АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 марта 2024 года

Дело №

А56-7798/2021

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей  Воробьевой Ю.В. и ФИО1,

при участии конкурсного управляющего ФИО2, от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 03.06.2021), от ФИО5 представителя ФИО6 (доверенность от 26.04.2022), от ФИО7 представителей               ФИО8 (доверенность от 10.04.2023) и ФИО9 (доверенность от 10.04.2023,

рассмотрев 11.03.2024 в открытом судебном заседании кассационные  жалобы ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.09.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2023 и ФИО5 на постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2023 по делу № А56-7798/2021/субс.1,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.03.2021 принято к производству заявление общества с ограниченной ответственностью «Рекламное агентство Схема Снеллена» о признании общества с ограниченной ответственностью «Свид-Мобиль», адрес: 197374, Санкт-Петербург, Приморский пр., д. 52, корп. 4 лит. А, оф. 1, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением от 14.05.2021 заявление кредитора признано обоснованным, Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении его открыта процедура конкурсного производства по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

Названные сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 15.05.2021 № 81.

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий ФИО2 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества:

1) общества с ограниченной ответственностью «Экомобиль», адрес: 197374, Санкт-Петербург, Приморский пр., д. 52, корп. 4, лит. А, каб. 430,               ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Компания);

2) участников Компании – ФИО10, ФИО11, ФИО5, ФИО12;

3) бывших руководителей должника – ФИО7, ФИО13, ФИО14, ФИО5, ФИО15.

Определением от 05.09.2023 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2023 определение от 05.09.2023 отменено в части отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В указанной части принят новый судебный акт – о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В остальной части определение от 05.09.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе кредитор ФИО3 просит определение от 05.09.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО5, постановление от 27.11.2023 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7; в указанной части принять новый судебный акт, которым привлечь к субсидиарной ответственности ФИО7 и              ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества; приостановить рассмотрение заявления в части определения размера ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Податель жалобы, выражая несогласие с выводом судов об отсутствии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, полагает, что суды избирательно подошли к оценке доказательств, подтверждающих искажение ФИО7 бухгалтерской отчетности должника. 

Как указывает податель жалобы, ФИО3 в письменной позиции к судебному заседанию суда первой инстанции, проанализировав приговор Приморского районного суда Санкт-Петербурга от 06.12.2022 по делу № 1-818/2022, обращал внимание суда на обстоятельства со ссылкой на листы приговора, однако приведенные кредитором обстоятельства не были исследованы судами.

Равным образом податель жалобы утверждает, что судами не исследовались и не оценивались обстоятельства аффилированности            ФИО7 с обществом с ограниченной ответственностью «Карс Фэмили» и обществом с ограниченной ответственностью «Автосфера» при заключении сделок Общества.

Податель жалобы настаивает на том, что именно действия ФИО7 привели к искажению бухгалтерской отчетности, которые впоследствии не были исправлены Котляром Е.Д. и привели к искажению отчетности. 

По мнению подателя жалобы, доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО7 и ФИО5 вели неэффективный менеджмент,  неплатежеспособность должника создана ими намеренно, а также осуществили ряд сделок, ухудшивших финансовое положение должника, не опровергнуты.

Податель жалобы полагает, что суды необоснованно переложили бремя доказывания на конкурсного управляющего, тогда как доказательств того, что ФИО7 добросовестно рассчитывал на преодоление финансовых трудностей в разумный срок, а также приложил максимальные усилия для достижения результата, выполняя экономически обоснованный план, материалы спора не содержат. 

В кассационной жалобе ФИО5 просит постановление от 27.11.2023 отменить в части установления оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в указанной части оставить в силе определение от 05.09.2023.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что судом апелляционной инстанции не в полном объеме были исследованы фактические обстоятельства дела, неправильно распределено бремя доказывания (опровержения) контролирующими лицами должника доводов (доказательств) конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности.

По мнению подателя жалобы, судом первой инстанции верно установлено, что включенные в третью очередь реестра требований кредиторов должника и основанные на решениях налогового органа о привлечении Общества к ответственности за совершение налоговых правонарушений требования уполномоченного органа в части основного долга не превышают пятидесяти процентов от общего размера установленных требований кредиторов. Означенное, как указывает податель жалобы, обусловило верный вывод суда  о невозможности применения правовой презумпции, закрепленной в полдпункте 3 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002                № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Податель жалобы полагает, что само по себе доначисление налогов по результатам проведенных налоговых проверок не может безусловно свидетельствовать о причинно-следственной связи между действиями ответчика и признанием должника несостоятельным (банкротом) и наличии его вины. 

Как отмечает податель жалобы, делая вывод о невозможности погашения требований кредиторов по вине ответчика, суд апелляционной инстанции ограничился ссылкой на доводы конкурсного управляющего о том, что по состоянию на 2018 год деятельность должника являлась убыточной, без указания на конкретные действия (бездействие) ответчика и установления причинно-следственной связи между ними и наступившим банкротством должника. 

Податель жалобы обращает внимание на то, что обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции не содержит анализа того, как обстоятельства, установленные в ходе налоговых проверок с учетом привлечения ответчика к уголовной ответственности, позволили прийти к выводу о наличии недобросовестного поведения руководителя должника и причинно-следственной связи между его поведением и наступившими последствиями в виде банкротства должника, наличие презумпции привлечения к субсидиарной ответственности лица за доведение общества до банкротства вследствие действий, повлекших его привлечение к ответственности за совершение налогового правонарушения, не доказано. 

Податель жалобы отмечает, что при рассмотрении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника, квалифицирующих признаков недействительности сделок, указанных в статье 61.2 Закона о банкротстве, не было выявлено, а следовательно, имущественный вред правам кредиторов не установлен. 

Податель жалобы утверждает, что в 2018 году ФИО5 не являлся контролирующим должника лицом.

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий                ФИО2 просил оставить постановление от 27.11.2023 без изменения. ФИО7 в отзыве на кассационную жалобу ФИО3 просил в ее удовлетворении отказать, обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 оставить без изменения.

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал кассационную жалобу, возражал против удовлетворения кассационной жалобы ФИО5 Представитель ФИО5 поддержал кассационную жалобу ФИО5, просил направить дело в части привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Конкурсный управляющий просил обжалуемые судебные акты оставить без изменения. Представители ФИО7 просили обжалуемые судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, однако представителей в судебное заседание не направили; их отсутствие в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб.

Как установлено судами и усматривается из материалов дела, единственным участником Общества является Компания. Генеральным директором Компании является ФИО14, участниками названного юридического лица являются ФИО10, ФИО11, ФИО5 и ФИО12

В период с 12.05.2014 по 23.06.2017 участником Компании являлся ФИО16, в период с 12.05.2014 по 22.07.2020 –          ФИО17. Генеральным директором Общества в период с 30.10.2008 по 01.02.2019 являлся ФИО7; в период с 01.02.2019 по 26.02.2020 –  ФИО13; в период с 26.02.2020 по 25.05.2020 – ФИО14; в период с 25.05.2020 по 23.10.2020 – ФИО5; в период с 23.10.2020 по 09.05.2021 – ФИО15

В рамках исполнения возложенных на него обязанностей ФИО2 была проведена работа по выявлению у должника дебиторской задолженности, в ходе анализа и выявления которой конкурсным управляющим был сделан вывод о том, что имеющиеся у Общества сведения о размере и содержании дебиторской задолженности не подтверждаются предоставленными со стороны контрагентов должника первичными бухгалтерскими документами, а также опровергаются вступившими в законную силу судебными актами.

Согласно правовой позиции конкурсного управляющего отсутствие в документации должника полной и достоверной информации о дебиторской и  кредиторской задолженности должника свидетельствует о нарушении контролирующими должника лицами обязанностей по обеспечению передачи документов временному, конкурсному управляющему (пункт 3.2 статьи 64, статья 126 Закона о банкротстве); обеспечению сохранности документации; обеспечению ведения бухгалтерского учета.

Конкурсный управляющий ФИО2 утверждал, что контролирующие должника лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с невозможностью погашения требований кредиторов вследствие бездействия контролирующих должника лиц по следующим основаниям: отсутствие документов бухгалтерского учета и (или) отчетности должника, а также недостоверность и искажение информации, содержащейся в документах бухгалтерского учета должника, которое привело к существенному затруднению проведения конкурсного производства, в том числе формированию и реализации конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Конкурсный управляющий указывал на то, что ведение контролирующими должника лицами неэффективного менеджмента свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и наступлением негативных последствий в виде невозможности полного погашения требований кредиторов, поскольку неплатежеспособность должника создана намеренно вышеуказанными лицами, ответственными за проведение экономической политики Общества в предбанкротный период и в период после принятия заявления о признании должника несостоятельным (банкротом).

Помимо этого, конкурсный управляющий посчитал, что контролирующие должника лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за совершение ряда сделок, результатом которых явилась утрата должником ликвидного имущества, что в совокупности привело к причинению вреда имущественным правам кредиторов Общества.

Кроме того, конкурсный управляющий полагал, что контролирующие должника лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за убытки, причиненные должнику вследствие неуплаты налогов, сборов, страховых взносов, поскольку в рамках уголовного дела № 1-818/2022 Приморским районным судом города Санкт-Петербурга к уголовной ответственности был привлечен бывший руководитель должника ФИО5 по факту уклонения от уплаты налогов, сборов и (или) страховых взносов, подлежащих уплате Обществом при продаже нежилого здания по адресу: Санкт-Петербург, пр. Маршала Жукова, д. 25, корп. 1, лит. А.

Конкурсный управляющий утверждал, что к субсидиарной ответственности за убытки, причиненные неправомерными действиями по уклонению от уплаты налогов, сборов и страховых взносов должны быть привлечены все контролирующие должника лица, обладающие таким статусом, начиная с 2018 года.

Суд первой инстанции не усмотрел оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по заявленным конкурсным управляющим эпизодам.

Апелляционный суд не согласился с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в указанной части приняв новый судебный акт – о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. В остальной части апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). 

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации; далее – ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В своем заявлении конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности ответчиков за в совершение ряда сделок, результатом которых явилась утрата должником ликвидного имущества, что в совокупности привело к причинению вреда имущественным правам кредиторов Общества.

Из разъяснений пункта 23 Постановления № 53 следует, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В обоснование указанного довода конкурсный управляющий ссылался на совершение должником следующих сделок: договор залога недвижимого имущества (ипотеки) от 27.09.2019 № 78 АБ 7690827 с обществом с ограниченной ответственностью «ПрофСервисКонсалт» (в обеспечение обязательств по заключенному между этими же сторонами договору займа от 27.09.2019 № 78 АБ 7690821 на сумму 150 000 000 руб.), договор купли-продажи от 25.12.2018 многофункционального комплекса с многоярусным надземным паркингом магазином-салоном «VOLVO», станцией автосервиса общей площадью 16 298 кв. м по адресу: Санкт-Петербург, пр. Маршала Жукова, д. 25, корп. 1, лит. А, с кадастровым номером 78:40:0008391:10766 с индивидуальным предпринимателем ФИО18

Не признавая доводы конкурсного управляющего состоятельными, суды исходили из того, что при рассмотрении заявлений конкурсного управляющего об оспаривании указанных сделок должника квалифицирующих признаков недействительности сделок, указанных в статье 61.2 Закона о банкротстве, судами выявлено не было, имущественный вред правам кредиторов не установлен (определения Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.07.2022 по обособленному спору № А56-7798/2021/сд.2/сд.3 и от 13.12.2022 по обособленному спору № А56-7798/2021/сд.1, оставленными без изменения постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.10.2022 и 09.03.2023 соответственно).

Совокупность приведенных обстоятельств обусловила вывод судов о том, что конкурсным управляющим ни в заявлении, ни в иных документах не раскрыты обстоятельства, при которых совершенные должником сделки привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов.

Приняв во внимание выводы, изложенные в определениях об отказе в удовлетворении заявлений о признании сделок недействительными, суды не усмотрели оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по правилам подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Установленная приведенной нормой права ответственность соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и с обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64, пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Пунктом 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что положения подпункта 2 пункта 2 данной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 24 Постановления              № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

– невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

– невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

– невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Суды не усмотрели оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, предусмотренной подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, за неисполнение обязанности по передаче конкурсному управляющему документов, установив факт исполнения соответствующей обязанности (определение от 30.03.2022 по обособленному спору № А56-7798/2021/истр.1), а также констатировав, что конкурсный управляющий не доказал наличие существенных затруднений при проведении процедуры банкротства и того обстоятельства, что ответчики препятствовали поиску имущества должника и составлению соответствующего анализа.

Учитывая, что намеренное искажение финансовой отчетности должника, вмененное в вину ФИО7, не доказано, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд кассационной инстанции полагает, что выводы судов в части отказа в привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества по основаниям подпунктов 1 и 2 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на положениях действующего законодательства.

Доводы, приведенные в кассационной жалобе ФИО3, подлежат отклонению, поскольку направлены на переоценку доказательств и установленных судами первой и апелляционной инстанций фактических обстоятельств дела, что в силу статьи 286 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Вместе с тем суд кассационной инстанции считает, что принятые судебные акты в отношении ФИО5 подлежат отмене в силу следующего.

Привлекая ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, суд апелляционной инстанции исходил из подтвержденности материалами дела наличия условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности на основании презумпции, содержащейся в подпункте 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

Так, из материалов дела следует, что Общество было привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения в части уклонения от уплаты налогов, сборов и (или) страховых взносов, подлежащих уплате при продаже в 2018 году нежилого здания по адресу: Санкт-Петербург, пр. Маршала Жукова, д. 25, корп. 1, лит. А, в размере 69 094 359,61 руб.

Названное обстоятельство установлено в рамках уголовного дела № 1-818/2022, рассмотренного Приморским районным судом города Санкт-Петербурга, в соответствии с которым контролирующее должника лицо –  ФИО5 был привлечен к уголовной ответственности в виде условного наказания с испытательным сроком на два года по факту уклонения от уплаты налогов, сборов и (или) страховых взносов, подлежащих уплате должником при продаже имущества.

Из приговора Приморского районного суда города Санкт-Петербурга следует, что ФИО5, находясь на территории Санкт-Петербурга, в период времени с 25.01.2019 по 23.08.2019, фактически являясь руководителем и выполняя обязанности руководителя Общества, действуя умышленно, из корыстных побуждений, совершил уклонение от уплаты налога на добавленную стоимость за четвертый квартал 2018 года, путем включения в налоговую декларацию должника заведомо ложных сведений, в результате чего Общество не уплатило в бюджет 69 094 359,61 руб.

Из пояснений конкурсного управляющего следует, что по состоянию на 2018 год деятельность должника являлась убыточной.

Изложенное обусловило вывод апелляционного суда о том, что действия ФИО5 привели к образованию на стороне должника кредиторской задолженности в крупном размере, при том, что финансовые показатели компании ухудшались и именно в результате действий ФИО5 у Общества образовалась кредиторская задолженность перед бюджетной системой, что в существенном размере увеличило сумму реестра Общества, повлияв на имущественные интересы кредиторов.

Между тем апелляционным судом не учтено следующее.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться установлением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 08.08.2023 № 305-ЭС18-17629 (5-7)).

Процесс доказывания обозначенного основания привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Предполагается, что в условиях нормальной хозяйственной деятельности и в отсутствие злоупотребления со стороны контролирующих лиц не может сложиться ситуация, при которой состав задолженности перед бюджетом вследствие совершения обществом налогового правонарушения будет составлять более половины всех его обязательств по основной сумме долга.

В силу приведенной нормы права для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данной презумпции необходимо, чтобы истец доказал наличие совокупности двух обстоятельств:

– должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

– доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции установил только сам факт привлечения должника к налоговой ответственности.

Более того, в описательной части постановления апелляционный суд указал, что размер требований уполномоченного органа по основной сумме задолженности, возникших вследствие неуплаты должником налогов, сборов, страховых взносов, включенных в третью очередь, составляет                   80 689 646,27 руб. (45,31 % от общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов). При этом апелляционная жалоба конкурсного управляющего ФИО2 содержит сведения о том, что размер требования уполномоченного органа от общей суммы реестра составляет 53 %.

Поскольку судом апелляционной инстанции не установлены обстоятельства, необходимые для применения презумпции при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по заявленному основанию (подпункту 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), выводы апелляционного суда, послужившие основанием для отмены определения суда первой инстанции от 05.09.2023 в части отказа в привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и удовлетворения заявления конкурсного управляющего в указанной части, не могут быть признаны соответствующими фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в материалах настоящего обособленного спора доказательствам.

С учетом изложенного суд кассационной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебного акта суда апелляционной инстанции в части привлечения ФИО5 Судом первой инстанции выводы в указанной части также сделаны без исследования и оценки всех необходимых обстоятельств и без детальной проверки доводов о том, составляли ли доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

В связи с отсутствием у суда кассационной инстанции полномочий по исследованию доказательств и установлению обстоятельств в силу части 2 статьи 287 АПК РФ дело надлежит направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду первой инстанции следует учесть изложенное, установить все имеющие существенное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора обстоятельства, исследовать вопрос о том, является ли неисполнение обязательств перед кредиторами следствием недобросовестных и (или) неправомерных действий ФИО5 либо иных причин, объективно не зависящих от воли указанного лица и не обусловленных его действиями, после чего разрешить спор, сделав вывод о наличии либо отсутствии оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности. 

В случае недоказанности оснований привлечения ответчика к субсидиарной ответственности в связи с презумпцией подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суду необходимо рассмотреть вопрос о возмещении таким контролирующим лицом убытков (пункт 20 Постановления  № 53). Размер таких убытков применительно к рассматриваемым обстоятельствам должен определяться с учетом правовой позиции, изложенной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 30.10.2023 № 50-П.

Руководствуясь статьями 286–290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.09.2023 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2023 по делу № А56-7798/2021/субс.1 в части рассмотрения вопроса о наличии (отсутствии) оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Свид-Мобиль» отменить.

В указанной части дело направить в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области на новое рассмотрение.

В остальной части определение от 05.09.2023 и постановление от 27.11.2023 по указанному делу оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

Ю.В. Воробьева

ФИО1