Арбитражный суд Калининградской области

Рокоссовского ул., д. 2-4, г. Калининград, 236016

E-mail: kaliningrad.info@arbitr.ru

http://www.kaliningrad.arbitr.ru

Именем Российской Федерации

Р  Е  Ш  Е  Н  И  Е

город Калининград                                                      Дело № А21-10184/2019

«27» мая 2020 года

Резолютивная часть решения оглашена 20 мая 2020 года

Решение в полном объёме изготовлено 27 мая 2020 года

Арбитражный суд Калининградской области в составе судьи  Любимовой С.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в судебном заседании исковое заявление Континентал Райфен Дойчланд ГмбХ и  Континентал Барум СРО

третье лицо с самостоятельными требованиями Континентал Матадор Раббер с.р.о.

к Обществу с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» 

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора: Калининградская областная таможня

о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки, запрещении помещать товары маркированные спорным товарным знаком под любые таможенные процедуры ТК ЕАЭС, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления связанных с ней таможенных операций

при участии в судебном заседании: согласно протоколу

установил:

Континентал Райфен Дойчланд ГмбХ (номер в Торговом реестре HRB 204239) (далее – истец-1) и Континентал Барум СРО (далее – истец-2) обратились в Арбитражный суд Калининградской области с исковыми заявлениями по объединенным делам № А21-10184/2019, дело № А21-14535/2019 в одно производство, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса, о взыскании с Общества с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» (ОГРН 

<

***>, место нахождения: 236016, 

<

...>) (далее – ООО «Кёнигшина», общество, ответчик) компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак  CONTINENTAL в размере 100160 руб. и товарный знак BARUM В в размере 30 380  руб.

Определением от 13.11.2019 судом удовлетворено ходатайство Континентал Матадор Раббер СРО о вступлении в дело в качестве третьего лица, заявившего самостоятельные требования относительно предмета спора, заявив, с учетом уточнения, требование о взыскании с ООО «Кёнигшина» компенсацию за нарушение исключительных прав на товарный знак MATADOR в размере 10 000 руб.

Кроме того, истцы и третье лицо с самостоятельными требованиями просили суд, запретить ООО «Кёнигшина» помещать товары, маркированные товарными знаками CONTINENTAL (свидетельство РФ № 33718 от 08.09.1967), BARUM В (свидетельство WO № 661817 от 22.08.1996),  MATADOR (свидетельство WO № 620878 от 30.05.1994) или сходными с ними до степени смешения обозначениями, ввезенные по транспортным накладным (в соответствии с уведомлениями Калининградской областной таможни № 49-01-15/01045,  № 49-01-15/01044  от 19.07.2019, № 49-01-15/01426 от 12.10.2019) под любые таможенные процедуры, предусмотренные Таможенным кодексом Евразийского экономического союза, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления, связанных с ней таможенных операций.

В судебном заседание истцы и третье лицо с самостоятельными требованиями требования, заявленные требования, с учетом уточнения, поддержали в полном объеме.

Ответчик возражал против удовлетворения исковых требований, просил оставить исковое заявление без рассмотрения, ссылаясь на то, заявление подписано лицом, не имеющим права его подписывать, ввиду отсутствия у лица, подписавшего исковое заявления, надлежащим образом оформленной доверенности. Кроме того, указал на то, что имеются основания для отказа от иска, поскольку заявление истцами и третьим лицом с самостоятельными требований о запрете любых таможенных процедур, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления, связанных с ней таможенных операций, являются злоупотреблением правом со стороны правообладателя, так как фактически и юридически сводятся к запрету ввоза на территорию Российской Федерации определенной группы товаров – «бывших в употреблении автомобильных шин», что означает ограничение свободной торговли такими товара и ограничению конкуренции со стороны правообладателей (истцов). Ответчик также полагает, что спорный товар не является контрафактным,  представив заключение эксперта № 008э/2-03/2020  от 05.03.2020. Общество указало на то, что запретов от компании Континентал в отношении оборота произведенного Континентал Райфен бывших в употреблении шин не поступало. В случае отклонения судом указанных доводов ответчика, ООО «Кёнигшина» и удовлетворения требований правообладателей, просило суд снизить размер компенсации, ссылаясь на её чрезмерность и завышенность.

Калининградская областная таможня, привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица, в ходе судебного разбирательства поддержала доводы истцов и третьего лица с самостоятельными требованиями, просила провести судебное заседание в отсутствие представителя.

Заслушав представителей сторон, исследовав представленные доказательства, суд установил.

Группа компаний «Континентал», в том числе Континентал Райфен Дойчланд ГмбХ (Continental Reifen Deutschland GmbH), Континентал Барум СРО (Continental Barum s.r.o.) и Континентал Матадор Раббер СРО (Continental Маtador Rubber s.r.o.) являются правообладателями серии товарных знаков CONTINENTAL (свидетельства РФ № 33718 от 08.09.1967, № 351863 от 05.06.2008, № 356605 от 07.08.2008, № 369324 от 14.01.2009, № 481625 от 27.02.2013); товарного знака BARUM B (свидетельство WO №661817 от 22.08.1996), товарного знака MATADOR (свидетельство WO № 620878 от 30.05.1994).

Товарный знак CONTINENTAL (свидетельство РФ №33718 от 08.09.1967) также включен в Таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности (далее – ТРОИС) под номерами 04376/04911-001/ТЗ-240417 (CONTINENTAL).

Калининградская областная таможня обратилась к Компании с уведомлениями № 49-01-15/01045,  № 49-01-15/01044  от 19.07.2019, № 49-01-15/01426 от 12.10.2019 о приостановлении выпуска товаров – шин пневматических,   ввоз   которых  осуществлялся   Ответчиком по таможенным декларациям.

В указанных уведомлениях Калининградская областная таможня сообщает, что причиной приостановления срока выпуска товаров явилось обнаруженные признаки нарушения прав правообладателя на объекты интеллектуальной собственности.

Согласно доводам иска и требованию третьего лица группа Континентал не давала согласия ответчику на введение товаров, маркированных спорными товарными знаками, в гражданский оборот на территории Российской Федерации, в связи с чем, обратилась с рассматриваемым исковым заявлением в арбитражный суд.

Суд признал иск подлежащим удовлетворению.

Согласно статье 138 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае и в порядке, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами, признается исключительное право (интеллектуальная собственность) гражданина или юридического лица на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, индивидуализации продукции, выполняемых работ или услуг (фирменное наименование, товарный знак и знак обслуживания и т.п.).

Отношения, возникающие в связи с правовой охраной и использованием товарных знаков, знаков обслуживания и наименований мест происхождения товаров  регулируются частью четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации.

На основании статьи 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации товарный знак является результатом интеллектуальной деятельности и приравненным к нему средством индивидуализации, которым предоставлена правовая охрана.

В силу пункта 1 статьи 1477  Гражданского кодекса Российской Федерации на товарный знак, то есть на обозначение, служащее для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, признается исключительное право, удостоверяемое свидетельством на товарный знак (статья 1481 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если Гражданского кодекса Российской Федерации не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных названным Кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность.

Статьей 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети "Интернет", в том числе в доменном имени и при других способах адресации.

Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Характерной особенностью правового режима использования товарного знака является почти полное отсутствие ограничений исключительного права правообладателя, при этом единственным таким ограничением является указание об исчерпании исключительного права (статья 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации), в соответствии с которым не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия.

Пунктом 1 статьи 1250 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что   интеллектуальные    права    защищаются    способами, предусмотренными этим Кодексом, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушения этого права.

Согласно пункту 1 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления в порядке, предусмотренном этим Кодексом, требования: 1) о признании права - к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя; 2) о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, - к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия; 3) о возмещении убытков - к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб; 4) об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом этой статьи - к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю; 5) о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя - к нарушителю исключительного права.

В предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят следующие обстоятельства: факт принадлежности истцу исключительного права на товарный знак и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в то же время ответчик обязан доказать правомерность своих действий по использованию чужого товарного знака.

Действия по ввозу товаров на территорию Российской Федерации считаются оконченными с момента перемещения спорных товаров через таможенную границу Российской Федерации и подачи таможенному органу таможенной декларации и (или) документов, необходимых для помещения этих товаров под таможенную процедуру, условия которой предполагают возможность введения этих товаров в оборот на территории Российской Федерации (пункт 15 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.02.2011 N 11 "О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях").

Таким образом, ввоз ответчиком на территорию Российской Федерации товаров, маркированных товарным знаком истца, без согласия последнего, является незаконным. При этом ввоз на территорию Российской Федерации товара с размещенным на нем товарным знаком является формой использования товарного знака. Следовательно, ввоз такого товара без согласия правообладателя является нарушением исключительных прав истца.

Независимо от того, законно или незаконно размещены товарные знаки на ввозимом на территорию Российской Федерации обществом товаре, такие действия, осуществленные без получения согласия правообладателя, являются нарушением исключительных прав компании на принадлежащие ей товарные знаки.

Факт ввоза товара на таможенную территорию Российской Федерации с заявлением таможенного режима, предполагающего использование указанного в ней товара в гражданском обороте на территории Российской Федерации, подтверждается подачей ответчиком в таможенные органы декларации на товар.

Наличие у истцов и третьего лица  исключительного права на товарный знак, в защиту которого они обратились с настоящими требованиями в суд подтверждается материалами дела.

Доказательства наличия согласия ГК «Континентал», как обладателя исключительного права на вышеуказанный товарный знак, на ввоз ответчиком товара, маркированного каким-либо товарным знаком, принадлежащим истцу, в материалах дела отсутствуют

Учитывая изложенное, факт нарушения ответчиком исключительных прав истца и третьих лиц с самостоятельными требованиями на товарные знаки компании путем ввоза товаров на территорию Российской Федерации без согласия правообладателя подтверждается материалами дела.

Исходя из смысла статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации, факт незаконного использования ответчиком принадлежащего истцу права на товарный знак заключается в его использовании без согласия правообладателя и данное обстоятельство само по себе указывает на контрафактность товара.

Фактически настоящий спор касается правоотношений по поводу использования товарного знака при параллельном импорте.

Как следует из правовой позиции, изложенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 13.02.2018 N 8-П при применении положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487, пунктов 1 и 2 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют конституционно-правовые основания для назначения таких мер ответственности за нарушение исключительного права на товарный знак, как изъятие из оборота и уничтожение товаров, ранее введенных правообладателем в гражданский оборот на территории другого государства и ввезенных на территорию России без его согласия (параллельный импорт), - в отличие от последствий ввоза поддельных товаров, изъятие и уничтожение которых может не производиться лишь в порядке исключения (если введение таких товаров в оборот продиктовано необходимостью защиты общественно значимых интересов).

Следовательно, контрафактность является юридической, а не фактической характеристикой носителя. Таким образом, легально изготовленный экземпляр [произведения] может стать в последующем контрафактным, если в его отношении будут осуществляться действия по осуществлению исключительного права без разрешения правообладателя.

Товары, ввезенные на территорию России в порядке параллельного импорта, могут быть изъяты из оборота и уничтожены лишь в случае установления их ненадлежащего качества и (или) для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей, что, однако, не исключает применение иных последствий нарушения исключительного права на товарный знак.

В пункте 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление №10), указано, что согласно пункту 4 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда изготовление, распространение или иное использование, а также импорт, перевозка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, приводят к нарушению исключительного права на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компенсации, если иные последствия не предусмотрены Гражданским кодексом Российской Федерации.

Это не исключает возможности принятия иных мер, направленных на предотвращение оборота соответствующих товаров.

Спорный товар, снабженный законным товарным знаком, принадлежащим истцу, но импортированный в Россию без согласия правообладателя, является контрафактным.

При этом суд отмечает, что требования истца и третьих лиц в виде запрета помещать товары, маркированные спорными товарными знаками под любые таможенные процедуры, предусмотренные Таможенным кодексом Евразийского экономического союза, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления, связанных с ней таможенных операций, не лишает собственника вывезти этот товар за пределы Российской Федерации и реализовать его на территории иного государства либо получить согласие правообладателя на введение товаров гражданский оборот на территории Российской Федерации.

Судом отклоняется довод Общества о том, что спорный товар является бывшим в употреблении, что исключает его контрафактность,  поскольку необходимо принимать во внимание то состояние спорного товара, которое он имеет на момент совершения правонарушения, в рассматриваемом случае - момент перемещения через таможенную границу Российской Федерации. В связи с нахождением товара в употреблении, нельзя утверждать, что он маркирован средствами индивидуализации истца именно в том состоянии, в котором находится на момент правонарушения. При этом истцом не производятся и не предлагаются к продаже товары, бывшие в употреблении.

Исходя из позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 13 февраля 2018 года  №8-П, для государств -членов ЕАЭС установлен региональный принцип исчерпания исключительного права на товарный знак. Это означает, что те товары с размещенными на них товарными знаками, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации или какого-либо другого государства, входящего в ЕАЭС, непосредственно правообладателем или с его согласия, могут в дальнейшем свободно находиться в обороте на территории всех государств - членов ЕАЭС; импорт же на территорию ЕАЭС из других государств товаров с размещенными на них товарными знаками допускается только с согласия правообладателей этих товарных знаков.

Даже допуская изготовление спорного товара уполномоченным на то лицом, в юридическом смысле его нельзя считать правомерно маркированным средствами индивидуализации, хотя ранее (в момент производства) товар и мог считаться правомерно маркированным товарными знаками самим производителем (правообладателем).

Любое иное лицо, осуществившее неавторизованное вмешательство в оригинальный товар, качественно его меняющее и не признанное оригинальным производителем, выводит тем самым товар из числа произведенных оригинальным производителем. Потребителями в оригинальный товар вносятся изменения, не позволяющие считать товар новым, повторная маркировка бывших в употреблении товаров истцом не осуществляется.

Доказательства, которые представляются в обоснование соответствия спорного товара требованиям Парижской конвенция по охране промышленной собственности от 20.03.1883, Мадридского соглашения о международной регистрации знаков от 14.04.1891, Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности от 15.04.1994, Торгового соглашения по борьбе с контрафакцией от 01.10.2011, Договора о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014, законодательство ФРГ и Словацкой Республики не могут быть приняты  судом, поскольку в полном мере не устанавливают критерии пригодности к эксплуатации бывших в употреблении товаров.

При этом, суд соглашается с пояснениями истцов, данных в письменных возражениях на отзыв ответчика в отношении определения контрафактности товара, поскольку к настоящему спору, с момента ввоза таможенную территорию Российской Федерации товаров, маркированных зарегистрированным товарным знаком с последующего введением этих товаров на территории Российской Федерации в гражданский оборот, применимо российское законодательство. Указанные действия могут составлять самостоятельное нарушение исключительного права на товарный знак вне зависимости от введения маркированных им товаров в гражданский оборот.

Ссылки общества на нормы права ФРГ, Словацкой Республики не обоснованны.

Представленное ответчиком заключение эксперта № 008э/2-03/2020  в полной мере не исключает факт контрафактности автомобильной шины и не объясняет природу ее происхождения, не раскрывает производителя шины и место ее производства. Более того, бывшая в употреблении шина не сравнивалась с оригинальным экземпляром правообладателя, визуальный анализ товарного знака, нанесенного на контрафактный товар, осуществлен на основании изобразительного товарного знака, размещенного в открытых источниках, без сопоставления со способом нанесения товарного знака на оригинальную автомобильную шину правообладателя. Таким образом, заключение эксперта является не надлежащим доказательством оригинальности ввозимых Ответчиком шин.

С учетом положений статей 1484 и 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации суд полагает, что Общество, осуществившее ввоз на территорию Российской Федерации спорного товара без согласия правообладателя, является нарушителем исключительных прав истцов и третьего лица, а требование Компании запретить Обществу помещать спорные товары под любые таможенные процедуры и осуществлять в их отношении таможенные операции, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления связанных с ней таможенных операций, суд считает правомерными и подлежащими удовлетворению.

Согласно пункту 59 постановления № 10 компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер.

При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из способов расчета суммы компенсации, указанных в подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1301, подпунктах 1, 2 и 3 статьи 1311, подпунктах 1 и 2 статьи 1406.1,  подпунктах 1, 2 и 3 статьи пункта 4 статьи 1515, подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 1537 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также до вынесения судом решения изменить выбранный им способ расчета суммы компенсации, поскольку предмет и основания заявленного иска не изменяются.

Согласно пункту 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей ответственность за незаконное использование товарного знака, правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: 1) в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения; 2) в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

В данном случае истцами и третьим лицом заявлены требования о взыскании компенсации на основании подпунктов 1 и 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как разъяснено в пункте 61 постановления № 10, заявляя требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров (товаров), истец должен представить расчет и обоснование взыскиваемой суммы (пункт 6 части 2 статьи 131, абзац восьмой статьи 132 ГПК РФ, пункт 7 части 2 статьи 125 АПК РФ), а также документы, подтверждающие стоимость права использования либо количество экземпляров (товаров) и их цену.

В данном пункте постановления также разъяснено, что если правообладателем заявлено требование о выплате компенсации в двукратном размере стоимости права использования произведения, объекта смежных прав, изобретения, полезной модели, промышленного образца или товарного знака, то определение размера компенсации осуществляется исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное их использование тем способом, который использовал нарушитель.

После установления судом на основании имеющихся в материалах дела доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, указанная сумма в двукратном размере составляет размер компенсации за соответствующее нарушение, определяемый по правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации. Определенный таким образом размер является по смыслу пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации единственным (одновременно и минимальным, и максимальным) размером компенсации, предусмотренным законом по правилам указанной нормы.

При этом суду, исходя из требования об установлении обстоятельств с учетом доводов и возражений лиц, участвующих в деле, надлежит также определять, на что конкретно направлены доводы ответчика о снижении размера компенсации - на оспаривание доказываемой истцом цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, либо на установление обстоятельств, позволяющих снизить размер компенсации ниже установленного размера.

При определении размера подлежащей взысканию компенсации истец исходил из двукратной стоимости контрафактного товара, указанного ответчиком в таможенных декларациях на товары, представленным в материалы дела Калининградской областной таможней.

Суд в соответствии со статьями 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации считает допустимым доказательством определения стоимости товара для целей применения подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из стоимости заявленной ответчиком в декларациях.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 21 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017, суд определяет размер компенсации не произвольно, а исходя из оценки представленных сторонами доказательств.

Заявление ответчика о снижении размера компенсации в случае предъявления иска о взыскании рассчитанной по правилам подпункта 2 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации по причине ее несоразмерности и чрезмерности, в свою очередь, должно быть обосновано обстоятельствами, предусмотренными Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 13.12.2016 N 28-П, поскольку иных оснований для снижения размера компенсации, которая определяется на основании стоимости права использования, а не по усмотрению суда, законом не предусмотрено.

Ответчик, возражая против заявленных материальных требований, указывает, что заявленный размер компенсации является несоразмерным нарушенному праву. 

Однако, доказательств, свидетельствующих об иной стоимости права использования товарного знака, равно как и не представлен иной размер стоимости бывших в употреблении шин с его обоснованием, ответчиком в материалы дела не представлено, а доводы ответчика о чрезмерности носят предположительный характер.

При этом,  третьим лицом – Континенталь Матадор Раббер СРО заявлено о взыскании компенсации исходя из минимального размера компенсации за каждое нарушение исключительных прав правообладателя – 10 000 руб.

Суд учитывает, что товарный знак позволяет отделить конкретный товар от аналогов и закрепить за ним определенные ассоциации у покупателей, благодаря чему товар приобретает известность на рынке и свою группу потребителей. Это положительно влияет на рост продаж и позволяет повышать цены по отношению к аналогичным товарам (в таком случае потребитель платит за гарантию качества продукта и определенный образ, которому он доверяет).

Ответчиком не доказано, что правонарушение не носило грубый характер, а также не доказано, что размер компенсации многократно превышает размер причиненных убытков.

Как указано в Постановлении Конституционного суда РФ от 13.02.2018 N 8-П, поскольку подпункт 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ прямо предписывает суду определять размер компенсации, на выплату которой вправе рассчитывать обладатель исключительного права на товарный знак, по собственному усмотрению исходя из характера правонарушения, предполагается, что ее конкретный размер должен устанавливаться с учетом того, что при параллельном импорте понесенные правообладателем убытки, по общему правилу, не столь велики, как при ввозе поддельных товаров, маркированных принадлежащим ему товарным знаком.

Таким образом, Конституционный суд РФ в Постановлении от 13.02.2018 N 8-П делает вывод о том, что в случае ввоза на территорию России без согласия правообладателя товарного знака продукции, на которой товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия, не допускать взыскания такой же по размеру компенсации, как при ввозе (реализации) поддельной продукции, если это не повлекло для правообладателя убытков, сопоставимых с убытками от использования товарного знака на поддельной продукции.

Конституционный Суд Российской Федерации в указанном постановлении указал на недопустимость применения одинаковых мер гражданско-правовой ответственности к импортеру, ввозящему на территорию России поддельные или недоброкачественные товары, и к импортеру, не получившему на ввоз в Россию товара, ранее на законных основаниях выпущенного в оборот в другой стране, согласия правообладателя товарного знака. При ввозе поддельных товаров, маркированных товарным знаком, правообладатель этого товарного знака не только несет убытки в виде упущенной выгоды, которую он мог бы получить от ввоза законно выпущенных товаров, но и претерпевает серьезные репутационные риски, связанные с несоответствием товара ожидаемым характеристикам и требованиям потребителей. Очевидна и разница в степени угрозы для законного оборота, степени общественной опасности использования потребителями товаров, контрафактных в силу поддельного происхождения, и товаров, признаваемых таковыми исключительно в силу их ввоза в страну неуполномоченным импортером.

В соответствии с представленными в материалы дела письмами компании Euroneka товар был приобретен на территории Литвы, где товар введен в оборот самим правообладателем (изготовителем).

Поскольку оригинальность товара, ввезенного ответчиком подтверждена представленными в материалы дела доказательствами и не оспорена, с учетом подхода Конституционного Суда Российской Федерации, выраженного в постановлении № 8-П от 13.02.2018, суд считает что размер, подлежащей выплате истцам компенсации, определенный исходя из двукратной стоимости товара, указанной в декларации в размере 100 160 руб. (Конитентал Райфен Дойчланд ГмбХ) и 30 380 руб. (Континентал Барум СРО) рублей соответствует требованиям действующего законодательства.

При этом, суд исходит из данных о стоимости и количестве товара с учетом курса валют в рублевом эквиваленте, исходя из фактических данных указанных в декларации на товары самим ответчиком, является более низкой по отношению к стоимости, по которой товар предлагается к продаже.

На основании изложенного, суд не находит оснований для удовлетворения заявления общества о снижении размера компенсации.

Судом также не установлено злоупотребление правом со стороны истца, при этом суд отмечает, что законодательно установленная возможность для правообладателя по своему усмотрению запрещать другим лицам использование результата индивидуальной деятельности или средства индивидуализации (статья 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации) в совокупности с установленным режимом исчерпания права формально может приводить к ограничению конкуренции, однако это не свидетельствует о недобросовестности поведения правообладателя, поскольку такое ограничение легализовано законодателем и направлено на достижение разумного баланса между конкурирующими правами и законными интересами хозяйствующих субъектов.

Обращение с иском о защите исключительного права направлено на пресечение нарушения и восстановление нарушенного права, что является допустимыми способами защиты и не может рассматриваться как недобросовестное поведение правообладателя.

Исходя из фактических обстоятельств дела, с учетом характера допущенного нарушения, суд приходит к выводу, что компенсация в заявленном истцом размере соразмерна последствиям нарушения и соответствует принципу разумности и справедливости.

Относительно ходатайства ответчика об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи с подписанием иска неуполномоченным лицом суд отмечает следующее. 

Пунктом 5 части 1 статьи 126 АПК РФ предусмотрено, что к исковому заявлению прилагаются доверенность или иные документы, подтверждающие полномочия на подписание искового заявления.

Согласно пункту 7 части 1 статьи 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что исковое заявление не подписано или подписано лицом, не имеющим права подписывать его, либо лицом, должностное положение которого не указано.

Доверенность, на основе которой представителем было подано заявление в арбитражный суд в Российской Федерации, была выдана исполнительным директором иностранной компании. Полномочия директора подтверждены надлежащим образом оформленными документами (выпиской из торгового реестра юридических лиц), в силу которых лицо, выдавшее доверенность, имело право действовать от имени этой компании.

Суд отмечает, что совокупность перечисленных выше документов является достаточной для подтверждения наличия у истцов и третьего лица как действующего статуса юридического иностранного лица по законам Германии и Словакии, так и полномочий лиц на выдачу и подписание доверенностей от их имени.

Поскольку доверенность выдана от имени частной компании уполномоченными лицами в соответствии  с требованиями Гаагской Конвенции от 05.10.1961, у суда отсутствуют правовые основания для оставления заявления без рассмотрения.

Факт выдачи доверенности подтверждает, что иностранное юридическое лицо знало о разбирательстве, а выдача доверенности с пороками в  части написания наименования доверителя – Континентал(ь) являются надуманными и представляют собой только издержки перевода на русский язык.

Доверенности недействительными в судебном порядке не признаны. При этом фактическое место подписания доверенности не является обстоятельством, имеющим юридическое значение для признания доверенности недействительной.

Ответчиком не представлено доказательств, способных поставить под сомнение полномочия лица, подписавшего доверенность на право представления интересов истца.

На основании изложенного, основания для оставления искового заявления без рассмотрения у суда отсутствуют.

В силу статьи 110 АПК РФ расходы истцов и третьего лица (с учетом заявленного уточнения иска) по уплате государственной пошлины относятся на ответчика.

Руководствуясь статьями 167-171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

Р   Е   Ш   И   Л:

В удовлетворении заявления об оставлении искового заявления без рассмотрения Обществу с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» в пользу Континентал Райфен Дойчланд ГмбХ компенсацию за нарушение исключительных прав на товарный знак CONTINENTAL в размере 100 160 руб. и расходы по уплате государственной пошлины в размере 16 005 руб.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» в пользу Континентал Барум СРО компенсацию за нарушение исключительных прав на товарный знак BARUM В в размере 30 380 руб. и расходы по уплате государственной пошлины в размере 2 000 руб.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» в пользу Континентал Матадор Раббер СРО компенсацию за нарушение исключительных прав на товарный знак MATADOR А.S. в размере 10 000 руб. и расходы по уплате государственной пошлины в размере 2 000 руб.

Запретить Обществу с ограниченной ответственностью «Кёнигшина» помещать товары, маркированные товарными знаками CONTINENTAL (свидетельство РФ № 33718 от 08.09.1967), BARUM В (свидетельство WO № 661817 от 22.08.1996),  MATADOR А.S. (свидетельство WO № 620878 от 30.05.1994) или сходными с ними до степени смешения обозначениями, ввезенные по транспортным накладным (в соответствии с уведомлениями Калининградской областной таможни № 49-01-15/01045,  № 49-01-15/01044  от 19.07.2019, № 49-01-15/01426 от 12.10.2019) под любые таможенные процедуры, предусмотренные Таможенным кодексом Евразийского экономического союза, кроме таможенной процедуры реэкспорта и осуществления, связанных с ней таможенных операций.

Возвратить ООО «СИП» из федерального бюджета государственную пошлину в размере 13 995 руб., уплаченную по платежному поручению № 202 от 27.09.2019 за Континентал Райфен Дойчланд ГмбХ.

Решение может быть обжаловано в Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в течение месяца со дня принятия.

Судья                                                       С.Ю. Любимова