ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-26093/2023

Дело № А41-12259/15

14 февраля 2024 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  13 февраля 2024 года

Постановление изготовлено в полном объеме  14 февраля 2024 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Муриной В.А.,

судей Катькиной Н.Н., Мизяк В.П.,

при ведении протокола судебного заседания:  ФИО1,

при участии в заседании:

конкурсный управляющий ООО «Инжсервис Ъ» ФИО2 лично, по паспорту,

от иных лиц: представители не явились, извещены,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «Инжсервис Ъ» ФИО2 на определение Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2023 года в части отказа в привлечении ФИО3 (правопреемник ФИО4), ФИО5 и ООО «Группа компаний «Инфраструктура» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по делу А41-12259/15,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 22.09.2015 суд признал ООО «Инжсервис Ъ» несостоятельным (банкротом) и открыл в отношении него конкурсное производство, утвердил конкурсным управляющим ФИО6 (СРО НП АУ «Солидарность»). 

21.09.2016 года конкурсный управляющий ФИО6 обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ответчиков ФИО7, ФИО3, ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура» (ИНН 

<

***>). 

Определением от 28.03.2017 года судом  рассмотрение заявления было приостановлено до завершения расчетов с кредиторами и установления размера требований кредиторов, не погашенных за счет конкурсной массы. 

11.06.2021 года по ходатайству конкурсного управляющего судом вынесено определение о возобновлении  рассмотрения заявления. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 24.08.2021 ФИО6 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должником по делу А41-12259/15, конкурсным управляющим по делу А41-12259/15 утвержден ФИО2 (СРО ААУ «Солидарность»). 

Судом установлено, что ФИО3 умер 12 мая 2020 года, нотариусом ФИО8 открыто наследственное дело 112/2022. 

Согласно материалам наследственного дела, наследство умершего приняла ФИО4. 

04.07.2023 года суд произвел процессуальное правопреемство в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «Инжсервис Ъ», заменив ответчика ФИО3 на правопреемника ФИО4.

Определением Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2023 года заявление конкурсного управляющего должником удовлетворено в части.

Суд привлек ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Инжсервис Ъ». С ФИО7 в конкурсную массу ООО «Инжсервис Ъ» 20 777 763,02 рублей. В отношении остальных ответчиков в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура», конкурсный управляющий должником обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение в обжалуемой части отменить, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Поскольку лицами, участвующими в деле не заявлены возражения в пересмотре судебного акта в обжалуемой части, апелляционный суд проверяет законность и обоснованность определения в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура».

В судебном заседании конкурсный управляющий доводы апелляционной жалобы поддержал.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, в том числе публично путем размещения информации на сайте http://kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда в обжалуемой части проверены апелляционной коллегией в соответствии со статьями 223, 266 - 268, 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела и доводы апелляционной жалобы, апелляционный суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения апелляционной жалобы.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

   В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона N 127-ФЗ, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

   Согласно пункту 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных федеральным законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые в соответствии с федеральным законом несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Судом установлено, что ФИО7 в период с 20.03.2012 по 19.03.2015 являлся руководителем Должника (единоличный исполнительным орган), а также участником ООО «ИжесервисЪ». 

ФИО7 имел право распоряжаться 40% долей в уставном капитале ООО «Инжсервис ъ» до 19 мая 2014, а после этой даты - долей 10000/51000 в уставном капитале. 

ФИО7 является близким родственником второго участника ФИО3 - сыном. 

ФИО3 в период с 20.03.2012 по 19.03.2015 являлся участником ООО «Ижесервис ъ». 

ФИО3 имел право распоряжаться 60% долей в уставном капитале ООО «ИнжсервисЪ» до 19 мая 2014, а после этой даты - долей 15000/51000 в уставном капитале. 

ООО «ГК «Инфраструктура», ИНН 

<

***> с 19 мая 2014 имело право распоряжаться 51% долей в уставном капитале ООО «ИнжсервисЪ». 

ФИО5 является единственным участником и руководителем ООО «ГК «Инфраструктура».

В связи с участием в уставном капитале должника, а также исходя из должностного положения, суд указал, что все ответчики отвечают критериям контролирующего должника лица, поскольку имели возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность должника по формально- юридическим основаниям.

В обоснование доводов о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура», конкурсный управляющий указал следующее.

В период процедуры наблюдения между должником и ООО «ГК «Инфраструктура»  (участник должника) была совершена сделка зачета, последствии признанная судом недействительной. В период совершения сделки-зачета в процедуре наблюдения задолженность участника ООО «ГК «Инфраструктура» перед должником (35 661 339,02 рублей) многократно превышала реестр требований кредиторов (9 657 440,84 рублей), добросовестные действия последнего по ее погашению очевидно могли (за счет поступивших в конкурсную массу денежных средств) предотвратить дальнейшее признание должника банкротом и введение процедуры конкурсного производства. В свою очередь, ФИО5, как руководитель участника должника (ООО «Группа Компаний «Инфраструктура») должен был действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно, не мог не понимать, что отсутствие с его стороны активных действий по принятию деловых решений, направленных на погашение имеющейся перед должником задолженности, приведет к полной или частичной невозможности для должника удовлетворить имеющиеся требования кредиторов, повлечет его банкротство, однако уклонился и не предпринял никаких действий для погашения задолженности, чем причинил ущерб должнику и кредиторам. Недобросовестные действия участника ООО «ГК «Инфраструктура» в лице руководителя ФИО5 подпадают под презумпцию, предусмотренную пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, поскольку в данном случае сделка имела цель причинения вреда имущественным правам кредиторов и их права и законные интересы были нарушены – указанные обстоятельства установлены судом в рамках рассмотрения спора о признания сделки недействительной и не требуют повторного доказывания – при этом погашение задолженности участника перед должником путем зачета вместо ее реальной выплаты повлекло для должника невозможность восстановить платежеспособность и признание банкротом.

В свою очередь, участник должника ФИО3 являлся одновременно единоличным участником и руководителем другого юридического лица со схожим наименованием ООО «ИНЖСЕРВИС» (ОГРН 

<

***>), в распоряжении которого имелось ликвидное принадлежащее должнику имущество (автотранспортные средства и самоходная техника), за счет реализации которых имелась реальная возможность погасить реестр требований кредиторов и прекратить производство по делу о банкротстве. Судебным актом установлен денежный эквивалент невозвращенного должнику имущества (33 002 630, 77 рублей), что с учетом окончательного непогашенного размера требований кредиторов (20 777 763,02 рублей) указывает на реальную возможность погашения требований в процедуре конкурсного производства. ФИО3, являясь участником должника ООО «Инжсервис Ъ» и одновременно руководителем ООО «ИНЖСЕРВИС», не мог не понимать, что отсутствие с его стороны активных действий по принятию деловых решений, направленных на возврат принадлежащего должнику имущества, приведет к невозможности его реализации в процедуре банкротства должника и невозможности удовлетворения за счет продажи такого имущества требований кредиторов, однако уклонился и не предпринял никаких действий для возврата незаконно удерживаемых активов, чем причинил ущерб должнику и кредиторам.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований о привлечении указанных лиц к субсидиарной ответственности, суд исходил из следующего.

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной. Суд пришел к выводу, что такие доказательства суду в части, касающейся сделки зачета от 12.08.2015, суду не представлены. В деле отсутствуют доказательства, раскрывающие прямую причинно-следственную связь между банкротством должника и указанной сделкой. Поскольку такая сделка заключена уже в процедуре наблюдения, очевидно, что она не могла быть причиной банкротства. Не согласился суд и с выводом конкурсного управляющего о причинении существенного вреда указанной сделкой. Как следует из текста определения суда от 06.06.2016 по настоящему делу, задолженность перед должником полностью восстановлена, то есть непосредственно судебным актом устранены негативные последствия сделки. Как следует из пояснений конкурсного управляющего, данных в судебном заседании, восстановленная дебиторская задолженность не была взыскана по причине отсутствия подтверждающей первичной документации. Следовательно, вред интересам конкурсной массы был причинен не сделкой зачета, а фактом непередачи арбитражному управляющему документации должника, в том числе и в части восстановленной дебиторской задолженности. Обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника возлагается на его бывшего руководителя, коим являлся ФИО7. По указанным причинам суд не нашел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО3, ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура» (ИНН 

<

***>).

Апелляционная коллегия не может согласиться с выводами суда об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО5, ООО «Группа Компаний «Инфраструктура» (ИНН 

<

***>) по следующим основаниям.

В данном случае подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности (ст. ст. 9, 10 ФЗ N 127-ФЗ в редакции 134-ФЗ).

   Однако порядок привлечения лица к субсидиарной ответственности и его новые нормы, не ухудшающие положения лица, подлежат применению с учетом изменений, введенных ФЗ N 266-ФЗ.

   Применительно к рассматриваемому случаю, поскольку события, в связи с которыми конкурсным управляющим поставлен вопрос об ответственности ответчиков имели место в 2016 году, то настоящий спор должен быть разрешен согласно нормам материального права, действовавшим на момент событий (Закон о банкротстве в редакции от 12.03.2014), при этом, действующие положения ст. 10 Закона о банкротстве были установлены редакцией Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

В соответствии с п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона N 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

   Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в ст. ст. 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

   Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

   По смыслу названных норм права для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона N 134-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

   В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.17 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" разъяснено, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

   Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

   Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

   В соответствии с пунктом 16 Постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

   Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

   Пунктом 23 Постановления N 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

   Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

   Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пунктах 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" в отношении действий (бездействия) директора.

В соответствии с разъяснениями пункта 2 данного постановления Пленума ВАС РФ недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: - действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки; - после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; - знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации (подпункт 1 пункта 3 постановления Пленума ВАС РФ N 62).

Частью 1 статьи 65 АПК РФ предусмотрено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основании своих требований и возражений.

В рассматриваемом случае апелляционной коллегией установлено, что определением Арбитражного суда Московской области от 06.06.2016 по делу № А41- 12259/2015 была признана недействительной сделка зачета встречных однородных требований на основании Акта зачета взаимных требований от 12.08.2015, восстановлена задолженность ООО «ГК «Инфраструктура» перед Должником в размере 35 661 339,02 руб. 

Вступившим в законную силу судебным актом установлено, что акт зачета взаимных требований от 12.08.2015г. подписан в условиях наличия признаков неплатежеспособности и после принятия заявления о признании должника банкротом, о чем ООО «ГК «Инфраструктура» не могло не знать.

Суд пришел, в том числе к выводу о том, что спорная сделка совершена заинтересованными лицами в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, а именно: удовлетворены требования кредитора ООО «ГК «Инфраструктура» срок исполнения которых к моменту совершения сделки не наступил, при наличии не исполненных в установленный срок обязательств перед другими кредиторами, в размере 23 649 691 руб. 77 коп., в том числе перед работниками должника по выплате заработной платы, тем самым был причинен вред кредиторам.

Таким образом, участник должника ООО «ГК «Инфраструктура» (51% доли) в лице руководителя ФИО5 в процедуре наблюдения ООО «Инжсервис Ъ» и при наличии у последнего очевидно признаков банкротства не выполнил обязанность действовать добросовестно и разумно с учетом интересов кредиторов, не предпринял никаких действий по возврату своей задолженности Должнику в размере 35 661 339,02 руб., приняв деловое решение о ее погашении путем зачета, чем причинил вред должнику и его кредиторам. 

В рассматриваемом случае действия любого добросовестного участника по исправлению сложившейся кризисной ситуации были бы направлены на пополнение конкурсной массы путем перечисления денежных средств в счет погашения имеющейся перед должником задолженности в размере 35 661 339,02 рублей, при этом даже частичное погашение участником своей задолженности (с учетом размера реестра) повлекло бы возможность полного погашения требований кредиторов и прекращения производства по делу о банкротстве, однако вместо этого недобросовестное поведение участника привело к невозможности восстановления платежеспособности должника, признанию последнего банкротом и введении в отношении него процедуры конкурсного производства. 

В указанных обстоятельствах иных возможностей восстановить платежеспособность в процедуре наблюдения не имелось, в связи с чем должник был признан банкротом, что подтверждается Решением Арбитражного суда Московской области от 25.09.2015 о признании должника несостоятельным (банкротом) и открытии в отношении него конкурсного производства – в судебном акте судом указано, что в процедуре наблюдения временным управляющим выявлена невозможность погашения требований кредиторов в общем размере 9 657 440,84 рублей, возможность восстановления платежеспособности должника не установлена, правовых оснований для введения иных процедур банкротства, кроме конкурсного производства, не имеется. 

Таким образом, на период совершения сделки-зачета в процедуре наблюдения задолженность участника ООО «ГК «Инфраструктура» перед должником (35 661 339,02 рублей) многократно превышала реестр требований кредиторов (9 657 440,84 рублей), добросовестные действия последнего по ее погашению очевидно могли (за счет поступивших в конкурсную массу денежных средств) предотвратить дальнейшее признание должника банкротом и введение процедуры конкурсного производства. 

Соответственно, ФИО5, как руководитель участника должника (ООО «Группа Компаний «Инфраструктура») должен был действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно, не мог не понимать, что отсутствие с его стороны активных действий по принятию деловых решений, направленных на погашение имеющейся перед должником задолженности, приведет к полной или частичной невозможности для должника удовлетворить имеющиеся требования кредиторов, повлечет его банкротство, однако уклонился и не предпринял никаких действий для погашения задолженности, чем причинил ущерб должнику и кредиторам.

Факт последующего восстановления задолженности перед должником, в отсутствие доказательств фактического перечисления денежных средств, вопреки выводу суда первой инстанции, не является основанием полагать, что права должника и его кредиторов были восстановлены.

В  данном случае аргументированных и документально подтвержденных пояснений относительно целесообразности совершения вышеуказанной сделки наряду с наличием задолженности и ее последовательным увеличением  и при отсутствии совершения при этом каких-либо действий, направленных на выход общества «Инжсервис Ъ» из финансового кризиса,  представлено не было.

Пункт 18 Постановления указывает, что положения о субсидиарной ответственности не подлежат применению, если действия контролирующего должника лица не выходили за пределы обычного риска и не были направлены на нарушение интересов кредиторов. 

Согласно пункту 16 Постановления № 53 суду также надлежит выяснить, были ли привлекаемым к субсидиарной ответственности лицом совершены действия, без которых банкротство объективно бы не наступило. 

Недобросовестные действия участника ООО «ГК «Инфраструктура» в лице руководителя ФИО5 подпадают под презумпцию, предусмотренную пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве, поскольку в данном случае сделка имела цель причинения вреда имущественным правам кредиторов и их права и законные интересы были нарушены – указанные обстоятельства установлены судом в рамках рассмотрения спора о признания сделки недействительной – при этом погашение задолженности участника перед должником путем зачета вместо ее реальной выплаты повлекло для должника невозможность восстановить платежеспособность и признание банкротом.

Учитывая установленные обстоятельства, апелляционная коллегия приходит к выводу о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ООО «ГК «Инфраструктура» и  ФИО5 по заявленным основаниям.

В то же время, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 (доля 19,61%) (правопреемник ФИО9, поскольку управляющим не представлено доказательств того, что ФИО3 одобрил данную сделку, либо, что совершал иные недобросовестные действия, приведшие к банкротству должника.

Доводы управляющего, что ФИО3, являющемся руководителем ООО «Инжсервис», не осуществлен возврат имущества, принадлежащего должнику и переданного ООО «Инжсервис» по договору аренды после направления в адрес последнего уведомления об отказе от договора 31.03.2016, что является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, подлежат отклонению апелляционной коллегией, поскольку не явились причиной объективного банкротства Общества, так как имели место после введения в отношении должника процедуры конкурсного производства. Кроме того, управляющим не представлено доказательств того, что упомянутое имущество безусловно было бы реализовано и за счет его реализации были бы погашены требования кредиторов.

Таким образом, в материалах дела не содержится бесспорных доказательств того, что указанный ответчик извлекал выгоду за счет спорного имущества; способствовал заключению должником заведомо невыгодных сделок или выводу активов из какой-либо организации с целью личного обогащения, что также рекомендуется исследовать суду при решении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности, исходя из смысла пункта 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве». 

При таких обстоятельствах, апелляционная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения апелляционной жалобы управляющего в данной части.

В силу пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. 

Согласно сведениям конкурсного управляющего в настоящий момент меры по наполнению конкурсной массы исчерпаны, расчеты с кредиторами завершены, в результате чего установлена непогашенная задолженность перед кредиторами в размере 20 777 763,02 руб., которая подлежит взысканию в конкурсную массу.

 С учетом выясненных обстоятельств, определение Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2023 года по делу № А41-12259/15 в обжалуемой части подлежит изменению.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 269, 270, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2023 года по делу № А41-12259/15 в обжалуемой части изменить.

Привлечь ООО «Группа Компаний «Инфраструктура», ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Инжсервис Ъ».

Взыскать с ООО «Группа Компаний «Инфраструктура», ФИО5 в конкурсную массу ООО «Инжсервис Ъ»  20 777 763,02 руб.

В остальной части определение Арбитражного суда Московской области от 10 ноября 2023 года оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

В.А. Мурина

 

Судьи

 

Н.Н. Катькина

 

В.П. Мизяк