АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

115191, 

<

...>

http://www.msk.arbitr.ru

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Москва Дело № А40-105101/23-34-601

05.09.2025 г.

Резолютивная часть решения оглашена 18.08.2025 г. 

Решение в полном объеме изготовлено 05.09.2025 г.

Арбитражный суд города Москвы в составе судьи Киселевой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Джамирзе А.Б.,

рассмотрев в судебном заседании исковое заявление ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "АЛЬЯНС" к ФИО1, ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КОМИПЕРМДОРСТРОЙ" (101000, 

<

...>, ЭТАЖ 1 ПОМ I, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 20.11.2002, ИНН: 

<

***>, КПП: 770801001, Дата прекращения деятельности: 12.05.2022) в размере 3 503 604 руб.,

при участии третьих лиц,

при участии: согласно протоколу судебного заседания,  

УСТАНОВИЛ:

В Арбитражный суд г. Москвы 11.05.2023 г. (в электронном виде) поступило исковое заявление ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "АЛЬЯНС" (160000, ВОЛОГОДСКАЯ ОБЛ., ГОРОД ВОЛОГДА Г.О., ВОЛОГДА Г., ВОЛОГДА Г., ФИО3 УЛ., Д. 29А, ОФИС 2, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 04.08.2014, ИНН: 

<

***>) к ФИО1 к ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ОБЩЕСТВА С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КОМИПЕРМДОРСТРОЙ" (101000, 

<

...>, ЭТАЖ 1 ПОМ I, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 20.11.2002, ИНН: 

<

***>, КПП: 770801001, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР: ФИО1, Дата прекращения деятельности: 12.05.2022) в размере 3 503 604 руб. 

Определением от 07.08.2023 дело №А40-105101/23-34-601, рассматриваемое судьей Кравчик О.А., передано на рассмотрение судье Усачевой Е.В. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2023 в удовлетворении заявления ООО «Альянс» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО2 по обязательствам ООО «КОМИПЕРМДОРСТРОЙ» отказано. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 решение суда первой инстанции отменено с принятием нового судебного акта, которым требования истца удовлетворены. 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 09.08.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2024 по делу № А40-105101/23-34-601 отменены, спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. 

Определением суда произведена замена судьи Усачевой Е.В. на судью Киселеву Т.В.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проводилось в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания в порядке статей 121-123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном представитель заявителя поддержал заявленные требования.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО2 возражал по доводам конкурсного управляющего.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Положениями Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) в Закон о банкротстве введена глава III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

В пункте 1 статьи 4 Закона N 266-ФЗ указано на то, что он вступает в силу с момента его официального опубликования, то есть с 30.07.2017.

Названным Законом прекращено действие положений статьи 10 Закона о банкротстве, которой была установлена ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве.

При этом пунктом 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного Закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции упомянутого Закона.

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Вместе с тем, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Поскольку с заявлением в суд о привлечении к субсидиарной ответственности истец обратился в 2023 г. заявление подлежит рассмотрению исходя из процессуальных норм в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

Пунктами 2,3 статьи 61.14 Закона о банкротстве предусмотрено, что правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом обладают конкурсные кредиторы, работники либо бывшие работники должника или уполномоченные органы, обязательства перед которыми предусмотрены пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона.

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в соответствии с разъяснениями, данными в пункте 2 Постановления № 53, подлежат применению общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве.

Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности установлены главой III.2. Закона о банкротстве.

Из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий:

Согласно пункту 4 указанной статьи пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 5 Постановления № 53 разъяснено, что само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

В своем заявлении истец просил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1 и ФИО2

ФИО1 с 12.05.2016 г. являлась участником должника с долей 100%, а также с 20.08.2020 г. является генеральным директором должника

ФИО2 являлась генеральным директором должника с 14.10.2014 г. до 13.08.2020 г., в том числе, в период, когда возникла задолженность перед истцом и осуществлялись спорные переводы в пользу СМУ Выборгский.

С учетом изложенного, указанные лица в соответствующие периоды являлись с силу презумпций контролирующими должника лицами. Иного в материалы дела ответчиками не представлено.

В силу положений пунктов 1 и 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 указанного Федерального закона.

Под вредом имущественным правам кредиторов в статье 2 Закона о банкротстве понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к 5 полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, заявитель должен доказать факт совершения ими правонарушения (действия, бездействие) и причинную связь между действиями ответчика (контролирующего должника лицами) и наступлениями последствий (банкротством должника).

Согласно п. 16 Постановления N 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как следует из материалов дела, требования ООО «Альянс» обоснованы наличием у ООО «Комипермдорстрой» перед ним задолженности в размере 3 553 304 руб., установленной вступившим в законную силу решением арбитражного суда от 06.02.2019 по делу № А13-15136/2018, не погашенной рамках возбужденного исполнительного производства и дела о банкротстве.

12.05.2022 в ЕГРЮЛ внесена запись о прекращении юридического лица - ООО «Комипермдорстрой» по решению регистрирующего органа по причине недостоверности сведений об адресе юридического лица.

Указывая, что исполнительное производство было прекращено по мотиву невозможности установления адреса должника, полагая, что ответственность за наличие в ЕГРЮЛ недостоверных сведений об адресе юридического лица лежит на ответчиках ФИО1, ФИО2, являющихся участником и директором общества соответственно, истец обратился в суд с исковым заявлением.

В обоснование заявленных требований истец ссылается на то, что с учетом осведомленности ответчиков о наличии задолженности перед контрагентом ответчики, как единоличный исполнительный орган и единственный учредитель общества, действуя разумно и добросовестно, должны были возразить против исключения ООО «Комипермдорстрой» из ЕГРЮЛ, когда налоговый орган опубликовал сообщение о предстоящем исключении данного общества и инициировать процедуру его ликвидации/банкротства. Вместе с тем, данные действия ответчиками произведены не были.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П, если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности.

Истец указывает на наличие в ЕГРЮЛ недостоверных сведений, а именно - недостоверность сведений об адресе юридического лица. 

Сокрытие юридическим лицом или раскрытие недостоверной информации о себе, своем местонахождении, размере уставного капитала, стоимости чистых активов, о финансовой и (или) бухгалтерской отчетности, о наличии лицензий, о залоге имущества, о лизинге и т.п., бесспорно лишает контрагентов такого должника возможности получения информации, подлежащей публичному раскрытию, вводит их в заблуждение. 

Однако стоит заметить, что в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на взыскание задолженности. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению взыскания задолженности и наличию убытков. 

Так, заявитель должен доказать совокупность обстоятельств, являющихся основанием для ее наступления: противоправный характер поведения лица, о привлечении к субсидиарной ответственности которого заявлено, наличие вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением и причиненным вредом. Участник общества, руководитель должен не просто совершить некие неразумные или недобросовестные действия. Необходимо чтобы именно в результате его неразумных или недобросовестных действий возникли фактическая несостоятельность юридического лица и невозможность кредиторов получить удовлетворение требований. 

Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц; при этом суду необходимо установить наличие причинно-следственной связи между действиями такого руководителя и невозможностью исполнения в будущем обязательства перед контрагентом; одного лишь сомнения в добросовестности действий руководителя недостаточно для применения субсидиарной ответственности, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать отсутствие намерений погасить конкретную кредиторскую задолженность.

Из материалов дела следует, то задолженность перед истцом возникла в конце 2017 г., с 10.01.2018 г. возникла просрочка у должника по исполнению обязательств по оплате перед истцом.

В материалы дела заявителем была представлены выписки по расчетным счетам должника, согласно которым должник с 2017 г. производил платежи в пользу СМУ Выборгский в сумме более 30 000 000 руб., при том, что в пользу истца выплаты в указанный период не производились. Помимо истца должником не производились выплаты по обязательствам также в пользу других кредиторов ООО «ДорСервис», «ТД «Статус».

В подтверждение взаимозависимости третьего лица и должника истец указывал на следующие обстоятельства: с 2005 года генеральным директором СМУ является ФИО4, в 2017 и 2018 году он также являлся сотрудником должника. Сестра ФИО4 в 2017 и 2018 году являлась и сотрудником СМУ и сотрудником должника. Большая часть сотрудников СМУ и должника в 2017 и 2018 году одновременно трудились в обеих организациях. В арбитражном деле № А40-302565/23 в котором СМУ является истцом, а ФГУП - ответчиком, произведено процессуальное правопреемство с СМУ на ООО «Исток» (ОГРН 

<

***>, директор ФИО1 и учредитель до 20.09.2024, с 20.09.2024 учредитель - сестра руководителя СМУ). Процессуальное правопреемство произведено на основании заключенного между СМУ (Цедент) и Исток (Цессионарий) договора уступки права требований № 02- 01/07/24 от 01.07.2024. д) В обеих организациях и СМУ и Должника — фигурируют одни и те же юристы (представители). Также истец отметил, что суммы, перечисляемые третьему лицу должником не соотносят с суммами заключенных между ними договоров. Согласно материалам налоговых проверок директор СМУ Выборгский ФИО4 в 2016-2017 годах являлся одновременно и заместителем генерального директора должника. Также материалы налоговых проверок содержат выводы об использовании контрагентов СМУ Выборгский, таких как ЗМК-Стройпроект, Управление Механизации Выборгское и т.д., и информацию об отсутствии у СМУ Выборгский собственной техники и трудовой силы для исполнения контракта, который являлся предметом налоговой проверки. 

Согласно пункту 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абз. 26 ст. 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые устанавливали бы соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам следует проанализировать поведение ответчика и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества ответчика; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Исходя из правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056, при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обязательства, в частности судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения действий по отношению к должнику.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме, а правосудие может признаваться таковым, только если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. Суд при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы; иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (пункт 2.3 Определения от 06.10.2015 N 2317-О).

Судом предоставлялось достаточное количество времени ответчикам и третьему лицу раскрыть все разумные экономические мотивы спорных правоотношений.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

 Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частями 1, 2 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

На дату очередного судебного заседания, после неоднократных отложений заседаний, материалы дела не содержат сведений, опровергающих доводы истца, и раскрывающих добросовестность должника и третьего лица по перечислению денежных средств исключительно одному контрагенту в значительных размерах без исполнения обязательств перед другими контрагентами.

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее - АПК РФ). Вместе с тем контролирующие лица, тем более если банкротство хозяйственного общества вызвано их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Закон о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при доказывании возражений относительно предъявленных к нему требований под угрозой принятия решения не в его пользу (пункт 2 статьи 61.15, пункт 4 статьи 61.16, пункт 2 статьи 61.19 Закона о банкротстве, пункт 2 статьи 9, пункт 3.1 статьи 70 АПК РФ).

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 N 6-П).

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 7 февраля 2023 г. N 6-П (далее - постановление N 6-П), а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 г., утвержденного 15 мая 2024 г. и ряде определений (от 10 апреля 2023 г. N 305-ЭС22-16424, от 4 октября 2023 N 305-ЭС23-11842, от 27 июня 2024 г. N 305-ЭС24-809, от 11 февраля 2025 г. N 307-ЭС24-18794 и другие).

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра, то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Представляется, что эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим ("брошенным"), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов "брошенных" юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.

Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 ГК РФ, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона от 8 августа 2001 г. N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"):

1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор "брошенного" юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.

При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса (статья 9 АПК РФ), обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

Оценивая обстоятельства, связанные с наличием задолженности и причинами неплатежа, следует учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статьи 56 ГК РФ), наличие у участников общества и его руководителя широкой свободы усмотрения при принятии деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статьи 10 ГК РФ) (пункт 1 постановления N 53).

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 18 постановления N 53).

При таких обстоятельствах, суд, реализуя принципы равноправия сторон и состязательности (пункт 3 статьи 8, пункт 3 статьи 9 АПК РФ), считает необходимым перераспределить бремя доказывания на ответчиков, имея в виду неравные - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчиков, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2025 N 305-ЭС24-22290 по делу N А40-113828/2023, Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.04.2025 N 305-ЭС24-24042 по делу N А40-277055/2023.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Учитывая вышеизложенное, арбитражный суд приходит к выводу о необходимости возложения на ответчика бремени доказывания и ответственности по неисполненным обязательствам должника перед кредитором.

Ответчики, как руководитель и участник организации должника в период образования задолженности перед истцом и произведения спорных оплат в пользу третьего лица, в том числе и не по судебному акту, не приняли мер для погашения задолженности, добросовестно не раскрыли все экономические мотивы правоотношений с третьим лицом, не предприняли действий по урегулированию спора.

Предусмотренная нормами Закона о банкротстве субсидиарная ответственность является гражданско-правовой и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Помимо объективной стороны правонарушения, связанной с установлением факта неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации, при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота (пункта 1 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Доказательства отсутствия вины лица, к которому кредитором предъявлены требования о привлечении к субсидиарной ответственности, доказательства о наличии непреодолимой силы, в результате которой совершены сделки, имеющие признаки подозрительности, в материалы дела не представлены.

Таким образом, учитывая бремя доказывания ответчиков добросовестного поведения должника в спорных правоотношениях, арбитражный суд приходит к выводу о доказанности истцом неправомерных действий и бездействий ответчиков, которые привели к невозможности удовлетворения требований истца.

Поскольку ответчиками не раскрыта вся степень воздействия и влияния на действия должника, ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в солидарном порядке.

Вместе с тем, истцом не представлены документальные доказательства необходимости привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед истцом по статье 61.12 Закона о банкротстве, не представлено наличие обязанности обратиться с заявлением ранее возникновения неисполненных обязательств перед истцом, а также причинение вреда истцу подобным не обращением с заявлением.

Руководствуясь статьями 13, 64-66, 71, 75, 223 АПК РФ, ст. 61.11 Закона о банкротстве,

РЕШИЛ:

Взыскать с ФИО1 и ФИО2 в пользу ООО «Альянс» в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в размере 3 503 604 руб.

Определение может быть обжаловано в течение месяца в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Киселева Т. В.