ПЕРВЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД ФИО1 ул., д. 4, 

<

...> http://1aas.arbitr.ru, тел/факс: 

<

***>, 44-73-10 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А11-12529/2021

23 октября 2025 года

г. Владимир

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 октября 2025 года. Полный текст постановления изготовлен 23 октября 2025 года. 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи Евсеевой Н.В., судей Волгиной О.А., Кузьминой С.Г., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Кавиной И.В.,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Владимирской области от 12.02.2025 по делу № А11-12529/2021, принятое по заявлениям конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью производственно-коммерческой фирмы «Гривна» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) ФИО3 о взыскании с ФИО2 убытков в сумме 500 000 руб. и признании договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, а также акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018, заключенных между должником и ФИО2, недействительными и применении последствий недействительности сделки,  

при участии в судебном заседании: от заявителя (ФИО2) – лично ФИО2 (паспорт), представителя ФИО4 по доверенности от 23.10.2023 серии 33АА № 2494058 сроком действия три года; от конкурсного управляющего ФИО3 – представителя ФИО5 по доверенности от 04.09.2023 серии 33АА № 2493227 сроком действия десять лет, установил следующее.  

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью производственно-коммерческой фирмы «Гривна» (далее – ООО ПКФ «Гривна», должник) в Арбитражный суд Владимирской области обратился конкурсный управляющий ФИО3 (далее – ФИО3, конкурсный управляющий) с заявлением о признании недействительными договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018, заключенных должником с ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик), и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ответчика вернуть в конкурсную массу ООО ПКФ «Гривна» энергопринимающие устройства: комплектная трансформаторная подстанция 25кВА – 1 шт.; трансформатор ТМГ-63/10-У1 – 1 шт.; ж/б опоры – 4 шт.; разъединитель с заземляющими ножами РЛНДМ 1-10 – 1 шт.; воздушная  

линия электропередачи ВЛ-10 кВ (от опоры № 4/98 до КТП) – 1 шт., длина 160 м; ж/б опоры – 4 шт., из них 2 шт. с укосом; воздушная линия электропередачи ВЛ-0,4 кВ (от ТМГ до КПП) – 1 шт., длина 35м; ж/б опоры 3 шт., из них 1 шт. с укосом, фонарь ЖКУ-250 – 1 шт.; воздушная линия электропередачи ВЛ-0,4кВ (от ТМГ до кафе-мотеля) – 1 шт., длина 50м, ж/б опора – 1 шт.; воздушная линия электропередачи ВЛ-0,23 кВ (наружное освещение по периметру в 2га (ЗУ 33:05:104102:117 архивный) – 1 шт., длина 500м, ж/д опоры – 22 шт., фонарь ЖКУ –250 – 20 шт., а также с заявлением о взыскании с ответчика в конкурсную массу должника убытков в размере 500 000 руб.  

Обособленные споры объединены в одно производство для совместного рассмотрения (определение суда от 06.11.2024).  

Арбитражный суд Владимирской области определением от 12.02.2025 отказал конкурсному управляющему в удовлетворении заявления о признании недействительным договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, а также акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018, заключенных между должником и ФИО2, и применении последствий недействительности сделки; взыскал с ФИО2 в пользу ООО ПКФ «Гривна» убытки в размере 500 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 13 000 руб.  

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратилась в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой с учетом дополнений, в которой просит определение суда отменить в части взыскания с ответчика убытков в размере 500 000 руб. и расходов по оплате государственной пошлины в размере 13 000 руб. в связи с неполным выяснением обстоятельств, имеющих значение для дела, отсутствием оценки доводам ответчика, недоказанностью имеющих значение дли дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствием выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушением норм материального и процессуального права, и принять по делу новый судебный акт об отказе во взыскании с ФИО2 убытков и государственной пошлины.  

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал на следующие процессуальные нарушения: определение суда о принятии заявления конкурсного управляющего о взыскании убытков не направлено в адрес ответчика, уведомление отсутствует в материалах обособленного спора; заявление конкурсного управляющего подлежало оставлению без рассмотрения, поскольку заявитель три раза не явился в судебные заседания и не заявил ходатайства о рассмотрении дела в его отсутствие, при этом суд не поставил на разрешение вопрос об оставлении заявления без рассмотрения и не принял такого решения самостоятельно, и в нарушение норм процессуального права рассмотрел спор и вынес решение; в протоколах судебных заседаний нет устных и письменных ходатайств ФИО2 об истребовании финансовых документов должника, а письменные ходатайства об истребовании оригинала заключения специалиста от конкурсного управляющего не разрешены судом по существу; суд не рассмотрел письменные ходатайства об ознакомлении с материалами обособленного спора и не ознакомил ответчика до 27.01.2025 с материалами обособленного спора, оригиналом заключения специалиста, копия которого в материалах дела имелась с нечитаемой копией страницы, тем самым суд лишил ФИО2 права своевременно предоставить суду дополнительные доказательства по обособленному спору – рецензию на заключение специалиста, которую она получила на руки в оригинале только 27.01.2025, но не смогла  

передать в суд из-за своей болезни; суд необоснованно взыскал расходы по уплате государственной пошлины с ответчика в пользу должника. Считает, что расчет суммы убытков произведен судом на основании недостоверного, ошибочного доказательства, суд не проверил довод об арифметических ошибках в расчете специалиста ФИО6 Отметил, что факт оплаты подтверждался финансовыми документами, которые удерживал конкурсный управляющий. Пояснил, что ответчиком приведен расчет рыночной стоимости ЭПУ в 50 000 руб. на дату заключения договора 25.05.2018 на сумму 72 000 руб., что выше рыночной стоимости бывших в употреблении с большим сроком эксплуатации. Обратил внимание на противоречивую позицию конкурсного управляющего, который сначала позиционирует в деле о банкротстве ЭПУ как движимое имущество, затем в возражениях от 26.01.2025 ФИО3 меняет позицию на противоположную. Полагает, что ФИО2 является ненадлежащим ответчиком по спору, поскольку надлежащим лицом по обособленному спору возможно был умерший директор ООО ПКФ «Гривна» ФИО7 и его наследники, принявшие наследство после него. Считает, что суд должен был исходить из условий договора, а не ничтожного акта, который относился к иному периоду времени, иному договору и поэтому не порождал никаких юридических последствий, таким образом, сделка подтверждается только договором, который признан судом действительным. Также отметил, что довод ответчика о сроке исковой данности по взысканию убытков судом первой инстанции не рассмотрен. Полагает, что тот факт, что на дату подписаниz акта приема-передачи спорного имущества 06.11.2018 ФИО2 являлась как руководителем организации- продавца, так и одновременно покупателем товара, не имеет правового значения, поскольку акт приема-передачи для целей взыскания убытков не является сделкой, а договор купли-продажи был заключен от имени общества иным лицом. Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе с дополнениями.  

Конкурсный управляющий ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу указал на несостоятельность доводов заявителя апелляционной жалобы, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Считает, что всем доводам ответчика судом первой инстанции дана надлежащая оценка, процессуальных нарушений судом первой инстанции не допущено. Полагает, что заявление о пропуске срока давности не является обоснованным, так как срок исковой давности исчислен ответчиком неверно. Подробно возражения конкурсного управляющего изложены в отзыве на апелляционную жалобу.  

В порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании 25.09.2025 объявлялся перерыв до 09.10.2025, в судебном заседании 09.10.2025 – перерыв в пределах дня до 10 час. 20 мин.  

Определением от 09.10.2025 в порядке статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Полушкиной К.В. на судью Волгину О.А. в составе судей, рассматривающих дело № А11-12529/2021.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчик заявил ходатайство о назначении оценочной экспертизы с постановкой перед экспертом следующего вопроса: какова рыночная стоимость движимого имущества, составляющего предмет договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018 по состоянию па 25.05.2018 года, а также о приобщении к материалам дела документов, приложенных к апелляционной жалобе.  

Представитель конкурсного управляющего возразил относительно удовлетворения ходатайств ответчик о назначении судебной экспертизы и приобщения к материалам дела дополнительных доказательств. Указал на отсутствие процессуальных оснований для удовлетворения ходатайства при доказанности факта процессуального бездействия стороны, заявившей о необходимости проведения экспертизы лишь на стадии апелляционного обжалования судебного акта.  

Рассмотрев заявленные ходатайства, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для их удовлетворения, исходя из следующего.  

В силу статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в порядке апелляционного производства суд по имеющимся в деле и дополнительно представленным доказательствам повторно рассматривает дело (часть 1). Дополнительные доказательства принимаются, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными (часть 2). При рассмотрении дела в арбитражном суде апелляционной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявлять ходатайства о вызове новых свидетелей, проведении экспертизы, приобщении к делу или об истребовании письменных и вещественных доказательств, в исследовании или истребовании которых им было отказано судом первой инстанции (часть 3).  

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 29 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», поскольку арбитражный суд апелляционной инстанции на основании статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации повторно рассматривает дело по имеющимся в материалах дела и дополнительно представленным доказательствам, то при решении вопроса о возможности принятия новых доказательств, в том числе приложенных к апелляционной жалобе или отзыву на апелляционную жалобу, он определяет, была ли у лица, представившего доказательства, возможность их представления в суд первой инстанции или заявитель не представил их по независящим от него уважительным причинам. К числу уважительных причин, в частности, относятся: необоснованное отклонение судом первой инстанции ходатайств лиц, участвующих в деле, об истребовании дополнительных доказательств, о назначении экспертизы; наличие в материалах дела протокола, аудиозаписи судебного заседания, оспариваемых лицом, участвующим в деле, в части отсутствия в них сведений о ходатайствах или об иных заявлениях, касающихся оценки доказательств.  

Между тем судом апелляционной инстанции установлено, что в суде первой инстанции ответчиком ходатайств о назначении судебной экспертизы и приобщения к материалам дела дополнительных доказательств не заявилось (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Из материалов дела следует, что в судебном заседании суда первой инстанции 13.01.2025 в порядке статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации объявлялся перерыв до 27.01.2025. Ответчик в судебное заседание 13.01.2025–27.01.2025 явку полномочного представителя не обеспечил, что подтверждается протоколом судебного заседания.  

Ссылка ответчика на отсутствие возможности заявить данные ходатайства по причине болезни ответчика, что подтверждается справкой ГБУЗ Владимирской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи г. Владимира» от 27.01.2025, отклоняется коллегией судей.  

Суд апелляционной инстанции, учитывая длительность рассмотрения спора в суде первой инстанции, принимает во внимание, что ответчик не был лишен возможности предоставить дополнительные доказательства и заявить ходатайство о назначении судебной экспертизы в ходе рассмотрения спора. Более того, невозможность участия ответчика в судебном заседании 27.01.2025 не препятствовало ответчику обеспечить участие в судебном заседании полномочного представителя, действующего на основании доверенности от 23.10.2023.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что заявитель не доказал наличие уважительных причин, которые не позволили ему заявить вышеуказанные ходатайства при рассмотрении спора в суде первой инстанции.  

Принятие дополнительных доказательств судом апелляционной инстанции в отсутствие уважительных причин, которые объективно препятствовали представлению дополнительных доказательств в арбитражный суд первой инстанции, нарушает принцип состязательности и позволяет стороне в обход процессуальной обязанности доказать обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих доводов и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), исправить процессуальные просчеты, что противоречит статье 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, возлагающей риск наступления неблагоприятных последствий на лицо, участвующее в деле, и не воспользовавшееся своими процессуальными правами.  

С учетом вышеизложенного суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения ходатайств ФИО2 о назначении по делу судебной экспертизы и приобщении к материалам дела дополнительных доказательств.  

В судебном заседании суда апелляционной инстанции заявитель апелляционной жалобы поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях, просит определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить, отказать конкурсному управляющему в удовлетворении требований о взыскании убытков.  

Представитель конкурсного управляющего просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Иные лица, участвующие в обособленном споре, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку представителей в судебное заседание не обеспечили.  

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.  

В пункте 27 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.  

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Поскольку заявитель в апелляционной жалобе и судебном заседании указал на обжалование судебного акта только в части, а иные лица, участвующие в деле, не заявили возражений по поводу обжалования определения в иной части, то суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обжалуемой части.  

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части заявленных доводов.  

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.  

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Владимирской области от 08.11.2021 по заявлению ФИО8 возбуждено производство по делу № А11-12529/2021 о признании ООО ПКФ «Гривна» несостоятельным (банкротом); определением суда от 15.12.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения; решением суда от 06.06.2022 ООО ПКФ «Гривна» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; определением суда от 06.06.2022 конкурсным управляющим утвержден ФИО3  

В ходе анализа финансово-хозяйственной деятельности должника конкурсным управляющим выявлено, что 25.05.2018 между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО7 (продавец) и ФИО2 (покупатель) подписан договор купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ); по акту приема-передачи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 06.11.2018, подписанному между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО2 и ФИО2, имущество передано покупателю.  

Предметом заявлений конкурсного управляющего являлись требования о признании недействительными договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, а также акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018, заключенных должником с ФИО2, и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО2 вернуть в конкурсную массу ООО ПКФ «Гривна» энергопринимающие устройства, а также о  

взыскании с ФИО2 в конкурсную массу должника убытков в размере 500 000 руб.  

Заявленные требования основаны на положениях статей 10, 15, 53, 53.1, пункта 2 статьи 170, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61.20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и мотивированы тем, что действия ФИО2 при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей единоличного исполнительного органа ООО ПКФ «Гривна», направленные на обращение в свою пользу активов должника по притворной сделке, формально оформленной договором купли-продажи и актом приема-передачи, датированными периодами, исключающими возможность их оспаривания по специальным основаниям, указанным в статье 61.2 Закона о банкротстве, очевидно нарушали права наследников ФИО7 и не соответствовали нормативно установленным целям деятельности коммерческой организации и обычным условиям гражданского оборота, отклонялись от стандарта добросовестного и разумного поведения (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации); ФИО2, доля участия которой в ООО ПКФ «Гривна» на дату оформления акта приема-передачи энергопринимающих устройств 16.11.2018 составляла 50%, причинен вред должнику в размере 500 000 руб. вследствие противоправного поведения, направленного на безвозмездное обращение в свою пользу активов ООО ПКФ «Гривна» в ущерб интересам должника, в связи с чем имеются основания для взыскания с ФИО2 в пользу должника убытков как с причинителя вреда.  

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.  

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.  

В статье 61.9 и пункте 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсному управляющему предоставлено право подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и решений, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).  

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц,  

ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.  

В абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.  

В силу пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Ответчиком в суде первой инстанции заявлено о пропуске конкурным управляющим срока на оспаривание сделки.  

Суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 61.1, 61.8, 61.9 Закона о банкротстве, статьями 1, 9, 10, 168, 170, 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 73, 87 постановления № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», пункте 17 постановления № 63, установив, что применительно к оспариваемым правоотношениям по договору купли-продажи ЭПУ срок исковой давности для признания его недействительным (ничтожным), по правилам статей 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, исчисляется с момента начала исполнения сделки (подписание акта приема-передачи 06.11.2018), на дату обращения конкурсного управляющего с заявлением о признании сделки недействительной в суд 29.07.2024 – трехлетний срок исковой давности истек, что с учетом заявленного ФИО2 ходатайства о пропуске срока исковой давности является основанием для отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании сделки недействительной (ничтожной) по основаниям, предусмотренным в статьях 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, признав обоснованной позицию ответчика о том, что период подозрительности при оспаривании сделок в банкротстве составляет три года до принятия заявление о банкротстве должника, производство по делу о банкротстве ООО ПКФ «Гривна» возбуждено 08.11.2018, тогда как акт приема-передачи ЭПУ подписан 06.11.2018, а сам договор купли-продажи заключен в еще более ранний период – 25.05.2018, то есть сделка совершена за пределами периода подозрительности, отказал в удовлетворении требований конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.  

Определение суда в части отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий  

недействительности сделки не обжалуется. Представитель конкурсного управляющего в судебном заседании суда апелляционной инстанции не возражал относительно пересмотра судебного акта в обжалуемой части.  

Таким образом, предметом обжалования является определение суда в части взыскания с ФИО2 в пользу ООО ПКФ «Гривна» убытков в размере 500 000 руб., а также расходов по уплате государственной пошлины в размере 13 000 руб.  

Доводы заявителя о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности по требованию о взыскании убытков основаны на неверном толковании норм права, являются несостоятельными и подлежат отклонению.  

Судом апелляционной инстанции установлено, что действительно в суде первой инстанции ответчиком в ходатайстве от 06.12.2024 заявлено об истечении срока исковой давности по требованию о взыскании убытков (т.3, л.д. 9).  

Согласно статье 195 Гражданского кодекса Российской Федерации под исковой давностью понимается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.  

В соответствии со статьей 196, абзацем вторым пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности установлен в три года. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.  

В то же время для отдельных видов требований законом могут устанавливаться специальные сроки исковой давности, сокращенные или более длительные по сравнению с общим сроком (пункт 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Из разъяснений, изложенных в абзаце 2 пункта 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53), срок исковой давности по требованиям о взыскании убытков с контролирующих должника лиц исчисляется с момента, когда должник, например, в лице нового директора, не связанного (прямо или опосредованно) с допустившим нарушение директором, или арбитражного управляющего, утвержденного после прекращения полномочий допустившего нарушение директора, получил реальную возможность узнать о допущенном бывшим директором нарушении либо когда о нарушении узнал или должен был узнать не связанный (прямо или опосредованно) с привлекаемым к ответственности директором участник (учредитель), имевший возможность прекратить полномочия директора, допустившего нарушение. При этом течение срока исковой давности не может начаться ранее дня, когда названные лица узнали или должны были узнать о том, кто является надлежащим ответчиком (например, фактическим директором) (статья 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

С учетом специфики ведения дел о банкротстве, в силу положений статей 126, 127, 129 Закона о банкротстве трехгодичный срок исковой давности по заявлениям о взыскании убытков начинает течь с момента назначения конкурсного управляющего и передачи ему соответствующих документов.  

В данном случае требования конкурного управляющего о взыскании убытков мотивированны тем, что в связи с передачей по акту от 06.11.2018, подписанному ООО ПКФ «Гривна» (продавец) в лице директора ФИО2 и ФИО2(покупатель), энергопринимающих устройств, из собственности  

должника выбыло имущество в отсутствие равноценного встречного исполнения, что повлекло причинение должнику ущерба.  

Таким образом, фактически первым независимым руководителем должника в рассматриваемом случае применительно к статье 129 Закона о банкротстве является конкурсный управляющий ФИО3, утвержденный в деле о банкротстве ООО ПКФ «Гривна» 06.06.2022.  

Более того, как следует из пояснений конкурсного управляющего и представленной в материалы дела переписке с обществом с ограниченной ответственностью «Энергосбыт Волга», о совершении должником сделки купли-продажи и оформлении акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018, управляющему стало известно в мае 2024 года.  

Из материалов дела следует, что с заявлением о взыскании убытков конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Владимирской области 06.09.2024 посредством использования системы «Мой Арбитр», то есть в пределах трехлетнего срока исковой давности.  

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что десятилетний срок исковой давности с момента исполнения причинившей вред должнику сделки (акт приема-передачи от 06.11.2018), также не пропущен.  

При изложенных обстоятельствах у суда первой инстанции отсутствовали основания для отказа в удовлетворении требований конкурсного управляющего о взыскании убытков по мотиву истечения срока исковой давности.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным главой III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».  

Согласно пункту 2 статьи 61.20 Закона о банкротстве требование, предусмотренное пунктом 1 настоящей статьи, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, может быть предъявлено от имени должника его руководителем, учредителем (участником) должника, арбитражным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником или бывшим работником должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченными органами.  

В соответствии с пунктом 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника иски о взыскании убытков, причиненных действиями (бездействием) руководителя должника, лиц, входящих в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, собственника имущества должника, лицами, действовавшими от имени должника в соответствии с доверенностью, иными лицами, действовавшими в соответствии с учредительными документами должника.  

На основании пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.  

В силу пункта 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.  

По правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).  

Предусмотренная приведенными нормами права ответственность носит гражданско-правовой характер, и ее применение возможно только при доказанности совокупности следующих условий: противоправности поведения ответчика как причинителя вреда, наличия и размера понесенных убытков, а также причинно-следственной связи между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками.  

Как разъяснено в абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление № 62), недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо  

невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).  

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства. В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (абзацы четвертый и пятый пункта 1 постановления № 62).  

В пункте 1 постановления № 62 указано, что арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.  

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами (заместителем директора), директор (заместитель директора) не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытков в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.  

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 ГК РФ), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причинённые по его вине юридическому лицу.  

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несёт ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску (пункт 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несёт ответственность за убытки, причинённые по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Аналогичные правила установлены статьями 32, 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и разъяснены в пункте 1 постановления № 62.  

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8), обязанность лица, имеющего фактическую возможность определять действия юридического лица, возместить убытки, должна быть доказана на общих основаниях при применении повышенного стандарта доказывания (ясные и убедительные доказательства).  

Таким образом, в силу положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, требующее возмещения убытков, обязано доказать факт причинения убытков и их размер, противоправное поведение причинителя вреда, наличие причинно-следственной связи между возникшими убытками и действиями указанного лица. В свою очередь лицо, привлекаемое к ответственности, должно доказать отсутствие оснований для взыскания с него убытков.  

Конкурсный управляющий в обоснование заявленных требований указал, что в результате совершенных ФИО2 действий по подписанию и исполнению договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, принадлежащее ООО ПКФ «Гривна» имущество (энергопринимающие устройства (оборудование и линейные объекты)) фактически безвозмездно выбыло из собственности организации в пользу ее руководителя.  

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 25.05.2018 между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО7 (продавец) и ФИО2 (покупатель), подписан договор купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ), по условиям которого продавец передает в собственность покупателя (продает), а покупатель принимает (покупает) и оплачивает на оговоренных настоящим договором условиях следующие энергопринимающие устройства: 1. комплектная трансформаторная подстанция 25кВА – 1 шт.; 2. трансформатор ТМГ-63/10-У1 - 1 шт., ж/б опоры – 4 шт.; 3. разъединитель с заземляющими ножами РЛНДМ 1-10 – 1 шт.; 4. воздушная линия электропередачи ВЛ-10 кВ (от опоры № 4/98 до КТП) – 1 шт.. длина 160 м, ж/б опоры – 4 шт., из них 2 шт. с укосом; 5. воздушная линия электропередачи ВЛ-0,4 кВ (от ТМГ до КПП) – 1 шт.; длина 35м, ж/б опоры 3 шт., из них 1 шт. с укосом, фонарь ЖКУ-250 – 1 шт.; 6. воздушная линия электропередачи ВЛ-0,4кВ (от ТМГ до кафе-мотеля) – 1 шт., длина 50м, ж/б опора – 1 шт.; 7. воздушная линия электропередачи ВЛ-0,23 кВ (наружное освещение по периметру в 2га (ЗУ 33:05:104102:117 архивный) – 1 шт., длина 500м, ж/д опоры – 22 шт., фонарь ЖКУ-250 – 20 шт. (пункт 1 договора); стоимость указанного в пункте 1 ЭПУ согласована покупателем и продавцом и составляет: 72 000 руб., покупателю предоставляется рассрочка платежа до 01.12.2018 (пункт 3 договора); право собственности на указанные в пункте 1 договора ЭПУ переходит к покупателю с момента полной оплаты настоящего договора (пункт 5 договора).  

Впоследствии между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО2 (продавец) и ФИО2 (покупатель) подписан акт приема-передачи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 06.11.2018, в соответствии с которым передаваемые ЭПУ покупателем осмотрены и проверены, ЭПУ переданы в технически исправном состоянии, пригодном для эксплуатации, недостатков препятствующих эксплуатации ЭПУ в соответствии с договором не выявлено (пункт 3); предварительная рыночная стоимость ЭПУ составляет 500 000 руб. (пункт 2).  

Вопреки доводу заявителя апелляционной жалобы, в акте приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018 прямо указано, что он оформлен к договору купли-продажи энергопринимающих устройств от 25.05.2018.  

Судом первой инстанции установлено, что в соответствии с договором купли-продажи от 25.05.2018, заключенном между ООО ПКФ «Гривна» и ФИО2, последней было получено от должника принадлежащее организации движимое имущество (энергопринимающие устройства – ЭПУ).  

Вместе с тем суд принял во внимание, что условия договора не согласуются в отдельных пунктах, как между собой, так и с содержанием акта приема-передачи ЭПУ от 06.11.2018. Так, в пункте 3 договора купли-продажи ЭПУ от 25.05.2018 стороны согласовали стоимость передаваемых объектов в размере 72 000 руб., также покупателю была предоставлена рассрочка по оплате до 01.12.2018. В соответствии с пунктом 4 договора покупатель обязуется передать наличные денежные средства в размере 72 000 руб. в оплату приобретаемого имущества в кассу ООО ПКФ «Гривна» наличными в срок до 01.12.2018. Одновременно в пунктах 3.1., 3.2. договора указано на полную оплату и получение ФИО2 имущества, являющегося предметом договора, при его подписании (то есть 25.05.2018). При этом согласно акту приема-передачи ЭПУ от 06.11.2018 стоимость того же самого имущества, полученного ФИО2 по договору купли-продажи ЭПУ от 25.05.2018, указана сторонами в размере 500 000 руб. Более того, названный акт приема-передачи и от имени продавца (ООО ПКФ «Гривна») был подписан самой ФИО2  

Также суд принял во внимание следующие обстоятельства дела. 16.08.2018 между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО2 (работодатель) и гражданкой ФИО2 (работник) был заключен контракт, в соответствии с которым ФИО2 принималась на должность директора ООО ПКФ «Гривна» с размером должностного оклада 11 200 руб., срок действия контракта с 16.08.2018 до 16.08.2020. В соответствии с Приказом о приеме работника на работу от 16.08.2018 № 169-К ФИО2 назначена на должность директора ООО ПКФ «Гривна» (основная работа, постоянно) на двухлетний срок полномочий с правом допуска совмещения с должностью главного бухгалтера и начальника отдела кадров. По истечении срока контракта между ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО2 и гражданкой ФИО2 был заключен новый контракт от 16.08.2020, предусматривающий аналогичные положения, указанные в контракте от 16.08.2018, за исключением размера должностного оклада работника, который составляет 11 130 руб., срок действия настоящего контракта с 16.08.2020 до 16.08.2022.  

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что на момент подписания акта приема-передачи ЭПУ от 06.11.2018 ФИО2 уже являлась руководителем ООО ПКФ «Гривна», то есть контролирующим должника лицом, имеющих законное право и обязанность иметь доступ и хранить финансово-бухгалтерскую документацию должника.  

Более того, в рассматриваемом случае ФИО2 при подписании акта приема-передачи от 06.11.2018 сама выступала от ООО ПКФ «Гривна» в качестве директора, на что прямо указано в акте.  

Также суд учел доводы конкурсного управляющего о том, что договор купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018 между ФИО2 на стороне покупателя и ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО7 на стороне продавца был заключен за 4 дня до смерти самого  

ФИО7, а акт приема-передачи энергопринимающих устройств (ЭПУ) оформлен лишь спустя почти 6 месяцев (06.11.2018).  

Между тем из содержания кассовой книги должника за 2018 год следует, что в кассу ООО ПКФ «Гривна» денежные средства от ФИО2 по договору купли-продажи ЭПУ от 25.05.2018, акту приема-передачи ЭПУ от 06.11.2018 не поступали.  

Из возражений ответчика следует, что полученные по договору купли-продажи ЭПУ по состоянию на 25.05.2018 не числились на балансе должника ввиду полной амортизации и списания по себестоимости, начиная с учета в 1994 году по 2017 год включительно. Собственник такого оборудования ФИО7 был вправе продать его по любой цене вне зависимости от балансовой стоимости. Факт неотражения в кассовой книге за 2018 год полученных должником от ФИО2 денежных средств за проданное имущество объясняется тем, что конкурсному управляющему передавались подшитые папки-скоросшиватели по счету 50 оригинальные документы – приходные, расходные кассовые ордера за каждый день работы предприятия с приложением дубликата листов кассовой книги.  

Таким образом, ответчиком фактически не отрицался факт того, что с ее стороны какой-либо оплаты в пользу ООО ПКФ «Гривна» за полученное имущество не производилось (причем ни в размере 72 000 руб., ни в размере 500 000 руб.).  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что конкурсным управляющим и судом не проанализированы выписки по счетам ООО ПКФ «Гривна» в целях установления факта оплаты, отклоняются коллегией судей, поскольку при наличии оплаты безналичным платежом ФИО2 не была лишена возможности сама доказать данный факт надлежащими доказательствами.  

Рассмотрев доводы ответчика о том, что конкурсным управляющим не доказан факт убытков и их размер, а заключение специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024 является ненадлежащим доказательством, суд первой инстанции установил следующее.  

Действительно, в материалах дела имеется представленное конкурсным управляющим ФИО3 заключение специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024, направленное в материалы дела в электронном виде, в соответствии с которым рыночная стоимость энергопринимающих устройств, указанных в договоре купли-продажи от 25.05.2018 и акте приема-передачи от 06.11.2018 на дату передачи имущества от ООО ПКФ «Гривна» в собственность ФИО2, т.е. на 06.11.2018, составляла с учетом износа суммарно 510 141 руб.  

При этом суд принял во внимание, что в соответствии со статьей 9 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», а также Приказом Минэкономразвития России от 14.04.2022 № 200 «Об утверждении федерального стандарта оценки деятельности «Процесс оценки (ФСО III)» предусмотрена возможность проведения оценки на основаниях, отличных от договора на оценку, предусмотренных Федеральным законом № 135-ФЗ (п. 1 ФСО III), в частности при производстве судебных и досудебных экспертиз в соответствии с Федеральным законом от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее – Закона об экспертизе).  

Руководствуясь положениями статьи 41 Закона об экспертизе, пунктом 3 статьи 3 статьей 12 Федерального закона от 04.05.2011 № 99-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», верно указал, что в качестве  

судебного эксперта может выступать лицо, обладающее специальными знаниями по касающимся рассматриваемого дела вопросам; внесудебная экспертиза, в том числе в форме заключения специалиста, выполненного на бумажном носителе, может быть проведена при подготовке дела к судебному разбирательству, либо по инициативе стороны спора с представлением ее результатов в суд, рассматривающий дело; заключение эксперта – письменный документ, отражающий ход и результаты исследований, проведенных экспертом.  

В соответствии с положениями российского процессуального законодательства экспертиза является одним из видов доказательств. Целью экспертного исследования является извлечение сведений об относящихся к делу фактах, с помощью заключения эксперта устанавливаются или опровергаются факты, входящие в предмет доказывания по делу или имеющие значение для проверки иных доказательств по делу.  

Вместе с тем в отличие от других видов доказательств экспертиза в соответствии с названной статьей 9 Закона об экспертизе является процессуальным действием, предусмотренным законодательством Российской Федерации о судопроизводстве, включающим в себя проведение исследований и дачу заключения экспертом по вопросам, требующим специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.  

Как указано в пункте 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе», заключение эксперта по результатам проведения судебной экспертизы, назначенной при рассмотрении иного судебного дела, а равно заключения эксперта, полученное по результатам проведения внесудебной экспертизы, не могут признаваться экспертными заключениями по рассматриваемому делу. Такое заключение может быть признано судом иным документом, допускаемым в качестве доказательства в соответствии со статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Следовательно, заключение специалиста признается судами в качестве иного документа, допускаемого в качестве доказательства, в связи с чем лица, участвующие в деле, могут использовать этот процессуальный инструмент при доказывании факта наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих их требования и возражения, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела.  

С учетом изложенного, представленное заключение специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024 является доказательством, допускаемым в качестве такового статьей 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поэтому правомерно оценено судом первой инстанции при принятии решения наряду с иными имеющимися доказательствами.  

Оригинал заключения специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024 также предоставлен суду апелляционной инстанции на обозрение.  

Как указал конкурсный управляющий, представленное доказательство является относимым, поскольку заключение составлено в отношении спорного имущества (ЭПУ), рыночная стоимость которого определена специалистом-оценщиком по состоянию на дату его отчуждения (на дату приема передачи ЭПУ).  

Материалами дела подтверждено, что 25.12.2024 между ООО «Независимый эксперт» и конкурсным управляющим ООО ПКФ «Гривна» ФИО3 заключен договор № 42/12-2024 по определению рыночной стоимости имущества, по состоянию на 06.11.2018.  

Согласно полученному заключению специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024, выполненному специалистом – оценщиком ООО «Независимый эксперт» ФИО6, рыночная стоимость энергопринимающих устройств по состоянию на 06.11.2018 составила (округленно) 510 141 руб., в том числе: комплектной трансформаторной подстанции – 4 539 руб.; трансформатора ТМГ-63/10-У1 – 13 766 руб.; разъединителя с заземляющими ножами РЛНДМ 1-10 – 5 462 руб.; воздушной линии электропередачи ВЛ-10 кВ – 104 456 руб.; воздушной линии электропередачи ВЛ-0,4 кВ – 22 850 руб.; воздушной линии электропередачи ВЛ-0,4кВ – 32 642 руб.; воздушной линии электропередачи ВЛ-0,23 кВ – 326 425 руб.  

Судом также установлено, при составлении оценочного заключения специалист руководствовался требованиями ФСО № VI, p. II, п. 8; ФСО № VI, p. II, п. 7; ФСО № VI, p. II, п. 11; п. 16 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации».  

Кроме того, суд учел, что ФИО6 является специалистом в области оценки, обладающая соответствующим образованием, что подтверждается представленными в дело сертификатом соответствия судебного эксперта № PS002889, сроком действия 12.08.2022-12.08.2025, квалификационным аттестатом в области оценочной деятельности от 04.03.2022 № 033009-1, свидетельством о повышении квалификации № 0594 от 2012 года, также в материалах дела имеется справка от 24.01.2025 № 05/2025, согласно которой ФИО6 осуществляет свою трудовую деятельность в качестве оценщика в ООО «Независимый эксперт» с июня 2018 года.  

Конкурсный управляющий полагает, что ответчик ошибочно считает, что спорное имущество, в отношении которого проводилось исследование, является движимым имуществом.  

Из заключения специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024 (страница 36) следует, что специалист-оценщик рассматривал спорное имущество (энергопринимающие устройства) в качестве единого объекта недвижимости.  

Такой подход соответствует положениям статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации и многочисленной судебной практике. В частности объектами недвижимости могут признаваться кабельные линии электропередачи в едином целом с иными приспособлениями и устройствами, в том числе трансформаторными подстанциями, опорами (туннелями) кабельных линий и т.п., образующими в своей целостности единый функциональный комплекс.  

Схожая правовая позиция изложена в письме Минпромторга России от 23.03.2018 № ОВ-17590-12, из которого следует, что к объекту недвижимого имущества, кроме непосредственно земельного участка, могут быть отнесены иные объекты, возведенные на таком участке и выступающие в гражданском обороте единым комплексом.  

В тоже время в определении Верховного Суда Российской Федерации от 24.09.2018 № 307-КГ18-14515 отмечается, что если без анализируемого имущества объект недвижимости не может применяться по своему изначальному предназначению, то такую вещь, хотя и обладающей соответствующими характеристиками, не представляется возможным признать движимым имуществом. При этом отсутствие факта государственной регистрации права на недвижимое имущество еще не может являться очевидным, бесспорным достаточным основанием говорящим о том, что анализируемая вещь не является недвижимостью (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2016 по делу № 310-ЭС15-16638,  

постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 20.12.2018 № 02АП-9694/18).  

В письмах Минэкономразвития России от 06.11.2009 № Д23-3650 и от 09.10.2015 № Д23и-4939 также делается вывод о принадлежности линий электропередач и иных линейных объектов к недвижимому имуществу. В соответствии с действующим законодательством, линии электропередачи, подстанции трансформаторные, распределительные пункты отнесены к объектам электросетевого хозяйства, равно как и иное имущество, предназначенное для обеспечения электрических связей и осуществления передачи электрической энергии (абзац 11 статьи 3 ФЗ РФ от 26.03.2003 № 35-ФЗ «Об электроэнергетике»).  

В силу пункта 5 Государственного стандарта СССР ГОСТ 24291-90 «Электрическая часть электростанции и электрической сети. Термины и определения», утвержденного постановлением Госстандарта СССР от 27.12.1990 № 3403, электропередача представляет собой перенос электроэнергии из одной точки в другую посредством совокупности линий и подстанций, используемых для этих целей.  

Следовательно, исходя из указанных правовых норм, к линиям энергопередачи, относится определенное имущество, которое с учетом его системно-функционального предназначения применяется в процессе переноса электроэнергии по заданным маршрутам.  

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 21.11.2022 № 305-ЭС22-21371 по делу № А40-14554/2019 аналогичные объекты – ЛЭП, ВЛ-0,4кВ, трансформаторы силовые – отнесены к объектам недвижимого имущества, при этом суд указал, что исходя из правового обоснования определения объектов основных средств как движимых или недвижимых, следует учитывать не только неразрывную связь с землей каждого объекта самостоятельно, но также и цель/назначение использования этих объектов в комплексе.  

Аналогично, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 18.01.2023 № 306-ЭС22-26675 по делу № А12-15847/2021, относя аналогичные объекты к недвижимому имуществу – автотрансформаторы силовые, выключатели высоковольтные воздушные, выключатели высоковольтные элегазовые, датчики проводимости типа ОПН и др. – суд указал, что спорные объекты являются составными частями технологически сложных объектов, неотъемлемой частью линий энергопередачи, составной частью единого недвижимого комплекса, чья функциональная и технологическая связь обусловлена единством технологического процесса – передачи и распределения электроэнергии, т.е. принципом технологического единства электроэнергетики. Спорные объекты не созданы для выполнения самостоятельного 10 производственного процесса (переработки, передачи, распределения и т.д.) и могут быть использованы согласно функционалу только в составе электрических сетей и линий энергопередачи. Их демонтаж невозможен без нанесения несоразмерного ущерба и без утраты ими работоспособности в смысле единства технологического процесса по передаче и распределению электроэнергии по линиям энергопередачи. Квалификация обществом спорных объектов в качестве движимого имущества и выделение их из состава ЛЭП в рассматриваемом случае является искусственным разделением в бухгалтерском учете единого объекта основных средств, выступающего недвижимым объектом (сооружением). Аналогичные выводы содержатся в определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.04.2023 № 303-ЭС23-5254 по делу № А51-7270/2021.  

В свою очередь, наличие у ФИО6 квалификационного аттестата в области оценочной деятельности № 033009-1 от 04.03.2022 по направлению «Оценка недвижимости» сроком действия до 04.03.2025 года, а также страхового полиса № 24340В4000879 обязательного страхования ответственности оценщика при осуществлении оценочной деятельности ответчиком не оспаривается, что подтверждает, вопреки позиции ФИО2, ее квалификационное право на осуществление данной деятельности.  

Изучив совокупность имеющихся в деле доказательств, сопоставив их с выводами, изложенными в заключении специалиста, в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд пришел к правильному выводу о том, что оно соответствует требованиям, предъявляемым законом, специалистом полно и всесторонне исследованы представленные по делу доказательства, даны подробные пояснения по вопросу, поставленному на его разрешение. Доказательств, свидетельствующих о нарушении специалистом при проведении исследования требований действующего законодательства, как и наличия в заключении противоречивых или неясных выводов, из материалов дела не усматривается, и ответчиком в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Противоречий выводов эксперта иным, имеющимся в деле доказательствам, суд не усмотрел.  

Указанное заключение соответствует требованиям, предъявляемым в порядке статей 82, 83, 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, к экспертному заключению, основано на материалах дела, является ясным, выводы полными, противоречия судами не установлены.  

Поскольку сомнений в обоснованности результатов проведенной оценки у суда не возникло, а надлежащих доказательств и соответствующих им обстоятельств, наличие которых могло бы свидетельствовать и опровергнуть выводы специалиста, в материалы дела не представлено, указанное заключение суд правомерно признал надлежащим доказательством, а несогласие должника с результатом, само по себе, не свидетельствует о недостоверности представленного заключения.  

На основании изложенных обстоятельств суд пришел к обоснованному выводу о том, что заключение специалиста от 27.12.2024 № 42/12-2024 может быть принято в качестве доказательства по делу, применительно к положениям статьи 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, как содержащее сведения об обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.  

Суд первой инстанции при определении размера убытков правомерно принял во внимание, что вывод, сделанный специалистом в заключении, о рыночной стоимости имущества, полученного ФИО2 от ООО ПКФ «Гривна» по договору купли-продажи от 25.05.2018, коррелируется как с требованиями конкурсного управляющего по размеру взыскиваемых убытков, так и с позицией сторон сделки, содержащейся в акте приема-передачи от 06.11.2018, где стороны оценили стоимость передаваемого ФИО2 имущества в размере 500 000 руб.  

Несогласие ФИО2 с размером предъявляемых убытков суд счел не доказанным, поскольку судом предлагалось ответчику представить доказательства как действительного размера стоимости имущества так и фактической оплаты за приобретенные ЭПУ, однако, в материалы дела такие документы не поступали.  

Более того, суд учел, что в ходе судебного разбирательства и в последующих возражениях ФИО2 так и не обосновала необходимость  

отчуждения организацией энергопринимающих устройств, при условии того, что ООО ПКФ «Гривна» фактически продолжало пользование проданным имуществом вплоть до полного прекращения хозяйственной деятельности (фактически до момента признания общества банкротом 06.06.2022).  

Кроме того, названные ЭПУ продолжали числиться на балансе должника до 01.04.2024, чего служит заключенный ООО ПКФ «Гривна» в лице директора ФИО2 (абонент) с ООО «ЭСВ» (гарантирующий поставщик) договора энергоснабжения от 01.09.2021 № 33200251000821, по условиям которого гарантирующий поставщик обязуется осуществлять продажу электрической энергии абоненту, а также оказывать услуги по передаче электрической энергии (мощности), а абонент (в данном случае должник уже не являющийся собственником ЭПУ) обязуется оплачивать приобретаемую электроэнергию (мощность).  

Доводы заявителя апелляционной жалобы об отсутствии вреда кредиторам причиненной сделкой являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и правомерно отклонены. Материалами дела подтверждено, что из собственности ООО ПКФ «Гривна» в пользу его руководителя выбыло ликвидное имущество в отсутствие каких-либо доказательств оплаты за его приобретение ответчиком, без видимых на то причин, так как общество продолжало осуществлять использование отчужденных энергопринимающих устройств на протяжении длительного времени после его отчуждения.  

Судом также принято во внимание, что ФИО2 не могла не знать о фактическом выбытии дорогостоящего имущества у ООО ПКФ «Гривна» на момент заключения договора купли-продажи, так как являлась сотрудником ООО ПКФ «Гривна», а также в момент подписания акта приема-передачи сама выступала в должности директора должника.  

Кроме того, суд учел, что ФИО2 не предпринимала попыток к передаче ООО ПКФ «Гривна» обратно энергопринимающих устройств для целей погашения обязательств должника, а заключила новое соглашение с энергоснабжающей организацией, используя уже личное имущество для целей деятельности ООО ПКФ «Гривна».  

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что именно выбытие из собственности ликвидного имущества у организации, невозможность погашения требований кредиторов и последующее возбуждение дела о банкротстве по заявлению одного из них указывает на реальность причинения вреда организации, учитывая, что в рассматриваемом случае данное виновное действие руководителя привело к невозможности пополнения конкурсной массы должника-банкрота и причинило как должнику, так и его кредиторам значительный ущерб, что не может быть квалифицировано в качестве добросовестного поведения, отвечающего интересам самого юридического лица и его кредиторов, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии законных оснований для взыскания с ответчика в конкурную массу должника убытков в размере 500 000 руб.  

Приведенные в апелляционной жалобе доводы проверены судом апелляционной инстанции и подлежат отклонению на основании следующего.  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о допущенных судом первой инстанции процессуальных нарушениях проверены коллегией судей.  

В соответствии с частью 3 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нарушение или неправильное применение норм  

процессуального права является основанием для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения.  

Суд апелляционной инстанции обращает внимание заявителя апелляционной жалобы на то, что не любое допущенное судом процессуальное нарушение является основанием для отмены судебного акта, а только то, которое привело к неверному разрешению спора, либо нарушения, указанные в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, которые влекут безусловную отмену судебного акта.  

Вместе с тем нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

Доводы заявителя о том, что ФИО2 не была направлена копия определения о принятии к производству суда заявления конкурсного управляющего о взыскании убытков, не свидетельствуют о том, что ответчик ненадлежащим образом извещен о времени и месте судебного разбирательства.  

Из материалов дела следует, что определением от 23.09.2024 к производству суда принято заявление о взыскании убытков, предварительное судебное заседание назначено на 06.11.2024; согласно протоколу судебного заседания и определению суда от 06.11.2024 ФИО2 лично приняла участие в судебном заседании по рассмотрению указанного заявления, в котором судом принято определение от 06.11.2024 об объединении для совместного рассмотрения обособленных споров по заявлениям конкурсного управляющего о признании недействительными договора и акта и взыскании с ответчика убытков в размере 500 000 руб.  

Вся информация о движении дела, а также принятый по делу судебный акт размещены на официальном сайте суда в общедоступной автоматизированной информационной системе «Картотека арбитражных дел» в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».  

Лица, участвующие в деле, несут риск наступления неблагоприятных последствий в результате непринятия мер по получению информации о движении дела, если суд располагает информацией о том, что указанные лица надлежащим образом извещены о начавшемся процессе, за исключением случаев, когда лицами, участвующими в деле, меры по получению информации не могли быть приняты в силу чрезвычайных и непредотвратимых обстоятельств.  

При изложенных обстоятельствах применительно к статье 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ответчик признается надлежащим образом извещенным о дате и времени судебного заседания по спору о взыскании убытков.  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции в нарушение пункта 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не вынесен на обсуждение сторон вопрос о наличии оснований для оставления заявления без рассмотрения ввиду неявки конкурсного управляющего в судебные заседания и заявление не оставлено без рассмотрения, признаются несостоятельными.  

В соответствии с пунктом 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что истец повторно не явился в судебное заседание, в том числе по вызову суда, и не заявил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие или об  

отложении судебного разбирательства, а ответчик не требует рассмотрения дела по существу.  

Действительно, согласно приведенной норме права арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если истец повторно не явился в судебное заседание и не заявил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие или об отложении судебного разбирательства, а ответчик не требует рассмотрения дела по существу.  

Для применения пункта 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд должен иметь твердое убеждение в том, что после принятия судом заявления к производству интерес заявителя к предмету спора утрачен.  

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2017 № 304-ЭС17-3724 отражено, что по смыслу пункта 9 части 1 статьи 148 АПК РФ сама по себе неявка заявителя повторно в судебное заседание не может являться основанием для оставления заявления без рассмотрения. Применение судом положения пункта 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации направлено на прекращение судебного разбирательства в случаях, когда истец утратил интерес к предмету спора. Иной подход в применении указанной нормы нарушает права истца и не соответствует целям и задачам судопроизводства (статья 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).  

Неисполнение требований суда о предоставлении документов в обоснование своей правовой позиции подлежит оценке при принятии судебного акта, принятого по результатам рассмотрения заявления.  

В соответствии с положениями части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при неявке в судебное заседание арбитражного суда истца и (или) ответчика, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд вправе рассмотреть дело в их отсутствие. Неявка сторон в судебное заседание не является препятствием к рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам. Решение вопроса о возможности рассмотрения дела по существу при неявке истца в судебное заседание зависит от конкретных обстоятельств и собранных по делу доказательств.  

Непредставление истцом возражений на доводы ответчика также влечет иные правовые последствия для лица, обратившегося за защитой нарушенного права и не исполнившего обязанность по доказыванию обстоятельств, на которые оно ссылается (часть 5 статьи 65 АПК РФ), а значит, не может быть признано достаточным основанием для оставления искового заявления без рассмотрения.  

Коллегия судей, принимая во внимание, что явка конкурсного управляющего не признана в определениях суда обязательной, а также последствия повторной неявки в судебное заседание и положения пункта 9 части 1 статьи 148 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не разъяснялись; документально обосновать заявленные требования заявителю не предложено; представитель конкурсного управляющего неоднократно принимал участие в судебных заседания суда первой инстанции; направив в суд ходатайство от 09.01.2025 о приобщении к материалам дела доказательств, конкурсный управляющий проявил процессуальную активность, что свидетельствует об отсутствии утраты интереса заявителя к предмету спора; невозможность рассмотрения заявлений по представленным в материалы дела доказательствам не установлена, приходит к выводу об отсутствии у суда первой инстанции правовых  

оснований для оставления заявлений конкурсного управляющего без рассмотрения, в связи с чем суд правомерно рассмотрел обособленный спор по существу.  

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на то, что суд неправомерно взыскал расходы по уплате государственной пошлины с ответчика в пользу должника, поскольку при подаче заявления государственная пошлина была уплачена в доход федерального бюджета лично конкурсным управляющим, отклоняется судом апелляционной инстанции.  

Заявитель не указал, каким образом данные обстоятельства нарушают его права с учетом того, что расходы по уплате государственной пошлины в любом случае подлежат возмещению ответчиком.  

Вместе с тем в соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.  

Таким образом, арбитражно-процессуальное законодательство не предусматривает возмещения расходов по уплате государственной пошлины в пользу плательщика пошлины. В рассматриваемом случае при уплате государственной пошлины конкурсный управляющий выступал в качестве руководителя должника, то есть судебные расходы подлежали распределению между ООО ПКФ «Гривна» и ответчиком. Ссылка заявителя на постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении от 25.03.2025 отклоняется судом, поскольку правоотношения между конкурсным управляющим и обществом по возмещению расходов конкурсного управляющего за счет личных средств, либо за счет конкурсной массы не относится к предмету рассмотрения вопроса о возмещении судебных расходов в рамках настоящего обособленного спора.  

Иные приведенные заявителем доводы о наличии процессуальных нарушений также не подтверждены надлежащими доказательствами и не привели к принятию незаконного судебного акта.  

Относительно причинно-следственной связи между противоправными действиями и возникшими убытками, суд апелляционной инстанции установил следующее.  

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее – постановление № 7), при установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.  

В силу пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.  

В рассматриваемом случае данная презумпция ответчиком документально не опровергнута.  

В силу правовой позиции, изложенной в определении от 30.09.2019 Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16-18600 по искам (статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) о взыскании убытков с лиц,  

имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется стандарт доказывания (ясные и убедительные доказательства).  

Повторно оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что в результате совершения последовательных действий (подписания договора купли-продажи энергопринимающих устройств (ЭПУ) от 25.05.2018, акта приема-передачи энергопринимающих устройств от 06.11.2018), должнику были причинены убытки в размере 500 000 руб.; принимая во внимание наличие причинно-следственной связи между наступившими для должника убытками и виновными действиями привлекаемого к ответственности лица – ФИО2, коллегия судей приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ФИО2 в пользу ООО ПКФ «Гривна» убытков в размере 500 000 руб.  

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности конкурсным управляющим наличия обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий бывшего руководителя должника ФИО2, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица в виде причинения ущерба в размере 500 000 руб.  

При этом ответчик не доказал обстоятельства, освобождающие его от ответственности.  

Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что ФИО2 является ненадлежащим ответчиком по требованию о взыскании убытков, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.  

В рассматриваемом случае установленные по делу фактические обстоятельства свидетельствуют о том, ФИО2, будучи руководителем ООО ПКФ «Гривна», оформив акт приема-передачи имущества в свою пользу, произвела отчуждение ликвидного актива должника, что не может быть расценено как разумный предпринимательский риск либо действия исходя из обычных условий делового оборота.  

При таких условиях суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности конкурсным управляющим наличия в действиях ФИО2 состава правонарушения, влекущего применение к ней меры гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.  

Аргументы, приведенные заявителем в апелляционной жалобе, коллегия судей изучила и признала юридически несостоятельными, ибо все они сводятся к иным, нежели у суда, трактованию норм действующего законодательства и оценке фактических обстоятельств спора. Однако наличие у заявителя собственной правовой позиции по спорному вопросу не является основанием для отмены принятого по делу судебного акта.  

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.  

Иные доводы заявителя жалобы судом апелляционной инстанции также проверены и подлежат отклонению как несостоятельные.  

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы заявителя жалобы отклоняются судом апелляционной инстанции по изложенным мотивам.  

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их  

надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113).  

Таким образом, определение суда первой инстанции в обжалуемой части является законным и обоснованным, соответствующим нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.  

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.  

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя апелляционной жалобы.  

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Владимирской области от 12.02.2025 по делу № А11-12529/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Владимирской области.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий судья Н.В. Евсеева  

Судьи О.А. Волгина  

С.Г. Кузьмина