.09.2018, № 4 от 17.02.2019, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «ПаритетКонсалт» в пользу общества «Арктикнефтегазстрой» денежные средства в размере 4 700 000 руб.

Как установлено судом в рамках дела № А81 -11060-268/2018 (определение Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31.10.2023), договор об оказании юридических услуг от 02.03.2018 с ООО «Паритетконсалт», дополнительные соглашения № 2, 3 от 02.04.2018 к договору об оказании юридических услуг от 02.03.2018, а также акты об оказании услуг по дополнительным соглашениям № 1, № 2 и № 3, подписаны ФИО12 (заместителем генерального директора - директора по финансово-экономическому и правовому контролю АО «Арктикнефтегазстрой»), а не генеральным директором должника ФИО2

Таким образом, суд пришел к обоснованному выводу о недоказанности конкурсным управляющим незаконности действий ФИО2 по заключению с ООО «ПаритетКонсалт» договора об оказании юридических услуг от 02.03.2018, а также всей совокупности обстоятельств, необходимой для привлечения лица к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 1 п. 23 Постановления № 53, содержащаяся в подпункте 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему должника лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся значимые для должника (исходя из масштабов его деятельности) сделки одновременно являющиеся убыточными. При этом, значительно влияющие на деятельность должников, являются сделки, относимые нормами корпоративного права к крупным сделкам. Решая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой сделкой может быть признана сделка, совершенная на нерыночных условиях, а также сделка, совершенная на рыночных условиях в результате которой должник утратил возможность осуществлять одно или несколько направлений своей деятельности, приносившей ему весомый доход.

В этой связи судебная коллегия обращает внимание на разъяснения, содержащиеся в абзаце 6 п. 23 Постановления № 53, согласно которым по смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания,  как значимости данной сделки, так и её существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

По своему характеру, все указанные сделки представляют собой переводы денежных средств различным контрагентам должника за выполненные работы и оказанные услуги.

Следует прямо указать, что ни одна из указанных сделок не являлась сделкой, направленной на отчуждение активов (имущества) должника, используемого им для осуществления хозяйственной деятельности и приведшей к прекращению осуществления должником какого-либо из ранее осуществлявшихся видов деятельности.

Таким образом, является законным и обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что вопреки доводам конкурсного управляющего сделки не являлись для должника настолько значимыми, что кардинально изменили структуру его имущества в качественно иное - банкротство - состояние, применительно к масштабам деятельности должника в целях применения презумпции доведения до банкротства.

Более того, ни вся совокупность сделок, ни тем более каждая из них по отдельности не оказали никакого негативного влияния на хозяйственную деятельность должника и не изменили в худшую сторону его финансовое состояние, ни одного доказательства чему конкурсный управляющий просто не представил.

То есть, совершением указанных сделок никакой вред имущественным интересам кредиторов должника причинен не был вовсе (ни существенный, ни несущественный).

Соответственно ни совокупность указанных сделок, ни каждая из них по отдельности не являлись для должника убыточными  и как следствие не причиняла вреда кредиторам.

Отсутствует  требуемое диспозицией подпункта 1 пункта 2 ст. 61.11. Закона о банкротстве условие о «существенности вреда», а использованная конкурсным управляющим презумпция  опровергнута.

В этой связи также является обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что конкурсным управляющим не доказано противоправное поведение контролирующего лица - ФИО2, влекущее иную ответственность - в виде возмещения убытков.

Не доказано также то, что совершение указанных сделок повлекло увеличение неплатежеспособности должника. Напротив, совершение указываемых сделок не только не привело к банкротству должника, но и никак в худшую сторону, не изменило его финансовое состояние (подпункт 2 п. 12 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Так, согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 17 Постановления № 53, контролирующее должника лицо, совершившее после наступления объективного банкротства, действие существенно ухудшившее, финансовое положение должника, т.е. создавшее условие для дальнейшего роста диспропорции между стоимостью чистых активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку презюмируется, что из-за его действий окончательно утрачена возможность осуществления реабилитационных мероприятий в отношении должника, и как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Как уже было указано ранее, ни одна из оспоренных сделок, не являлась сделкой направленной на уменьшение стоимости чистых активов должника (все сделки были платежами по исполнению обязательств) и не привела к уменьшению стоимости чистых активов АО «Арктикнефтегазстрой». Одновременно, все указанные конкурсным управляющим (оспоренные) сделки, были направлены на оплату выполненных контрагентами должника работ и оказанных услуг, что только уменьшало долговую нагрузку на должника. Иными словами, пропорция между стоимостью чистых активов должника и его долговыми обязательствами, ни в результате совершения указанных сделок должником, ни в результате оспаривания их конкурсным управляющим, не изменилась.

Таким образом, довод конкурсного управляющего о том, что оплатой в пользу должника реально выполненных работ, был причинен вред его кредиторам, не  нашел  своего подтверждения.

Довод конкурсного управляющего о том, что признание недействительными, по основанию предусмотренном пунктом 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве, двух сделок должника с заинтересованными кредиторами (ООО «Спецгазремстрой» и ЗАО «Предприятие Механизация»), на общую сумму 173 315 871 руб., свидетельствуют о недобросовестности сторон при их совершении, также является несостоятельным.

Заявляя о недобросовестности ФИО2, конкурсный управляющий указывает, что противоправность его действий состоит в отступлении от установленной законом очередности исполнения обязательств в преддверии банкротства и предоставление аффилированным с должником лицам преимущества относительно очередности удовлетворения требований.

Между тем, недобросовестность вообще не названа в диспозиции статьи 61.11 Закона о банкротстве в качестве основания для привлечения лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В свою очередь, последствием нарушения очередности удовлетворения требований кредиторов должником является именно реституция, которую, со ссылками на ст. 167 ГК РФ и 61.6 Закона о банкротстве и применил суд в соответствующих обособленных спорах.

Согласно п. 18 Постановления № 53 контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

Доказательств того, что ответчик совершил вышеназванные действия с нарушением принципов добросовестности и разумности, конкурсным управляющим в материалы дела не представлено (ч. 1 ст. 65, ст. 64, ст. ст. 67, 68 АПК РФ).

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства и оценив их  по правилам статьи 71 АПК РФ, в том числе финансовую (бухгалтерскую) отчетность должника, анализ финансового состояния должника, подготовленный временным управляющим ФИО11, доводы и возражения участвующих в деле лиц, установив, что по состоянию на 29.06.2018, то есть на дату, с которой конкурсный управляющий связывает неплатежеспособность должника по причине неуплаты кредиторской задолженности, руководителем должника предпринимались меры по преодолению имеющихся финансовых проблем, с учетом масштабов и специфики деятельности должника вплоть до 2019 года при наличии производственных мощностей и штата сотрудников, размера его активов, при этом должник активно осуществлял деятельность по выполнению текущих заказов и формированию пакета новых, установив, что операции по счетам должника не приостанавливались, требований по возврату непогашенной задолженности по кредитам не выставлялось, при этом факт кредитования должника, наоборот, свидетельствует о его стабильном финансовом положении, судебная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что 29.06.2018 у генерального директора должника не возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о его банкротстве.

Поскольку безусловных доказательств неразумности действий со стороны ФИО2 конкурсным управляющим не представлено, принятие ответчиком отдельных решений (например, заключение новых договоров), очевидно, было направлено на достижение положительных результатов от предпринимательской деятельности, отсутствуют основания полагать, что на дату 29.06.2018 генеральный директор действовал недобросовестно, создавая внешнюю иллюзию принятия антикризисных мер, чтобы совершать действия, причиняющие вред кредиторам.

Учитывая установленные обстоятельства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что ФИО2 при осуществлении управленческой политики АО «Арктикнефтегазстрой» с учетом объективных рыночных факторов, а также принятой стратегии ведения бизнеса, которая обусловлена предпринимательским риском и не всегда приносит желаемый результат, предпринимал разумные и целесообразные действия по возврату и гашению задолженности.

Аналогичная правовая позиция нашла отражение  в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412; определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760; определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305- ЭС19-10079.

В соответствии с положениями гражданского и банкротного законодательства контролирующие должника лица (то есть лица, которые имеют право давать должнику обязательные для исполнения указания) могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, если их виновное поведение привело к невозможности погашения задолженности перед кредиторами должника.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям (совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлекшей нарушение имущественных прав кредиторов и невозможность удовлетворения их требований (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) - кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. То есть масштаб негативных последствий таких сделок способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки).

Как разъяснено в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством;

3) ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 Постановления № 53).

Статус члена совета директоров для целей привлечения лица к субсидиарной ответственности предполагает наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника.

По смыслу пункта 3 статьи 2 и пункта 1 статьи 3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208 «Об акционерных обществах», пункта 1 статьи 48 ГК РФ акционерное общество является самостоятельным юридическим лицом, имеющим обособленное имущество, которым несет ответственность по своим обязательствам.

Согласно подпункту 1.1. пункта 1 статьи 19 Устава АО «Арктикнефтегазстрой» Совет директоров общества осуществляет общее руководство деятельностью общества от имени и в интересах всех акционеров общества.

Подпунктом 1.2. пункта 1 статьи 19 Устава АО «Арктикнефтегазстрой» предусмотрено, что при осуществлении руководства деятельностью общества Совет директоров общества определяет приоритетные направления деятельности, утверждает долгосрочную стратегию развития, утверждает планы финансово-хозяйственной деятельности, определяет модель организации бизнеса и иные общие вопросы деятельности общества.

Указанное означает, что совет директоров не осуществляет текущее (оперативное) управление деятельностью акционерного общества.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

В соответствии с пунктом 5 Постановления № 53 само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Участник корпорации, учредитель унитарной организации признается контролирующим лицом в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, в том случае, если он и аффилированные с ним лица вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника.

Только в этом случае презюмируется что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

Доказательств наличия у членов совета директоров должника ФИО3 и Галиева Р.В. указанных выше или иных, предусмотренных частью 31 статьи 2 Закона о банкротстве, оснований влияния на должника: право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, либо иным образом определять действия должника, в том числе, путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника, не предоставлено.

Конкурсным управляющим документально не опровергнуты доводы ответчика, что ФИО3 как член совета директоров не располагал сведениями о текущей финансовой ситуации в акционерном обществе, поскольку ему не представлялись документы бухгалтерского учета и отчетности, сведения о наличии кредиторской задолженности, сведения об иных финансовых показателях. Сведения о текущей финансовой ситуации АО «Арктикнефтегазстрой» не могли быть известны ФИО3 в связи с выполнением трудовых функций, поскольку ФИО3 не являлся работником должника.

В апелляционной жалобе конкурный управляющий также заявляет о том, что требования аффилированных с должником кредиторов - ЗАО «Предприятие механизация» и ООО «Спецгазремстрой» были ошибочно исключены судом первой инстанции из состава требований, определяющих размер субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве. По мнению конкурсного управляющего, требования аффилированных кредиторов не учитываются при определении размера субсидиарной ответственности только при применении положений статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Вопреки указанному доводу судебная коллегия считает необходимым указать, что требование о привлечении к субсидиарной ответственности служит цели защиты интересов независимых кредиторов должника, независимо от основания возникновения субсидиарной ответственности, будь то положения статьи 61.11 Закона о банкротстве или положения статьи 61.12 названного Закона.

Согласно положениям абзаца 3 п. 11 ст. 61 Закона о банкротстве, и сформированной Верховным Судом РФ практикой его применения, в размер субсидиарной ответственности требования аффилированных кредиторов не включаются (пункт 13 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 4 (2020) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2020), пункт 8 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований, контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020), Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ № 305-ЭС21-25552 от 7.04.2022, Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ № 310-ЭС20- 7837 от 28.09.2020, Определение Верховного Суда РФ № 309-ЭС18-21361 (7) от 9.11.2021, Определение Верховного Суда РФ № 306-ЭС-1412 от 21.06.2021 и др.).

Независимо от того, когда возникло требование кредитора к должнику, до или после возникновения обязанности руководителя должника подать заявление о его банкротстве, статус кредитора как аффилированного по отношению к должнику не изменяется, он как презюмировался осведомленным о финансово-экономическом состоянии должника, в силу своей связи с должником, так и продолжает оставаться осведомленным о финансово-экономическом состоянии должника, даже после того, как на стороне руководителя должника возникла обязанность подать заявление о банкротстве. В связи с изложенным такой кредитор независимым не является.

Таким образом, требования ООО «Спецгазремстрой» и требования ЗАО «Предприятие механизация» были обоснованно исключены судом из состава требований, образующих размер субсидиарной ответственности.

Помимо этого, конкурсный управляющий выражает несогласие с моментом возникновения обязательств должника перед его кредиторами, определяемым для установления объема обязательств должника, учитываемых при применении положений ст. 61.12 Закона о банкротстве.

Между тем, конкурсным управляющим не учтено следующее.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 14 Постановления № 53, согласно общим положениям пункта 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 ст. 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве.

Согласно подпунктам 1, 2 п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают, в том числе из договоров или иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащим ему.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017) (утв. Президиумом ВС РФ 27.12.2017)  для целей определения момента возникновения обязанности по оплате услуг по смыслу пункта 1 ст. 779 ГК РФ, статьи 5 Закона о банкротстве и пункта 2 Постановления Пленума ВАС РФ № 63 значение имеет дата оказания этих услуг.

Установив специальное понятие денежного обязательства для разграничения текущих и реестровых платежей, законодатель разграничил моменты возникновения общегражданского обязательства (заключение) договора и денежного обязательства как права требования уплаты денежных средств за определенный период оказания услуг (в длящихся договорных обязательствах, предусматривающих периодическое оказание услуг (выполнение работ) и их оплату).

В соответствии с позицией, изложенной в пункте 2 раздел I «Практика применения положений законодательства о банкротстве» Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом ВС РФ 6.07.2016): применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица;

- подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения;

- одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Для целей применения пункта 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве подлежит применению общегражданское понятие обязательства, момент возникновения которого надлежит определять исходя из даты заключения договора и не имеется оснований для применения толкования определения момента возникновения обязательства, приведенных в пункте 2 Постановления Пленума ВАС РФ № 63, в соответствии с которым определяется, является ли денежное требование текущим либо реестровым.

Согласно  правовой позиции,  изложенной  в определениях Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС21-7572 от 23.08.2021 и № 305-ЭС21-27211 от 19.04.2022, срок возникновения обязательства нельзя отождествлять со сроком его исполнения. В соответствии с указанным подходом, длящиеся обязательства по договорам, которые предусматривают периодическое предоставление услуг, выполнение работ, за период после заявленной даты объективного банкротства, не являются новыми обязательствами для целей привлечения к ответственности в соответствии со статьёй 61.12 Закона о банкротстве, поскольку обязательства по таким договорам должник принимает на себя в момент заключения указанных сделок.

При наступлении у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного общества после заключения указанных договоров отсутствует обман контрагентов путем не раскрытия информации о тяжелом финансовом положении должника.

Согласно абзацу 5 п. 26 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 (утв. Президиумом ВС РФ 26.04.2023) по смыслу статьи 61.12 Закона о банкротстве предполагается наличие причинно- следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, представивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным.

Так,  в постановлении  Арбитражного суда Поволжского округа от 7.07.2022 № Ф06- 19707/22, с которым согласился и Верховный Суд РФ в своём определении от 16.09.2022  № 306-ЭС22-15774  были признаны несостоятельными доводы кредитора о том, что при определении размера субсидиарной ответственности применительно к положениям пункта 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, необходимо учитывать задолженность по договорам ранее заключенным должником, за период после даты, с которой законодатель связывает возникновение у учредителя должника обязанности принять решение об обращении в суд с заявлением о банкротстве, поскольку задолженность перед указанными лицами не является новым обязательством предприятия.

  Судебная коллегия  также считает необходимым  отметить, что   Определением судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19.04.2022 № 305-ЭС21-27211 были отменены судебные акты, которыми в размер субсидиарной ответственности, применительно к положениям ст. 61.12 Закона о банкротстве, были включены ежемесячные платежи за 2018 год, возникшие на основании договора заключенного в 2017 году, поскольку обязательства по периодическим платежам, считаются возникшими в дату заключения договора.

В своём заявлении конкурсный управляющий указывал, что заявление о несостоятельности (банкротстве) АО «Арктикнефтегазстрой» подлежало подаче в суд не позднее 30.07.2018, однако в ходе рассмотрения заявления судом первой инстанции, конкурсный управляющий так и не указал обязательства (договора, внедоговорного обязательства), которое бы в общегражданском смысле возникло после 30.07. 2018. Конкурсный управляющий также не представил в материалы дела доказательства, в обоснование момента возникновения указанных обязательств.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий, в обоснование привлечения лиц к субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве, указывает, на задолженность АО «Арктикнефтегазстрой» перед третьими лицами включая УФНС по Ямало-Ненецкому автономному округу, которая, по его мнению, подтверждается определениями суда о включении указанных лиц в реестр требований кредиторов.

Для применения положений ст. 61.12 Закона о банкротстве необходимо установить объем обязательств, который возник у должника перед третьими лицами, в том числе перед УФНС по Ямало-Ненецкому автономному округу в период с 30.07.2018 по 25.12.2018.

Из представленных конкурсным управляющим судебных актов невозможно достоверно установить объем обязательств, который возник у должника перед третьими лицами, в том числе УФНС по Ямало-Ненецкому автономному округу в период с 30.07.2018 по 25.12.2018, (период не тождественен 3, 4 кварталу 2018). Исключение составляют определения суда о включении в реестр требований третьи лиц, указанных ответчиками в суде первой инстанции и нашедшие отражение в оспариваемом определении суда первой инстанции.

Таким образом, конкурсный управляющий не доказал наличие обязательств должника, которые могли бы быть включены в состав субсидиарной ответственности по ст. 61.12 Закона о банкротстве. Обратное означало бы произвольное и необоснованное привлечение к субсидиарной ответственности.

При изложенных обстоятельствах, вывод суда первой инстанции о том, что указанные конкурсным управляющим требования не могли быть включены в размер субсидиарной ответственности, определяемой на основании пункта 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, является верным.

Следует  также отметить, что, утверждая в своей апелляционной жалобе о том, что суд первой инстанции неверно определил обязательства АО «Арктикнефтегазстрой», возникшие после 30.07.2018, конкурсный управляющий вновь включает в состав требований требования ЗАО «Предприятие Механизация», являющееся аффилированным  кредитором по отношению к должнику, требования которого, как уже было указано, в состав требований образующих размер субсидиарной ответственности включению не подлежат.

Принимая во внимание мотивированный вывод суда первой инстанции о том, что 29.06.2018 у генерального директора должника не возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, которая подлежала бы исполнению в месячный срок, т.е. до 30.07.2018, правомерным является и отказ суда первой инстанции во включении в состав субсидиарной ответственности, задолженности перед четырьмя кредиторами, обязательства перед которыми возникли после 30.07.2018.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд обоснованно пришел к выводу о недоказанности материалами дела противоправности поведения ответчика, а также наличия причинной связи между действиями ответчика и наступившими убытками, в связи, с чем оснований для удовлетворения заявления не имелось.

С учетом изложенного, основания для удовлетворения требований заявителя о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности отсутствуют.

Основания для отмены или изменения определения суда первой инстанции по приведенным в апелляционной жалобе доводам отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено. Определение арбитражного суда принято с соблюдением норм права, подлежащих применению при разрешении спорных правоотношений, отмене не подлежит.

Руководствуясь статьями 258, 269-272 АПК РФ, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение  Арбитражного суда Ямало-Ненецкого автономного округа от 31 января 2024 года по делу № А81-11060/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

 

Председательствующий

 

О.В. Дубок

Судьи

 

О.Ю. Брежнева

М.П. Целых