ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности судебного акта арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

№ 11АП-6802/2022, 11АП-6969/2022

Дело №А72-6031/2021

09 июня 2022 года

г. Самара

 

Резолютивная часть постановления объявлена 06 июня 2022 года

Постановление в полном объеме изготовлено 09 июня 2022 года

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Машьяновой А.В., судей Гольдштейна Д.К., Гадеевой Л.Р., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Смирновым Д.С., рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 и ФИО2 на решение Арбитражного суда Ульяновской области от 28 марта 2022 года, вынесенное по результатам рассмотрения искового заявления Федеральной налоговой службы к ответчикам - ФИО1, г.Ульяновск (ИНН 

<

***>), ФИО3, г.Ульяновск (ИНН 

<

***>), ФИО4, Ульяновская область, пос. Ленинский (ИНН 

<

***>), ФИО2, г. Москва (ИНН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «РСУ», г. Ульяновск  (ИНН 

<

***>), обществу с ограниченной ответственностью «Жилсервис», г. Ульяновск (ИНН 

<

***>) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплутационное предприятие»,

 

в судебном заседании приняли  участие представители:

от ФИО1 - ФИО5 по доверенности от 24.05.2021, паспорт

от ФИО2 - ФИО6 по доверенности от 02.04.2022, паспорт

от ФНС России - ФИО7 по доверенности от 31.01.2022, служебное удостоверение

иные лица, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом в соответствии со статьями 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), что подтверждается почтовыми уведомлениями о вручении копии судебного акта, а также путем размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание представителей не направили. В соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ апелляционная жалоба рассмотрена в их отсутствие. 

 

В ходе судебного заседания арбитражный апелляционный суд 

 

УСТАНОВИЛ:

03.05.2017 в Арбитражный суд Ульяновской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплутационное предприятие» о признании общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплутационное предприятие» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 12.05.2017 заявление принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) № А72-6095/2017.

ФНС России в лице УФНС России по Ульяновской области 08.11.2017 обратилась в Арбитражный суд Ульяновской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» (далее также - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ульяновской области 15.11.2017 заявление ФНС России в лице УФНС России по Ульяновской области было принято судом к производству, возбуждено дело № А72-16392/2017.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 12.01.2019 объединены в одно производство дело № А72- 16392/2017 и дело № А72-6095/2017 с присвоением делу № А72-6095/2017.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области 13.05.2019 производство по заявлению ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» о признании его несостоятельным (банкротом) прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области 26.07.2019 производство по делу №А72-6095/2017 по заявлению ФНС России в лице УФНС России по Ульяновской области, прекращено на основании абзаца 8 пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

Как следует из положений пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 61.11 Закона о банкротстве, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

Воспользовавшись данным правом, 11.05.2021 Федеральная налоговая служба в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области обратилась в Арбитражный суд Ульяновской области с исковым заявлением о привлечении солидарно контролирующих должника лиц ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 к субсидиарной ответственности по денежным обязательства общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» и взыскании с ответчиков в пользу уполномоченного органа суммы 43 882 802 руб. 71 коп.

Определением арбитражного суда Ульяновской области от 18.05.2021 исковое заявление принято к производству, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено - общество с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» (ИНН 

<

***>).

28.06.2021 от Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области поступило заявление об уточнении (увеличении) заявленных требований в части суммы взыскания, а именно: взыскать с ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 в пользу уполномоченного органа  44 046 019 руб. 08 коп.

Уточнение заявленных требований принято судом первой инстанции в порядке ст.49 АПК РФ, требования истца рассмотрены судом с учетом принятого уточнения.

При рассмотрении настоящего спора заявлений о присоединении к заявлению уполномоченного органа о привлечении к субсидиарной ответственности от иных лиц в порядке, предусмотренном частью 6 статьи 225.10 АПК РФ в суд первой инстанции не поступило.

Решением Арбитражного суда Ульяновской области от 28.03.2022 исковые требования Федеральной налоговой службы России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области, удовлетворены. ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2, общество с ограниченной ответственностью «РСУ», общество с ограниченной ответственностью «Жилсервис» привлечены к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» перед Федеральной налоговой службой России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области в размере 44 046 019 руб. 08 коп. Взыскано солидарно с ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2,  «РСУ» и общества с ограниченной ответственностью «Жилсервис» в пользу Федеральной налоговой службы России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области 44 046 019 руб. 08 коп. Распределены расходы по уплате государственной пошлины.

Не согласившись с решением Арбитражного суда Ульяновской области от 28.03.2022, ФИО1 22.04.2022 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить в части привлечения ФИО1, ФИО3, ФИО2, ООО «РСУ», ООО «Жилсервис» к субсидиарной ответственности, в спорной части принять новый судебный акт.

Не согласившись с решением Арбитражного суда Ульяновской области от 28.03.2022, ФИО2 26.04.2022 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт.

В обоснование жалоб, заявители ссылаются на нарушение судом первой инстанции положений ст. 270 АПК РФ.

Исходя из разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда РФ в пункте 25 постановления от 30.06.2020 N 12 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции", при применении положения части 2 статьи 261 АПК РФ об определении времени и места судебного заседания арбитражным судам следует иметь в виду, что апелляционные жалобы на один судебный акт могут быть поданы несколькими участвующими в деле лицами в течение всего срока, установленного для подачи жалобы. С учетом этого обстоятельства, а также того, что апелляционная жалоба может быть подана в последний день срока на апелляционное обжалование, в определении о принятии жалобы к производству указывается дата судебного заседания, которое не может быть назначено ранее истечения срока на подачу апелляционной жалобы.

Все апелляционные жалобы, поданные на один судебный акт, должны назначаться к рассмотрению в одном судебном заседании.

Срок рассмотрения апелляционной жалобы, установленный статьей 267 Кодекса, исчисляется со дня поступления в арбитражный суд последней апелляционной жалобы на обжалуемый судебный акт.

Учитывая данные разъяснения, в целях предоставления лицам участвующим в деле, возможности ознакомления с поступившими документами, определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.05.2022 вышеуказанные апелляционные жалобы приняты к производству, судебное разбирательство назначено с учетом отложения на 06.06.2022.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

24.05.2022 от уполномоченного органа в материалы дела поступил письменный отзыв на апелляционные жалобы.

25.05.2022 от ФИО1 в материалы дела поступили письменные возражения на отзыв уполномоченного органа.

30.05.2022 от ФИО2 в материалы дела поступили письменные возражения на отзыв уполномоченного органа.

01.06.2022 от ФИО1 в материалы дела поступили письменные дополнительные пояснения.

Указанные документы приобщены судом апелляционной инстанции к материалам апелляционного производства.

В ходе судебного заседания представители заявителей подержали в полном объеме доводы апелляционных жалоб.

Представитель уполномоченного органа возражал по существу апелляционных жалоб по основаниям, изложенным в письменном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Судебная коллегия считает, что материалы дела содержат достаточно доказательств для рассмотрения апелляционной жалобы по существу. Каких-либо доказательств затруднительности или невозможности своевременного ознакомления с материалами дела в электронном виде в системе "Картотека арбитражных дел" сети Интернет, лицами, участвующими в деле, представлено не было. Отсутствие отзывов на апелляционную жалобу от иных лиц, участвующих  в деле, по мнению суда апелляционной инстанции, не влияет на возможность рассмотрения апелляционной жалобы по существу.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта по следующим основаниям.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, инспекцией проведена выездная налоговая проверка ООО «РЭП» по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты (удержания, перечисления) единого налога по упрощенной системе налогообложения, налога на прибыль организаций, налога на добавленную стоимость (далее – НДС), акцизов, водного налога, налога на имущество, транспортного налога, земельного налога за период с 01.01.2013 по 31.12.2014, налога на доходы физических лиц за период с 01.01.2013 по 31.12.2014.

По результатам выездной налоговой проверки составлен акт налоговой проверки от 08.11.2016 № 13-24/30 на основании которого принято решение от 27.12.2016 № 13-24/31 «О привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения». 

Данным решением обществу доначислен налог на прибыль, НДС в общей сумме 24 006 059 руб.; начислены пени в сумме 7 399 010 руб. 15 коп., общество привлечено к налоговой ответственности по пункту 1 статьи 119 НК РФ, статьи 123 НК РФ; пункта 3 статьи 122 НК РФ в виде штрафа в общей сумме 12 496 895 руб. 90 коп.

Решением Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области от 27.02.2017 № 07-07/02710@ апелляционная жалоба общества оставлена без удовлетворения, после чего общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным ненормативного правового акта.

ООО "РЭП" обратилось в Арбитражный суд Ульяновской области с заявлением (с учетом принятых уточнений) к Инспекции Федеральной налоговой службы по Заволжскому району г. Ульяновска о признании недействительным решения от 27 декабря 2016 года N 13-24/31, принятое по результатам рассмотрения акта выездной проверки от 08 ноября 2016 года N 13-24/30, о привлечении ООО "РЭП" к ответственности за совершение налогового правонарушения в части начисления налогов в сумме 24 006 059 руб., начисления пеней в сумме 7 392 536 руб., привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения по статьям 122, 119 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ) в сумме 12 484 089, 50 руб.

Решением Арбитражного суда Ульяновской области от 25.01.2018 по делу №А72-6914/2017 заявленные требования удовлетворены частично; признано недействительным решение Инспекции Федеральной налоговой службы по Заволжскому району г. Ульяновска 27 декабря 2016 года N 13-24/31 "О привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения" в части привлечения ООО "РЭП" к налоговой ответственности по пункту 1 статьи 119 НК РФ, по пункту 3 статьи 122 НК РФ в виде штрафа в размере 6 242 044,75 руб. В остальной части требования оставлены без удовлетворения.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2018 N 11АП-3448/2018 по делу N А72-6914/2017 - решение Арбитражного суда Ульяновской области от 25 января 2018 года по делу N А72-6914/2017 оставлено без изменения, вступило в законную силу.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 26.07.2018 N Ф06-35122/2018 по делу N А72-6914/2017 - решение Арбитражного суда Ульяновской области от 25.01.2018 и постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2018 по делу N А72-6914/2017 оставлены без изменения, при этом суд кассационной инстанции оценив представленные доказательства, руководствуясь положениями статей 105.1, 154, 247, 346.11, 346.13 НК РФ, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» (далее - Постановление № 53), пришел к выводу о наличии взаимозависимости между заявителем и его контрагентами ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ», формальном разделении бизнеса путем распределения численности работников на взаимозависимые организации с целью применения специального налогового режима (УСНО).

Формулируя данный вывод, суд кассационной инстанции признал правомерными выводы судов двух инстанций из установленных по делу обстоятельств, а именно:

ООО "РЭП" зарегистрировано 19.11.2002, ООО "РСУ" - 23.12.2002, ООО "Жилсервис" - 23.12.2002. 

Все три организации имеют общее управление, учреждены одними и теми же лицами, в том числе: ФИО4, ФИО1, каждый из которых имел по 25% и более доли в уставном капитале названных организаций. 

При этом ФИО4, являясь участником ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис", одновременно выступал в качестве руководителя ООО "РЭП" и ООО "Жилсервис". 

ФИО8, являясь главным бухгалтером ООО "РЭП", числилась учредителем ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис". 

ФИО2 является учредителем ООО "РЭП", ООО "РСУ", ООО "Жилсервис". ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис" расположены по одному юридическому адресу. 

Согласно договорам поручения от 29.12.2010 N 75 и N 76 ООО "РЭП" и ООО "РСУ" поручают, а ООО "Жилсервис" берет на себя обязательства осуществлять ведение бухгалтерского и налогового учета, работу с кадрами, нормирование труда и заработной платы, материально-техническое обеспечение, делопроизводство и т.д.; все три организации имеют один и тот же номер телефона. 

Правом подписи и полномочиями по получению банковских выписок, получению и предъявлению в банке расчетных документов и иных документов, включая документы для целей валютного контроля по счетам от имени трех организаций наделены ФИО9 (бухгалтер ООО "Жилсервис") и ФИО10 (зам. гл. бухгалтера ООО "Жилсервис"). 

Прибыль, полученная ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис", направлялась на выплату дивидендов учредителям.

Свидетель ФИО11 (начальник отдела кадров ООО "Жилсервис") показала, что в 2013, 2014 годах она занималась оформлением всех документов по приему, увольнению и текущей работе работников всех вышеперечисленных организаций, ведением табелей учета использования рабочего времени, оформлением всех приказов; трудовые книжки всех сотрудников ООО "РЭП", ООО "РСУ", ООО "Жилсервис" хранятся в одном закрытом сейфе.

Суды руководствовались положениями статьи 105.1 НК РФ и признали вышеназванные организации взаимозависимыми для целей налогообложения.

Между ООО "РЭП" и ЗАО "Авиастар-СП" заключен договор от 25.12.2010 N 630/01 на содержание и техническое обслуживание, согласно которому ЗАО "Авиастар-СП" поручает, а ООО "РЭП" принимает на себя обязательства по выполнению: санитарно-гигиенических работ по уборке служебных помещений, производственных площадей (подметание), производственных площадей (мытье), санблоков; работ по обслуживанию, ремонту и содержанию комплектов сантехприборов: работ по уборке и содержанию территории, уходу за зелеными насаждениями, цветниками и газонами: сбору и вывозу мусора на накопительную площадку; стирке и мелкому ремонту спецодежды; плотницких и столярных работ (ремонт дверей, окон, инвентаря, врезка замков); ремонтных работ пластиковых витражей, оконных проемов, входных групп (дверей).

В соответствии с пунктом 3.2 договора ООО "РЭП" выставляло ЗАО "Авиастар-СП" акты приемки выполненных работ с наименованием работ, счета-фактуры с наименованием выполненных работ: "Уборка производственных помещений ЗАО "Авиастар-СП" (без НДС).

Для выполнения части вышеуказанного договора (уборки служебных и производственных помещений, обслуживанию сантехприборов и ливнеприемников) ООО "РЭП" в проверяемый период привлекало работников ООО "Жилсервис" и ООО "РСУ", заключив с ними договоры поручения от 01.07.2009 N 54 и от 01.07.2009 N 65, соответственно. При этом работники ООО "РСУ" ООО "Жилсервис", числящиеся в штате в качестве уборщиц, оказывали услуги в рамках договора N 630/01 только в связи с деятельностью ООО "РЭП".

При этом из протоколов допросов работников ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис" следует, что они оказывали только один вид услуг - уборку производственных и служебных помещений объектов ЗАО "Авиастар-СП", получали распоряжения по работе от мастеров всех вышеперечисленных организаций, получали инвентарь, спецодежду и моющие средства с одного склада у ФИО12 (в 2013, 2014 годах завхоз ООО "РЭП"), устраивались на работу в ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис" через отдел кадров по одному адресу: 

<

...>; уборщики, ранее работавшие по основному месту работу в ЗАО "Авиастар-СП", были уволены из данной организации и трудоустроены в ООО "РЭП", ООО "РСУ" или ООО "Жилсервис" одним днем, где их должностные обязанности и место их выполнения не изменились.

Мастера ООО "РЭП", ООО "РСУ", ООО "Жилсервис", опрошенные в порядке статьи 90 НК РФ, указали, что отдавали распоряжения по работе уборщицам производственных и служебных помещений, работающим не только в той организации, мастером которой они являлись, но и работницам остальных организаций - ООО "РЭП", ООО "РСУ", ООО "Жилсервис", распоряжения по работе сами получали только от исполнительного директора ООО "РЭП" - ФИО13

Опрошенный в качестве свидетеля ФИО13 (исполнительный директор ООО "РЭП") пояснил, до трудоустройства в ООО "РЭП" работал в ЗАО "Авиастар-СП" в цехе N 425 заместителем начальника цеха по благоустройству, в 2013, 2014 годах отдавал распоряжения по работе всем сотрудникам ООО "РЭП", ООО "РСУ" и ООО "Жилсервис", начиная от уборщиков, заканчивая начальником участка.

Склад с инвентарем, спецодеждой и моющими средствами располагается (как и в 2013, 2014 годах) в корпусе 3/1 (административный корпус ЗАО Авиастар-СП, 1 этаж). Снабжение склада осуществлял начальник ОМТС - ФИО14 По письменной заявке завхоза ФИО12 согласовывал количество необходимого материала для выполнения производственной деятельности, далее заявка отдавалась начальнику ОМТС ФИО14 для проработки с поставщиками и дальнейшего приобретения данных материалов.

Инспекцией с учетом норм обслуживания на работы, выполняемые одним исполнителем в течение рабочей смены при продолжительности рабочей недели 40 часов и соблюдением других законодательных норм охраны труда при наиболее полном и рациональном использовании рабочего времени, установлено, что исполнение работ в рамках договора от 25.12.2010 N 630/01 по выполнению санитарно-гигиенических работ по уборке служебно-производственных помещений численностью ООО "РЭП" невозможно.

В этой связи средняя численность работников ООО РЭП по состоянию на 31.12.2012 определена налоговым органом как 140 человек, на 31.12.2013 как 132 человека, на 31.12.2014 как 128 человек.

При расчете средней численности суммированы средняя численность работников ООО "РЭП" за 2012 год (83 человека) и уборщиц производственных и служебных помещений ООО "РСУ" (39 чел.) и ООО "Жилсервис" (18 чел.), которые работали полностью весь 2012 год в рамках договора от 25.12.2010 N 630/01; средняя численность работников ООО "РЭП" за 2013 год (72 чел.) и уборщиц производственных и служебных помещений ООО "РСУ" (42 чел.) и ООО "Жилсервис" (18 чел.), которые работали полностью весь 2013 год в рамках договора от 25.12.2010 N 630/01. Аналогичным образом произведен расчет за 2014 год - ООО "РЭП" - 68 человек, ООО "РСУ" - 42 человека, ООО "Жилсервис" - 18 человек.

Таким образом налоговый орган пришел к выводу, что для оказания услуг по договору использовался труд уборщиц значительно больше, чем 100 человек (предельная численность для применения УСНО).

Согласно разъяснениям, изложенным в Постановлении N 53, судебная практика разрешения налоговых споров исходит из презумпции добросовестности налогоплательщиков и иных участников правоотношений в сфере экономики.

Избежание налогообложения в результате совершения действий, направленных на получение необоснованной налоговой выгоды, является неправомерным поведением участника гражданского оборота, поскольку приводит к возникновению у лиц, обязанных к уплате налога, неоправданного преимущества по сравнению с другими налогоплательщиками, нарушению публичного интереса.

Учитывая изложенное, суды пришли к выводу о том, что финансово-хозяйственные взаимоотношения, документально оформленные между ООО "РЭП" и организациями ООО "Жилсервис", ООО "РСУ", носили формальный характер. 

Общество путем перераспределения работников в другие взаимозависимые организации искусственно создало условия для возможности применения УСН, при этом фактически по состоянию на 31.12.2012, 31.12.2013, 31.12.2014 ООО "РЭП" не соответствовало критериям, позволяющим применять систему налогообложения в виде единого налога по упрощенной системе налогообложения.

Суды отметили, что запреты и ограничения по применению системы налогообложения в виде УСН не предусматривают возможность их преодоления путем разделения бизнеса. Доказательств того, что деление бизнеса путем перевода работников в указанные организации было обусловлено разумными экономическими причинами, связанными с повышением эффективности производства, оптимизацией производственного процесса, наличием деловой цели, в материалы дела не представлено.

Поскольку одним из оснований для перевода налогоплательщика с УСН на общий режим налогообложения является превышение им общего (списочного) количества работников более 100 человек за налоговый (отчетный) период, суды первой и апелляционной инстанций сделали правильные выводы о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды и признали правомерным доначисление налогов по общей системе налогообложения.

Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что оценка представленных сторонами доказательств произведена судами с соблюдением положения статьи 71 АПК РФ, основана на правильном применении судами норм материального права, а сделанные судами выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, а также приведенным выше разъяснениям Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенными в Постановлении N 53.

Проверяя доводы об отсутствии экономической эффективности и нерентабельности деятельности в случае применения общей системы налогообложения, суды приняли во внимание расчет налогового органа. Из данного расчета следовало, что получение прибыли было возможно, рентабельность составила бы в 2013 году 22%, в 2014 году 15%.

Отклоняя расчет рентабельности, составленный заявителем, суды обоснованно, со ссылкой на первичные документы и положения пункта 3 статьи 164 НК РФ, абзац 2 пункта 17 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.05.2014 N 33 "О некоторых вопросах, возникающих у арбитражных судов при рассмотрении дел, связанных с взиманием налога на добавленную стоимость", признали неверным применение расчетной ставки НДС.

В силу ч. 2 ст. 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

В рассматриваемом случае удовлетворяя исковые требования Федеральной налоговой службы России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области суд привлек ФИО1 (ИНН 

<

***>), ФИО3 (ИНН 

<

***>), ФИО4 (ИНН 

<

***>), ФИО2 (ИНН 

<

***>), общество с ограниченной ответственностью «РСУ» (ИНН 

<

***>) и общества с ограниченной ответственностью «Жилсервис» (ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью "РЭП" и взыскал солидарно с данных лиц в пользу Федеральной налоговой службы России в лице Управления Федеральной налоговой службы по Ульяновской области в порядке субсидиарной ответственности денежные средства в сумме 44 046 019 руб. 08 коп., при этом суд первой инстанции руководствовался положениями статей 61.10, 61.11 Закона о банкротстве, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды" (далее - Постановление N 53), пунктом 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.2016.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в отношении ООО «РЭП» (ИНН 

<

***>), данное общество зарегистрировано в ИФНС России по Заволжскому району города Ульяновска 19.11.2002г., адрес местонахождения: 432072, Россия, 

<

...>. Основной вид экономической деятельности - управление эксплуатацией нежилого фонда (ОКВЭД - 70.32.2).

Участниками (учредителями) ООО «РЭП» в разные периоды являлись:

- ФИО4 с 19.11.2002 по 19.11.2004 (доля участия 20%), с 12.05.2004 по настоящее время (доля участия 25%),

- ФИО1 с 19.11.2002 по 19.11.2004 (доля участия 20%), с 12.05.2004 по настоящее время (доля участия 25%),

- ФИО3 с 16.03.2012 по настоящее время (доля участия 25%),

- ФИО2 с 19.11.2002 по 18.01.2018 (доля участия 25%)

- ООО «РЭП» с 19.01.2018 (доля участия 25%).

Руководителем ООО «РЭП» с 19.11.2002 является ФИО4.

ООО «РСУ» (ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица 23.12.2002, ООО «Жилсервис» - 23.12.2002.

Учредителями ООО «РСУ» в разные периоды являлись:

- Общество с ограниченной ответственностью «Авиастар-Продукт-плюс» (ИНН7328048006) в период с 25.05.2006 по 30.07.2017,

- ФИО4 с 23.12.2002 по 12.10.2017 (доля участия 37.16%),

- ФИО1 с 23.12.2002 по 25.02.2018 (доля участия 37,15%),

- ФИО2 с 23.12.2002 по 25.02.2018 (доля участия 13,79%),

- ФИО8 с 23.12.2002 по 28.08.2018 (доля участия 3,8%),

- ФИО15 с 28.02.2012 по 28.08.2017 (доля участия 8,1%).

Руководителем ООО «РСУ» с 14.04.2004 является ФИО16.

Учредителями ООО «Жилсервис» в разные периоды являлись:

- Общество с ограниченной ответственностью «Авиастар-Продукт-плюс» (ИНН7328048006) в период с 25.05.2006 по 30.07.2017,

- ФИО4 с 23.12.2002 по 12.10.2017 (доля участия 23,53%),

- ФИО1 с 23.12.2002 по 25.02.2018 (доля участия 23,53%),

- ФИО2 с 23.12.2002 по 09.01.2018 (доля участия 13,75%),

- ФИО8 с 23.12.2002 по 29.05.2018 (доля участия 3,79%),

- ФИО17 с 23.12.2002 по 29.05.2018 (доля участия 3,79%),

- ФИО3 с 28.02.2012 по 25.02.2018 (доля участия 23,53%),

- ФИО15 с 28.02.2012 по 25.02.2018 (доля участия 8,08%).

Руководителем ООО «Жилсервис» с 23.12.2002 является ФИО4.

Исходя из вступившего в законную силу решения налогового органа о привлечении общества к налоговой ответственности №13-24/31 от 27.12.2016, вынесенного по результатам проведенной выездной налоговой проверки и полученным в ходе налоговой проверки материалам суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должностными лицами ООО «РЭП» в 2013-2014 года была создана модель бизнеса направленная на уклонение от уплаты налогов путем «дробления бизнеса». Применение данной модели предполагало ведение единой хозяйственной деятельности тремя взаимозависимыми юридическими лицами - ООО «РЭП», ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ» под контролем ФИО4, ФИО3, ФИО1 и ФИО2

Руководствуясь абз. 3 п.5 Постановления N 53 суд первой инстанции признал заявленных истцом для привлечения к субсидиарной ответственности лиц (ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2, ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис») контролирующими должника лицами.

Доводы ответчиков о том, что они не обладали более 50% долей участия ООО «РЭП», следовательно, не являются контролирующими лицами, отклонены судом первой инстанции поскольку суд счел доказанным истцом того факта, что все четыре ответчика (ФИО1, ФИО4, ФИО3, ФИО2) являлись аффилированными между собой посредством участия во всех трех организациях.

При этом суд первой инстанции руководствовался позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Учитывая данные разъяснения суд первой инстанции установил, что указанная презумпция ответчиками не опровергнута. 

Более того судом первой инстанции учтено, что ответчиками представлены в материалы дела два протокола собраний участников от 15.03.2013 и от 19.05.2014, согласно которым все четыре ответчика (ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2) принимали участие в собраниях ООО «РЭП» и голосовали по заявленной повестке. 

В связи с чем, доводы ответчиков, в том числе ФИО2, о том, что они фактически не принимали участие в деятельности общества отклонены судом первой инстанции, поскольку не доказаны какими-либо доказательствами. 

Налоговым органом представлены доказательства, что все четыре участника с равными долями участия не могли не знать о необоснованном применении ООО «РЭП» упрощенной системы налогообложения и необоснованном применении схемы «дробления бизнеса», учитывая, что данные лица также входили в состав участников ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис» и получали дивиденды во всех трех организациях.

ООО «РЭП» было привлечено к налоговой ответственности за налоговые правонарушения, совершенные в период с 01.01.2013 - 31.12.2014.

В указанный период учредителями ООО «РЭП» являлись ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 с долей участия по 25%.

Руководителем ООО «РЭП» является ФИО4

На основании разъяснений, содержащихся в пункте 22, 26 Постановления N 53, в пункте 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее - Постановление № 62), в пункте 22 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление № 6/8) суд первой инстанции пришел к выводу о том, что именно ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2 в период совершения должником налогового правонарушения определяли действия ООО «РЭП» по осуществлению финансово-хозяйственной деятельности.

Отклоняя доводы ответчиков о принципиальной недопустимости применения введенной в действие с 01.09.2016 презумпции, предусмотренной абзацем 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, с учетом периода налоговой проверки (01.01.2013 - 31.12.2014), суд первой инстанции исходил из следующего.

Федеральным законом от 23.06.2016 N 222-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон N 222-ФЗ) в пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве включен абзац 5, дополнивший презумпции признания должника несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, следующей:

- требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания пункта 9 статьи 13 Закона N 222-ФЗ, применяется к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности поданным после 01.09.2016 (рассматриваемое заявление подано 06.05.2021) вне зависимости от периода совершения контролирующими должника лицами недобросовестных действий, повлекших ответственность должника. В дальнейшем, указанная презумпция была перенесена в подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При анализе правовой природы презумпции, закрепленной в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, перенесенной в дальнейшем в подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, следует, что она, фактически, не является новым основанием, а представляет собой конкретизацию, частный случай, такого общего основания для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" (статья 10 Закона о банкротстве) или "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц" (статья 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: 

1) должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); 

2) доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Названная опровержимая презумпция, первоначально закрепленная в абзаце 5 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и впоследствии перенесенная в подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, как и иные опровержимые презумпции, введены законодателем для упрощения истцам процесса доказывания. Так, при подтверждении условий наличия означенных законодателем презумпций, предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Судом установлено и не оспорено ответчиками, что основанные на решении № 13- 24/31 от 27.12.2016 о привлечении ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» к ответственности за совершение налогового правонарушения требования ФНС России в части основного долга превышают 50%, что свидетельствует о наличии презумпции, предусмотренной абзацем 5 пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для привлечения контролирующих ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При этом суд первой инстанции руководствовался разъяснениям, содержащимся в пункте 22 постановления N 6/8, пункте 16 Постановления N 53, правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079.

В рассматриваемом случае судом первой инстанции установлено, что основанием для вынесения решения № 13-24/31 от 27.12.2016 послужил вывод налогового органа об использовании ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» "взаимозависимых" организаций ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис» для формального разделения дохода между организациями с целью получения и сохранения права на применение специального режима налогообложения в виде упрощенной системы налогообложения, выявлена совокупность обстоятельств, свидетельствующая об использовании ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» схемы ухода от налогообложения, используя взаимозависимых контрагентов ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис», применяющих специальный налоговый режим в виде упрощенной системы налогообложения (далее - УСН), что привело к занижению выручки от реализации товаров, и, как следствие, к занижению налогооблагаемой базы для исчисления налога; установлена согласованность действий взаимозависимых лиц, направленных на минимизацию налоговых обязательств ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» путем использования схемы "дробления бизнеса" на зависимый подконтрольный хозяйствующий субъект и позволяющий получать ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» необоснованную налоговую выгоду в виде разницы налоговых обязательств при применении общей системы налогообложения и режима в виде УСН, так как доход, полученный через ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис», фактически является доходом ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» и подпадает под общую систему налогообложения.

Также судом первой инстанции учтено, что вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ульяновской области по делу №А72-6914/2017 подтвержден вывод налогового органа о привлечении должника к налоговой ответственность по пункту 3 статьи 122 Налогового кодекса Российской Федерации, то есть как деяния совершенного умышленно. Налоговое правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления N 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Согласно пункту 7 Постановления N 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судом первой инстанции отклонены доводы ответчиков о том, что будучи лишь участниками должника, они не причастны к руководству хозяйственной деятельностью должника, поскольку Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», а также Уставу должника (пункт 8.1), высшим органом управления ООО «РЭП» является общее собрание участников. 

Согласно п.п.8.4.5 Устава к исключительной компетенции общего собрания участников относится утверждение годовых отчетов и годовых бухгалтерских балансов.

В соответствии с пунктом 11.1 Устава ООО «РЭП» контроль за финансово-хозяйственной деятельностью Общества осуществляется контрольно-ревизионной комиссией, избираемой общим собранием участников.

Статьей 8 Закона N 14-ФЗ предусмотрено право участников общества участвовать в управлении делами общества в порядке, установленном Федеральным законом и уставом общества, а также получать информацию о деятельности общества и знакомиться с его бухгалтерскими книгами и иной документацией в установленном его уставом порядке.

В соответствии с пунктом 4 статьи 32 Закона N 14-ФЗ руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества. Исполнительные органы общества подотчетны общему собранию участников общества и совету директоров (наблюдательному совету) общества.

Статьей 39 Закона N 14-ФЗ установлено, что в обществе, состоящем из одного участника, решения по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания участников общества, принимаются единственным участником общества единолично и оформляются письменно.

С учетом установленного факта согласованности действий взаимозависимых лиц, направленных на минимизацию налоговых обязательств ООО «Ремонтно- эксплуатационное предприятие» путем использования схемы "дробления бизнеса" на зависимый подконтрольный хозяйствующий субъект, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ответчики ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2, являясь участниками общества, действуя добросовестно и разумно, могли и должны были в полной мере участвовать в хозяйственной деятельности ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие», проверяя на собраниях его отчетность и документацию не могли не знать о том что, ООО «Ремонтно-эксплуатационное предприятие» применяло схему формального дробления бизнеса для занижения численности работников путем распределения их на несколько взаимозависимых организаций с целью применения специального налогового режима (УСНО) и соответственно уклонения от уплаты налогов в бюджет.

Имея механизм влияния на финансовую деятельность Общества, ответчики могли контролировать действия как исполнительного органа, так и Общества в целом, однако своим бездействием допустили наступление неблагоприятных последствий в виде доначисления по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога и штрафных санкций.

В соответствии с ч. 1 ст. 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Таким образом, вследствие ненадлежащего осуществления участниками контроля в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», за деятельностью ООО «РЭП», у последнего образовалась задолженность перед бюджетом Российской Федерации.

Данный подход нашел отражение, в частности, в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 05.03.2019 N Ф06-43941/2019 по делу N А72-10986/2017.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что именно действия (бездействия) ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2, как контролирующих должника лиц, привели к совершению ООО «РЭП» в 2013-2014 году налогового правонарушения, выявленного в ходе выездной налоговой проверки, и, как следствие, привлечению его к ответственности.

Ответчики длительное время являясь участниками ООО «РЭП», а также участниками ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ» не могли не знать о необоснованном применении упрощенной системы налогообложения и неблагоприятных последствиях нарушения налогового законодательства. 

Доказательств применения ответчиками каких- либо действий, направленных на минимизацию неблагоприятных последствий нарушения налогового законодательства, не представлено.

По мнению суда первой инстанции, уполномоченным органом доказана вся совокупность обстоятельств, подлежащая доказыванию в настоящем споре, а именно вина ответчиков в невозможности полного погашения требований кредиторов, факт невозможности полного погашения всех требований кредиторов вследствие действий (бездействий) ответчиков, причинно-следственная связь.

В части наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ» как выгодоприобретателей и доводов данных ответчиков о неприменении в отношении данных ответчиков норм подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Действующие в настоящий момент нормы, регулирующие вопросы привлечения к субсидиарной ответственности, значительно расширили основания для признания наличия статуса лица контролирующего деятельность должника, в том числе установив презумпцию контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора законодателем еще не была принята глава III.2 Закона о банкротстве, а отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались, в первую очередь, положениями статьи 10 данного Закона.

Однако, это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, заявитель и иные участники процесса лишены возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства.

Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору (Определение ВС РФ от 25.09.2020 по делу № 310- ЭС20-6760).

Поэтому установление у ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис» правового статуса лица, контролирующего деятельность должника, подлежит путем доказывания по общим правилам процессуального законодательства, не используя механизм опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины субсидиарного ответчика, на которого перекладывается бремя доказывания отсутствия подобных оснований.

ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ» на протяжении всего периода рассмотрения спора не опровергли доводы налогового органа какими-либо доводами либо доказательствами, помимо ссылки на невозможность применения к ним подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве и доводов об осуществление ими в настоящее время самостоятельной хозяйственной деятельности.

Налоговый орган в свою очередь представил доказательства, в том числе со ссылкой на материалы выездной налоговой проверки, что ООО «Жилсервис», ООО «РСУ» и ООО «РЭП» вели единую хозяйственную деятельность под контролем ФИО4, ФИО1, ФИО3, ФИО2, при этом ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ» извлекали выгоду и были задействованы в необоснованной схеме «дробления бизнеса» направленной на получение необоснованной налоговой выгоды от занижения сумм налога подлежащего уплате в бюджет. Налоговым органом представлены сведения о всех поступлениях денежных средств от ООО «РЭП» в ООО «Жилсервис» и ООО «РСУ», сведения о распределении заработной платы ФИО4, ФИО1, ФИО3, ФИО2 во всех трех организациях, представлен смоделированных расчет совокупного экономического результата деятельности всех трех организаций при осуществлении ими деятельности без нарушения налогового законодательства, смоделированный расчет совокупного финансового результата при выплате дивидендов и без выплаты дивидендов, бухгалтерская отчетность ООО «РЭП».

Таким образом, налоговым органом доказано, что в отсутствие перечислений денежных средств от ООО «РЭП» в адрес ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис», при ведении финансово-хозяйственной деятельности в рамках действующего законодательства денежные средства были бы направлены погашение законно установленных налогов в рамках общей системы налогообложения, которая подлежала применению организациями. Несоблюдение участниками схемы и их контролирующими лицами норм действующего законодательства привело к неуплате налога за 2013 и 2014 года и негативным последствиям для должника в виде начисления пени и привлечения к ответственности в виде налоговых санкций.

ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис» и в настоящее время продолжают хозяйственную деятельность. Таким образом, ООО «РСУ» и ООО «Жилсервис» получали денежные средства по договору заключенному между ООО «РЭП» и ООО «Авиастар-СП» исчисляя и уплачивая налог в заниженном размере за счет применения специального налогового режима. Тем самым указанные организации извлекали существенные преимущества из системы организации предпринимательской деятельности, направленной на распределение доходов ООО «РЭП» между участниками схемы дробления бизнеса с последующим аккумулирование на стороне ООО «РЭП» основной долговой нагрузки, что в конечном счете привело в невозможности удовлетворения требований кредитора – уполномоченного органа, подаче заявления о признании ООО «РЭП» несостоятельным (банкротом) и последующему прекращению производства по делу в связи с отсутствием финансирования. 

Основываясь на разъяснениях Верховного Суда РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что данные лица являются контролирующими выгодоприобретателями и подлежат привлечению к субсидиарной ответственности.

При этом суд первой инстанции со ссылкой на пункт 58, 59 Постановления N 53, пункт 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018), утвержденного Президиумом ВС РФ 04.07.2018, правомерно отклонил довод представителя ФИО2 о пропуске истцом срока исковой давности для предъявления требований о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, который, по их мнению, должен исчисляться с периода, за которые по результатам налоговой проверки доначислены налоги и начислены пени.

Действующее законодательство, в том числе Закон о банкротстве, не содержит положений о том, что материальное право кредитора на возмещение вреда, причиненного контролирующим лицом, перестает существовать (прекращается), если этот кредитор, располагающий информацией о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, не предъявил соответствующий иск к причинителю вреда до прекращения производства по делу о банкротстве.

С учетом изложенного пункт 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве не может быть истолкован судами как исключающий в материальном смысле право на иск о привлечении к субсидиарной ответственности кредитора, осведомленного о наличии оснований для привлечения к такой ответственности на момент прекращения производства по делу о банкротстве, вне рамок дела о несостоятельности (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 10.06.2021 №307-ЭС21-29).

Рассматривая вопрос о размере субсидиарной ответственности, суд первой инстанции руководствовался уточненным исковым заявлением уполномоченного органа, согласно которому общий размер неисполненных обязательств должника составляет  44 046 019 руб. 08 коп., состоящий из суммы налогов доначисленных в рамках выездной налоговой проверки, а также пени и штрафы (НДС – 19 682 038,28 руб., пени – 6 171 676,23 руб., штраф – 4 997 903, 95 руб.; налог на прибыль – 2 544 476,69 руб., пени – 1 220 859,79 руб., штраф – 1 244 140,80, пени, начисленные за неуплату НДФЛ – 6474,13 руб., штраф - 12 806,40 руб.). 

Расчет произведен уполномоченным органом с учетом частичного погашения задолженности, установленной выездной налоговой проверкой, в рамках применения налоговым органом мер принудительного взыскания. 

Также налоговым органом в размер субсидиарной ответственности включена задолженность по налогам, страховым взносам, начисленным пеням и штрафам в период после проведения налоговой проверки до 2019 года (прекращения производства по делу о банкротстве РЭП), а именно: пени по НДС – 5 592 794 руб.; пени по налогу на прибыль – 670 290,08 руб., транспортный налог – 21 089,70; пени по транспортному налогу – 5387,44 руб., налог по УСНО – 188 856,95 руб., пени по налогу по УСНО – 53 814,54 руб., НДФЛ – 216076,87 руб., пени по НДФЛ –59825,18 руб. штраф по НДФЛ – 60445, 80 руб.; страховые взносы – 935 354,09 РУБ., пени по страховым взносам – 267 392, 09 руб., пени по налогу на прибыль – 94 315, 73 руб.

В отношении указанной суммы в материалах дела имеются надлежащие доказательства наличия (документального подтверждения образования) долга, доказательства соблюдения налоговым органом предусмотренной действующим законодательством процедуры выставления должнику требования об уплате обязательных платежей в бюджет, содержащего данные о размере задолженности, основаниях и моменте ее возникновения (ст.69 НК РФ), а также доказательства соблюдения сроков принудительного взыскания задолженности.

При рассмотрении дела о банкротстве вся указанная сумма задолженности подлежала бы включению в реестр требований кредиторов либо в текущий реестр, однако осталась непогашенной в связи с недостаточностью имущества у ООО «РЭП» и прекращением производства по делу о банкротстве. Следовательно, вся заявленная сумма подлежит включению в размер субсидиарной ответственности. 

Контррасчет размера субсидиарной ответственности ответчиками не заявлен, каких-либо возражений относительно размера субсидиарной ответственности ответчиками не заявлялось.

Оснований для квалификации заявленной налоговым органом суммы в качестве убытков судом первой инстанции не установлено, поскольку допущенные несколькими контролирующими лицами нарушения явились необходимой причиной банкротства.

Оснований для отступления от солидарного порядка несения субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц либо уменьшения ее размера судом первой инстанции также не установлено.

Статьей 1080 ГК РФ установлено, что лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно.

При применении в настоящем случае к ответчикам норм о солидарном порядка несения субсидиарной ответственности суд первой инстанции исходил из того, что материалами дела полностью доказана аффилированность ответчиков; участники -физические лица обладали равной долей участия в ООО «РЭП», следовательно, имели равное влияние на деятельность общества; материалами налоговой проверки, а именно решением налогового органа установлена согласованность, скоординированность и направленность действий всех ответчиков на реализацию общего для всех намерения – получения необоснованной налоговой выгоды, что в свою очередь привело к проведению налоговой проверки, доначислению сумм налогов, пеней, штрафов и впоследствии объективному банкротству ООО «РЭП»;о бъективное банкротство и невозможность полного погашения требований кредиторов ООО «РЭП» наступило в результате совместных действий всех ответчиков в равной степени; ответчиками не представлено доказательств, что неполное погашение требований кредиторов явилось следствием иных обстоятельств, не связанных с действиями (бездействием) ответчиков; сторонами по делу также не заявлено, что степень влияния кого-либо из ответчиков на деятельность ООО «РЭП» являлась более значительной, чем у других. Подобного обстоятельства не установлено и судом первой инстанции.

При установленных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований Федеральной налоговой службы России в отношении ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО2, общества с ограниченной ответственностью «РСУ», общество с ограниченной ответственностью «Жилсервис».

Суд апелляционной инстанции повторно рассмотрев дело, с учётом обстоятельств установленных в рамках настоящего обособленного спора, принимая во внимание доказательства имеющиеся в материалах настоящего обособленного спора, не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

Довод заявителя ФИО2 об отсутствии взыскиваемой задолженности у ООО "РЭП" со ссылкой на ее списание решениями налогового органа от 31.10.2019 как безнадежной ко взысканию в связи с чем, данная задолженность не может быть взыскана с контролирующих должника лиц, судом апелляционной инстанции отклоняется в силу следующего.

Пунктом 4 Обзора практики Конституционного Суда Российской Федерации за третий квартал 2020 года разъяснено, что Постановлением от 2 июля 2020 года N 32-П Конституционный Суд дал оценку конституционности пункта 1 статьи 15 и статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Указанные положения являлись предметом рассмотрения постольку, поскольку на их основании в системе действующего правового регулирования решается вопрос о взыскании с физического лица денежных средств в порядке возмещения вреда, причиненного публично-правовому образованию неуплатой налога в размере недоимки, признанной безнадежной к взысканию и списанной в установленном законом порядке.

Оспоренные положения были признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку в системе действующего правового регулирования они не предполагают взыскания с физического лица денежных средств в размере недоимки по налогу по иску о возмещении вреда, причиненного публично-правовому образованию неуплатой налога, если эта недоимка в законном порядке признана безнадежной к взысканию, что обусловлено поведением налоговых органов, притом что решение о списании таковой и невозможность ее взыскания прямо не обусловлены противоправными действиями указанного лица (налогоплательщика).

В силу подп. 4.3 п. 1 ст. 59 НК РФ безнадежными к взысканию признаются недоимка, задолженность по пеням и штрафам, числящиеся за отдельными налогоплательщиками, плательщиками сборов, плательщиками страховых взносов и налоговыми агентами, уплата и (или) взыскание которых оказались невозможными в случаях - принятия судом акта о возвращении заявления о признании должника банкротом или прекращении производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24.04.2019) даны разъяснения, что согласно подп. 4.3 п. 1 ст. 59 Налогового кодекса Российской Федерации принятие судом в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, определения о возвращении заявления уполномоченного органа о признании организации-должника банкротом или о прекращении производства по делу о банкротстве, возбужденному по заявлению уполномоченного органа, является самостоятельным основанием для признания недоимки, задолженности по пеням и штрафам безнадежными к взысканию. Для списания задолженности по указанному основанию не требуется устанавливать каких-либо дополнительных обстоятельств.

Судам следует учитывать, что такое списание задолженности, по смыслу разъяснений, данных в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", само по себе не препятствует последующей подаче уполномоченным органом в общеисковом порядке заявления о привлечении лица, контролирующего должника, к ответственности по списанным обязательствам и не может служить единственным основанием для исключения списанной задолженности из общего размера ответственности контролирующего лица.

Кроме того, если после возвращения уполномоченному органу заявления о признании организации-должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве, возбужденному по заявлению уполномоченного органа) в связи с отсутствием средств, необходимых на покрытие расходов по делу о банкротстве, будут выявлены имущество должника, скрываемое им, или иные обстоятельства, указывающие на возможность поступления имущества в собственность должника (например, посредством фактического получения имущества через процедуру оспаривания сделок), которые не были и не могли быть достоверно известны уполномоченному органу, по его заявлению определение о возвращении заявления (о прекращении производства по делу) может быть пересмотрено применительно к положениям п. 1 ч. 2 ст. 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В случае пересмотра определения суд, устанавливая общий объем обязательств должника перед бюджетом, проверяет, были ли налоговым органом восстановлены в соответствии с законодательством Российской Федерации суммы, списанные ранее на основании отмененного судебного акта.

Данные разъяснения подтверждают правомерность подачи уполномоченным органом рассматриваемого заявления не смотря на факт списания взыскиваемой задолженности как безнадежной ко взысканию в связи с прекращением судом производства по делу о банкротстве должника  (требования налогового органа превышают 50 процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди).

Довод заявителей о пропуске налоговым органом срока исковой давности на обращение в суд с исковым заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, отклоняется апелляционной инстанцией по следующим основаниям.

В силу ч. 1 ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно данной норме права, срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее прекращения производства по делу о банкротстве должника) (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018).

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, в связи с чем материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для его привлечения к ответственности), учитывая момент совершения правонарушений, определенных кредитором, к спорным отношениям подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве.

В силу п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве, заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Указанная норма не изменяет существа материальных правоотношений, имеет процессуальный характер.

Сроки, указанные в п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ не предусматривали специального срока для обращения в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в связи с чем, применению подлежал общий срок исковой давности, установленный статьей 196 ГК РФ, с учетом особенностей определения начала его исчисления в делах о банкротстве.

Статья 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ установила годичный срок для обращения в ходе конкурсного производства с заявлениями о привлечении к субсидиарной ответственности, который исчисляется с момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о наличии соответствующих оснований. При этом годичный срок исковой давности может быть восстановлен судом.

В связи с этим с 30.06.2013 (даты вступления в силу Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно было подавать после введения процедуры конкурсного производства, не дожидаясь расчетов с кредиторами.

Изменение срока исковой давности с одного года до трех лет для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности внесено в абзац 5 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве с 01.07.2017 (в редакции Федерального закона от 28.12.2016 N 488-ФЗ).

После введения Законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ главы III.2 в Закон о банкротстве заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно подавать в ходе любой процедуры (пункт 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ).

Согласно пункту 5 статьи 61.14 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" заявление о привлечении к ответственности может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В пункте 59 вышеназванного Постановления Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

Согласно пункту 58 Постановления N 53 сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

В любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Исходя из анализа вышеуказанных правовых норм, начало исчисления срока исковой давности, его продолжительность должны определяться в соответствии с законодательством, действовавшим на момент совершения действий, являющихся основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, то есть следует применять редакцию Закона о банкротстве, действовавшую в момент совершения правонарушения.

Аналогичная позиция изложена в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 N 3-П "По делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина ФИО18".

Конституционный Суд Российской Федерации, в частности, указал, что поскольку вопросы субсидиарной ответственности - это вопросы отношений между кредиторами и контролирующими должника лицами, основания субсидиарной ответственности, даже если они изложены в виде презумпций, относятся к нормам материального гражданского (частного) права, и к ним не может применяться обратная сила, исходя из того, что каждый участник гражданского оборота должен быть осведомлен об объеме и порядке реализации своих частных прав по отношению к другим участникам оборота с учетом действующего в момент возникновения правоотношений правового регулирования.

Обоснованность применения при решении вопроса об исковой давности редакции Закона о банкротстве, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, заявленных как основания для привлечения к ответственности, подтверждается пунктом 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N 137, в котором разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции данного Федерального закона (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу указанного Федерального закона, то применению подлежат положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности по обязательствам должника в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 28.01.2009 N 73-ФЗ (в частности, статья 10), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

В рассматриваемом случае, вменяемые ответчикам действия имели место в 2013-2014гг., результатом которых стало привлечение Общества к налоговой ответственности в 2016 году.

Согласно пункту 9 статьи 13 Федерального закона от 23 июня 2016 года N 222-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные Российской Федерации" положения абзаца тридцать четвертого статьи 2 и пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к поданным после 1 сентября 2016 года заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

Таким образом, как рассматриваемым правоотношениям подлежит применению Закон о банкротстве в редакции Федерального закона N 134-ФЗ.

Материальные нормы, касающиеся привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению в редакции, действовавшей на дату совершения правонарушения, что соответствует правовой позиции, указанной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3).

Редакция Закона о банкротстве, действовавшая на дату вменяемых деяний, в п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве предусматривала, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица, в случае недостаточности имущества должника, несут субсидиарную ответственность по его обязательствам (абзац первый), что позволяло уполномоченным лицам (конкурсному управляющему, конкурсным кредиторам) инициировать споры по привлечению контролирующих должника лица к субсидиарной ответственности как ссылаясь на презумпции, установленные абзацем третьим, четвертым пункта 4 ст. 10 Закона о банкротстве, так и доказывая наличие иных обстоятельств, в том числе привлечение должника к налоговой ответственности вследствие виновных действий руководителя, свидетельствующих о доведении должника до банкротства.

В случае пропуска субъективного или объективного срока, управомоченное лицо лишается права на удовлетворение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В п. 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2(2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018) также разъяснено, что срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, а именно: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2001 № 15 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.11.2001 № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования именно по этим мотивам, поскольку в соответствии с абзацем вторым пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2015 № 309-ЭС15-1959).

При этом, в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее прекращения производства по делу, т.е. 26.07.2019).

О наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, уполномоченный орган должен был узнать не позднее даты привлечения должника к ответственности за совершение налогового правонарушения (27.12.2016).

Не позднее даты (26.07.2019) прекращения производства по делу, ввиду отсутствия денежных средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, уполномоченный орган стал осведомлен о недостаточности активов должника и с этой даты у него возникло право на подачу заявления о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

Таким образом, срок исковой давности по заявлению уполномоченного органа о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве начал течь после указанной даты.

Заявление уполномоченным органом подано 06.05.2021, в течение 1 года и 10 месяцев после прекращения производства по делу о банкротстве должника, то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности, следовательно, объективный срок исковой давности истцом не пропущен.

Доводы заявителей жалоб о том, что выводы суда первой инстанции основаны только на результатах мероприятий налогового контроля, проверены апелляционной инстанцией и признаны необоснованными в связи со следующим.

В соответствии с правовой позицией Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в деле о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного 20.12.2016, материалы проведенных в отношении должника или его контрагента мероприятий налогового контроля могут быть использованы при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленных споров в качестве средств доказывания фактических обстоятельств. Приведенные разъяснения направлены на недопущение включения в реестр требований кредиторов должника требований, основанных на сделках, по которым заинтересованными лицами оформляются документы, не отражающие реальные хозяйственные операции.

Результаты мероприятий налогового контроля обоснованно учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего спора, при этом доводы о том, что судом первой инстанции не учитывались иные доказательства, являются ошибочными.

Довод заявителей жалоб о том, что суд первой инстанции не дал надлежащей правовой оценки возражениям ответчиков, подлежит отклонению, поскольку то обстоятельство, что в судебном акте не указаны какие-либо конкретные доказательства либо доводы не свидетельствует о том, что данные доказательства или доводы судом первой инстанции не были исследованы и оценены.

При том, что оценка какого-либо доказательства, сделанная судом не в пользу стороны, представившей эти доказательства, не свидетельствует об отсутствии как таковой оценки доказательства со стороны суда.

Довод заявителей о неверном применении судом первой инстанции норм материального права к спорным правоотношениям сторон, отклоняется судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее - Закон N 266-ФЗ) статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

Частью 3 ст. 4 Закона N 266-ФЗ определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закон о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

В рассматриваемом случае исковое заявление уполномоченного органа о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности подано в арбитражный суд 06.05.2021.

При этом применимая к спорным правоотношениям редакция Закона о банкротстве определяется с учетом следующего.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 N 137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 АПК РФ, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта.

Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункту 1 статьи 4 ГК РФ, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

В п. 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N 137 разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 73-ФЗ (в частности, ст. 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10), независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве должника. Вместе с тем, предусмотренные указанными Законами в редакции Закона N 73-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве) подлежат применению судами после вступления в силу Закона N 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Приведенная правовая позиция свидетельствует о том, что в целях привлечения лица к субсидиарной ответственности применяются материально-правовые нормы, действовавшие в тот период времени, когда виновные действия были совершены таким лицом. При этом нормы процессуального права применяются в редакции, действующей на момент рассмотрения данного заявления.

Нормы о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц были определены законодателем в разное время следующими положениями:

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.04.2009 (N 73-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 05.06.2009 по 29.06.2013);

- статья 10 Закона о банкротстве в редакции от 28.06.2013 (N 134-ФЗ) (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.06.2013 по 29.07.2017);

- глава III.2 Закона о банкротстве в редакции от 29.07.2017 (действует по отношению к нарушениям, совершенным с 30.07.2017).

Поскольку спорные правоотношения возникли до 01.07.2017, а исковое заявление о привлечении контролирующих должника лиц подано уполномоченным органом после 01.07.2017, судом применяются материальные нормы статьи 10 Закона о банкротстве в предыдущей редакции, а процессуальные нормы главы III.2 Закона о банкротстве, внесенной Законом N 266-ФЗ.

Обстоятельства, с которыми уполномоченный орган связывает привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, наступили до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, в связи с чем применению подлежат нормы как ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 134-ФЗ от 28.06.2013).

Абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению в рамках настоящего обособленного спора предусмотрено, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В соответствии с положениями пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве субъектами субсидиарной ответственности являются учредители, руководитель должника, иные лица, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо иным образом имеют возможность определять его действия.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве руководитель должника - единоличный исполнительный орган юридического лица или руководитель коллегиального исполнительного органа, а также иное лицо, осуществляющее в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности.

Контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника) (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ).

Положения пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) также устанавливают презумпцию доведения контролирующими лицами должника последнего до банкротства при наличии вступившего в силу решения о привлечении должника к ответственности за налоговые правонарушения.

В рассматриваемом случае имеется решение налогового органа о привлечении ООО "РЭП" к ответственности за совершение налоговых правонарушений.

Отклоняя доводы ответчиков об отсутствии вины, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ответчики являясь участниками должника, определяли основные направления его деятельности, в соответствии с Уставом организации и Законом об ООО утверждали годовые отчеты о хозяйственной деятельности, получали отчеты от руководителя должника, что свидетельствует о скоординированности действий участников и единоличного исполнительного органа должника.

Являясь участниками общества, могли и должны были в полной мере участвовать в хозяйственной деятельности ООО "РЭП" имея механизм влияния на его финансовую деятельность, своим действием допустили наступление неблагоприятных последствий в виде доначисления по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога составившего более 50%  совокупного размера требований кредиторов; действуя добросовестно и разумно, занимая активную позицию и участвуя в собраниях ООО "РЭП" не могли не знать о совершении должником действий в целях уклонения от уплаты налогов в бюджет.

Ответчиками в материалы дела не представлены доказательства того, что неспособность должника удовлетворить требования кредиторов возникла вследствие иных причин, в том числе из-за внешних факторов.

Оценив представленные сторонами доказательства с позиций статьи 71 АПК РФ, и установив наличие условий для привлечения к субсидиарной ответственнсти в связи с чем, презюмируется наличие причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующих его лиц, а также отсутствие у должника какого-либо имущества, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии и доказанности всех имеющих значение фактов для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

По смыслу пунктов 4, 16 названного постановления N 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

В пункте 22 Постановления N 53 разъяснено, что в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что такие действия являются совместными действиями контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Таким образом, как ранее, так и в настоящее время к такой ответственности подлежало привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Согласно правовой позиции, изложенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7), от 28.03.2019 N 305-ЭС18-17629(2), от 31.08.2020 N 305-ЭС19-24480, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника. Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам необходимо анализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника. О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

Установленные по обособленному спору обстоятельства свидетельствуют о том, что результатом согласованных действий ответчиков явилось возникновение у должника обязанности по оплате обязательных платежей, подтвержденных решением Арбитражного суда Ульяновской области от 25.01.2018 по делу №А72-6914/2017, что повлекло объективное банкротство должника.

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) применение механизма субсидиарной ответственности предусмотрено только в отношении лиц, контролирующих должника.

По своей природе субсидиарная ответственность представляет собой экстраординарный механизм защиты нарушенных прав кредиторов, в связи с чем при рассмотрении споров о привлечении руководителей должника к субсидиарной ответственности не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, нелюбое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006).

Таким образом, для привлечения лица к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо применять повышенный стандарт доказывания наличия у лица реальных управленческих полномочий и наличия в предпринятых им действиях (бездействии) вины в наступлении банкротства должника.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника

Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Суд апелляционной инстанции, оценив решение налогового органа, приняв во внимание вступившие в законную силу судебные акты, установив обстоятельства ведения подконтрольными ответчику взаимосвязанными организациями деятельности, направленной на получение необоснованной налоговой выгоды в условиях целенаправленного, формального дробления бизнеса в виде уменьшения размера доходов, дающего право на применение упрощенной системы налогообложения, создания модели движения денежных средств внутри группы аффилированных лиц, возможности использования ООО "РЭП" подобной схемы бизнеса только при подконтрольности группы лиц единому центру управления, которым являлся ФИО4, что повлекло доначисление обществу налогов, штрафов, пени в общем размере 43 882 802,71 руб., в т.ч. привлечение к налоговой ответственности по пункту 3 статьи 122 НК РФ в виде штрафа в размере 12 496 895,90 руб. как деяния совершенного умышленно, приходит к выводу о том, что ответчики являются конечными выгодоприобретателями, неправомерные действия которых привели к банкротству должника, имеются основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

Контролирующее лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, не нарушая при этом имущественные права кредиторов.

Однако отсутствие вины должно быть надлежащим образом аргументировано и документально подтверждено.

Между тем доказательств того, что директор ФИО4 вводил участников общества  в заблуждение, неверно информировал о деятельности общества и о своей работе, в материалы дела не представлено.

При этом, судом апелляционной инстанции отмечается, что заявителями жалоб доказательств обоснования разумности указанной экономической модели поведения в хозяйственных правоотношениях между ними и должником также не представлено.

Доказательств того, что ответчики являются номинальными участниками и не контролировали деятельность директора общества что, по сути, не соответствует обычным условиям ведения бизнеса, в материалы дела также не представлено. В то же время такое поведение участников общества само по себе не означает отсутствие вины в причинении ими ущерба имущественным правам кредиторов.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Вместе с тем при рассмотрении апелляционных жалоб, учитывая, что ООО "Жилсервис" и ООО "РСУ" являются действующими организациями, судом апелляционной инстанции выяснялся вопрос была ли проведена налоговая проверка деятельности данных лиц за спорный период, привлекались ли данные общества к налоговой ответственности по тем же основаниям, что и должник - ООО "РЭП", в целях исключения двойной ответственности данных лиц.

Данных обстоятельств судом апелляционной инстанции не установлено.

Документальных доказательств обратного лицами, участвующими в деле, не представлено (ст. 65 АПК РФ).

Иные доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

Несогласие заявителей с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены верно, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта обжалуемого по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб, не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Ульяновской области от 28 марта 2022 года по делу №А72-6031/2021 - оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                       А.В. Машьянова 

 

Судьи                                                                                     Д.К. Гольдштейн

 

                                                                    Л.Р. Гадеева