ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Хлыновская, д. 3, г. Киров, Кировская область, 610998

http://2aas.arbitr.ru, тел. 8 (8332) 519-109

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А28-7080/2016

г. Киров

03 июня 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 мая 2024 года.          

Полный текст постановления изготовлен 03 июня 2024 года.

 

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Кормщиковой Н.А.,

судей Калининой А.С., Хорошевой Е.Н.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Русиновой А.И.,

при участии в судебном заседании представителей:

конкурсного управляющего ФИО1;

от ООО «Айкон Шина» - ФИО2 по доверенности от 01.01.2024;

от ФИО3 и ФИО4 - ФИО5 по доверенностям от 27.09.2021 и от 28.04.2023;

от ФИО6 и ФИО7 - ФИО8 по доверенностям от 14.09.2020 и от 14.09.2020; 

рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Регион - Шина» ФИО1, ФИО3 и общества с ограниченной ответственностью «Айкон Шина»

на определение Арбитражного суда Кировской области от 07.03.2024 по делу № А28-7080/2016

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Регион - Шина» ФИО1

к ФИО3, ФИО7, ФИО6, ФИО9, обществу с ограниченной ответственностью «Транскиров», обществу с ограниченной ответственностью «Автопром», обществу с ограниченной ответственностью «ТЛК «Вятский экспресс», обществу с ограниченной ответственностью «Спецавтохим», ФИО4, ФИО10, ФИО11, Бабкиной Татьяне Владимировне

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, 

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Регион - Шина» (далее-ООО «Регион - Шина», Общество, должник) конкурсный управляющий ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Кировской области с заявлением к ФИО3, ФИО7, ФИО6, ФИО9, обществу с ограниченной ответственностью «Транскиров», обществу с ограниченной ответственностью «Автопром», обществу с ограниченной ответственностью «ТЛК «Вятский экспресс» и обществу с ограниченной ответственностью «Спецавтохим» (далее – ответчики) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определениями Арбитражного суда Кировской области к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена ФИО13; в качестве соответчиков привлечены ФИО4, ФИО14 и ФИО10, ФИО11, ФИО12.

Определением Арбитражного суда Кировской области от 17.09.2021 в отдельное производство выделено заявление конкурсного управляющего О.В. к ФИО14 о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Кировской области от 07.03.2024 производство по заявлению в части требований к ООО «Транскиров» прекращено, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника привлечен ФИО3, производство по делу приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, в удовлетворении остальной части заявленных требований отказано.

Конкурсный управляющий ООО «Регион - Шина» ФИО1, ФИО3 и ООО «Айкон Шина» с принятым определением суда не согласились, обратились во Второй арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить.

Как указывает конкурсный управляющий, судом первой инстанции был сделан правильный вывод о том, что ФИО3, ФИО4,, ФИО10, ФИО19 являются заинтересованными по отношению к должнику лицу, а остальные ответчики - входили с должником в одну группу лиц, связанных тесными взаимосвязями и единым экономическим интересом, то есть все ответчики относились к единой экономической группе, объединенной общим предпринимательской целью, однако сделан неверный вывод относительно причин банкротства должника и роли указанных ответчиков в нем. Отмечает, что не только бездействие ФИО3 привело к банкротству должника, но и сама по себе дебиторская задолженность перед должником образовалась в результате вывода активов, а не реальной предпринимательской деятельности ответчиков, поскольку статус контролирующего должника лица характеризуется наличием у субъекта возможности определять действия должника и последняя может достигаться в силу нахождения с должником (его руководителем) в отношениях родства, свойства или должностного положения, следовательно, ответчики могли диктовать должнику условия пользования средством производства. Таким образом, суд первой инстанции судил о наличии у ответчиков статуса контролирующих лица, ориентируясь исключительно на неправильно истолкованный критерий презумпции п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, проигнорировав применимый к делу п. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве. Подчеркивает, что согласно показаниям самого ФИО3 должник объективно не мог выполнить все обязательства перед кредиторами уже в феврале-марте, но никак не в конце 2015 года, при этом частичное погашение задолженности перед кредиторами не может подтверждать отсутствие признаков неплатежеспособности, так как указанные кредиторы не получили удовлетворение в полном объеме, их требования были включены в реестр в большем размере, именно в конце 2014 - начале 2015 года ухудшились ключевые показатели деятельности должника. Обращает внимание, что судом оставлены без внимания доказательства, что ФИО4 являлся лишь формальным собственником недвижимости, а сама недвижимость входила в общий имущественный комплекс, использовавшийся должником и связанными с ним лицами, при этом в период 2015-2018 осуществлен вывод имущества в адрес заинтересованных лиц и заложенное имущество в рамках процедуры банкротства ФИО4 выкуплено ФИО7 и ФИО6 Считает, что, действуя добросовестно и разумно, не только ФИО3 обязан был предпринять действия по взысканию задолженности с ИП ФИО10, ИП ФИО7, ООО «Спецавтохим» и т.д., но и ответчики должны были добровольно погасить задолженность перед должником, учитывая, что на тот момент времени они обладали активами, между тем, если дебиторская задолженность на 82% состоит из требований лиц, заинтересованных по отношению к должнику (как было установлено судом первой инстанции), то ее длительное существование не может быть виной одного лишь директора. Отмечает, что установление судом обстоятельства осуществления должником поставки товара не только в адрес ответчиков, а клиентом последних были и другие предприятия, помимо должника, не имеет значения, важны факты возможности их контроля над должником и наличия задолженности за товар, поставленный в их адрес со стороны должника, большая часть оборота осуществлялась именно с ООО «Регион-Шина», транспортные услуги и контракты с незаинтересованными контрагентами занимали незначительную часть в деятельности ООО «Автопром», последняя же была нацелена на получение и реализацию товара от ООО «Регион-Шина». Считает, что суд первой инстанции необоснованно отклонил довод управляющего о том, что часть шин должника была передана ООО «Автопром» без оформления каких-либо документов, поскольку последним представлена выписка из книги покупок-продаж ООО «Автопром», где указано, что большую часть месяцев ООО «Автопром» продавало товара всегда больше, чем покупало, при этом доказательства действительности первичных требований ООО «Автопром» к должнику, которые бы могли быть зачтены актами взаимозачета не представлено, а товарные накладные оформлены между аффилированными организациями, директором одной из которых был главный бухгалтер другой (ФИО11), то есть должник не получил возврат товара, переданные ему как отступное, так как в последствие данный товар не был обнаружен при инвентаризации имущества и не был продан им впоследствии для получения прибыли. Помимо этого, отношения между должником и ответчиками (ФИО10, ООО «ТрансКиров», ООО «Спецавтохим», ООО «Автопром», ООО ТЛК «Вятский экспресс») не носили рыночного характера, договоры, по которым осуществлялись безвозмездные поставки, прикрывавшие вывод активов, содержали условие о 100% оплате товара после его поставки, при этом судом первой инстанции не было учтено, что предоставление 100% отсрочки платежа независимым контрагентам отличается от предоставления такого же условия аффилированным лицам. Подчеркивает, что постановление о прекращении уголовного дела было основано на выводах судебной бухгалтерской экспертизы № 874 от 14.04.2021, результатом которой стал ответ эксперта, согласно которому на основе представленных документов ему не представляется возможным ответить на поставленные перед ним вопросы и практика правоприменения исходит из того, что в случае, когда эксперт не может дать ответ на поставленный следствием вопрос, заключение не может служить как доказательство каких-либо обстоятельств и является недопустимым, к тому же постановление о прекращении уголовного дела не является актом, имеющим преюдициальную силу. Обращает внимание, что сама по себе задолженность за полученный товар является гражданской ответственностью покупателя-юридического лица и не может быть перенесена на его учредителя или директора, однако на самом деле формирование такой задолженности прикрывало собой вывод активов должника, т, е. гражданско-правовой деликт, где каждый сопричинитель вреда отвечает перед потерпевшим пропорционально вине и объему причиненного ущерба (ст. 1080 ГК РФ). 

ООО «Айкон Шина» в апелляционной жалобе отмечает, что ФИО4 является заинтересованным по отношению к должнику лицом, так как приходится отцом директору, ему принадлежал комплекс недвижимости по адресу 

<

...> однако суд отказался от признания ФИО4 контролирующим лицом в силу отсутствия у последнего возможностей фактического контроля над должником, тогда как у ФИО4 имелись как формальные (в силу аффилированности) так и фактические (в силу статуса титульного собственника недвижимости) возможности влиять на принятие должником управленческих решений. Отмечает, что ФИО4 и ранее поручался за исполнение обязательств ООО «Регион Шина» еще в те периоды времени, когда финансовое состояние должника было стабильным и такое поручительство носило характер постоянного механизма получения кредитования, т. е. являлось частью экономической модели поведения должника. Указывает, что в настоящем деле должником и его руководством использовалась схема распределения активов должника, все это имущество по факту использовалось должником и являлось частью единого шинного бизнеса ФИО3 Подчеркивает, что сразу после наступления признаков неплатежеспособности должника КДЛ решили превратить его в «центр убытков»: задолженность должника перед банками и поставщиками продолжала расти, в то время как его товары отчуждались компаниям КДЛ за бесплатно, за счет реализации которых КДЛ получили денежные средства, достаточные для выкупа имущества, заложенного банку. Полагает, что признаки объективного банкротства наступили у должника 25.11.2014, а с 16.01.2015 должником начали осуществляться поставки товаров в адрес аффилированных с ним компаний ФИО6 (ООО «ТрансКиров», ООО ТЛК «Вятский экспресс», ООО «Спецавтохим», ООО «Автопром»), которые не были оплачены контрагентами, то есть начался вывод активов. Кроме того, установленные судом обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО6 не только знала о финансовом положении должника, но и руководила его контрагентами, а также могла напрямую воздействовать на принятие решений через ФИО11, то есть являлась контролирующим должника лицом по смыслу пп. 1,л. 2 ст. 61.10 Закона о банкротстве, определений ВС РФ от 15.06.2016 № 308- ЭС16-1475, от 26.05.2017'№ 306-ЭС16-20056 (6). Отмечает, что поставка товаров аффилированному дебитору, который перестал исполнять надлежащим образом обязательства по оплате поставленного товара в течение длительного времени не является разумным рыночным поведением и даже если такой товар оплачивался ранее дебитором без просрочек в течение многих лет, внезапное отсутствие оплат должно вести за собой разумную санкцию в виде приостановки поставок в адрес дебитора до момента, пока он не расплатится с уже поставленным ему товаром, однако должник продолжал поставлять товары в адрес компаний ФИО6, следовательно, поставки товара прикрывали собой вывод активов должника в виде передачи компаниям ФИО6 без ожидания получить за них полную оплату и восстановить свою платежеспособность, что привело к утрате должником возможности восстановления платежеспособности. Помимо этого, ФИО10 является двоюродным братом ФИО3 и являлся поручителем должника по кредитным договорам, в том числе кредитному договор 

<

***> от 09.11.2015 с ПАО «Банк ВТБ», работодателем главного бухгалтера ООО «Регион-Шина» ФИО11 в период с 2015 по 2019 годы, а супруга ФИО10 - ФИО15 являлась сотрудницей ИП ФИО7, то есть он, как и компании ФИО6, а также сам должник входили в группу заинтересованных по отношению друг к другу лиц, объединенных общностью экономических интересов и имел возможность определять принятие соответствующих решений об отгрузке в его пользу товара в условиях уже имеющейся у него многомиллионной задолженности перед должником. Обращает внимание, что поставка товаров аффилированному дебитору, который перестал исполнять надлежащим образом обязательства по оплате поставленного товара в течение длительного времени не является разумным рыночным поведением и даже если такой товар оплачивался ранее дебитором без просрочек в течение многих лет, внезапное отсутствие оплат должно вести за собой разумную санкцию в виде приостановки поставок в адрес дебитора до момента, пока он не расплатится с уже поставленным ему товаром. Подчеркивает, что о наличии сговора свидетельствуют как факт наличия родственных отношений между ФИО3 и ФИО10, так и то, что хотя должник в последующем взыскал задолженности с ФИО10, однако исполнительный лист в ФССП не предъявил, к тому же такие поставки осуществлялись в период неплатежеспособности, когда последний особенно нуждался в денежных средствах за свой товар, и об этом положении должника было известно ФИО10 в силу аффилированности. При этом частичная оплата задолженности за поставленный товар не может исключать вину ФИО10, так как такая оплата носила хаотичный характер и покрыла лишь треть огромной задолженности, оплаты не носили системного характера и не привели к улучшению финансового состояния должника и погашению требований кредиторов.

Как указывает ФИО3 в апелляционной жалобе, вопрос наличия или отсутствия плана по выходу из кризисной ситуации не был предметом отдельного обсуждения в ходе судебного разбирательства и суд привлек ФИО3 к ответственности за наличие признаков второго состава (ст. 61.12 Закона о банкротстве), который ни конкурсным управляющим, ни кредитором не заявлялся, при этом  арбитражный суд не вправе выходить за рамки заявленных исковых требований, изменять предмет и основание исковых требований. Отмечает, что даже при «отсутствии плана по выходу из кризисной ситуации» из представленных в материалы дела бухгалтерских балансов должника следует, что уже после момента объективного банкротства в январе-феврале 2016 г. руководителем должника были приняты серьезные меры по погашению кредиторской задолженности, что опровергает выводы суда о бездействии руководителя. Подчеркивает, что вменяемое судом ФИО3 бездействие по взысканию дебиторской задолженности имело место как до 01.07.2017 (один из дебиторов был ликвидирован еще в 2010 г), так и после 01.07.2017, при этом сроки давности по дебиторской задолженности значительного размера истекли уже в период, когда руководителем должника являлась конкурсный управляющий ФИО1 Обращает внимание, что в материалы дела были представлены доказательства принятия руководителем мер по взысканию дебиторской задолженности,  а также пояснения относительно неподачи исков к отдельным кредиторам. Кроме того, анализ причин задержки в оплате и неоплаты продукции покупателями не может производиться в отрыве от сложившейся конъюнктуры рынка в виде удорожания продукции и параллельного процесса снижения покупательской способности населения, уменьшения торговой выручки, а также утраты возможности получения кредитных средств для предотвращения кассовых разрывов. Указывает, что на платежеспособность как должника, так и его покупателей повлияли внешние факторы (рост конкуренции, кризис на рынке шин 2012-2013 г.г., общий экономический кризис 2014 г., резкая смена кредитной политики банков в отношении потенциально слабых отраслей - лидеров в банкротной динамике, косвенное влияние самих кредиторов - крупных поставщиков, не проявивших гибкость в условиях явного кризиса), следовательно, у суда не имелось оснований возлагать на ФИО3 субсидиарную ответственность за неисполненные должником обязательства, поскольку его действия в условиях явного кризиса не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. Отмечает, что непонятно в отношении каких «непросроченных» дебиторов суд пришел к выводу о том, что руководителем должника не были переданы документы, тогда как изначально конкурсный управляющий ФИО1 утверждала, что ей были переданы документы только по дебиторской задолженности независимых от должника контрагентов, а по аффилированным лицам не передавались и в предпоследнем судебном заседании по делу перестала отрицать передачу таких документов и по аффилированным лицам. Помимо этого, непередача запасов вызвана не виновными действиями (бездействием) бывшего руководителя, а объективными причинами, так как основная часть отраженных в балансе 2016 г. запасов являлась неликвидными остатками, «накопленными» с момента создания общества (2006 г.), при этом ежегодный размер запасов, отраженных в балансе должника в докризисный период составлял свыше 100 млн. руб. и должник не имел собственного недвижимого имущества, а использовал недвижимое имущество, принадлежавшее отцу ФИО3 - ФИО4 (имущественный комплекс по адресу: 

<

...>), на условиях аренды, который расторгнут в 2017 г. связи с признанием ФИО4 31.07.2017 несостоятельным и введением в отношении него процедуры банкротства, после чего весь имущественный комплекс был продан в рамках процедуры его банкротства. Отмечает, что нераспроданные неликвидные остатки были вывезены лицами, готовыми это сделать бесплатно, а самые «ликвидные шины» были возвращены поставщикам. Также обращает внимание, что документы, хранившиеся в электронном виде, были утрачены из-за попадания вирусного программного обеспечения в сеть организации, в связи с чем у суда не имелось оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности за непередачу данных 1С бухгалтерии.

Определение Второго арбитражного апелляционного суда о принятии апелляционных жалоб к производству вынесено 10.04.2024 и размещено в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» 11.04.2024 в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 122 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. На основании указанной нормы стороны надлежащим образом уведомлены о рассмотрении апелляционных жалоб.

ФИО4 в представленном отзыве поддержал апелляционную жалобу ФИО3

Конкурсный управляющий ФИО1 в представленном отзыве просила оставить определение суда в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 без изменений.

ФИО6, ФИО7, а также финансовый управляющий ИП ФИО10 – ФИО16 в представленных отзывах просили оставить жалобы конкурсного управляющего  ООО «Регион-шина» ФИО1 и ООО «Айкон Шина» без удовлетворения.

В судебном заседании конкурсный управляющий ФИО1 и представитель ООО «Айкон Шина» поддержали доводы своих апелляционных жалоб, возражали по доводам жалобы ФИО3

Представитель ФИО3 поддержала доводы его апелляционной жалобы в полном объеме, возразила по доводам жалоб конкурсного управляющего ФИО1 и ООО «Айкон Шина».

Представитель ФИО4 и представитель ФИО20 поддержали позицию ФИО3

Законность определения Арбитражного суда Кировской области проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Как следует из материалов дела, ООО «Регион Шина» зарегистрировано в качестве юридического лица 21.04.1995, основной вид деятельности - торговля оптовая неспециализированная, единственный учредитель и руководитель с момента создания – ФИО3.

Решением Арбитражного суда Кировской области от 17.07.2018 (резолютивная часть от 10.07.2018) ООО «Регион-Шина» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО1.

В ходе конкурсного производства движимое и недвижимое имущество у должника конкурсным управляющим не выявлено, согласно акту инвентаризации расчетов с покупателями, поставщиками и прочими дебиторами от 21.03.2019 № 21-ДЗ, у должника имеется дебиторская задолженность в размере 127 544 145,72 руб. (ИП ФИО10 (ИНН 

<

***>) – 80 601 820,67 руб., ООО «Транскиров» (ИНН 

<

***>) – 15 186 023,49 руб., ООО «Регион-43» (ИНН 

<

***>) – 8 796 158,80 руб., ООО «Спецавтохим» (ИНН 

<

***>) – 8 651 849,22 руб., ИП ФИО4 (ИНН 

<

***>) – 4 981 945,99 руб., ООО «Авто-Футура-К» (ИНН 

<

***>) – 4 391 850 руб., ООО «Регион-Импекс» (ИНН 

<

***>) – 2 308 752,31 руб., ООО «Консалтинг-Недвижимость» (ИНН 

<

***>) – 1 425 996,56 руб., ООО «Регион-Кама-Шина» (ИНН 

<

***>) – 393 440,21 руб., ООО «Стройбизнес» (ИНН 

<

***>) – 300 000 руб., ООО «Фарматек» (ИНН 

<

***>) – 135 000 руб., ООО «ВяткаСтрой» (ИНН 

<

***>) – 100 000 руб., ООО «Вятинвест» (ИНН 

<

***>) – 79 500 руб., ООО «Гермес» (ИНН 

<

***>) – 77 860,12 руб., ООО «Киров-Тат-Шина» (ИНН 

<

***>) – 43 091,33 руб., ООО «Транс Сервис» (ИНН 

<

***>) – 44 535 руб., ООО «Гранд» (ИНН 

<

***>) – 25 000 руб., ООО «Карат» (ИНН 

<

***>) – 1 320 руб.).

20.02.2021 в отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело № 12101330025000041 по признакам преступления, предусмотренного статьей 196 УК РФ (преднамеренное банкротство). 

Постановлением следователя по ОВД СЧ СУ УМВД России по Кировской области от 20.11.2021 уголовное дело в отношении ФИО3 прекращено.

16.05.2023 на собрании кредиторов принято решение о списании дебиторской задолженности ввиду ее неликвидности.

Судом рассмотрены и признаны обоснованными требования кредитора второй очереди (ФНС России) в сумме 266 207,41 руб., требования кредиторов третьей очереди (ФИО14 (правопреемник АО КБ «Хлынов») – в сумме 11 196 612,28 руб., ООО «Нокиан Шина» – в сумме 96 794 491,64 руб.; ООО «Пирелли Тайр Руссия» – в сумме 40 458 815,81 руб., АО СК «Альянс» (АО «Зетта Страхование») – в сумме 15 434 982,47 руб.; ПАО «Сбербанк России» – в сумме 34 587 672,74 руб.; Банк ВТБ (ПАО) – в сумме 6 664 262,29 руб.; ООО «ТД КАМА» – в сумме 9 131 852,16 руб.; ФИО17 (правопреемник АО «Россельхозбанк») – в сумме 1 023 015,18 руб.; ФИО18 – в сумме 643 246,84 руб. ФНС России – в сумме 3 465 413,09 руб.) Требование кредитора ООО «ТД КАМА» в сумме 1 502 436,58 руб. признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

В результате осуществления процедуры продажи залогового имущества в рамках дел о банкротстве ФИО3 (дело № А28-6959/2017) и ФИО4 (дело № А28 7079/2017) погашена часть требований Банка ВТБ (ПАО) в сумме 5 490 000 руб., ПАО «Сбербанк России» в сумме 13 169 014 руб. и ФИО14 в сумме 4 514 000 руб., поступившие денежные средства направлены на погашение текущих платежей.

Отмечая наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО7, ФИО6, ФИО9, ООО «Транскиров», ООО «Автопром», ООО «ТЛК «Вятский экспресс» и ООО «Спецавтохим» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий обратилась в Арбитражный суд Кировской области с настоящим заявлением.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзывы на них, заслушав пояснения лиц, явившихся в судебное заседание, суд апелляционной инстанции не нашел оснований для отмены или изменения определения суда, исходя из нижеследующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Федеральный закон № 266-ФЗ) введена в действие глава III.2 Закона о банкротстве «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», положения статьи 10 Закона о банкротстве утратили свое действие.

Переходные положения изложены в статье 4 Федерального закона № 266-ФЗ, согласно которым рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ; положения подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11, пунктов 3 - 6 статьи 61.14, статей 61.19 и 61.20 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ применяются к заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в случае, если определение о завершении или прекращении процедуры конкурсного производства в отношении таких должников либо определение о возврате заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом вынесены после 01.09.2017.

Порядок введения в действие соответствующих изменений в Закон о банкротстве с учетом Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Информационное письмо ВАС РФ от 27.04.2010 № 137) означает следующее.

Правила действия процессуального закона во времени приведены в пункте 4 статьи 3 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, где закреплено, что судопроизводство в арбитражных судах осуществляется в соответствии с федеральными законами, действующими во время разрешения спора, совершения отдельного процессуального действия или исполнения судебного акта. Между тем, действие норм материального права во времени, подчиняется иным правилам, а именно пункта 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности изложенных в постановлениях от 22.04.2014 № 12-П и от 15.02.2016 № 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его действий; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

При этом согласно части 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Этот принцип является общеправовым и имеет универсальное значение, в связи с чем, акты, в том числе изменяющие ответственность или порядок привлечения к ней (круг потенциально ответственных лиц, состав правонарушения и размер ответственности), должны соответствовать конституционным правилам действия правовых норм во времени.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма ВАС РФ от 27.04.2010 № 137, согласно которому к правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению та редакция Закона о банкротстве, которая действовала на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности. 

Также следует принимать во внимание то, что запрет на применение новелл к ранее возникшим обстоятельствам (отношениям) не действует, если такие обстоятельства, хоть и были впервые поименованы в законе, но по своей сути не ухудшают положение лиц, а являются изложением ранее выработанных подходов, сложившихся в практике рассмотрения соответствующих споров, а поскольку в настоящем случае заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило после указанной даты, то оно подлежит рассмотрению в порядке главы III.2 Закона о банкротстве (в части применения процессуальных положений), с учетом положений Закона о банкротстве в редакции Федерального закона № 266-ФЗ, что соответствует подходу Верховного суда Российской Федерации, изложенному в определении от 04.10.2018 N 304-ЭС16-17558 (2,3) по делу № А70-11814/2015.

Как установлено судом и не противоречит материалам дела, обстоятельства, послужившие основанием для обращения управляющего с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, а заявление о привлечении руководителя и учредителя должника к субсидиарной ответственности поступило в суд 23.04.2019, соответственно, к спорным отношениям подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям», действовавших на момент спорных правоотношений. Применительно к обстоятельствам, связанным с непередачей ФИО3 документации должника, подлежат применению нормы статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Так, согласно статье 2 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ) под контролирующим должника лицом понималось лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника). 

В 2016 г. в понятии контролирующее должника лицо был заменен один из содержательных признаков: слово «два» заменено словом «три», после слов «или возможность» дополнено словами «в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо» (подпункт «в» пункта 1 статьи 4 Закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»). Такое понимание контролирующего должника лица вступило в силу с 01.09.2016.

Предусмотренная пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве ответственность соотносится с нормами об ответственности по обязательствам юридического лица, установленной в пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовавшем в спорный период, по правилам которого в случае, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

В пункте 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено: при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В связи с этим субсидиарная ответственность лиц по названному основанию наступает в зависимости от того, привели ли их действия или указания к несостоятельности (банкротству) должника и пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В пункте 16 Постановления № 53 указано, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в Постановлении № 53).

При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротство и для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходима совокупность следующих условий: наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания либо возможности иным образом определять действия данного юридического лица; совершение им действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности (банкротства) последнего; недостаточности имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

Помимо этого, неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 23 Постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что по общему правилу контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В то же время, лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В данном случае управляющий указал в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО7, ФИО6, ФИО9, ООО «Транскиров», ООО «Автопром», ООО «ТЛК «Вятский экспресс» и ООО «Спецавтохим» совершение указанными лицами схемы по безвозмездному выводу активов Общества с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки, в том числе путем совершения сделок, причинивших существенный вред имущественным правам кредиторов, что привело к негативным последствиям для кредиторов и должника в виде невозможности удовлетворения кредиторской задолженности и к банкротству Общества.

В пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями. К числу лиц, на которые может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам признанного несостоятельным (банкротом) юридического лица, относятся, в частности, лицо, имеющее в собственности или доверительном управлении контрольный пакет акций акционерного общества, собственник имущества унитарного предприятия, давший обязательные для него указания, и т.п.

Необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника, собственника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность того факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

В соответствии с абзацами 1 и 2 пункта 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016, при наличии доказательств, свидетельствующих о существовании причинно-следственной связи между действиями контролирующего лица и банкротством подконтрольной организации, контролирующее лицо несет бремя доказывания обоснованности и разумности своих действий и их совершения без цели причинения вреда кредиторам подконтрольной организации. Субсидиарная ответственность участника наступает тогда, когда в результате его поведения должнику не просто причинен имущественный вред, а он стал банкротом, то есть лицом, которое не может удовлетворить требования кредиторов и исполнить публичные обязанности вследствие значительного уменьшения объема своих активов под влиянием контролирующего лица.

Из правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является наличие причинно-следственной связи между действиями данных лиц и банкротством должника.

Согласно пункту 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки. Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой (пункт 22 Постановления № 53).

Согласно определению Верховного Суда Российской Федерации от 10.06.2021 № 307-ЭС21-29 субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве (пункт 4 статьи 10 прежней редакции Закона), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству – обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) указано, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчика банкротство должника, следует учитывать: наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное – состояние; ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

Вместе с тем, доказательств совершения сделок и действий, повлекших банкротство ООО «Регион Шина» указанными лицами не представлено; сделки, которыми заявитель мотивирует привлечение ответчиков к субсидиарной ответственности, в рамках дела о банкротстве должника не оспаривались и в ходе рассмотрения заявления намеренного уменьшения объема активов должника под их влиянием не установлено. Из материалов дела следует, что ООО «Регион Шина» осуществляло закупку шин  и реализовало их само, тогда как ООО «Автопром», ООО «Транскиров», ООО «ТЛК «Вятский экспресс», ООО «Спецавтохим», ООО «Кругосвет», ИП ФИО7, ИП ФИО10. являлись самостоятельными участниками гражданского оборота и вели реальную хозяйственную деятельность, которая была связана непосредственно с шинами и грузоперевозками. При этом заинтересованность по отношению к должнику, а также поручительство перед банками безусловно не означает контроль над должником, такое обстоятельство управляющим не доказано, наделение ответчиков статусом контролирующих должника лиц исключительно как лиц, которые извлекли выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника ФИО3, в частности, ввиду совершения в их пользу безвозмездных сделок с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки таким фактом не является, доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что ответчики принимали участие в заранее спланированной схеме по безвозмездному выводу активов должника, что привело к банкротству Общества  и невозможности удовлетворения требований его кредиторов не имеется.

Доказательств, имеющих преюдициальное значение для рассматриваемого спора, в деле не имеется.

Ссылки управляющего и ООО «Айкон Шина» на вывод активов, вхождение недвижимости в общий имущественный комплекс, осуществление реализации товаров ООО «Автопром», нерыночный характер договоров поставок, отчуждение должником товара компаниям за бесплатно, поручительство за должника, а также поставка товаров аффилированному дебитору, осуществление поставок в период неплатежеспособности и хаотичность оплаты товара были предметом оценки в арбитражном суде и им дана надлежащая оценка, с которой судебная коллегия согласна, оснований для их переоценки и иных выводов на основании представленных материалов дела не имеется; иная интерпретация причин банкротства должника и роли указанных ответчиков в нем не свидетельствует о наличии оснований для привлечения последних к субсидиарной ответственности, заявленные доводы основаны на ошибочном толковании норм права и предположениях без документального подтверждения, в связи с чем не могут быть положены в основу отмены обжалуемого судебного акта.

Вместе с тем, вывод суда о том, что ФИО3 как руководитель должника подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, представляется апелляционному суду обоснованным.

В пункте 19 Постановления № 53 разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.), при этом как указано в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 302-ЭС20-23984 и от 19.08.2021 № 305 ЭС21-4666 (1,2,4), при оценке действий руководителя компании необходимо учитывать специфику деятельности должника, особенности его функционирования в гражданском обороте, а также исследовать причины возникновения имущественного кризиса должника.

В настоящем случае, исходя из обстоятельств дела, вопреки позиции управляющего, датой объективного банкротства ООО «Регион Шина» подлежит признанию дата январь-февраль 2016, когда стало очевидно, что должник не сможет восстановить свою платежеспособность ввиду подачи главным поставщиком ООО «Нокиан Шина» заявления о взыскании задолженности, при этом руководителем не предпринимались действия по выходу из кризисного положения, в том числе не была взыскана значительная дебиторская задолженность. Между тем, значительная часть дебиторской задолженности состояла из требований к заинтересованным лицам (ИП ФИО10, ООО «Транскиров», ООО «Регион-43», ООО «Спецавтохим», ИП ФИО4, ООО «Регион-Импекс», ООО «Стройбизнес», ООО «Вятинвест»), что объясняет непредъявление должником соответствующих требований в отсутствие убедительных опровержений со стороны ответчика, а также части организаций, которые прекратили свою деятельность и взыскание с них задолженности было невозможно (ООО «Консалтинг-Недвижимость» (задолженность - 1 425 996,56 руб.) - 01.09.2010, ООО «Регион-Кама-Шина» (задолженность - 393 440,21 руб.) - 03.05.2018, ООО «ВяткаСтрой» (задолженность - 100 000 руб.) - 14.06.2017, ООО «Транс Сервис» (задолженность - 44 535 руб.) - 23.11.2016, ООО «Гранд» (задолженность 25 000 руб.) - 31.05.2016), а по части требований к моменту введения конкурсного производства истекли сроки исковой давности.

Таким образом, с учетом размера дебиторской задолженности длительное бездействие руководителя по ее невзысканию дебиторской задолженности способствовало ухудшению финансового состояния Общества, находящегося в состоянии имущественного кризиса, и невозможности преодолеть временные экономические трудности, а также могло исключить признание Общества банкротом.

Помимо этого, в качестве оснований для привлечения руководителя должника, управляющий указала на отсутствие передачи последнему документации, в результате чего она не смогла выявить и вернуть в конкурсную массу денежные средства.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Вопросы сбора и надлежащего хранения и передачи управляющему документации должника имеют особую актуальность, поскольку анализ переданной документации позволяет осуществлять основные мероприятия процедуры банкротства, в частности, определять круг контролирующих лиц, наличие оснований для привлечения их к ответственности, основных активов должника и их идентификации, иным образом пополнять конкурсную массу путем взыскания дебиторской задолженности, виндикации имущества, оспаривания сделок и прочее.

Невозможность совершения указанных действия является существенным затруднением проведения процедур банкротства (абзац шестой пункта 24 Постановление № 53).

В связи с этим законодательно установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при не передаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Указанные в данной норме обстоятельства отсутствия документации должника-банкрота представляют собой презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора. Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующие должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Вступившими в законную силу определением от 11.02.2019 по обособленному спору № А28-7080/2016-584 суд обязал ФИО3 передать конкурсному управляющему: бухгалтерский баланс за 2017 г.; расшифровки строк бухгалтерских балансов за 2015-2018 гг.; договоры, заключенные с покупателями; электронную базу 1С; книги покупок и книги продаж; сведения о месте нахождения, реализации шин, полученных от ООО «Пирелли Тайр Руссия», однако указанный судебный акт исполнен не был.

Конкурсный управляющий не оспаривает факт получения документации по акту от 31.07.2018, в том числе договоров, заключенных должником с поставщиками и покупателями, но утверждает, что документы по дебиторской задолженности переданы ответчиком не в полном объеме, документы по реализации должником товаров на сумму более 77 млн. руб., документы об основаниях несения расходов на сумму 24 млн. руб., а также активы должника в сумме более 21 млн. руб., при этом в материалы дела не представлено ни доказательств продажи, ни доказательств утилизации товарных запасов на сумму более 21 млн. руб., отраженных в бухгалтерском балансе Общества на 31.12.2016.

В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, не исполнивший обязанности по обеспечению передачи конкурсному управляющему в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей, уклонения от этой обязанности несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

То есть, по общему правилу обязанность передать конкурсному управляющему документацию должника возложена на последнего перед признанием должника банкротом руководителя, вместе с тем, как установлено судом первой инстанции, конкурсный управляющий не смогла принять все необходимые меры для формирования конкурсной массы в полном объеме, следовательно, не передача документов лишила кредиторов возможности удовлетворения своих требований, в связи с чем апелляционная инстанция поддерживает выводы суда первой инстанции о наличии основания в данном случае для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Пунктом 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве предусмотрено, что если на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 названного Федерального закона, невозможно определить размер субсидиарной ответственности, арбитражный суд после установления всех иных имеющих значение для привлечения к субсидиарной ответственности фактов выносит определение, содержащее в резолютивной части выводы о доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности и о приостановлении рассмотрения этого заявления до окончания расчетов с кредиторами либо до окончания рассмотрения требований кредиторов, заявленных до окончания расчетов с кредиторами.

Поскольку доводы о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности на подачу заявления о привлечении к субсидирной ответственности, а также прекращении производства в части требований к ООО «Транскиров» ввиду исключения из ЕГРЮЛ были предметом проверки суда первой инстанции и получили надлежащую правовую оценку и, учитывая, что возражений в этой части лицами, участвующими в деле, не заявлено, в силу части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации возможность переоценки указанных выводов судом апелляционной инстанции исключена.

Отклоняя доводы конкурсного управляющего ФИО1 и ООО «Айкон Шина», апелляционный суд отмечает отсутствие в материалах дела доказательств, подтверждающих выдачу со стороны лиц, в привлечении к субсидиарной ответственности которых судом было отказано, каких-либо обязательных указаний должнику либо определение ими условий сделок должника, повлекших его дальнейшее банкротство должника; уголовных дел в отношении них не возбуждалось; реальный характер деятельности ФИО3 в качестве учредителя и руководителя должника не опровергнут, доводов о его номинальности участвующими по делу лицами не заявлялось.

Само по себе предоставление ФИО4 поручительства за заинтересованное лицо не свидетельствует о получении им контроля над должником; заключение договора поручительства было совершено в рамках обычной хозяйственной деятельности должника с учетом сложившейся на рынке практики кредитования.

Оценив в соответствии со статьей 71 АПК РФ представленные доказательства на предмет их достоверности, допустимости и достаточности для установления факта контроля над должником, суд пришел к обоснованным выводам о том, что представленные доказательства не образуют совокупность убедительных доказательств того, что ФИО4 имел контроль над ООО «Регион-Шина».

Утверждения о приобретении Б-ными имущества ФИО4 материалами дела не подтверждены.

Доводы ФИО3 о причинах невозможности осуществить передачу документации и базы 1-С по существу направлены на пересмотр вступившего в законную силу определения суда об их истребовании вне установленных законом процедур, что не допустимо.

В условиях несостоятельности организации отсутствие документов и не принятие директором никаких мер к их восстановлению и передаче управляющему является той самой презумпцией, в соответствии с которой лицо подлежит ответственности по обязательствам общества на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Приведенные им причины невзыскания дебиторской задолженности, размер которой являлся значительным и существенно ухудшил финансовое положение должника, приведя к окончательной утрате возможности погасить требования кредиторов должника, правомерно не расценены арбитражным судом в качестве разумных и уважительных.

Зная о неблагополучном финансовом положении должника, ФИО3 не взыскивал дебиторскую задолженность (учитывая, что взыскание задолженности с ФИО10 являлось единичным эпизодом, а не системной деятельностью) и не принимал никаких иных мер (направленных на улучшение финансового состояния должника, не связанных с взысканием дебиторской задолженности)  для восстановления платежеспособности должника. Разработка им какого-либо экономически обоснованного плана выхода из кризиса материалами дела не подтверждена.

При таких обстоятельствах, апелляционный суд полагает, что такое поведение бывшего руководителя должника с очевидностью не соответствует критериям разумности и добросовестности, а доказательства, подтверждающие отсутствие вины ФИО3, не представлены.

Аргументы о выходе арбитражным судом за пределы заявленных требований материалами дела не подтверждаются.

Учитывая все установленные арбитражным судом обстоятельства в совокупности, по результатам исследования и оценки всех представленных в материалы дела доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, оценив деятельность должника под руководством ФИО3 и ее результаты, и, установив, что вся хозяйственная деятельность должника, следствием которой явилась невозможность полного погашения требований кредиторов должника, привела к банкротству должника, в то время как иное из материалов дела не следует и ФИО3 не доказано, апелляционный суд пришел к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Иные изложенные в апелляционных жалобах доводы коллегией судей рассмотрены и подлежат отклонению как не свидетельствующие о наличии оснований для их удовлетворения, поскольку не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, а лишь выражают несогласие с выводами суда по причине иной оценки им фактических обстоятельств дела, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными.

Судебный акт принят судом первой инстанции при правильном применении норм права, с учетом конкретных обстоятельств дела, оснований для его отмены по доводам жалоб не имеется.

Апелляционные жалобы является необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче апелляционной жалобы по данной категории дел государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 258, 268 – 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Кировской области от 07.03.2024 по делу № А28-7080/2016 оставить без изменения, а апелляционные жалобы конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Регион - Шина» ФИО1, ФИО3 и общества с ограниченной ответственностью «Айкон Шина» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Кировской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1–291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

 

Председательствующий

Н.А. Кормщикова

Судьи 

 

А.С. Калинина

 

Е.Н. Хорошева