﻿Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа

ул. Чкалова, дом 14, Иркутск, 664025, www.fasvso.arbitr.ru

тел./факс (3952) 210-170, 210-172; e-mail: info@fasvso.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А19-27176/2018

02 марта 2021 года

город Иркутск

 

 

Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа в составе:

председательствующего  Первушиной М. А.,

судей:   Парской Н.Н., Уманя И.Н.,

при участии в судебном заседании представителя конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» Гагуа К.Э. (доверенность от23.06.2020, паспорт), генерального директора общества с ограниченной ответственностью «Агентство по надзору над соблюдением законодательства в сфере погашения просроченной задолженности Иркутскдолгнадзор» Усольцева А.Д. (приказ от 24.07.2020, паспорт)

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Восточно-Сибирский транспортный коммерческий банк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на определение Арбитражного суда Иркутской области от 13 августа 2020 года по делу № А19-27176/2018, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 23 ноября 2020 года по тому же делу, 

 

установил:

Банк России в лице отделения Иркутска Сибирского главного управления Центрального банка Российской Федерации 08.11.2018 обратилось в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением о признании акционерного общества «Восточно-Сибирский транспортный коммерческий банк» (далее - АО «Востсибтранскомбанк», должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Иркутской области от 27 мая 2019 года  АО «Востсибтранскомбанк» признано несостоятельным (банкротом), функции конкурсного управляющего АО «Востсибтранскомбанк» возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (далее - конкурсный управляющий), полномочия временной администрации и иных органов управления АО «Востсибтранскомбанк» прекращены.

АО «Востсибтранскомбанк» обратилось в арбитражный суд с заявлением к обществу с ограниченной ответственностью «Агентство по надзору над соблюдением законодательства в сфере погашения просроченной задолженности Иркутскдолгнадзор» (далее - ООО «Иркутскдолгнадзор»), уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части оснований, о признании договора уступки прав (требований) № 4-2017 от 10.11.2017 заключенного между АО «Востсибтранскомбанк» и ООО «Иркутскдолгнадзор» недействительным; применении последствий недействительности сделки, обязав каждую из сторон возвратить другой полученной по договору № 4/2017 уступки прав требований от 10.11.2017, а именно: признать за АО «Востсибтранскомбанк» права требования по кредитному договору № 743 от 22.02.2012, заключенному между АО «Востсибтранскомбанк»  и Исаковым М.И., обязать ООО «Иркутскдолгнадзор» возвратить АО «Востсибтранскомбанк»  документы, переданные ему по акту приема-передачи от 10.11.2017, являющемуся приложением к договору № 4-2017 уступки прав требований от 10.11.2017.

Определением Арбитражного суда Иркутской области от 13 августа 2020 года, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 23 ноября 2020 года, в удовлетворении заявления отказано.

Конкурсный управляющий, не согласившись с принятыми по делу судебными актами, обратился в Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа с кассационной жалобой, в которой просит определение от  13 августа 2020 года и постановление суда апелляционной инстанции от 23 ноября 2020 года отменить, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, неправильное применение судом норм материального и процессуального права, и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

По мнению заявителя кассационной жалобы, договор № 4-2017 уступки прав (требований) от 10.11.2017 является притворной сделкой, и прикрывает дарение. Договор был заключен Банком при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной, так как сумма переданной ответчику задолженности по кредиту (3 072 468 рублей 35 копеек) в 333 раза больше суммы оплаты по договору уступки (9 217 рублей 41 копейка), разница между уступленным Банком правом требования и встречным исполнением составила 3 063 250 рублей 94 копейки. В материалах дела отсутствуют какие-либо сведения о том, что должники по кредитным договорам оспаривали наличие у них обязательства по уплате задолженности. На момент заключения рассматриваемого договора уступки прав (требований), так и в настоящее время отсутствуют основания считать, что задолженность может быть оспорена должниками. Действия руководства Банка по уступке права (требования) по кредитному договору на последней стадии взыскания и объективно имеющейся возможности получить денежные средства не только от заемщика, но и от поручителей, а также от реализации имущества, нелогичны и нетипичны для кредитной организации. Фактически сделка совершена в ущерб интересам кредиторов Банка, а целесообразности в уступке прав (требований) не имелось. При этом именно наличие ущерба от совершенной сделки является квалифицирующим признаком ее недействительности по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации. В данном случае, сделка совершена со злоупотреблением правом (в силу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), поскольку в результате оспариваемой сделки прекращается право требования по кредитным договорам (обеспеченными в том числе договорами залога, поручительства), то есть исполнение денежных обязательств перед Банком.  Сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании должника банкротом, то есть в период подозрительности, установленного пунктом 1 статьи 61.2 Федерального Закона от  26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).    Вывод судов о том, что оспариваемый договор не может быть признан недействительным, так как совершен в ходе обычной хозяйственной деятельности Банка, не соответствует фактическим обстоятельствам дела.

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Иркутскдолгнадзор» считает доводы изложенные в ней несостоятельными, ссылаясь на законность и обоснованность обжалуемых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте судебного заседания извещены по правилам статей 123, 186 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (определение выполнено в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, в связи с чем направлено лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в  информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и информационной системе «Картотека арбитражных дел» – kad.arbitr.ru), однако своих представителей в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа не направили, в связи с чем кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие.

Кассационная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив соответствие выводов Арбитражного суда Иркутской области и Четвертого арбитражного апелляционного суда о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, правильность применения судом первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе,  Арбитражный суд Восточно – Сибирского округа считает судебные акты подлежащими отмене,  а обособленный спор направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции на основании следующего.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между АО «Востсибтранскомбанк»  и ООО «Иркутскдолгнадзор» заключен договор уступки прав (требований) № 4-2017 от 10.11.2017, согласно условиям которого АО «Востсибтранскомбанк»  передало ООО «Иркутскдолгнадзор» в полном объеме свое право (требование), возникшее из кредитных договоров, заключенных с физическими лицами, включая имущественные права (требования) суммы кредита, процентов, неустойки, а также права по договорам, обеспечивающим исполнение обязательств по кредитными договорам и другие связанные с требование права, а том числе право на неуплаченные проценты, начисленные на дату передачи прав, в том числе право на неуплаченные проценты, начисленные на дату передачи прав (подписания договоров), а ООО «Иркутскдолгнадзор» принимает указанные права (требования) в порядке и на условиях, предусмотренных договором.

Пунктом 3.1 договора предусмотрено, что оплата уступки прав (требований) по договору производится на основании счета АО «Востсибтранскомбанк»  , который ООО «Иркутскдолгнадзор» обязан оплатить в течение 5 рабочих дней с момента подписания настоящего договора.

Согласно пункту 3.2 договора стоимость уступки прав (требований) определена в Перечне должников (приложение № 1 к договору).

В соответствии с приложением № 1 к договору размер уступаемых прав (требований) к Исакову Марату Игоревичу по кредитному договору № 743 от 22.02.2012 составил 3 072 468 рублей 35 копеек, сумма платы за уступаемые права требований составляет 9 217 рублей 41 копейка.

Оплата по договору произведена платежным поручением № 187 от 14.11.2017 в размере 9 217 рублей 41 копейки.

Указывая, что совершение оспариваемой сделки направлено на уменьшение активов банка, совершена при неравноценном встречном исполнении обязательства, заявитель обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Арбитражный суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходил из отсутствия доказательств, подтверждающих совокупность оснований для признания сделки недействительной.

Четвертый арбитражный апелляционный суд поддержал выводы суда первой инстанции.

Согласно статьям 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что  сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25) сделки, нарушающие явно выраженный законодательный запрет, ничтожны как посягающие на публичные интересы (п. 2 ст. 168 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации  притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В  соответствии с пунктом 87 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Заявителем указано на притворность сделки, выразившейся в дарении.

Учитывая, что оплата по договору произведена платежным поручением № 187 от 14.11.2017 в размере 9 217 рублей 41 копейки, суды правомерно отклонили доводы о том, что договор уступки прав (требований) № 4/17 от 10.11.2017 года является притворной сделкой и прикрывает дарение, поскольку, согласно статье 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом, в данном случае уступка права требования была оплачена.

В законе существует запрет на заключение договоров дарения между коммерческими организация.

Согласно пункту 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации  договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Ни законом, ни иными правовыми актами не предусмотрен безвозмездный характер уступки требования.

Существо оспариваемого договора также не позволяет считать его безвозмездным.

В силу положений статьи 572 Гражданского кодекса  Российской Федерации обязательным признаком договора дарения должно служить вытекающее из соглашения о цессии очевидное намерение передать право в качестве дара.

Из договора цессии от 10.11.2017 это намерение не усматривается.

Уступка права (требования) непосредственно направлена на переход права (требования); ее нельзя квалифицировать как возмездную или безвозмездную, поскольку она лишь оформляет исполнение обязательства по передаче права, возникшего из соглашения об уступке права (требования).

При таких обстоятельствах, арбитражные суды сделали правильный вывод, что договор уступки права требования не может быть признан притворной сделкой, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства наличия у сторон намерения заключить иную сделку.

Он совершен в форме, отвечающей требованиям закона, из содержания договора определенно следует состав передаваемых требований, основания возникновения, размер задолженности, а также возмездный характер договора уступки права требования, поэтому спорная сделка не может быть признана притворной, поскольку при ее совершении стороны преследовали цель создать реальные правовые последствия в виде перехода к цессионарию права требования о возмещении убытков.

Ссылка заявителя на пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации правомерно признана судами безосновательной, поскольку доказательств несоответствия оспариваемой сделки положениям пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а именно нарушения указанным договором цессии публичных интересов либо прав третьих лиц (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2018 года № 305-ЭС 18-20098) в материалы дела не представлено.

Пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Судами установлено, что доказательств того, что оспариваемая сделка совершена заявителем в ущерб интересам банка, заявителем в материалы дела также не представлено, как и не представлено доказательств того, что ООО «Иркутскдолгнадзор» знало или должно было знать о явном ущербе для банка; а также не представлены доказательства того, имели ли место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях ООО «Иркутскдолгнадзор» и банка в ущерб в ущерб интересам банка.

Доводы о реальности взыскания кредиторской задолженности с Исакова М.И. не нашли своего подтверждения, о чем свидетельствует возбужденное исполнительное производство неисполненное до настоящего времени.

Доводы заявителя об аффилированности лиц, злоупотребления правом в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  документально не подтверждены.

Между тем суды первой и апелляционной инстанции не исследовали и не дали оценки доводам истца о признании сделки недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Одним из основных обстоятельств, входящих в предмет  доказывания при рассмотрении обособленного спора о признании сделки недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является факт равноценности (неравноценности) совершенного по сделке встречного исполнения.

Для того чтобы установить данное обстоятельство необходимо выяснить вопрос о рыночной стоимости уступленных по оспариваемому договору прав.

Вопрос о рыночной стоимости уступленных прав является решающим для правильного рассмотрения настоящего спора, который  фактически исследован не был.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции считает, что судами не установлены все обстоятельства дела, необходимые для принятия законного и обоснованного судебного акта, выводы судов основаны на неполном исследовании доказательств, чем нарушены нормы процессуального права, что привело или могло привести к принятию неправильных судебных актов, в связи с чем обжалуемые судебные акты в силу пункта 3 части 1 статьи 287, части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду следует учесть изложенное, установить все имеющие значение для правильного рассмотрения спора обстоятельства, решить вопрос о распределении расходов по государственной пошлины.

Руководствуясь статьями 274, 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Иркутской области от 13 августа 2020 года по делу № А19-27176/2018, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 23 ноября 2020 года по тому же делу отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Иркутской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий

Судьи

 

М.А. Первушина

Н.Н. Парская

И.Н. Умань