ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-50734/2015

11 июля 2024 года

г. Санкт-Петербург

/субс.1

Резолютивная часть постановления объявлена  26 июня 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  11 июля 2024 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.,

судей Герасимовой Е.А., Кротова С.М.,

 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Вороной Б.И.,   

 

при участии:  

от ФИО1 – представителя ФИО2 (доверенность от 30.01.2024), 

от конкурсного управляющего должника – представителя ФИО3 (доверенность от 10.01.2024), 

от ФИО4 – представителя ФИО5 (доверенность от 27.07.2021), 

от ПАО «Банк «Санкт-Петербург» - представителя ФИО6 (доверенность от 28.09.2022), 

ФИО7 (паспорт), 

ФИО8 (паспорт), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО4 (регистрационный номер 13АП-12641/2024), ФИО8 (регистрационный номер 13АП-12643/2024), ФИО7 (регистрационный номер 13АП-13145/2024) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.03.2024 по обособленному спору №А56-50734/2015/субс.1 (судья Блажко А.Ю.), принятое по заявлениям ФИО8, ФИО4, ФИО7, ФИО9, ФИО1 о привлечении ПАО «Банк «Санкт-Петербург» к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс», 

 

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) обратился ФИО10 с заявлением о признании ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением от 04.09.2015 заявление принято к производству арбитражного суда, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением арбитражного суда от 28.01.2016 в отношении ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО11. 

Определением арбитражного суда от 31.03.2017 в отношении должника введена процедура финансового оздоровления, исполнение обязанностей административного управляющего возложено на ФИО11

 Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2017 определение от 31.03.2017 отменено; по делу принят новый судебный акт; процедура наблюдения в отношении ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» завершена; ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» признано несостоятельным (банкротом); открыто конкурсное производство; исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО11 

Определением от 01.08.2017 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО3. 

В арбитражный суд в период с 22.12.2023 по 31.01.2024 поступило пять заявлений о привлечении ПАО «Банк «Санкт-Петербург» к субсидиарной ответственности по обязательствам ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» от ФИО8, ФИО4, ФИО7, ФИО9 и ФИО1, которым присвоены регистрационные номера А56-50734/2015/субс.1-субс.5 соответственно.

Все поименованные заявления идентичны и основаны на одних и тех же обстоятельствах и доказательствах, потому в отсутствие возражений определением арбитражного суда от 07.02.2024 обособленные споры №№А56-50734/2015/субс.1 - субс.5 объединены для совместного рассмотрения с присвоением объеденному спору №А56-50734/2015/субс.1.

Определением от 20.03.2024 арбитражный суд отказал в удовлетворении заявленных требований о привлечении ПАО «Банк «Санкт-Петербург» (далее – Банк) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Не согласившись с судебным актом, ФИО4, ФИО8 и  ФИО7 обратились с идентичными апелляционными жалобами, в которых просят определение от 20.03.2024 отменить, принять по делу новый судебный акт.

Апеллянты также настаивают на истребовании документов у конкурсного управляющего, перечисленных в ходатайстве ФИО8 от 20.03.2024, которое суд первой инстанции отклонил.

По мнению подателей жалоб, суд первой инстанции не исследовал все обстоятельства дела и не дал правовой оценки их доводам. Так, апеллянты ссылаются на то, что в период с 2011 по 2012 год и по настоящее время Банк публично предлагает свое участие в проектном финансировании строительства жилых домов. Следуя презумпции добросовестности участников правоотношений, должник заключил с Банком два кредитных договора финансирования жилых домов под залог имущества должника. Строительство предусматривало создание двух поселков  (вблизи д. Вайя и д. Алапурская Гатчинского района Ленинградской области) на собственных земельных участках должника с последующим отчуждением участков и домов гражданам. Для этих целей должник реализовал проект получения денег от граждан посредством размещения векселей и заключения предварительных договоров купли-продажи недвижимости, предполагаемой к постройке. Апеллянты утверждают, что свои обязательства по возврату кредитов и уплате процентов должник исполнял точно и в сроки, установленные договором, что подтверждается письмом Банка от 07.11.2023 об отсутствии задолженности по сделкам. По правилам кредитного договора от 30.07.2012 должник имел право требовать прекращения залога домов, готовых для передачи покупателям, что и потребовал от Банка в письме от 18.11.2013. Письмом от 11.03.2014 Банк в удовлетворении просьбы должника отказал. Податели жалобы настаивают, что отказ Банка от освобождения имущества должника из-под залога повлек неспособность должника исполнить заключенные договоры купли-продажи домов и земельных участков, равно как для покупателей возникла невозможность получить кредит под залог недвижимости для оплаты ее приобретения. Должнику пришлось использовать собственные денежные средства, которых было недостаточно. Банк уступил права требования ООО «Комплект-Спб», которое обратилось в Калининский районный суд Санкт-Петербурга с требованием о взыскании задолженности. Апеллянты полагают, что обладая исчерпывающей и детальной информацией об имущественном положении должника на протяжении нескольких лет, Банк имел право фактически определять поведение должника на рынке продажи недвижимости и определять действия должника по совершению сделок и определению их условий. Требования контрагентов-граждан в отличие от требований Банка залогом имущества не обеспечивалось, что было известно Банку. Действия Банка не имели объективных экономических причин, противоречили экономическим интересам должника и не могли состояться при иных обстоятельствах без волеизъявления банка, оказали существенное влияние на положение должника, так как стали причиной его объективного банкротства.

Апеллянты утверждают, что запрошенные ими у конкурсного управляющего документы не представлялись на собрания кредиторов, не размещались в сети «Интернет» вместе с протоколами таких собраний, потому их ходатайство об истребовании доказательств подлежало удовлетворению.

Податели жалоб полагают, что ссылка суда на решение Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 06.04.2016 по делу №2-3/2016 является ошибочной. Законность действий Банка по отказу согласно письму от 11.03.2014 в снятии обременения с земельных участков предметом судебного разбирательства не являлась. 

Апеллянты не согласны с тем, что должник вел рискованную финансовую политику. Доля требований Банка не была существенной в отличие от фактического обременения Банком правами залога существенной части имущества должника.

В апелляционных жалобах также изложены возражения относительно пропуска срока исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, течение которого они отсчитывают с даты поступления в дело отчета конкурсного управляющего к судебному заседанию 25.10.2023.

В отзывах конкурсный управляющий и Банк возражают против удовлетворения апелляционных жалоб, полагая судебный акт законным и обоснованным.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В судебном заседании его участники поддержали доводы, изложенные в своих процессуальных документах.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного заседания, однако своих представителей в суд не направили, что не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы.

Законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке с применением части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

Исследовав доводы подателей апелляционной жалобы, правовую позицию конкурсного управляющего и Банка в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, Банк является кредитором должника на основании двух кредитных договоров от 10.10.2011 №0000-11-05090 и от  30.07.2012 № 0138-12-0004101.

В соответствии с договором №0138-14-00001-Ц об уступке прав требования, заключенным 29.09.2014 между Банком (цедент) и ООО «Комплект СПб» (цессионарий), состоялся переход прав кредитора к ООО «Комплект СПб» по заключенным между Банком и должником кредитным договорам №0000-11-05090 и №0138-12-000410.

Определением арбитражного суда от 26.01.2017 в реестр требований кредиторов должника включено требование ООО «Комплект СПб» в размере 405 242 657,41 рублей с отнесением в третью очередь удовлетворения требований кредиторов, в том числе требование в размере 301 155 546,14 рублей как обеспеченное залогом имущества должника согласно перечню из 152 наименований.

В связи с расторжением 02.02.2018 договора об уступке прав требования от 29.09.2014 №0138-14-00001-Ц, заключенного между Банком и ООО «Комплект СПб», на основании определения арбитражного суда от 05.10.2018 произведена замена ООО «Комплект СПб» в реестре требований кредиторов должника на Банк. 

Основанием для привлечения Банка к субсидиарной ответственности, по мнению заявителей, является необоснованный отказ Банка в выводе из-под залога земельных участков, вследствие чего должником были понесены убытки.

Заявители утверждали, что условия кредитного договора от 30.07.2012 в редакции дополнительных соглашений предусматривали право требования заемщика-должника требовать выведения из состава обеспечения земельных участков, являющихся предметом договора залога, при условии погашения кредита на конкретную сумму по графику.

То есть, к моменту исчерпания заемщиком первого транша по договору путем возведения объектов, подлежащих дальнейшей реализации с целью погашения кредитной задолженности перед Банком, заемщик, добросовестно погашавший кредит, что, по мнению подателей жалоб, подтверждается справкой Банка от 07.11.2013, получает право требовать освобождения от обременения земельных участков, готовых к передаче в собственность покупателей с целью доведения целевого назначения кредита, с учетом установленного сторонами способа погашения, до логического завершения. 

Из буквального толкования условий кредитного договора, заявители делают вывод, что способ оплаты заемщиком кредитной задолженности связывался сторонами исключительно с реализацией заемщиком площадей в проекте «Гатчинские дачи», поскольку для раскрытия второго и третьего траншей заемщику было предписано направить в погашение задолженности 60% средств, привлеченных от покупателей с 01.08.2012 по 30.07.2013 (для второго транша) и с 01.07.2013 по 31.07.2014 (а с 26.08.2013 – ежемесячно) (для третьего транша), то есть конкретно с указанием на периоды реализации площадей – с момента выдачи кредита по момент очередного транша с учетом графика платежей и дополнительного соглашения от 26.08.2013.

Вывод объектов из залога отвечал требованиям целевого назначения кредита по возведению строений и был призван подтверждать принятие Банком надлежащего исполнения по договору от заемщика в исполненной его части.

Заявители утверждают, что ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» надлежащим образом и в срок выполняло условия кредитного договора, вместе с тем, Банк на протяжении более трех месяцев не рассматривал его запрос от 18.11.2013 на вывод из-под залога очередной партии земельных участков, что и повлекло невозможность осуществления запланированной схемы строительства и расчетов с покупателями.

В условиях, когда заемщик должен был (и мог) исполнять принятые на себя обязательства строго определенным в кредитном договоре образом (способом), погашая кредит из средств от реализации домовладений, не имея возможности передавать покупателям домовладения, обремененные залогом банка, он не имел возможности привлечения новых средств от покупателей, поскольку получал правомерные требования последних о гарантии снятия обременения сразу после полной оплаты к моменту передачи договора на регистрацию, либо жалобы на невозможность получить ипотечный кредит без выписки из Единого государственного реестра недвижимости с указанием на отсутствие обременений, коих заемщик дать не мог ввиду бездействия Банка по выводу объектов из-под залога.

По мнению заявителей, целевое назначение кредита было полностью обесценено Банком, поскольку проект перестал давать денежный оборот, привлекаемый от покупателей, приближая заемщика к неплатежеспособности по причине оттока покупателей при необходимости погашать кредит из собственных средств.

Заявители приводят схему расчетов с Банком, которая, по их мнению, соответствовала условиям договора, и позволяла своевременно и надлежащим образом рассчитываться с кредитором и передавать домовладения физическим лицам, а также раскрывают то, каким образом фактически сложились взаимоотношения сторон по кредитному договору.

Отклонение Банка от условий кредитования (отказ от снятия обременений в отношении части земельных участков), промедление в рассмотрении требований заемщика от 18.11.2013, при условии, что справкой от 07.11.2013 руководство Банка подтвердило факт отсутствия задолженности, как полагают заявители, нарушило схему взаимодействия всех участников, привело к расторжению договоров со стороны покупателей, о чем Банк не мог не знать, то есть фактически способствовало наступлению признаков объективного банкротства должника.

В результате одностороннего незаконного и необоснованного отказа Банка от принятых на себя обязательств 11.03.2014, должник понес убытки.

Заявители настаивают на том, что Банк с момента заключения договоров залога являлся лицом, контролирующим действия должника, и именно действия Банка привели должника к банкротству. Фактически именно Банк имел единоличное право определять судьбу основных активов должника посредством установления порядка его реализации.

Возражая против доводов заявителей, Банк и конкурсный управляющий в суде первой инстанции сослались на то, что отказ в освобождении от залога части земельных участков мотивирован тем, что заемщиком (ПАО «ИБС Дивелэпэс») и группой компаний ПАО «ИБС Дивелэпэс» и ОАО «ИБС Капитал» были допущены существенные нарушения кредитных обязательств. 

Так,  заемщик (ПАО «ИБС Дивелэпэс») в силу пункта 2.15.1 кредитного договора от 30.07.2012 даже до заключения дополнительного соглашения №1 от 26.08.2013, устанавливающего право требовать выведения земельных участков из состава обеспечения, должен был перечислять Банку 100 % средств от реализации земельных участков, а также 90 % от всех поступлений группы компаний ООО «ИБС Дивелэпэс» и ОАО «ИБС Капитал» начиная с 01.10.2012.

Также сторонами в пункте 2.5 было согласовано, что с 01.07.2013 по 31.07.2014  кредит в сумме 300 000 000 рублей может быть выдан только при условии перечисления Банку 60 % от полученных заемщиков средств за период с 01.08.2012 по 30.06.2013(в т.ч. от продажи участков).

Согласно письму Банка от 06.11.2013 вышеуказанные обязательства перед Банком по итогам 3 квартала 2013 не исполнены. По группе компаний было перечислено только 53,8 %. Этим же письмом Банк запросил информацию о поступлении денежных средств от реализации площадей в проекте «Гатчинские дачи» за август и сентябрь 2013 года и далее ежеквартально. 

Однако ответа на запрос не поступило.

В целях обеспечения исполнения заемщиком кредитного договора от 30.07.2012 и во исполнение пункта 2.14.3 кредитного договора, 30.07.2012 между Банком и ФИО12, который также являлся генеральным директором ОАО «ИБС Капитал», был заключен договор о залоге 100 % доли в уставном капитале ООО «ИБС Дивелэпэс». 

В нарушение пункта 3.1.2 договора о залоге доли от 30.07.2012, согласно которому предмет залога свободен от ареста, ФИО12 (залогодатель) скрыл от Банка информацию о наличии постановления судебного пристава о наложении ареста на имущество ФИО12 

Более того, только 28.01.2014 генеральный директор ПАО «ИБС Дивелэпэс» ФИО13 прислал Банку по электронной почте копию письма ФНС, из которого следует, что еще в августе 2012 года налоговый орган отказал в государственной регистрации залога доли по причине вышеуказанного ареста. При этом письмо было получено по запросу ФИО13 еще 07.11.2013.

Таким образом, ФИО13 с ноября 2013 года по январь 2014 года заведомо зная об аресте заложенной доли и причинах отказа в государственной регистрации залога, неправомерно не доводил указанные сведения до Банка.

Заемщиком был нарушен пункт 5.12.1 кредитного договора от 30.07.2012, согласно которому вся информация, предоставленная заемщиком банку в связи с договором, является верной, полной и точной во всех отношениях, все документы являются должным образом заключенными, подписанными и юридически обязывающими заемщика и третьих лиц, подписавших указанные документы. 

Дальнейшие действия ООО «ИБС Дивелэпэс» по реорганизации в форме преобразования 06.02.2014 в ОАО (на настоящий момент ПАО) «ИБС Дивелэпэс» также повлекли невозможность оформления залога долей в уставном капитале ООО «ИБС Дивелэпэс». 

Исходя из выписок из ЕГРЮЛ (в отношении ООО «ИБС Дивелэпэс» и ПАО «ИБС Дивелэпэс») 17.01.2014 участниками ООО «ИБС Дивелэпэс» было принято решение о реорганизации в форме преобразования в ОАО «ИБС Дивелэпэс». Государственная регистрация реорганизации произведена 06.02.2014.

Согласно пункту 5.8 кредитного договора от 30.07.2012 заемщик обязуется без предварительного уведомления Банка (не менее чем за 1 месяц) не производить реорганизацию, однако никаких предварительных уведомлений о реорганизации в адрес Банка не поступало. 

В силу пункта 5.10 кредитного договора от 30.07.2012 заемщик обязуется принимать меры по выполнению условий договоров по обеспечению, указанных в пункте 2.14 (в том числе по договору о залоге доли от 30.07.2012). При выявлении фактов утраты/частичной утраты обеспечения - принимать меры по предоставлению иного обеспечения на недостающую сумму. 

Как указал Банк, в результате незаконного сокрытия информации об аресте долей и дальнейшей реорганизации заемщика, Банк лишился обеспечения, указанного в пункте 2.14.3 кредитного договора, при этом иного аналогичного обеспечения предоставлено не было, договор залога акций в ОАО «ИБС Дивелэпэс» не был заключен.

Письмом от 28.02.2014 ФИО13 уведомил Банк о прекращении (задержке) исполнения ПАО «ИБС Дивелэпэс» обязательств по кредитному договору в связи с отсутствием ответа Банка на письмо от 18.11.2013 с просьбой вывести из-под залога 8 земельных участков.

При этом именно 28.02.2014 являлось последнем днем исполнения обязательств по уплате процентов в сумме 3 373 049,27 рублей, комиссии за обслуживание ссудного счета в сумме 58 235,03 рублей, что подтверждается требованием Банка об исполнении обязательств по договору в добровольном порядке от 05.03.2014.

Следовательно, по мнению Банка, сообщение заемщика о задержке исполнения им обязательств по кредитному договору в последний день для их исполнения является явным злоупотреблением правом и подтверждает отсутствие у заемщика намерения погасить кредитную задолженность. 

В нарушение пунктом 2.15.2.1.1 кредитного договора заемщиком не были представлены соглашения с обслуживающими Банками о списании в безакцептном порядке денежных средств в счет погашения задолженности по кредиту после изменения банковских реквизитов, которое было произведено в связи с реорганизацией в форме преобразования из ООО в ОАО.

Для Банка снятие обременения с заложенного имущества, означает предоставление свободы гражданско-правовых действий должнику в отношении этого имущества и утрату реального обеспечения кредита. Согласие кредитора на подобные действия возможно при соблюдении ряда особых условий, ключевыми из которых являются добросовестность должников и соблюдение ими графика погашения задолженности. 

Банк обратил внимание на то, что при всех изложенных нарушениях со стороны заемщика и залогодателей, при том факте, что один из объектов обеспечения кредита уже был утрачен вследствие виновных действий должников, ФИО13 посчитал возможным обратиться в Банк письмом от 18.11.2013 с просьбой снять обременение еще и с 8 земельных участков.

Объективно оценив добросовестность заемщика и залогодателей, письмом  от 11.03.2014 Банк сообщил, что 06.03.2014 им было принято решение об отказе в снятии части обременений с земельных участков.

Возражая против доводов заявителей, Банк также указал и на то, что реализация пункта 2.15.2.5 кредитного договора (принятого дополнительным соглашением №1 от 26.08.2013) о праве заемщика требовать выведения земельных участков из состава обеспечения, возможна только по обоюдному соглашению сторон путем внесения изменений в договор ипотеки.

Такие изменения в пункт 6.2 договора ипотеки не вносились, следовательно, сторонами не достигнуто соглашение о выведении земельных участков из состава обеспечения и о порядке такого выведения

Пункт 6.2 договора ипотеки гласит о сохранении залога до полного погашения кредита заемщиком. Изменения в договор ипотеки относительно возможности частичного прекращения залога не вносились. 

При расхождении пункта 6.2 договора ипотеки и пункта 2.15.2.5 кредитного договора, предпочтение, как полагает Банк, должно быть отдано пункту 6.2. договора с учетом положений статьи 50 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)».

Банк не согласен с тем, что должник вправе был приостанавливать погашение кредита до снятия Банком обременений с части залогового имущества. Погашение кредита и рассмотрение Банком требования о частичном освобождении земельных участков от залога не являются встречными обязательствами по отношению друг к другу. Погашение кредита обусловлено фактом его выдачи, и не связано с иными обязанностями Банка, в том числе, и по рассмотрению и ответу на различные обращения и запросы заемщика. С момента поступления заемных денежных средств на счет должника, у последнего возникло обязательство по их возврату, приостановление должником выплат по кредиту со ссылкой на статью 328 ГК РФ, являлось неправомерным.

При этом материалами гражданского дела №2-3/2016, рассмотренного Калининским районным судом города Санкт-Петербурга, а также обособленного спора №А56-50734/2015/тр.21, рассмотренного арбитражным судом, подтверждается и заявителями не оспаривается факт просрочки в погашении очередной части кредита, что в силу условий кредитного договора, а также части 2 статьи 811 ГК РФ, дает Банку право требовать от заемщика полного досрочного возврата кредита, а в случае неисполнения требования обратиться в суд.

Учитывая, что к моменту обращения в Банк с требованием о выводе части объектов из залога, у должника и иных лиц уже имелись существенные нарушения своих обязательств, в том числе, и по обеспечительным сделкам, односторонний отказ от дальнейшего погашения кредита до принятия Банком какого-либо решения, и, как следствие, допущение просрочки, было неправомерным, и послужило дополнительным основанием для принятия Банком отрицательного решения.

Поскольку просрочка должника в погашении очередных платежей согласно графику имела место быть, что подтверждено материалами дела, Банк обратился с иском в суд о взыскании кредитной задолженности, который был удовлетворен.

Решением Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 06.04.2016 по делу №2-3/2016, оставленным без изменения апелляционным определением Санкт-Петербургского городского суда от 26.10.2016, в пользу ООО «Комплект СПб» взыскана солидарно с ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс», ОАО «ИБС Капитал Эдвайзе», ФИО12 задолженность по кредитному договору от 10.10.2011 в размере 99 160 207,18 рублей, а также задолженность по кредитному договору от 30.07.2012 в размере 286 757 915,64 рублей.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, при которых образовалась задолженность перед Банком и было принято решение об отказе от снятия обременений от части заложенного имущества, а также доводы конкурсного управляющего о том, что должник в действительности привлекал денежные средства не только за счет банковских кредитов, но и за счет средств физических лиц, проводил рискованную финансовую политику, намеренно скрывал от кредиторов сведения о своем финансовом положении, суд первой инстанции с учетом положений в пунктах 1 и 4 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) пришел к выводу о недоказанности наличия у Банка статуса контролирующего должника лица, а также условий, позволяющих признать, что в результате заключения Банком с должником кредитного договора и договора ипотеки, а также отказа Банка в снятии обременения с заложенных по договору ипотеки земельных участков, должник был признан несостоятельным и был причинен вред имущественным правам кредиторов.

Доводы подателей жалоб не создают оснований для отмены судебного акта.

В силу пункта 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 №266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон №266-ФЗ), рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона №266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона №266-ФЗ.

Настоящее заявление поступило после указанной даты, следовательно, к рассматриваемым правоотношениям в части процессуально-правовых норм подлежат применению положения главы III.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). Указанная правовая позиция сформирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3).

Заявители ссылаются на обстоятельства, имевшие место в 2013-2014 году (запрос о снятии обременений в адрес Банка был направлен должником 18.11.2013, а отказ Банка датирован 11.03.2014).

Федеральными законами от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон N 73-ФЗ) и от 28.06.2013 N 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закон N 134-ФЗ) в указанную статью внесены изменения.

Согласно пункту 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 73-ФЗ (в частности, статья 10) о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 73-ФЗ.

Закон N 73-ФЗ вступил в силу 05.06.2009, Закон N 134-ФЗ - 01.07.2013.

Как видно из материалов дела, обстоятельства, с которыми заявители связывают наличие оснований для привлечения Банка к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели место после вступления в силу Закона N 134-ФЗ.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает, что к спорным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ с применением правовых подходов и разъяснений норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление №53).

В соответствии с абзацами вторым и четвертым пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве;

если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В свою очередь, положения статьи 10 Закона о банкротстве аналогичны положениям статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

В пункте 16 постановления N53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Суд, устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В силу положений абзаца тридцать четвертого статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ, контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного суда РФ от 07.10.2019 №307-ЭС17-11745(2) по делу №А56-83793/2014, для обоснования возможности лица определять действия должника необходимо доказать:

возможность контролирующего лица распоряжаться имуществом должника;

возможность контролирующего лица принимать административно-хозяйственные решения должника.

К субсидиарной ответственности подлежит привлечению лицо, осуществляющее фактический контроль над должником (независимо от юридического оформления отношений) и использовавшее властные полномочия во вред кредиторам, то есть своими действиями приведшее его к банкротству.

Согласно пункту 56 постановления №53 по общему правилу, на арбитражном управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 АПК РФ).

Субсидиарная ответственность является дополнительной мерой ответственности контролирующего должника лица перед кредиторами за недобросовестные действия, повлекшие или могущие повлечь невозможность сформировать конкурсную массу в объеме, достаточном для погашения требований кредиторов должника.

Как разъяснено в пункте 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 №6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 20 постановления N 53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Апелляционный суд соглашается с выводами суда первой инстанции о недоказанности заявителями наличия у Банка статуса контролирующего должника лица.

Банк не имел возможность давать обязательные для исполнения должником указания и определять действия должника ни на момент заключения кредитного договора и договора ипотеки, ни позднее. Банк не заключал от лица должника какие-либо сделки. Аффилированность Банка с должником отсутствует. 

Как верно заключил суд первой инстанции, сама по себе выдача кредитов и получение от должника соответствующего обеспечения в виде залога имущества не наделяют такого кредитора статусом контролирующего должника лица, поскольку целью заключения кредитных договоров для банка является получение прибыли за счет выплаты процентов за пользование кредитом, а для должника - получение дополнительных денежных средств для производственно-хозяйственной деятельности. Данные цели вступления в правоотношения между банком и должником соответствуют как видам деятельности данных юридических лиц, так и целям их создания. Действия банка по выдаче кредита и последующему получению обеспечения в виде объектов недвижимого имущества осуществлялись в рамках стандартной практики кредитования и не наделяли банк возможностью контролировать действия должника.

Суд первой инстанции детально исследовал обстоятельства, при которых Банк отказал должнику в снятии обременении с части заложенного имущества, в результате чего следует согласиться с тем, что нарушения условий договора со стороны Банка отсутствовали и вина ответчика в возникновении убытков на стороне должника, невозможность исполнениям им бизнес-плана в разработанной схеме взаимодействия с Банком и конечными приобретателями домовладений, отсутствует.

Ссылаясь исключительно на справку от 07.11.2013, выданную и.о. директора «Охтинский» ФИО14 об отсутствии задолженности по кредитному договору, заявители не опровергают факт приостановления выплат по кредитному договору (односторонний отказ от исполнения его условий), а также обстоятельства нарушений условий договора со стороны должника и группы компаний, имевших место к 18.11.2013 (дате обращения к Банку с требованием о снятии обременений).

Обращает на себя внимание и то, что руководство должника в спорный период в случае несогласия с действиями Банка не имело препятствий к обращению за защитой своих прав в судебном порядке, если полагало, что отказ в снятии обременения по требованию от 18.11.2013 являлся нарушением условий договора.

Напротив взыскание задолженности в пользу Банка решением Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 06.04.2016 по делу №2-3/2016 свидетельствует о том, что должник необоснованно приостановил исполнение своих обязательств по договорам, а Банк правомерно предъявил весь долг к уплате.

Судом первой инстанции обоснованно принято во внимание, что должник самостоятельно выбрал модель ведения бизнеса, связанную с привлечением большого объема кредитных средств, возврат которых обеспечен передачей в залог Банку практически всего имущества должника, тем самым принял на себя весь ряд рисков и ограничений.

При рассмотрении настоящего спора конкурсный управляющий приводил анализ задолженности ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс», обстоятельства ее возникновения, ссылаясь на то, что должник также привлекал значительные денежные средства физических лиц, заключая с ними договоры займа в период с 2012 по 2015 год, что опровергает доводы заявителей о том, что финансирование Банка являлось единственным источником реализации строительного проекта.

Указанные доводы управляющего апеллянтами не опровергнуты.

Апелляционный суд обращает внимание на то, что цитируя в мотивировочной части судебного акта позицию конкурсного управляющего относительно пропуска заявителями срока исковой давности, собственных выводов по данному вопросу суд первой инстанции не сделал.

Как было указано выше, к спорным правоотношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ.

В названной редакции статья 10 Закона о банкротстве предусматривала, что заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Заявители настаивают, что фактические обстоятельства взаимоотношений Банка и должника стали им известны «в связи с обращением 18.12.2023 к ним кредитора ФИО1 с просьбой дать пояснения». В апелляционных жалобах приведен иной довод, согласно которому о совокупности обстоятельств, образующих основание для обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, заявителям стало известно из отчета конкурсного управляющего (представленного к заседанию 25.10.2023), содержащего сведения об имуществе должника и позволяющего сделать вывод о существенности противоправных действий Банка для целей установления контроля банком за должником.

Апелляционный суд критически относится к приведенным пояснениям, поскольку суд первой инстанции обоснованно сослался на определение от 26.01.2017 по обособленному спору №А56-50734/2015/тр.21, в рамках которого проверялась обоснованность требований ООО «Комплект СПб» (цессионария, договор уступки с которым впоследствии Банком расторгнут) и исследовались все условия кредитного договора).

При этом требования ФИО8 включены в реестр 11.07.2016  определением арбитражного суда по обособленному спору №А56- 50734/2015/тр.43, требования ФИО4 - 13.05.2016 (спор №А56-50734/2015/тр.18, требования ФИО7 - 20.06.2017  (спор № А56- 50734/2015/тр.53). 

Апеллянты не раскрывают конкретно, какая именно информация в отчете управляющего за 2023 год позволила им прийти к выводу о наличии оснований для привлечения Банка к субсидиарной ответственности, принимая во внимание, что невозможность удовлетворения требований за счет имущества должника констатирована при признании его банкротом постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда 10.07.2017. Уже по состоянию на 2017 год участникам дела о банкротстве не могло не быть известно о том, что ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» не в состоянии рассчитаться по своим обязательствам своими или привлеченными силами посредством оздоровительных процедур банкротства, а детали взаимоотношений Банка и должника исследованы при разрешении спора №А56-50734/2015/тр.21.

При таких обстоятельствах апелляционный суд полагает, что трехлетний срок исковой давности заявителями пропущен, поскольку как минимум с 2017 года последние имели полный доступ к сведениям, которые они излагают в качестве оснований для привлечения Банка к субсидиарной ответственности.

Что касается ходатайства апеллянтов об истребовании у конкурсного управляющего доказательств (отчеты по объекту «Гатчинские поместья», предварительные договоры купли-продажи, кредитные договоры с банками, кассовые книги за 2011-2014 год, бухгалтерские балансы должника за 2012-2015 год и прочее), в удовлетворении которого суд первой инстанции отказал, то оснований для истребования названных доказательств апелляционная коллегия также не установила. 

Перечисленными доказательствами, как указывали заявители в суде первой инстанции, могут быть установлены обстоятельства: 1) наличия у должника собственного имущества и определение доли имущества в стоимостном и натуральном выражениях которое было обременено правами Банка для целей установления факта наличия у Банка статуса контролирующего должника лица; 2) обстоятельства движения наличных денежных средств должника, полученных и выплаченных в ходе производственной и иной деятельности должника; 3) содержание бухгалтерских балансов позволило бы сопоставить активы и пассивы должника для установления ситуации объективного банкротства, сложившегося в результате действий Банка.

Как было указано выше, заключение кредитного договора и договора залога практически всего имущества должника являлось рисковой деятельностью должника, за которую он несет самостоятельную ответственность. Даже если бы поименованные доказательства подтвердили то, что должник всецело зависел от финансирования Банка, то такое обстоятельство, принимая во внимание свободу договора, а также отсутствие доказательств понуждения ПАО «ИБС Раше Пропети Дивелэпэс» к его заключению, не создает оснований для признания за Банком статуса контролирующего должника лица. 

Доводы жалобы являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, выводов суда в обжалуемой части не опровергают, по существу сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом податели жалобы фактически ссылаются не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражают несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, и просят еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. 

Апелляционный суд, соглашаясь с выводами суда, полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом установлены верно, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. 

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.  

Руководствуясь статьями 223, 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.03.2024 по обособленному спору №А56-50734/2015/субс.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

Е.А. Герасимова

 С.М. Кротов