ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

12.12.2019

Дело № А40-130450/2014

Резолютивная часть постановления объявлена 05.12.2019

Полный текст постановления изготовлен  12.12.2019

Арбитражный суд Московского округа 

в составе: 

председательствующего-судьи Михайловой Л.В.

судей: Закутской С.А., Зеньковой Е.Л.,

при участии в заседании:

от ФИО1   - ФИО2 – дов. от 14.02.2019

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Премьер Плаза» - ФИО3 – дов. от 11.10.2019

в судебном заседании 05.12.2019 по рассмотрению кассационных жалоб ФИО1  и конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Премьер Плаза»

на определение от 12.04.2019

Арбитражного суда города Москвы,

на постановление от 06.09.2019

Девятого арбитражного апелляционного суда, 

в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 459 464 291 руб. 99 коп. и в части отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Премьер Плаза»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2015 общество с ограниченной ответственностью «Премьер Плаза» (далее – ООО «Премьер Плаза», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утверждена ФИО5.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 102 от 11.06.2015.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.10.2017 ФИО5 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, новым конкурсным управляющим утвержден ФИО6 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий 04.04.2016 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя ФИО1 (далее – ФИО1) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 386 235 000 руб. 00 коп.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.06.2016 производство по заявлению конкурсного управляющего было приостановлено, а определением Арбитражного суда города Москвы от 25.06.2018 - возобновлено.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.10.2018 в качестве соответчика в рамках рассмотрения указанного заявления привлечен ФИО4 (далее – ФИО4).

Таким  образом, с учетом принятого судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявления конкурсный управляющий просил солидарно привлечь ФИО1 и ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 459 464 291 руб. 99 коп.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2019, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019, ФИО1 привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в размере 2 459 464 291 руб. 99 коп. В удовлетворении требований к ФИО4 отказано.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО1 и конкурсный управляющий обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ФИО1, требуя отменить определение и постановление в части ее привлечения к субсидиарной ответственности и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований, ссылается на несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам.

ФИО1 утверждает, что отсутствие у конкурсного управляющего ряда документов не привело к затруднению проведения процедуры банкротства, в обоснование чего приводит ссылки на арбитражные дела, в рамках которых должник в лице конкурсного управляющего обращался с исковыми требованиями о взыскании дебиторской задолженности.

Таким образом, ФИО1 полагает, что причинно-следственная связь между отсутствием документации и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствует.

Также, ФИО1 заявляет возражения относительно размера субсидиарной ответственности, утверждая, что судами не учтены удовлетворенные в рамках дела о банкротстве требования.

Конкурсный управляющий, требуя отменить определение и постановление в части отказа в привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности и направить обособленный спор в указанной части на новое рассмотрение, ссылается на нарушение норм процессуального права, а также несоответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам.

Конкурсный управляющий утверждает, что вывод относительно того, что ФИО4 не являлся фактически контролирующим должника лицом, сделан судами с нарушением правил об оценке доказательств и без учета правовой позиции, изложенной в абзаце втором пункта 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018.

Так, в подтверждение указанного обстоятельства конкурсный управляющий приводил ссылки на доказательства из материалов уголовного дела № 11701450149002572, в рамках которого установлено, что ФИО4 в период с 05.02.2003 по 14.03.2017 фактически возглавлял группу компаний ОАО «Восток», в которую также входили ООО «Решение», ООО «Риттер», ООО «Алекса», ООО «Стартур», ООО «Маренго», ООО «Марлис-Торг» и иные общества, владеющие со сдававшие третьим лицам нежилые помещения в здании, расположенном по адресу: 123242, 

<

...>, 3, 4 (далее – здание). ООО «Премьер Плаза» также входило в указанную группу компаний и являлось арендатором большей части помещений, которые сам должник сдавал в субаренду.

При этом, конкурсный управляющий утверждает, что указанные обстоятельства подтверждал сам ФИО4 при осуществлении допросов и совершении иных процессуальных действий в рамках уголовного дела.

На те же обстоятельства указывает и протокол допроса ФИО1, которая давала пояснения о том, что ФИО4 является контролирующим лицом группы компаний «Восток» и, в частности, ООО «Премьер Плаза», давал ей обязательные для исполнения указания относительно ведения хозяйственной деятельности общества.

Кроме того, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий также ссылался на сведения из сервиса «СПАРК», из которых усматривается, что двумя основными собственниками помещений в здании являлись ОАО «Восток» и ООО «Решение», которое также находится в процедуре банкротства и в рамках указанного дела также рассматривается вопрос о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности как фактически контролирующего общество лица. При этом, по мнению, конкурсного управляющего об аффилированности ООО «Премьер Плаза», ОАО «Восток», ООО «Решение» и ФИО4 свидетельствует и то обстоятельство, что наряду с указанными обществами ФИО4 являлся поручителем перед ПАО «Сбербанк» по двум кредитным договорам, и, кроме того, ФИО1, являясь генеральным директором должника, одновременно являлась и участником ОАО «Восток».

Конкурсный управляющий также обращал внимание судов на то, что от организаций, входящих в одну группу компаний «Восток», в судебных заседаниях участвовали одни и те же представители, а в средствах массовой информации (газета «Коммерсантъ» от 23.08.2017 № 154 (6148)) содержалась информация о вхождении ФИО4 в группу компаний «Восток», и в том числе ООО «Премьер Плаза».

Конкурсный управляющий утверждает, что судами исследованы не все доводы о наличии оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и неверно определена дата возникновения обязанности по обращению в суд с заявлением о признании ООО «Премьер Плаза» банкротом.

Так, конкурсный управляющий утверждает, что уже по состоянию на 01.01.2011 должник отвечал признаку неплатежеспособности и имел отрицательные показатели ликвидности. Судами не учтено, что определениями Арбитражного суда города Москвы от 03.02.2011 по делу № А40-103114/2010 и от 09.02.2011 по делу № А40-103113/2010 были утверждены мировые соглашения, в рамках которых ООО «Решение» признало имеющуюся к него задолженность в размере 2 559 977 189 руб. 00 коп., а ООО «Премьер Плаза» признало свои обязательства как поручитель по таким обязательствам. 16.05.2011 судом в связи с неисполнением условий мирового соглашения был выдан исполнительны лист.

Конкурсный управляющий обращает внимание на то, что вся финансово-хозяйственная деятельность должника, заключавшаяся в сдаче помещений здания в субаренду, зависела от имевшего такие помещения в собственности ООО «Решение», прекратившего исполнять обязательства по кредитным договорам. При этом, данное имущество находилось в залоге у банков как обеспечительное обязательство по кредитным договорам.

Конкурсный управляющий полагает, что ФИО4 и ФИО1 должны нести субсидиарную ответственность за неподачу заявления о признании должника банкротом солидарно, поскольку ФИО1, являясь номинальным руководителем, не утрачивает статус 

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, возражал против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего.

Представитель конкурсного управляющего  поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, возражал против удовлетворения кассационной жалобы ФИО1, пояснив, что непередача в полном объеме документов должника ни только привела к невозможности взыскания дебиторской задолженности, но и к невозможности выявления сделок должника и их оспариванию.

Иные участвующие в деле лица, надлежаще извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Обсудив доводы кассационной жалобы, заслушав представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) Закон о банкротстве дополнен главой III.2, регулирующей ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

При этом, по смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период совершения действий.

При этом, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Поскольку обязанность по передаче конкурсному управляющему документации возникла у ФИО1 как у руководителя общества  24.04.2015, то есть после объявления резолютивной части решения о введении в отношении должника процедуры конкурсного производства, к спорным правоотношениям Закон о банкротстве применяется в редакции, введенной Федеральным законом 28.06.2013 № 134-ФЗ.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Указанные положения применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Как установлено судами, ФИО1 являлась генеральным директором ООО «Премьер Плаза» с 11.11.2015 и до введения в отношении общества процедуры банкротства.

Решением от 24.04.2015 суд обязал руководителя ООО «Премьер Плаза», иные органы управления должника в течение трех дней передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности конкурсному управляющему ФИО5

 Судами установлено, что с сопроводительными письмами от 19.12.2014, 29.01.2015, 04.06.2015, 22.06.2015, 30.10.2015, 11.01.2016 ФИО1 частично передала конкурсному управляющему документацию общества.

Однако, исходя из отраженных в бухгалтерском балансе данных конкурсным управляющим было установлено, что указанная обязанность исполнена руководителем не в полном объеме, в частности, конкурсному управляющему не были переданы документы по дебиторской задолженности в размере 118 040 000 руб. и не переданы прочие оборотные активы, что послужило препятствием в реализации мероприятий, направленных на пополнение конкурсной массы.

В связи с неисполнением ФИО1 обязанности по передаче документации должника на основании исполнительного листа серии ФС № 004472991 от 17.12.2015 в отношении нее было возбуждено исполнительное производство, которое было прекращено за невозможностью исполнения.

В силу требований абзаца 2 пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с чем, невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

Как разъяснено пунктом 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации, необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Суды обеих инстанций, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, правильно определили спорные правоотношения, с достаточной полнотой выяснили имеющие существенное значение для дела обстоятельства и, установив, что обязанность по передаче документации общества не были исполнена ФИО1 надлежащим образом, что привело к затруднению проведения процедур банкротства, в частности, мероприятий, направленных на пополнение конкурсной массы, пришли к обоснованному и правомерному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации.

Доводы кассационной жалобы свидетельствуют о несогласии ФИО1 с установленными судами обстоятельствами и оценкой доказательств, и, по существу, направлены на их переоценку.

Все представленные по данному основанию в материалы дела доказательства и доводы сторон получили надлежащую правовую оценку в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации со стороны судов первой и апелляционной инстанции. Суды пришли к правильному выводу о том, что выборочное представление документов не может свидетельствовать о добросовестном поведении руководителя. 

Кроме того, арбитражный суд округа обращает внимание на то, что ФИО1 в кассационной жалобе не приводит каких-либо ссылок на обстоятельства, которые объективно препятствовали ей в передаче документов в полном объеме.

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы кассационной жалобы о том, что судом неверно определен размер субсидиарной ответственности также подлежат отклонению, поскольку ФИО1 не приводит ни контррасчета, ни доказательств, свидетельствующие о полном или частичном погашении требований кредиторов. При этом, как пояснил конкурсный управляющий в судебном заседании, расчеты с кредиторами не производились ввиду отсутствия в конкурсной массе имущества.

Таким образом, определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в части привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника является законным и обоснованным.

Вместе с тем, арбитражный суд округа не может согласиться с выводами судов об отсутствии оснований для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества.

Так, суды указали, что в соответствии с абзацем 31 статьи 2 Закона о банкротстве ФИО4 не может быть признан контролирующим должника лицом, так как не является лицом, имеющим возможность давать обязательные для исполнения должником указания или каким-либо иным образом определять действия должника.

При этом, суд апелляционной инстанции отметил, что ссылки конкурсного управляющего на протоколы допроса свидетелей и постановление о прекращении производства по уголовному делу не могут быть приняты судом в качестве единственного и надлежащего доказательства, поскольку из их содержания с достоверностью не следует, что ФИО4 является лицом, имеющим возможность давать обязательные для исполнения должником указания или каким-либо иным образом определять действия должника.

Вместе с тем, судами не учтено, что по смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановления № 53, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности.

В этой части, суды, по сути, сочли, что контроль ФИО4 по отношению к должнику может быть подтвержден лишь прямыми доказательствами.

Однако конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния. Его отношения с подконтрольными обществами не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение лиц, которые, по мнению конкурсного управляющего, входили в одну группу. О наличии их подконтрольности единому центру, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д.

Учитывая объективную сложность получения кредиторами и конкурсным управляющим отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на лицо, ссылающееся на независимый характер его отношений с должником.

Указанная правовая позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 № 305-ЭС18-17629(2).

Так, конкурсный управляющий, заявляя о том, что фактическое руководство должником осуществлял ФИО4, ссылался не только на материалы уголовного дела, которые, как правильно отметил суд апелляционной инстанции, допускаются в качестве доказательств в арбитражном процессе (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.11.2015 № 310-ЭС15-1851), но и на иные обстоятельства и доказательства.

В силу статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства в их совокупности и взаимосвязи, осуществляя проверку каждого доказательства, в том числе с позиции его достоверности и соответствия содержащихся в нем сведений действительности. При этом в судебном акте указываются не только результаты оценки принятых судом доказательств, но и мотивы, по которым было отказано в принятии иных доказательств.

В нарушение положений названной статьи и статей 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суды первой и апелляционной инстанций не исследовали и не оценивали совокупность имеющихся в материалах дела косвенных доказательств, указывающих, как полагает конкурсный управляющий, на зависимый характер группы компаний «Восток», в которую входит в том числе должник, и ее подконтрольности ФИО4

При этом, арбитражный суд округа также находит заслуживающими внимания и обоснованными доводы конкурсного управляющего о том, что выводы судов об отсутствии вплоть до 2015 года у должника признаков неплатежеспособности и, как следствие, объективной обязанности по обращению в суд с заявлением  о банкротстве, не соответствуют фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам.

Так, основывая свои выводы на представленных в материалы дела бухгалтерских балансах должника за 2012-2014 гг., суды не учли наличие вступивших в законную силу определений Арбитражного суда города Москвы от 03.02.2011 по делу № А40-103114/2010 и от 09.02.2011 по делу № А40-103113/2010 об утверждении мировых соглашений, в рамках которых ООО «Решение» признало имеющуюся к него задолженность в размере 2 559 977 189 руб. 00 коп., а ООО «Премьер Плаза» признало свои обязательства как поручитель по таким обязательствам.

Как указывает конкурсный управляющий, 16.05.2011 судом в связи с неисполнением условий мирового соглашения был выдан исполнительны лист.

При этом, арбитражный суд округа отмечает, что законодатель не связывает момент возникновения у поручителя обязанности отвечать по обязательствам основного кредитора с датой его уведомления кредитором.

Поручитель начинает исполнять договор поручительства в тот момент, когда принимает на себя обязанность отвечать перед кредитором за должника по основному договору. Если договором поручительства не предусмотрено иное, такая обязанность возникает при его подписании, поскольку именно в этот момент происходит волеизъявление стороны отвечать солидарно с основным должником по его обязательствам (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.11.2015 № 89-КГ15-13).

При этом, в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) изложена правовая позиция, согласно которой по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

При этом вопреки выводу судов не имеют решающего значения показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае,помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

Изложенные обстоятельства предметом оценки как суда первой, так и суда апелляционной инстанций не являлись, ввиду чего выводы судов об отсутствии как по состоянию на 01.01.2011, так и в последующие периоды у должника признаков неплатежеспособности нельзя признать  обоснованным.

При этом, арбитражный суд округа не находит оснований для отмены обжалуемых судебных актов в части отказа в привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, поскольку с учетом законности и обоснованности судебных актов в части ее привлечения к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника и норм Закона о банкротстве о размере ответственности по каждому из приведенных оснований, такая отмена лишена правового смысла.

Вместе с тем, арбитражный суд округа считает необходимым отметить, что указанные основания наряду с иными подлежат оценке судами при рассмотрении требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При таких обстоятельствах, допущенные судами обеих инстанций нарушения норм материального и процессуального права привели к неполному выяснению обстоятельств спора, доводы конкурсного управляющего и представленные в дело доказательства не получили правовой оценки, ввиду чего на основании пункта 3 части 1 статьи 287, частей 1 - 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обжалуемые определение суда первой инстанции и постановление апелляционного суда подлежат отмене в части отказа в удовлетворении требований к ФИО4

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное,  правовые позиции Верховного Суда Российской Федерации, а также при правильном применении норм материального и процессуального права установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по делу, дать оценку всем имеющимся в деле доказательствам с соблюдением требований процессуального законодательства, в том числе оценить доказательства в их совокупности, правильно распределив бремя доказывания,  после чего принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019 по делу № А40-130450/2014 отменить в части отказа в удовлетворении заявления в отношении ФИО4

В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 12.04.2019 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.09.2019 по делу № А40-130450/2014 в части ФИО1 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Председательствующий-судьяЛ.В. Михайлова

 

Судьи:С.А. Закутская 

Е.Л. Зенькова