, 

№09АП-64183/2019

Дело № А40-71354/17

г. Москва

12 февраля 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 февраля 2020 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 12 февраля 2020 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи В.В. Лапшиной, 

судей А.Н. Григорьева, И.М. Клеандрова,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам суда первой инстанции 

заявления конкурсного управляющего ООО «Алкогрупп» ФИО2, ООО «Агрофирма «Золотая Балка» 

о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 

к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей

при участии в судебном заседании:

от к/у ООО «Алкогрупп» - ФИО11 по дов. от 30.10.2019, ФИО12 по дов. от 31.01.2020от ООО «Цимлянские вина» - ФИО13 по дов. от 31.01.2020, ФИО14 по дов. от 01.08.2019

от ФИО10 - ФИО15 по ордеру №1912/19-1к от 19.12.2019

от ФИО9 - ФИО16 по дов. от 23.09.2019

от ООО «Агрофирма «Золотая Балка» - ФИО17 по дов. от 14.12.2018

от ФИО4 - ФИО18 по дов. от 20.11.2019, ФИО19 по дов. от 07.10.2019, ФИО20 по дов. от 07.10.2019

от ФИО5 - ФИО20 по дов. от 07.10.2019, ФИО19 по дов. от 07.10.2019от ФИО3 - ФИО21, ФИО22 по дов. от 27.09.2019 

Иные лица не явились, извещены. 

 

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 26.04.2017 принято к производству заявление ФИО23 о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Алкогрупп», возбуждено производство по делу № А40-71354/17. 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 31.07.2017 ликвидируемый должник признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО2 

Сообщение о признании должника банкротом опубликовано конкурсным управляющим в газете «Коммерсантъ» №147 от 12.08.2017, стр. 82. 

В Арбитражный суд города Москвы поступили заявление конкурсного управляющего ООО «Алкогрупп» ФИО2 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО10, ФИО24, ФИО5, Прокопенко Маю Сергеевну солидарно на сумму 468.775.871,84 рублей; а также заявление ООО «Агрофирма «Золотая Балка» о привлечении ФИО7, ФИО10, ФИО24, ФИО5, ФИО3, ФИО9, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Алкогрупп» на сумму 465.986.195,36 рублей. 

С учетом уточнений принятых Арбитражным судом города Москвы, в заявители просили привлечь ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО9, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16 сентября 2019г. привлечены ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО9, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Алкогрупп» солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей. 

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО9, ФИО3, ФИО10, ФИО5, ФИО4 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят отменить определение Арбитражного суда г. Москвы от 16 сентября 2019г., принять по делу новый судебный акт.

В обоснование жалоб апеллянты ссылаются на незаконность и необоснованность судебного акта.

ФИО9 ссылался на ненадлежащее извещение его о времени и месте судебного заседания.

При рассмотрении указанных апелляционных жалоб суд апелляционной инстанции установил основания, предусмотренные п. 2 ч. 4 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отмены судебного акта, и рассмотрения дела, в соответствии с ч. 6.1 ст. 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства извещения ответчика ФИО9 о рассмотрении судом заявлений о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности.

При таких обстоятельствах судебная коллегия, руководствуясь пунктом 29 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 г. N 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса РФ при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», пришла к выводу о наличии оснований для перехода к рассмотрению дела по правилам, установленным АПК РФ для рассмотрения дела в суде первой инстанции, о чем было вынесено определение Девятого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2019г.

При рассмотрении обособленного спора по существу по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в суде первой инстанции определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2019 отказано в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ООО «Алкогрупп» ФИО2 о привлечении ФИО26 в качестве соответчика.

 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего должника, ООО «Агрофирма «Золотая Балка», ООО «Цимлянские вина» поддержали доводы заявлений согласно представленным в материалы дела письменным позициям.

Представителями ООО «Цимлянские вина» и конкурсного управляющего должника представлены суду письменные объяснения.

Представители ФИО3, ФИО5, ФИО4, ФИО9, ФИО10 возражали по доводам заявлений, просили суд отказать в удовлетворении заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Представителем ООО «Агрофирма «Золотая Балка» письменно заявлено ходатайство о привлечении ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков по заявлению о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АлкоГрупп».

Рассмотрев ходатайство ООО «Агрофирма «Золотая Балка» о привлечении ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков по заявлению о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АлкоГрупп», суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для его удовлетворения в силу следующего. 

В обоснование поступившего ходатайства ООО «Агрофирма «Золотая Балка» указывает на то, что ООО «Алкогрупп» ФИО30 осуществлял фактический контроль над должником, поскольку ООО «Алкогрупп» являлось основным дистребьютером алкогольной продукции завода ОАО «Цимлянские вина», где ФИО30 входил в состав совета директоров.

ООО «Агрофирма «Золотая Балка» указывает, что под влиянием ФИО30 были оформлены экономически нецелесообразные договоры поручительства, поставки и т.д. выгодоприобретателем по которым являлись ОАО «Цимлянские вина» - организация, подконтрольная, в том числе ФИО30.

В настоящий момент, как следует из представленных доказательств, ФИО30 умер, в связи с чем, кредитор просил привлечь к участию в деле в качестве соответчиков его наследников - ФИО27, ФИО28, ФИО29, ссылаясь на то, что задолженность по субсидиарной ответственности ФИО30 может передаваться по наследству.

Согласно статье 44 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации сторонами в арбитражном процессе являются истец и ответчик. Ответчиками являются организации и граждане, к которым предъявлен иск. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 46 АПК РФ иск может быть предъявлен в арбитражный суд совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие). 

В силу пункта 5 данной статьи АПК РФ при невозможности рассмотрения дела без участия другого лица в качестве ответчика арбитражный суд первой инстанции привлекает его к участию в деле как соответчика по ходатайству сторон или с согласия истца. 

Как установлено судом апелляционной инстанции, ФИО30 умер 17.10.2017, что подтверждено решением Арбитражного суда Ростовской области от 16.07.2019 по делу № А53-7780/19.

По общему правилу в состав наследства входит все имущество и долги наследодателя, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя либо если их переход в порядке наследования не допускается федеральным законом (статьи 418 и 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» (далее - постановление N 9).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Из этого следует, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, должен быть подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Вопреки выводам судов не имеется каких-либо оснований для вывода о том, что обязанность компенсировать свое негативное поведение (возместить кредиторам убытки), возникающая в результате привлечения к субсидиарной ответственности, является неразрывно связанной с личностью наследодателя. 

Равным образом гражданское законодательство не содержит запрета на переход спорных обязательств в порядке наследования.

Таким образом, долг наследодателя, возникший в результате привлечения его к субсидиарной ответственности, входит в наследственную массу. 

Между в данном случае, заявителем ходатайства не доказано, что рассмотрение требований к ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО9, ФИО10 невозможно без участия ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков как наследников ФИО30.

На основании части 1 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации иск может быть предъявлен в арбитражный суд совместно несколькими истцами или к нескольким ответчикам (процессуальное соучастие). 

Частью 2 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что процессуальное соучастие допускается, если: 1) предметом спора являются общие права и (или) обязанности нескольких истцов либо ответчиков; 2) права и (или) обязанности нескольких истцов либо ответчиков имеют одно основание; 3) предметом спора являются однородные права и обязанности. 

При невозможности рассмотрения дела без участия другого лица в качестве ответчика арбитражный суд первой инстанции привлекает его к участию в деле как соответчика по ходатайству сторон или с согласия истца (часть 5 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Также заявителем ходатайства не доказана невозможность рассмотрения данного обособленного спора без участия ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков как наследников ФИО30.

Случаи обязательного процессуального соучастия определены в части 6 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а именно: если федеральным законом предусмотрено обязательное участие в деле другого лица в качестве ответчика, а также по делам, вытекающим из административных и иных публичных правоотношений. 

В остальных случаях привлечение процессуальных соучастников не является обязательным и суд вправе самостоятельно решить этот вопрос исходя из обстоятельств дела. 

В настоящем случае привлечение соответчиков не является обязательным, в связи с чем, суд вправе самостоятельно решить этот вопрос исходя из обстоятельств дела. 

Исходя из предмета и оснований требований, заявленных по настоящему обособленному спору, учитывая характер спорного материального правоотношения, у суда отсутствуют основания, предусмотренные частями 2, 5, 6 статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для привлечения ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков.

 

Также представителями конкурсного управляющего должника и ООО «Агрофирма «Золотая Балка» заявлены ходатайства об истребовании дополнительных доказательств.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайства об истребовании доказательств, отказывает в их удовлетворении, поскольку в материалах дела имеется достаточно доказательств для полного, объективного и всестороннего рассмотрения спора, необходимости в предоставлении дополнительных доказательств не имеется.

Апелляционный суд также не находит оснований для отложения судебного разбирательства и удовлетворения ходатайства конкурсного управляющего должника, поскольку представленные в материалы дела доказательства и пояснения являются достаточными для рассмотрения спора.

В соответствии с частью 5 статьи 158 АПК РФ отложение рассмотрения дела при заявленном ходатайстве об отложении рассмотрения дела в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств и совершения иных процессуальных действий является не обязанностью, а правом суда, предоставленным ему для обеспечения возможности полного и всестороннего рассмотрения дела. Суд вправе отклонить ходатайство, если сочтет возможным рассмотреть дело по существу по имеющимся в материалах дела доказательствам.

Апелляционным судом не установлено оснований для отложения рассмотрения дела по ходатайству должника, поскольку отложение судебного разбирательства не приведет к более полному рассмотрению дела, а повлечет за собой затягивания судебного процесса.

Также ООО «Цимлянские вина» заявлено ходатайство о назначении судебной экспертизы по делу и в связи с этим, о приостановлении производства по делу.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы с целью определения подлинности подписи ФИО31 на актах передачи от 05.07.2017, пришел к выводу об отсутствии оснований для его удовлетворения, исходя из следующего.

По смыслу положений части 1 статьи 82 АПК РФ судебная экспертиза назначается для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний.

 Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд пришел к выводу об отсутствии необходимости в проведении экспертизы, поскольку для разрешения по существу заявленных требований специальные познания не требовались, в материалах дела достаточно доказательств для рассмотрения спора по существу.

 

В соответствии с ч. 1 ст. 223 АПК РФ и ст. 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), в том числе Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Исследовав материалы дела, изучив доводы заявления, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» Федеральный закон от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту также - Закон о банкротстве) дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». 

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции настоящего Федерального закона.

Поскольку заявления о привлечении контролирующих лиц должника поданы в арбитражный суд после 01.07.2017, их рассмотрение производится по правилам главы 3.2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ в части применения норм процессуального права.

Вместе с тем, учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются те, которые действовали на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757(2,3).

В соответствии со  ст. 2 Закона о банкротстве (в редакции Закона N 73-ФЗ) контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью).

В связи с принятием Федерального закона N 266-ФЗ и введением в действие нормы ст. 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как следует из выписки из ЕГРЮЛ, в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом руководителями должника являлись: 

ФИО7 в период с 10.12.2012 по 09.02.2015, ФИО10 в период с 10.02.2015 по 31.08.2016, ФИО8 в период с 01.09.2016 по 07.11.2016, ФИО5 в период с 08.11.2016 по 28.06.2017, а также в период с 29.06.2017 по 30.07.2017 ФИО5 являлся ликвидатором должника. 

Учредителями должника являлись: ФИО3 с долей участия 45% в период с 05.02.2015 по 30.03.2017, ФИО9 с долей участия 10% в период с 05.02.2015 по 30.03.2017, ФИО6 с долей участия 45% в период с 28.01.2015 по настоящее время.

Поскольку ФИО7, ФИО10, ФИО25, исполняли обязанности руководителей должника, ФИО3 и ФИО9 –являлись учредителями должника, а ФИО5 являлся руководителем и ликвидатором должника до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, следовательно, в данном случае в отношении указанных ответчиков подлежат материальные нормы в редакции Закона о банкротстве, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ.

В отношении ФИО6 в период в период с 28.01.2015 по 29.07.2017 подлежат материальные нормы в редакции Закона о банкротстве, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ, а после 30.07.2017- нормы права в редакции Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ.

Суд также установлено, что наряду с указанными лицами, контролирующим лицом должника также являлся ФИО4 в связи со следующим.

По смыслу пункта 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, разъяснений, изложенных в пункте 3 Постановления № 53, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих конечных бенефициаров является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия подконтрольных организаций. Осуществление таким бенефициаром фактического контроля возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности

При этом, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица. Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния. Его отношения с подконтрольными обществами не 14 регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации следует проанализировать поведение лиц, которые, по мнению конкурсного управляющего, входили в одну группу. 

О наличии их подконтрольности единому центру, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам одного члена группы и одновременно ведут к существенной выгоде другого члена этой же группы; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одному и тому же лицу и т.д. 

Учитывая объективную сложность получения кредиторами и конкурсным управляющим отсутствующих у них прямых доказательств неформальной аффилированности, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств.

 Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на лицо, ссылающееся на независимый характер его отношений с должником. 

Указанная правовая позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 № 305-ЭС18-17629(2).

В настоящем случае, суд апелляционной инстанции находит убедительными доводы заявителей о том, что ФИО4, будучи генеральным директором ООО «Цимлянские вина», являющегося основным кредитором должника, имел фактическую возможность определять действия должника, поскольку, является отцом ФИО5, руководителя должника 08.11.2016 по 28.06.2017, а также в период с 29.06.2017 по 30.07.2017 – ликвидатором.

Кроме того, постановлением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2017 по делу № А53-131/2017 установлена аффилированность между ОАО «Цимлянские вина» и ООО «Алкогрупп», ввиду того, что генеральным директором ОАО «Цимлянские вина» является ФИО4 (запись от 05.02.2014), в то время как генеральным директором ООО «Алкогрупп» является ФИО5 (запись от 17.11.2016).

Поскольку руководитель ОАО «Цимлянские вина» и руководитель ООО «Алкогрупп» являются родственниками, то данные физические и юридические лица образуют группу лиц и являются аффилированными, а ФИО4 мог оказывать фактическое влияние на должника.

Также, ФИО4 инициировал получение контроля над ООО «АлкоГрупп» для реализации продукции ОАО «Цимлянские вина» в г. Москве и Московской области, что подтверждается, в том числе, материалами уголовного дела №2016647393.

При этом, в арбитражном процессе допускается использование материалов уголовного дела в качестве доказательств, что подтверждается Определением Верховного Суда Российской Федерации от 06.11.2015 N 310-ЭС15-1851 по делу N А08-8553/2013, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.06.2017 N Ф05-8487/2017 по делу N А40-124368/2016, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 02.09.2016 N Ф05- 12761/2016 по делу N А41-95632/2015.

Служебная зависимость ФИО5 от ФИО4 также подтверждается трудовым договором ФИО5 с ООО «Торговый дом «Цимлянские вина» - организацией, подконтрольной ОАО «Цимлянские вина», генеральным директором которых являлся ФИО4

Кроме того, ФИО4 также связан с ФИО5 через ООО «Азов-Карго», с 09.10.2009 ФИО4 являлся участником общества, генеральным директором которого с 19.03.2010 по 19.07.2017 являлся ФИО5 

Подтверждением того, что ФИО4 являлся конечным бенефициаром должника также содержится в электронной переписке должника с контрагентами по поводу оплаты поставленной должником продукции. 

Таким образом, ФИО4 имел возможность определять действия должника. Кроме того, ФИО4 оказывал определяющее влияние на генеральных директоров должника ФИО10 (массовый директор) и ФИО5 (своего сына). 

Как следует из отзыва ФИО6 на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, в состав участников общества по инициативе ФИО4 был введен ФИО3, который также выполнял различные поручения ФИО4

Также из материалов дела следует, что 30.12.2014 ООО «АлкоГрупп» и ОАО «Цимлянские вина» оформили договор поставки алкогольной продукции. 

Договор поставки со стороны ООО «АлкоГрупп» подписан генеральным директором ФИО10 

Вместе с тем ФИО10 был назначен на должность генерального директора ООО «АлкоГрупп» 10.02.2015, на дату оформления договора поставки - 30.12.2014 генеральным директором должника являлась ФИО7 

Под влиянием ФИО4 22.01.2017 ФИО5 оформил от имени ООО «АлкоГрупп» договор поручительства с ПАО Банк ВТБ, по условиям которого должник обязался отвечать перед банком за исполнение ОАО «Цимлянские вина» обязательств по кредитным договорам с банком на общую сумму 144,5 млн. руб. 

В связи с неисполнением заемщиком обязательств по кредитным договорам банк обратился в суд с заявлением о включении требований по договору поручительства в реестр требований кредиторов должника. Определением суда от 29.01.2018 требования Банка ВТБ (ПАО) включены в реестр требований кредиторов должника. 

Таким образом, ФИО4 принимал ключевые деловые решения должника с нарушением принципов добросовестности и разумности. 

Под влиянием ФИО4 должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов. 

Таким образом, ответчик ФИО4 является контролирующим должника лицом, вопреки доводам об обратном.

При этом ФИО4 не представил доказательств, опровергающих презумпцию согласованного характера действий, установленную в п. 22 Пленума № 53.

 

Согласно пункту 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Ответственность контролирующих должника лиц, установленная пунктом 4 статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», является гражданско-правовой, в связи с чем возложение на ответчиков обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации. Лицо, требующее привлечения к субсидиарной ответственности, должно доказать состав гражданско-правового нарушения в действиях (бездействии) контролирующего должника лица, в том числе противоправность поведения привлекаемого лица, его вину, а также причинно-следственную связь между противоправным поведением и наступлением банкротства.

В силу пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Согласно пункту 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Несмотря на то, что статья 10 Закона о банкротстве утратила силу 30.07.2017 в связи с вступлением в силу Закона N 266-ФЗ, ответственность за вменяемые деяния не устранена (положения статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции отмечает, что необходимость применения данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 N 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия 4 контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника. 

В соответствии с п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 указанного Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

Неправомерные действия контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д

Подпунктом 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и/или бездействия контролирующего должника лица, если в результате совершения сделок по указанию такого лица причинен существенный вред имущественным правам кредиторов должника. 

Под вредом имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости имущества должника, а также иные последствия совершенных участником юридически значимых действий, приведшие утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (п. 6 ПП ВС РФ №53от 21.12.2017).

Вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу в рамках обособленного спора о признании недействительными сделок, заключенных между ООО «ОПТ77» и ООО «Алкогрупп», установлено, что уже по состоянию на 24 августа 2016 г. должник отвечал признаку неплатежеспособности.

Также, за период с 10.04.2015 по 25.07.2016 у должника образовалась задолженность перед ОАО «Цимлянские вина» в размере 232,8 млн. руб., что подтверждается судебным актом о ее взыскании; за период с 01.02.2016 по 05.09.2016 у должника образовалась задолженности перед иными контрагентами в размере 29,9 млн. руб., что подтверждается судебными актами о ее взыскании, представленными в материалы дела.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 25 сентября 2017 по настоящему делу требования ООО «Цимлянские вина» в размере 232.816.198,44 руб., 203.000 рублей включены в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «Алкогрупп».

Суд апелляционной инстанции отмечает, что в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) изложена правовая позиция, согласно которой по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие у должника на определенную дату просроченного обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в такой период.

Как следует из материалов дела, в период, когда ФИО3 являлся участником должника оказывал определяющее влияние на генерального директора ФИО10, должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов на общую сумму 426,8 млн. руб. 

В период, когда ФИО10 являлся генеральным директором ООО «АлкоГрупп» (10.02.2015-31.08.2016), должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов, в частности, с ООО «МЭТРО Кэш энд Керри», ООО «Лента», которые в дальнейшем были признаны судом недействительными, а также заключил иные сделки, приведшие к невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

Совершение указанных сделок привело к утрате возможности кредиторов должника получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника на общую сумму 426,7 млн. руб. 

В период, когда ФИО25 являлась генеральным директором ООО «АлкоГрупп» (01.09.2016-07.11.2016), должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов, в частности, с ООО «Формат», ООО «Лента», ООО «МЕТРО Кэш энд Керри», АО «ТД «Перекресток», которые в дальнейшем были признаны судом недействительными, а также заключила иные сделки, приведшие к невозможности удовлетворения требований кредиторов. 

Совершение указанных сделок привело к утрате возможности кредиторов должника получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника на общую сумму 67,4 млн руб. 

В период, когда ФИО5 являлся генеральным директором ООО «АлкоГрупп» (08.11.2016-28.06.2017), должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов. 

Совершение указанных сделок привело к утрате возможности кредиторов должника получить удовлетворение своих требований за счет имущества должника на общую сумму 161,3 млн. руб.

Кроме того, ФИО5 также заключил с ФИО6 от имени должника трудовой договор от 08.11.2016 и договор на выполнение функций ликвидатора от 29.06.2017. 

Согласно п. 13 трудового договора и п. 3.2 договора на выполнение функций ликвидатора должник принял на себя обязательства выплачивать ФИО5 ежемесячное вознаграждение в размере 500.000 рублей, что существенно превышает средний размер заработной платы на аналогичных должностях.

 Перечисление денежных средств ФИО5 по указанным договорам подтверждается письмом ИФНС России № 23 по г. Москве от 07.03.2019 о размере начисленного, удержанного и перечисленного ООО «АлкоГрупп» налога на доходы физических лиц в 2015-2017 гг. 

Таким образом, вследствие действий ФИО5, ФИО6 причинен существенный вред имущественным правам кредиторов ООО «АлкоГрупп».

Кроме того, в период с 01.01.2015 по 22.12.2016 должником заключались договоры с множеством юридических лиц («фирм-однодневок») с целью вывода денежных средств по мнимым сделкам. 

По состоянию на 2018 год все подобные юридические лица были ликвидированы на основании решения налогового органа в связи с отсутствием каких-либо операций. Как следует из письма ФНС России от 24.07.2015 № ЕД-4-2/13005@ под «фирмой-однодневкой» в самом общем смысле понимается юридическое лицо, не обладающее фактической самостоятельностью, созданное без цели ведения предпринимательской деятельности, как правило, не представляющее налоговую отчетность, зарегистрированное по адресу массовой регистрации, и т.д. 

Пунктом 16 Постановления Пленума ВС РФ № 53 разъяснено, что неправомерные действия контролирующего лица могут выражаться в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе создании и поддержании такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам. 

Пунктом 21 Постановления Пленума ВС РФ № 53 разъяснено, что если необходимой причиной объективного банкротства явилась сделка, по которой выгоду извлекло третье лицо, такой контролирующий выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность солидарно с руководителем должника. 

Из материалов дела также следует, что под влиянием ФИО4 должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов должника.

Как следует из материалов дела, между ОАО «Цимлянские вина» в лице генерального директора ФИО4 (поставщик) и ООО «Алкогрупп» в лице ФИО10 (покупатель) заключен договор поставки алкогольной продукции от 30.12.2014 №95. 

Поставка товара по указанному договору осуществлялась с 10.04.2015 по 25.07.2016. 

За весь период сотрудничества по договору было поставлено товара на сумму 671.299.049,25 рублей. За период с 22.12.2015 по 25.07.2016, задолженность ООО «Алкогрупп» перед ОАО «Цимлянские вина» составила 232.816.198,44 рублей. 

При этом, должник аффилирован с ОАО «Цимлянские вина» и посредством договора поставки алкогольной продукции от 30.12.2014 №95 выводил денежные средства.

Кроме того, ООО «Торговый дом «Цимлянские вина» и ООО «Алкогрупп» являются аффилированными также через Прокопенко Маю Сергеевну, которая является учредителем (участником), владеющим 51 % доли ООО «Торговый дом «Цимлянские вина» (с 2014г.), учредителем (участником), владеющим 45% доли ООО «Алкогрупп» (с 05.02.2015г.).

 Впоследствии ФИО6 выкупила долю в уставном капитале ООО «Алкогрупп» в размере 100% (с 2017г.).

Понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени «единого хозяйствующего субъекта» (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение консолидированной финансовой отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.д.), в связи с чем, предполагается отсутствие экономической целесообразности в возникновении у должника задолженности в размере 232.816.198,44 рублей перед ОАО «Цимлянские вина».

Таким образом, под влиянием ФИО4 должник оформил экономически нецелесообразный договор поручительства, выгодоприобретателем по которому являлось ОАО «Цимлянские вина» - организация, подконтрольная ФИО4 ФИО4 была создана и поддерживалась система управления должником, нацеленная на систематическое извлечение выгоды третьим лицом - ОАО «Цимлянские вина» - во вред должнику и его кредиторам. 

При этом, размер требований банка ВТБ, включенных в реестр требований кредиторов на основании Договора поручительства, превышает 31 % от общей суммы требований кредиторов, включенных в реестр. 

Операции по перечислению денежных средств (оплата продукции) по договору поставки алкогольной продукции от 30.12.2014 №95 направлены на вывод денежных средств и причинению вреда кредиторам. 

Из заключения конкурсного управляющего о наличии оснований для оспаривания сделок от 22.10.2018 следует, что должник под влиянием ФИО4 совершал сделки, результатом которых стал вывод денежных средств из ООО «АлкоГрупп», вследствие чего должник стал неспособен рассчитаться с кредиторами.

Кроме того, в результате действий контролирующих лиц у Должника была отозвана лицензия на осуществление основного вида деятельности. 

Также в период, когда ФИО5 являлся руководителем должника, Должник был привлечен к административной ответственности за невнесение в ЕГАИС информации о реализации (списании) алкогольной продукции, в размере 150 000 руб., что подтверждается постановлением МРУ Росалкогольрегулирования по ЦФО по делу об административном правонарушении № 08-17/582-7Ю от 05.12.20175 и отчетом конкурсного управляющего должника о своей деятельности и о результатах проведения конкурсного производства от 15.03.20196.

При указанных обстоятельствах довод ФИО5 о том, что суд не установил, какие действия ФИО5 привели к невозможности полного погашения требований кредиторов Должника, подлежит отклонению, поскольку из материалов дела следует, что ФИО5 от имени должника заключал сделки фактически без встречного предоставления со стороныконтрагентов должника и в отсутствие экономической обоснованности - Договор поручительства от 22 января 2017 г. с ПАО «Банк ВТБ» на сумму 144,5 млн. руб., зачеты встречных однородных требований с ООО «ОПТ77», ООО «Лента», АО «ТД «Перекресток», ООО «МЕТРО Кэш Энд Керри» на сумму 16,8 млн. руб., а также договор на выполнение функций ликвидатора от 29.06.2017 на условиях получения непомерно высокого ежемесячного вознаграждения в размере 500 000 руб., что причинило вред имущественным правам кредиторов.

Ссылка ФИО5 на то, что сделки, совершенные под его влиянием, не признаны недействительными в судебном порядке, подлежат отклонению, поскольку в пункте 22 Постановления N 53 разъяснено, что по смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Доводы ФИО5 о совершении им сделок под влиянием ФИО6 и ФИО30. также являются необоснованными, поскольку совершение убыточных сделок по решению учредителя или иного лица не освобождает руководителя должника от субсидиарной ответственности по данному основанию.

Ссылка ФИО10 на то, что он не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку он являлся номинальным руководителем отклоняется апелляционным судом.

В соответствии с пунктом 6 постановления от 21.12.2017 N 53, руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей но выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управлении юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Между тем, судом установлено, что бывшим руководителем должника ФИО10 не было представлено в суд первой инстанции и в суд апелляционной инстанции каких-либо доказательств тому, что он не осуществлял фактическое управление компанией.

Доводы о ФИО10 том, что он не подписывал со стороны должника никаких документов, признаны судом апелляционной инстанции не имеющими правового значения, поскольку основанием для привлечения к субсидиарной ответственности является не факт подписания, а факт заключения такого договора и исполнения, что в конечном итоге привело к причинению вреда имущественным правам кредиторов.

Ссылка ФИО3 на то, что владея 45 % долей участия в ООО «Алкогрупп», он не имел возможности определять действия должника, несостоятельна.

Из представленных доказательств следует, что ФИО3 являлся контролирующим лицом должника и оказывал на него фактическое влияние.

ФИО3, будучи председателем общего собрания участников должника, голосовал за назначение ФИО10 на должность генерального директора Должника, что подтверждается протоколом № 1/15 от 10.02.20156, и оказывал на ФИО10 влияние.

ФИО3 предложил ФИО10 стать генеральным директором Должника; отвечал за оформление документов о назначении ФИО10 на должность генерального директора должника; выплатил ФИО10 денежное вознаграждение за вступление на должность генерального директора должника, что подтверждается объяснениями ФИО10 от 29.11.20161, данными в рамках уголовного дела № 20166473932.

В отзыве на заявление о привлечении ФИО10 к субсидиарной ответственности ФИО10 подтвердил, что ФИО3 занимался оформлением ФИО10 на должность генерального директора должника.

ФИО3 также позиционировал себя бенефициаром ООО «Алкогрупп», что подтверждается сведениями из кредитного досье должника в ПАО «Сбербанк России».

Как следует из отзыва ФИО6 на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности от 11.03.20196, ФИО3 был введен в состав участников ООО «Алкогрупп» по инициативе ФИО4; выполнял различные поручения ФИО4 по управлению ООО «Алкогрупп».

ФИО3 также связан с ФИО5, поскольку ФИО3 и ФИО5 владели по 50 % уставного капитала ООО «ЦК ДОН» (ОГРН 

<

***>), ФИО5 также являлся генеральным директором данной организации.

Как указано выше, ФИО3 предложил кандидатуру и голосовал за назначение ФИО10 на должность генерального директора ООО «Алкогрупп», что также подтверждается апелляционной жалобой ФИО10 от 30.09.2019. 

Деятельность ФИО10 на должности руководителя ООО «Алкогрупп» не соответствовала интересам должника, в период нахождения ФИО10 на должности генерального директора должник осуществлял экономически нецелесообразную деятельность.

Вместе с тем, располагая сведениями об убыточности деятельности и финансовом положении ООО «Алкогрупп», ФИО3 не принял мер по решению вопроса о смене генерального директора. 

Таким образом, действия ФИО3 противоречили целям деятельности должника и интересам его кредиторов.

При указанных обстоятельствах суд установил, что ФИО3 принимал ключевые деловые решения должника с нарушением принципов добросовестности и разумности.

Кроме того, в период когда ФИО3 оказывал определяющее влияние на генерального директора ФИО10, Должник совершил сделки, причинившие существенный вред имущественным правам кредиторов должника на общую сумму 426,8 млн. руб.

Оказывая существенное влияние на генерального директора ООО «Алкогрупп» ФИО10, ФИО3 имел возможность инициировать проведение общего собрания участников должника по вопросу признания указанных сделок недействительными. 

Между тем, каких-либо мер по оспариванию данных сделок ФИО3 не принял.

Доводы ФИО4 о том, что он не является контролирующим лицом должника, опровергаются установленными выше обстоятельствами по делу.

Принимая во внимание установленные по делу обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что заключение должником договора с ООО «Торговый дом «Цимлянские вина», в то время как конечным бенефициаром являлся ФИО4, состоит в непосредственной причинно-следственной связи с неплатежеспособностью должника и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, и как следствие возможности привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Применяя специальные нормы Закона о банкротстве, устанавливающие презумпцию наличия причинно-следственной связи между действиями контролирующих должника лиц и признанием должника несостоятельным (банкротом), необходимо учитывать, что ответственность, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Пунктом 1 статьи 53 ГК РФ установлено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами.

Исходя из совокупного толкования положений статей 39, 40 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и абзаца 6 статьи 2 Закона о банкротстве, единоличный исполнительный орган юридического лица, осуществляющий в соответствии с федеральным законом деятельность от имени юридического лица без доверенности, контролирует и принимает решения по всем вопросам деятельности общества.

В соответствии с частью 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Согласно пункту 2 статьи 401 ГК РФ, разъяснениям абзацев 3, 4 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Таким образом, в гражданском праве действует принцип презумпции виновности, суть которого состоит в том, что бремя доказывания отсутствия своей вины, когда ее наличие является необходимым основанием ответственности, возлагается на лицо, допустившее правонарушение.

Однако, таких доказательств в материалы дела ФИО4, ФИО5, ФИО10, ФИО3, ФИО6, ФИО25 не представлены.

 

В соответствии со ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции на дату спорных правоотношений) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положения абзаца четвертого настоящего пункта применяются в отношении лиц, на которых возложена обязанность организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе, тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему получить полную и достоверную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках, исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с вышеизложенным невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с названной документацией, скрывает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. 

К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ). 

Кроме того, отсутствие определенного вида документации затрудняет наполнение конкурсной массы, например, посредством взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества.

Именно поэтому предполагается, что непередача документации указывает на наличие причинно-следственной связи между действиями руководителя и невозможностью погашения требований кредиторов.

В соответствии с п. 24 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц должника к ответственности при банкротстве» под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов. 

В результате отсутствия всей необходимой документации должника, существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы. 

Как следует из материалов дела, по результатам анализа финансового состояния должника достоверность показателей бухгалтерской отчетности должника признана конкурсным управляющим сомнительной, первичные учетные документы и аудиторское заключение в отношении должника не обнаружены.

Согласно акту инвентаризации должника от 24.09.2018, конкурсная масса состоит из палет для хранения алкогольной продукции и дебиторской задолженности в размере 216,3 млн. руб., из которой только 21,1 млн руб. подтвержден контрагентами общества.

Однако, первичные бухгалтерские документы, позволяющие достоверно установить размер дебиторской задолженности должника, контролирующие лица конкурсному управляющему не передавали. Доказательств обратного не представлено.

Как указал ФИО5 в акте инвентаризации алкогольной продукции от 17.11.2016, на складе должника обнаружена алкогольная продукция общей стоимостью 43,4 млн руб., а также алкогольная продукция, не принятая должником к учету. 

В заявлении на имя конкурсного управляющего ФИО5 сообщил, что на складе должника по адресу: 

<

...>, пом. II, ком. 248 обнаружил принадлежащую должнику алкогольную продукцию общей стоимостью 50 -60 млн. руб. 

Вместе с тем в пояснительной записке на имя руководителя ИФНС России № 23 по г. Москве от 27.03.2017 ФИО5 сообщил, что запасы алкогольной продукции со склада исчезли.

 Указанное обстоятельство также подтверждается определением МРУ Росалкогольрегулирования по ЦФО от 17.07.2017, согласно которому какая-либо алкогольная продукция на складе отсутствует.

При этом, какой-либо документации о реализации данной продукции ФИО5 конкурсному управляющему не передал.

Ввиду изложенного, в результате действий ФИО5 существенно затруднено проведение процедуры банкротства должника, в частности формирование и реализация конкурсной массы должника.

Кроме того, Решением Арбитражного суда от 31.07.2017 по настоящему делу суд обязал руководителя должника в течение трех дней передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности конкурсному управляющему. 

Согласно пункту 7.2. Устава должника общество хранит документы, предусмотренные пунктом 7.1. настоящей статьи, по месту нахождения его единоличного исполнительного органа. 

Согласно разъяснением, данным в пункте 24 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему. 

В целях истребования бухгалтерской и иной документации конкурсным управляющим был получен исполнительный лист на генерального директора должника – ФИО8 

30.07.2018 возбуждено исполнительное производство №38601/18/50062-ИП, которое до настоящего времени не исполнено.

В связи с неисполнением руководителями должника обязанности по передаче документации конкурсному управляющему должника, определением от 11.03.2019 суд обязал ФИО5, ФИО10, ФИО7 в течение трех дней передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати, штампы, материальные и иные ценности конкурсному управляющему. 

Однако, бывшими руководителями должника обязанность по передаче конкурсному управляющему документации общества исполнена не была, доказательства обратного в дело не представлены.

Статьей 50 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» определен перечень документов, подлежащих хранению обществом по месту нахождения его единоличного исполнительного органа или в ином месте, известном и доступном участникам общества. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 32 и статьей 40 Закона N 14-ФЗ руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества. 

В целях осуществления своих полномочий единоличный исполнительный орган имеет доступ ко всей документации, связанной с деятельностью общества, и отвечает за сохранность документов. 

В силу пункта 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон N 402-ФЗ) хранение документов бухгалтерского учета организуется руководителем экономического субъекта.

Указанные положения законодательства свидетельствуют о том, что документы, имеющие отношение к обществу, подлежат хранению по месту нахождения единоличного исполнительного органа, на который возложена обязанность по обеспечению их сохранности.

Следовательно, ФИО7, ФИО10, ФИО24 обязаны были обеспечить передачу и хранение финансово-хозяйственной документации друг другу в соответствующие периоды, а также конкурсному управляющему с даты признания должника банкротом, чего сделано не было.

Согласно п. 4 ст. 62 ГК РФ с момента назначения ликвидационной комиссии к ней переходят полномочия по управлению делами юридического лица. 

Поскольку при ликвидации извлечение прибыли для коммерческих организаций перестает быть основной целью, а главной задачей становится аккумулирование, обеспечение сохранности и распределение имущества, то при осуществлении ликвидатором своих обязанностей требования по соблюдению заботливости и осмотрительности повышаются в сравнении с обычной коммерческой деятельностью. 

ФИО5, как единоличный исполнительный орган должника и его ликвидатор, также не исполнил обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника конкурсному управляющему, не надлежащим образом исполнял обязанности по ведению бухгалтерского учета, что также выразилось в искажении данных, и привело к невозможности формирования конкурсной массы и удовлетворению требований кредиторов.

Следовательно, ФИО7, ФИО10, ФИО32 и ФИО5 не исполнили свои обязательства по передаче документации конкурсному управляющему. Отсутствие запрашиваемых документов и информации не позволяют конкурсному управляющему в полной мере исполнить обязанности, возложенные на него Законом о банкротстве, в том числе: по принятию мер, направленных на обеспечение сохранности имущества должника; по проверке наличия (отсутствия) признаков преднамеренного банкротства должника и т.д.

В соответствии с положениями абзаца 11 пункта 24 постановления от 21.12.2017 N 53, добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя, либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Поскольку в деле отсутствуют доказательства исполнения ответчиками ФИО7, ФИО10, ФИО25 и ФИО5 надлежащим образом обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника (в данном случае последовательно друг другу и в итоге конкурсному управляющему), что привело к невозможности установить и оспорить все экономически необоснованные сделки, приведшие должника к неплатежеспособности и банкротству, взыскать дебиторскую задолженность и сформировать конкурсную массу для удовлетворения требований кредиторов, суд приходит к выводу об обоснованности заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с не передачей бухгалтерской и иной документации.

Доводы ФИО5 о том, что он исполнил обязанность по передаче документов конкурсному управляющему, не подтверждаются надлежащими доказательствами.

По результатам анализа финансового состояния должника достоверность показателей бухгалтерской отчетности должника признана сомнительной, первичные учетные документы и аудиторское заключение в отношении должника конкурсным управляющим не обнаружены.

Ссылка ФИО5 на не передачу документов от бывших руководителей должника как основание для освобождения его от субсидиарной ответственности по данному основанию является несостоятельной ввиду вышеуказанных разъяснений Верховного суда РФ.

Не передача предыдущим руководителем новому руководителю документов не освобождает последнего от субсидиарной ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. 

Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по восстановлению документации иным образом.

Представленные ФИО5 квитанции об отправке запросов контрагентам жолжника не свидетельствуют о надлежащем исполнении обязанности по восстановлению документации должника, поскольку само по себе формальное направление запроса не свидетельствует о достаточности действий руководителя.

Кроме того, как было установлено ранее, ООО «АлкоГрупп» начало отвечать признакам неплатежеспособности в период с 10.04.2015 (дата возникновения задолженности перед ОАО «Цимлянские вина») по 24.08.2016 (дата неплатежеспособности, что установлено Арбитражным судом Московского округа в рамках обособленного спора о признании недействительными зачетов с ООО «ОПТ77»).

Рассматриваемое бездействие контролирующих должника лиц, в части неисполнения обязанности по подаче в суд заявления о признании должника банкротом, по мнению заявителей, было совершено до появления в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)» главы III.2, в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». 

По этой причине в данной части следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией закона, и новые процессуальные нормы.

В соответствии с п. 2 ст. 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

В силу п. 1 ст. 9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Согласно норме п. 2 ст. 9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При этом, в случае, если руководителем должника будет доказано, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (абзац 2 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53).

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом было подано кредитором ФИО23 19.04.2017, то есть спустя более двух лет после возникновения у него признаков неплатежеспособности.

На указанную дату возникновения признаков неплатежеспособности руководителем должника являлся ФИО10, следовательно, как руководитель должника, обязан был знать о текущем состоянии дел в обществе, однако в нарушение норм статьи 9 Закона о банкротстве ФИО10 не обратился в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом. 

При этом, каждый последующий руководитель должника также не исполнял обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, в связи с чем, ФИО25 и ФИО5 также подлежат привлечению к субсидиарной ответственности наряду с ФИО10, связи с неподачей в суд заявления о признании должника банкротом. 

Кроме того, суд отмечает, что нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Закона (в редакции, действовавшей в период спорных правоотношений), влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Закона.

Таким образом, положения статьи 9 Закона о банкротстве возлагали обязанность по подаче заявления в арбитражный суд на руководителя должника - юридического лица, индивидуального предпринимателя (должника) и ликвидационную комиссию (ликвидатора) должника.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью гражданско-правовой ответственности, то применению подлежат материально-правовые нормы, действовавшие на момент совершения вменяемых ответчику действий.

Указанные положения не предусматривают обязательства по принятию учредителя решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления.

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 6 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (абзац 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

При этом, как отмечено, следует разделять ответственность в связи с несвоевременной подачей заявления о банкротстве (пункт 2 статьи 10 Закона о банкротстве). 

Виновность в банкротстве не является обязательным составляющим ответственности в связи с осуществлением действий (бездействия), принятием решений, повлекших признание должника банкротом (пункт 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что основания для привлечения учредителей должника к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве за не подачу заявления о признании должника банкротом в данном случае отсутствуют. 

Суд апелляционной инстанции учитывает, что, несмотря на то, что в отношении учредителя ФИО6 после 30.07.2017 применяются нормы Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, заявление о признании должника банкротом другого лица уже было принято ранее 30.07.2017.

Таким образом, судом установлено наличие оснований для привлечения ответчиков ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

 

Однако, оснований для привлечения ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суд апелляционной инстанции не усматривает в связи со следующим.

Как было указано ранее, ФИО9 являлся учредителем должника с долей участия 10% в период с 05.02.2015 по 30.03.2017.

Как было установлено ранее, учитывая, что пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве, устанавливающий обязанность собрания участников принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника при неисполнении такой обязанности руководителем, введен в действие только Законом N 266-ФЗ, а ФИО9 являлся учредителем должника до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то он не подлежит субсидиарной ответственности за не подачу в суд заявления о признании должника банкротом.

Кроме того, ФИО9 также не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по основанию доведение до банкротства должника, поскольку предъявляя настоящее требование, заявители, не представили доказательств, свидетельствующих о том, что экономическая деятельность должника направлялась, координировалась и контролировалась ФИО9, учитывая его долю участия в уставном капитале общества.

 Само по себе совершение должником сделок, повлекших причинения вреда имущественным правам кредиторов, в период участия ФИО9 в уставном капитале в размере 10%, не свидетельствует о наличии возможности давать обязательные для исполнения указания должнику. 

Вывод об обязательности указаний ФИО9 может быть сделан лишь в случае, если он имел возможность реально контролировать действия органов управления должника, которые, в свою очередь, не могли отказать в исполнении указаний контролирующего лица. 

Однако, таких конкретных обстоятельств не приведено.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). 

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

С учетом произведенное отчуждения, владение 10% долей участия не позволяло ответчику ФИО9 давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника.

Доказательства, подтверждающие, что на момент совершения оспоренных сделок ответчик являлся контролирующим лицом должника, в материалах дела отсутствуют.

Согласно абзацу восьмому п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции на дату спорных правоотношений) размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Аналогичные положения содержатся в пункте 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ред. Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В соответствии с реестром требований кредиторов должника, совокупный размер требований кредиторов должника, а также требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника, составляет 648.970.749,16 рублей. 

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно (абзац шестой пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции на дату спорных правоотношений), что корреспондирует правилу, установленному пунктом 8 статьи 61.11. Закона о банкротстве в редакции 266–ФЗ

Таким образом, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО10 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Алкогрупп» солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей.

В удовлетворении заявленных требований к ФИО9 следует отказать.

Довод ФИО4 об ошибочности требований о солидарной ответственности контролирующих лиц должника основан на неверном толковании п. 8 ст. 61.11 Закона о банкротстве и п. 22 Пленума № 53, а также ошибочной оценке фактических обстоятельств дела.

Так, материалами дела подтвержден согласованный характер действий контролирующих лиц, а также направленность действий контролирующих лиц на реализацию общего намерения - извлечения прибыли от реализации алкогольной продукции, закупаемой у ООО «Цимлянские вина» через ООО «Алкогрупп» с последующим выводом денежных средств на подконтрольные ФИО4 организации.

Доводы о пропуске заявителями срока исковой давности по требованию о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, подлежат отклонению.

Так, ФИО3 считает, что срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности надлежит исчислять в соответствии с положениями абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ, в связи с чем, заявители они должны были узнать о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности соответственно:

Конкурсный управляющий должника - не позднее 31.07.2017 (дата введения конкурсного производства в отношении должника).

ООО «Агрофирма «Золотая Балка»- не позднее 13.11.2017 (дата включения требований кредитора в реестр требований кредиторов должника).

В силу пункта 5 статьи 61.14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в действующей в настоящее время редакции) заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

В пункте 58 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что указанные сроки являются специальными сроками исковой давности, начало течения которых обусловлено субъективным фактором - моментом получения заинтересованными лицами сведений об определенных событиях, при этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных деяний.

Также в названном постановлении содержатся разъяснения о том, что, предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, при этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

Как уже ранее установлено, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности в отношении ФИО5, ФИО6, ФИО32 и ФИО10 поступило в Арбитражный суд г. Москвы -12.11.2018, в отношении ФИО4 и ФИО3 - 14.01.2019, а в отношении ФИО7 и ФИО9 - 13.03.2019, и рассматриваются в соответствии с процессуальными особенностями новой главы III.2 Закона о банкротстве.

По смыслу определения Верховного Суда РФ от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу N А22-941/2006 нормы о применении срока давности привлечения к субсидиарной ответственности применяются в той редакции, которая действовала на момент совершения ответчиком вменяемого правонарушения.

Вместе с тем, если материально-правовые основания привлечения к ответственности на дату совершения правонарушения и на дату обращения с заявлением не изменились и на дату прекращения действия предыдущих редакций данного Закона (и Гражданского кодекса Российской Федерации), предусматривавших иной порядок исчисления давности по этой категории дел, срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности не истек (или даже не начинал течь), к вопросу о продолжительности и порядку исчисления исковой давности подлежит применению новая норма.

Данный подход опирается на сложившуюся в позитивном праве традицию исчисления сроков давности при их законодательном изменении (пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации», пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21.07.2005 N 109-ФЗ «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, если по состоянию на дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве (30.07.2017) ранее действовавший срок давности не истек, к правоотношениям применяется срок давности, предусмотренный статьей 61.14 Закона о банкротстве.

Конкурсное производство в отношении Должника введено 31.07.2017. 

При указанных обстоятельствах в настоящем обособленном споре подлежит применению трехлетний срок исковой давности, предусмотренный п. 5 ст. 61.14 Закона о банкротстве, в связи с чем, довод ФИО3 о пропуске срока исковой давности подлежит отклонению.

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2018) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 04.07.2018), срок исковой давности по требованию о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности по долгам должника-банкрота, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

При определении начала течения срока исковой давности по требованию о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности необходимо судом также учитывается факт не передачи документов конкурсному управляющему, что подтверждается определением Арбитражного суда г. Москвы от 11.03.2019 по настоящему делу.

В отсутствие необходимых документов как конкурсный заявители не имели возможности своевременно установить перечень контролирующих лиц и их неправомерные действия.

Согласно ст. 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

В соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами. Никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

Руководствуясь 266, 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

В удовлетворении ходатайства ООО «Агрофирма «Золотая балка» о привлечении ФИО27, ФИО28, ФИО29 в качестве соответчиков по спору о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 16.09.2019г. по делу №А40-71354/17 отменить.

Удовлетворить заявления конкурсного управляющего ООО «Алкогрупп» ФИО2, ООО «Агрофирма «Золотая Балка» в части привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей. 

Привлечь ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Алкогрупп» солидарно на сумму 648.970.749,16 рублей. 

Взыскать солидарно с ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО25, ФИО10 в пользу ООО «Алкогрупп» денежные средства в размере 648.970.749,16 рублей.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «Алкогрупп» ФИО2, ООО «Агрофирма «Золотая Балка» о привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Алкогрупп» отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                     В.В. Лапшина 

Судьи:                                                                                                            И.М. Клеандров

 

                                                                                                                 А.Н. Григорьев