АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

27 февраля 2026 года	 Дело № А56-81157/2015

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Троховой М.В. и

ФИО1,

при участии от акционерного общества «Таврический Банк» ФИО2 (доверенность от 20.01.2026), представителя финансового управляющего ФИО3 – ФИО4.(доверенность от 04.01.2026), представителя ФИО5 – ФИО6 (доверенность от 24.03.2025),

рассмотрев 12.02.2026 в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Таврический Банк» на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.04.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2025 по делу № А56-81157/2015/сд.2,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.11.2015 принято заявление акционерного обществ «Таврический Банк» (далее – Банк) о признании ФИО5 несостоятельным (банкротом).

Определением от 27.03.2016 признано обоснованным заявление общества с ограниченной ответственностью «Вест-Инвест» о признании несостоятельным (банкротом) ФИО5; в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО7.

Определением от 10.11.2017 утвержден план реструктуризации долгов ФИО5

Решением суда от 14.02.2021 в отношении ФИО5 введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО7

Определением от 16.12.2022 финансовым управляющим утверждена ФИО3.

Финансовый управляющий ФИО3 обратилась 21.01.2025 в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным заключенного должником и ФИО8 договора от 14.10.2015 дарения 9/20 долей в праве общей собственности на

земельный участок, расположенный по адресу: Ленинградская область, Всеволожский р-н, пос. Бугры, район д. Мистолово, строительный № 14, кадастровый номер 47:07:07-13-002:0199 (далее – земельный участок), и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 30 000 000 руб.

Обособленному спору присвоен № А56-81157/2015/сд.2.

Конкурсный кредитор Банк также обратился в арбитражный суд 04.04.2025 с заявлением о признании вышеуказанного договора от 14.10.2015 недействительным.

Обособленному спору присвоен № А56-81157/2015/сд.4.

Определением от 14.04.2025 перечисленные обособленные споры объединены в одно производство с присвоением № А56-81157/2015/сд.2.

Определением от 18.04.2025, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2025, в удовлетворении заявлений отказано.

В кассационной жалобе Банк просит отменить определение от 18.04.2025 и постановление от 25.09.2025 и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Податель кассационной жалобы ссылается на то, что только 22.11.2024 Банк получил от финансового управляющего выписки из Единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН), в которых содержались сведения об имеющемся у детей должника, включая ФИО8, недвижимом имуществе, а также выписки из ЕГРН о содержании правоустанавливающих документов, из которых стало известно, что спорное имущество подарено должником сыну. В отчетах финансового управляющего и в заключении о наличии/отсутствии признаков преднамеренного и фиктивного банкротства от 03.08.2017 отсутствуют сведения о заключенных должником в период с 21.01.2015 по 30.12.2015 сделках дарения недвижимого имущества своим детям. На основании изложенного податель жалобы указывает, что сведения о совершении должником оспариваемой сделки стали известны банку только в ноябре 2024 года.

Банк указывает на отсутствие судебной оценки его довода о том, что к мнимым и притворным сделкам исковая давность не применяется.

В отзывах ФИО5 и ФИО8 возражают против удовлетворения кассационной жалобы.

От ФИО8 поступило ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в его отсутствие.

В судебном заседании представитель Банка поддержала доводы кассационной жалобы, а представители финансового управляющего ФИО3 и ФИО5 возражали против ее удовлетворения.

Законность определения от 18.04.2025 и постановления от 25.09.2025 проверена в кассационном порядке.

На основании оспариваемого договора дарения от 14.10.2015 ФИО5 подарил ФИО8 9/20 долей в праве общей долевой

собственности на земельный участок. В пункте 2 договора дарения стороны оценили указанную долю в 30 000 000 руб. Государственная регистрация права собственности ФИО8 на долю в праве собственности на земельный участок произведена 04.12.2015.

Таким образом, договор дарения подписан сторонами за полтора месяца до возбуждения настоящего дела о банкротстве (определение от 25.11.2015), а государственная регистрация права собственности одаряемого на спорное имущество произведена после возбуждения дела о банкротстве.

Финансовый управляющий пояснила, что обратилась в суд с настоящим заявлением по требованию Банка. При этом управляющий указала, что не усматривает оснований для оспаривания договора дарения от 14.10.2015.

Банк в обоснование рассматриваемого спора указал на то, что узнал о совершении должником оспариваемой сделки только в ноябре 2024 года после получения от финансового управляющего выписок из ЕГРН в отношении ФИО8 Заявитель также ссылается на сокрытие должником от финансового управляющего и кредиторов информации о дарении сыну спорного имущества.

Как указывает Банк, на дату заключения договора дарения от 14.10.2015 у должника имелись неисполненные многочисленные обязательства, в связи с чем оспариваемая сделка повлекла вывод ликвидного имущества из конкурсной массы ФИО5

Суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, отказал в удовлетворении заявленных требований, не усмотрев оснований для признания сделки недействительной по общегражданским основаниям и признав пропущенным годичный срок исковой давности для оспаривания договора дарения.

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационной жалобы, суд округа пришел к следующему.

Приведенные Банком доводы в обоснование признания договора дарения ничтожной сделкой и установленные судами обстоятельства для квалификации сделки как ничтожной, совершенной со злоупотреблением правом, в рассматриваемом случае недостаточны.

Практика о допустимости оспаривания таких сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –

ГК РФ) является устойчивой и сформированной, указывающей на возможность такого оспаривания исключительно в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Вменяемое сторонам правонарушение, заключавшееся, по мнению Банка, в безвозмездном выводе ликвидного имущества из конкурсной массы должника в пользу заинтересованного лица (сына должника) и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, полностью охватывается диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Федерального

закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), на что правильно указали суды при вынесении обжалуемых судебных актов.

При таких обстоятельствах основания для исследования вопроса о применении срока исковой давности к требованию о признании договора дарения ничтожной сделкой отсутствовали.

Суд округа соглашается с выводом судов первой и апелляционной инстанций о пропуске финансовым управляющим и Банком годичного срока исковой давности для предъявления требования о признании сделки недействительной.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением рестроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве оснований.

Само по себе введение первой процедуры банкротства в отношении ФИО5 не привело к началу течения срока исковой давности, поскольку финансовому управляющему объективно требовалось время для получения сведений об имуществе и сделках должника и их анализа, учитывая, что финансовый управляющий перед обращением с заявлением об оспаривании сделки должен установить как факт совершения сделки, так и обстоятельства ее совершения, позволяющие квалифицировать такую сделку, как подозрительную.

Вместе с тем суды первой и апелляционной инстанций верно исходили из того, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры реструктуризации, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Суды в результате исследования материалов дела и доводов участвующих в деле лиц пришли к мотивированному и обоснованному выводу об отсутствии у управляющего объективных препятствий по своевременному и оперативному получению сведений из регистрирующего органа о сделках должника, совершенных в период подозрительности.

Доказательства того, что регистрирующий орган уклонялся от предоставления соответствующих сведений либо предоставлял финансовому управляющему недостоверные сведения относительно сделок должника с объектами недвижимости и правами на них, материалы дела не содержат и на наличие таких обстоятельств участники спора не ссылались.

Требование Банка признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника определением от 25.10.2016.

Между тем Банк не проявлял правового интереса к содержанию отчетов финансовых управляющих и объему сведений о ходе проведения процедуры банкротства, раскрытых соответствующими управляющими, не обращался с требованием к финансовым управляющим о предоставлении сведений о сделках должника, совершенных в период подозрительности, и не подавал жалобы на бездействие финансовых управляющий.

Избранная Банком модель поведения в рамках настоящего дела обусловила непринятие конкурсным кредитором очевидных мер по получению сведений о потенциально оспоримых сделках должника, совершенных в период подозрительности.

На основании изложенного суд округа соглашается с выводом судов об отсутствии оснований для исчисления срока давности с ноября

2024 года.

В соответствии абзацем вторым пункта 2 статьи 199 ГК РФ истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Принимая во внимание заявление при рассмотрении спора в суде первой инстанции об истечении срока исковой давности, суды правильно применили нормы материального права и обоснованно отказали в удовлетворении требований.

С учетом указанного кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 18.04.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2025 по делу

№ А56-81157/2015/сд.2 оставить без изменения, а кассационную жалобу акционерного общества «Таврический Банк» – без удовлетворения.

Председательствующий Т.В. Кравченко

Судьи М.В. Трохова

ФИО1

125/2026-9647(1)