АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6255/23 

Екатеринбург

12 февраля 2024 г.

 

Дело № А60-11895/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 05 февраля 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 12 февраля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Морозова Д. Н., Новиковой О. Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационные жалобы публичного акционерного общества «БайкалБанк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Банк), финансового управляющего ФИО1 (далее – управляющий) на определение Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2023 по делу № А60-11895/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

Представитель ФИО2, заявивший ходатайство об участии в судебном заседании путем использования сервиса веб-конференции, не подключился к онлайн-заседанию по причинам, не зависящим от суда. 

Установив в судебном заседании, что средства связи суда воспроизводят видео- и аудиосигнал надлежащим образом, технические неполадки отсутствуют, лицам, участвующим в деле обеспечена возможность дистанционного участия в процессе, которая не в полной мере реализована по причинам, находящимся вне сферы контроля суда, суд округа посчитал возможным продолжить рассмотрение дела в отсутствие представителя ФИО2 в силу положений части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняла участие представитель Банка ФИО3 (паспорт, доверенность от 20.11.2023№ 77 АД 5853697).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие:

представитель ФИО4 (далее – должник) – ФИО5 (паспорт, доверенность от 18.05.2023);

представитель ФИО6 (далее – ответчик) – ФИО7 (паспорт, доверенность от 20.04.2023 № 78 АВ 3712449).

Поступившие от ФИО4 и ФИО6 отзывы на кассационные жалобы, судом округа не принимается и к материалам дела не приобщается, поскольку в нарушение статьи 279 АПК РФ отсутствуют доказательства заблаговременного направления его лицам, участвующим в деле. Поскольку отзывы подан в электронном виде через систему подачи документов «Мой арбитр», то таковой возвращению на бумажном носителе не подлежит.

 

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 06.06.2022 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8 

В Арбитражный суд Свердловской области 10.04.2023 поступило заявление управляющего о признании недействительной сделкой договор купли-продажи от 07.10.2017, заключенный между ФИО4 и ФИО6; применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО6 в пользу ФИО4 денежных средств в сумме 7 524 520 руб.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.09.2023, оставленным без изменения постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2023, в удовлетворении управляющего заявления отказано. 

Не согласившись с принятыми судебными актами Банк и управляющий обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просят определение от 20.09.2023 и постановление от 24.11.2023 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В своей кассационной жалобе Банк указывает, что судами не дана оценка тому обстоятельству, что ответчик является заинтересованным к должнику лицом – его падчерицей (дочерью супруги), в связи с чем не применили повышенный стандарт доказывания при рассмотрении дела об оспаривании сделки с заинтересованным лицом; настаивает, что ответчиком не доказано, что денежные средства на оплату по оспариваемому договору были использованы именно по сделке от продажи квартиры ответчика, учитывая временной период – 5 месяцев; отмечает, что представленные в материалы спора справки о доходах (налоговые декларации 3-НДФЛ) также не подтверждают финансовую возможность ответчика приобрести спорное имущество; на момент совершения оспариваемой сделки должник имел задолженность в сумме более 400 млн. руб. и отвечал признакам неплатежеспособности; у ФИО4 имелись обязательства перед Банком по передаче до 16.09.2016 в собственность Банка оборудования и недвижимого имущества, в случае непередачи – обязанность по возврату задатка в сумме 120 435 928 руб. 08 коп. По мнению Банка, доказательством отсутствия у должника имущества в спорный период в сумме, достаточной для погашения задолженности, является и то обстоятельство, что доля в уставном капитале общества «Бурятмяспром» в размере 99,99 % (согласно отчету об оценке стоимость 5 317 000 000 руб.) находится в залоге у акционерного общества «Россельхозбанк» по кредитным обязательствам обществам «Бурятмяспром», следовательно, должник не имел возможности свободно распоряжаться данным активом, а иные кредиторы не могли претендовать на получение удовлетворения своих требований за счет указанного имущества должника; 

Банк отмечает, что помимо настоящей оспариваемой сделки, должник заключил еще восемь сделок по отчуждению имущества в один период с 05.10.2017 по 07.10.2017 на общую сумму более 69 млн. руб., при этом супруг ответчика – ФИО9, участвовал в четырех договорах как покупатель, и еще в четырех договорах – как представитель продавца ФИО4 по доверенности, что свидетельствует о согласованности действий сторон сделки с целью вывода ликвидных активов должника; настаивает, что целью совершения сделок по отчуждению имущества являлось воспрепятствование обращению взыскания кредиторами на имущество должника, а его действия были направлены на вывод ликвидных активов и причинение вреда кредиторам.

Управляющий в своей кассационной жалобе указывает, что отказ в удовлетворении ходатайства управляющего об истребовании доказательств фактически лишил его возможности опровергнуть доводы ответчиков и должника, чем было нарушено право финансового управляющего (и кредиторов должника) на судебную защиту; полагает, что поскольку нотариус никогда не проверяет оплату по договору, то фиксация в договоре сведений об осуществленной оплате без дополнительных документов является лишь упрощенной схемой вывода активов должника; учитывая повышенный стандарт доказывания в делах о банкротстве, суды не могли ограничиться в своих выводах лишь формальным упоминанием произведенной оплаты в договоре; отмечает, что доказательств того, что денежные средства с продажи ответчиком квартиры хранились в банковской ячейке более 5 месяцев не представлено, без представления таких сведений невозможно установить, действительно ли денежные средства забирались ответчиком из ячейки, в какую дату это произошло, а также невозможно определить, что именно эти денежные средства пошли на оплату по оспариваемому договору. 

Проверив по правилам статей 284, 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в оспариваемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, с учетом приведенных в кассационной жалобе доводов, суд округа приходит к следующему выводу.

Из общедоступных сведений, размещенных в Картотеке арбитражных дел, следует, что в деле о банкротстве ФИО4 в реестр требований кредиторов включены требования следующих лиц:

– Банка в сумме 166 064 715 руб. 68 коп., в том числе: основной долг 114 157 120 руб. 73 коп., проценты за пользование кредитом 23 553 428 руб. 80 коп., неустойка 28 354 166 руб. 15 коп. (решение от 06.06.2022); в сумме 336 082 628 руб. 04 коп., в том числе: основной долг 281 866 005 руб. 03 коп., проценты за пользование денежными средствами 54 090 623 руб. 01 коп., государственная пошлина 126 000 руб. (определение от 06.09.2022); в сумме 39 197 353 руб. 51 коп. (определение от 20.12.2023);

– Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 25 по Свердловской области в размере 7 563 404 руб. 22 коп. в составе второй очереди; в размере 1 578 699 руб. 96 коп. пени в составе третьей очереди (определение от 05.08.2022);

– Российского национального коммерческого банка (ПАО) в сумме 17 617 445 руб. 89 коп. (определение от 27.03.2023).

В рамках дела о банкротстве должника оспариваются, помимо рассматриваемой сделки, следующие договоры, заключенные должником:

– договор купли-продажи от 05.10.2017, заключенный между ФИО4 и обществом с ограниченной ответственностью «Иммортель», в отношении нежилого помещения общей площадью 96,2 кв.м, кадастровый номер 90:22:010305:243, расположенного по адресу: 

<

...> (определением от 28.06.2023 – в удовлетворении заявления отказано, судебный акт не обжалован);

– договоры купли-продажи от 07.10.2017, от 07.10.2017 и от 31.08.2017 с ФИО9, в отношении нежилого помещения общей площадью 114 кв. м, кадастровый № 90:19:010109:546, расположенное по адресу: 

<

...> (офис 5), нежилого помещения общей площадью 76,7 кв. м, кадастровый № 90:19:010109:542, расположенного по адресу: 

<

...> (офис 6), нежилого помещения общей площадью 894,5 кв. м, кадастровый № 91:02:002008:216, расположенного по адресу: 

<

...> (определением от 20.09.2023 – в удовлетворении заявления отказано, судебные акты судов первой и апелляционной инстанций обжалованы в суд округа);

– договор купли-продажи от 07.10.2017 с ФИО9, ФИО10 в отношении нежилого помещения общей площадью 75,6 кв. м, кадастровый № 90:22:010301:363, расположенного по адресу: 

<

...> (определением от 20.09.2023 – в удовлетворении заявления отказано, судебные акты судов первой и апелляционной инстанций обжалованы в суд округа);

– договоры купли-продажи от 05.10.2017, от 05.10.2017 и от 09.10.2017, заключенный ФИО4 с акционерным обществом «Севастопольский морской банк», в отношении нежилого помещения общей площадью 95,6 кв. м, кадастровый № 90:22:010103:384, расположенного по адресу: 

<

...>, в отношении нежилого помещения общей площадью 74,8 кв. м, кадастровый № 90:22:010315:178, расположенного по адресу: 

<

...>, и в отношении нежилого помещения общей площадью 68,3 кв. м, кадастровый № 90:22:010103:385, расположенного по адресу: 

<

...> (определением от 12.10.2023 в связи с отказом от заявления производство по обособленному спору прекращено);

–договор купли-продажи доли в размере 99,99 % в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Бурятмяспром» (ИНН 

<

***>) от 17.08.2018, заключенный между ФИО4 и ФИО11, договор купли-продажи доли в размере 70 % в уставном капитале общества «Бурятмяспром» от 30.04.2021, заключенный между ФИО12 и ФИО13 (обособленный спор по существу не рассмотрен, судебное разбирательство отложено на 16.02.2024).

Как установлено судами и следует из материалов настоящего обособленного спора, между публичным акционерным обществом «УкрСиббанк» и ФИО4 заключен договор купли-продажи от 08.06.2017, согласно которому ФИО4 приобрел нежилое помещение общей площадью 240,4 кв. м, кадастровый номер 90:18:010111:66, расположенное по адресу: 

<

...>. 

Согласно пункту 7 договора цена приобретения спорного объекта составила 4 684 742 руб. 72 коп. 

Впоследствии ФИО4 по договору купли-продажи от 07.10.2017 произвел отчуждение данного имущества в пользу ФИО6 по цене 4 684 742 руб. 72 коп. (пункт 5 договора).

Управляющий, полагая, что оспариваемая сделка совершена в нарушение статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) со злоупотреблением правом с целью вывода активов из имущественной сферы должника для их сокрытия от обращения взыскания со стороны добросовестных независимых кредиторов, обратился в арбитражный суд с настоящим требованием о признании недействительным договора купли-продажи от 07.10.2017 и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу спорного объекта.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности управляющим совокупности условий, необходимых для признания сделки недействительной по заявленным основаниям.

Суды первой и апелляционной инстанций при проверке реальности обстоятельств оплаты по спорному договору купли-продажи от 07.10.2017 указали на то, что факт передачи денежных средств отражен в пунктах 6 и 7 договора, которым стороны зафиксировали, что денежные средства в сумме 4 684 742 руб. 72 коп. покупатель полностью оплатил продавцу до подписания договора, представитель продавца своей подписью подтвердил проведение со стороны покупателя полного расчета за проданное нежилое помещение и отсутствие к нему претензий финансового характера. Судами отмечено, что финансовая возможность ответчика произвести оплату спорного имущества подтверждается фактом продажи ответчиком совместно нажитого имущества – другой квартиры по цене 5 900 000 руб., которые до момента заключения спорной сделки, согласно пояснениям ответчика, хранились в банковской ячейке. При этом, проанализировав представленные ответчиком справки 2-НДФЛ за 2014 и 2015 годы, суды заключили, что финансовое положение ответчика позволяло приобрести за счет собственных средств спорный объект (в указанный период ответчик была трудоустроена в обществе с ограниченной ответственностью «Бурятмяспром», в последующем в обществе с ограниченной ответственностью «Северное сияние»).

Судами также отклонены доводы управляющего об аффилированности ФИО6 и должника, исходя из отсутствия прямых родственных (кровных) связей между ними, отметив, что ФИО6 является лишь дочерью супруги должника; соответственно, презумпция информированности о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества в данном случае не применима.

Кроме того, суды исходили из недоказанности управляющим обстоятельств того, что должник продолжал и продолжает сохранять фактический контроль за отчужденным объектом недвижимости, извлекает из него пользу, соответственно, недоказанности факта злоупотребления правом при заключении сделки, в том числе с учетом того, что сделка совершена с целью оперативного получения должником денежных средств на лечение, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанции не усмотрели цели «обогащения» должника при отчуждении спорного объекта, отметив, что стороны договорились о продаже объекта по той цене, за которую должник купил данный объект. Доводы управляющего о нерыночной стоимости цены сделки также не признаны судами подтвержденными, исходя из того, что цена приобретения должником спорного имущества сопоставима с ценой его отчуждения. 

Суды также отметили, что на момент совершения сделки должник обладал высоколиквидным имуществом – владел 99,99% доли в обществе «Бурятмяспром», стоимость которой согласно отчету управляющего по состоянию на 17.08.2018 составляла 5 317 000 000 руб., по состоянию на 13.11.2015 – 3 565 923 900 руб., 68 % долей в уставном капитале общества «Бурятптицепром», 35 % акций акционерного общества «Бурятмяспром-Агро», 51 % акциями производственно-коммерческая фирмы «Сибирь», в связи с чем заключили, что на момент заключения договора купли-продажи от 03.10.2017 должник обладал значительным количеством имущества, цена которого превышала стоимость отчуждаемого объекта недвижимости, соответственно, признаками неплатежеспособности не обладал.

С учетом изложенного, суды признали, что договор купли-продажи от 07.10.2017 совершен по действительной воле сторон, недвижимое имущество после совершения сделки находилось в собственности ФИО6, при совершении сделки стороны проявили должную осмотрительность, приняли меры для выяснения правомочий продавца на отчуждение имущества; ограничений на регистрационные действия с недвижимым имуществом на момент его приобретения не установлено, в связи с чем заключили, что решение о продаже спорных объектов недвижимого имущества было принято должником в связи с тяжелой жизненной ситуацией, в которой он оказался (выявление заболевания, утрата трудоспособности, возбуждение уголовного дела); обстоятельств того, что оспариваемая сделка не повлекла за собой имущественного вреда правам кредиторов – не установлено. 

Между тем судами первой и апелляционной инстанций не учтено следующее. 

При принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а результаты оценки доказательств суд отражает в судебном акте, содержащем мотивы принятия или отказа в принятии доказательств, представленных лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений; определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие – не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по делу; устанавливает права и обязанности лиц, участвующих в деле; обстоятельства, имеющие значение для верного рассмотрения дела, определяются судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, согласно подлежащим применению норм материального права (части 1, 2 статьи 65, статья 71 часть 1 статьи 168 АПК РФ).

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил доводы лиц, участвующих в деле, законы и иные нормативные правовые акты, которым руководствовался суд при принятии решения (пункты 2, 3 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ и по основаниям и в порядке, указанным в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), а в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63) разъяснено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок по статьям 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена, так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (по статье 170 ГК РФ) (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 ГК РФ является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»), при этом для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 ГК РФ требуется выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).

При этом аффилированность сторон сделки принципиально влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении иска о признании ее недействительной.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей закону цели (например, определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1), № 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749 и т.д.).

Применение к аффилированным лицам наиболее высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет значительную вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть. 

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.

Как видно из материалов дела, управляющий и Банк ссылались на наличие отношений свойства между должником и ФИО6, что свидетельствует об аффилированности должника и кредитора и с учетом заявленных Банком и управляющим возражений относительно реальности оплаты по сделке со ссылкой на неподтвержденность реальной финансовой возможности ФИО6 приобрести спорное имущество за счет собственных средств, влечет применение повышенного стандарта доказывания и обоснования правомерности позиций должника и связанного с ним ответчика. 

Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Из представленных в материалы дела письменных пояснений, представляемых в суд первой и апелляционной инстанций, следует, что ФИО6 является дочерью ФИО14 – супруги должника, соответственно, является должнику падчерицей, в связи с чем является заинтересованными по отношению к должнику лицом применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве.

Вопреки суждениям суда первой инстанции, отсутствие непосредственно между должником и ФИО6 кровного родства не опровергает факт заинтересованности, который подтверждается не только близкими отношениями свойства, но и условиями оспариваемой сделки.

Поскольку данные спорные правоотношения отягощены банкротным элементом, а также фактом аффилированности между лицами (на котором настаивал управляющий и Банк), то следствием такого обстоятельства является изменение стандарта доказывания, то есть степени требовательности суда к составу и качеству доказательств, необходимых и достаточных для формирования у суда убежденности о существовании доказываемых обстоятельств, применяемого в зависимости от категории спора, а также его конкретных обстоятельств.

Следуя данному стандарту доказывания, управляющий и Банк в ходе рассмотрения спора ссылались на то, что ФИО6 не представлены убедительные, ясные и безупречные доказательства реальной передачи должнику наличных денежных средств в сумме 4 684 742 руб. 72 коп. в счет оплаты по договору купли-продажи от 07.10.2017, обращая внимание на то, что расчеты по сделке проходили в наличной форме, что не позволяет с достаточной степенью достоверности утверждать о том, что оплата была произведена в полном объеме.

В частности, управляющий и Банк настаивали, что содержащийся в договоре пункт о подтверждении сторонами передачи денежных средств – с учетом аффилированности сторон – нельзя признать достаточным, подтверждающим реальность спорной сделки; также обращали внимание, что финансовая возможность ФИО6 предоставить денежные средства в спорной сумме документально не подтверждена, поскольку справки 2-НДФЛ за 2014 год и 2015 год (то есть более чем за два года до совершения сделки) содержат сведения о доходах за 2014 год порядка 778 тыс. руб., за 2015 год –  порядка 351 тыс. руб. (что совокупно кратно меньше цены приобретенного спорного имущества), иных документов о доходах ответчик – не предъявила, а из представленного в материалы дела договора аренды банковской ячейки невозможно установить обстоятельства хранения в ней денежных средств и последующего направления их для расчета по спорному договору.

Между тем суды обеих инстанций, отклоняя доводы об отсутствии у ФИО6 финансовой возможности приобретения объекта недвижимости, а также об отсутствии действительных расчетов по договору, сослались лишь на неподтвержденные пояснения ФИО6 о том, что расчеты произведена за счет средств от продажи иной квартиры с использованием банковской ячейки, не исследовав в соответствии с применимым в данном случае стандартом доказывания – «вне всяких разумных сомнений», сложившиеся между должником и ФИО6 отношения, не установили обстоятельства, имеющие значение для дела.

В частности, суд первой инстанции при постановке вывода о наличии у ФИО6 в спорный период финансовой возможности предоставить должнику денежные средства, ссылается на то обстоятельство, что у ответчика имелись денежные средства от продажи в мае 2017 года квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, литера А, квартира 889 по цене 5 900 000 руб., расчеты по которой происходили с использованием индивидуальной банковской ячейки. 

При этом, признавая представленные ФИО6 документы (договор купли-продажи от 25.05.2017, в котором содержится ссылка на использование порядка расчетов с использованием банковской ячейки) достаточными для обоснования наличия финансовой возможности, судом первой инстанции по существу не исследовались обстоятельства хранения ФИО6 денежных средств в сумме 5 900 000 руб. в банковской ячейке на протяжении пяти месяцев, с учетом того, что по условиям договора купли продажи от 25.05.2017 срок для выплаты продавцам Банком указанной суммы составляет – 3 рабочих дня со дня получения документов о государственной регистрации перехода права собственности; каких-либо доказательств того, что еще на протяжении пяти месяцев индивидуальный банковский сейф № 0/122 использовался ответчиком именно для хранения денежных средств, полученных от продажи квартиры, которые в последующем были направлены на приобретение спорного объекта недвижимости – материалы обособленного спора не содержат (несмотря на то обстоятельство, что управляющий, пытаясь доказать отсутствие реальных расчетов по договору, с этой целью заявил ходатайство об истребовании доказательств, касающихся использования ответчиком банковской ячейки, в удовлетворении которого было отказано (с указанием на возможность рассмотрения спора по имеющимся доказательствам).  

В свою очередь, суд апелляционной инстанции, отразив в постановлении, что о реальности сделок также свидетельствует отражение дохода, полученного в результате реализации объектов недвижимости должником в налоговой декларации по налогу на доходы физических лиц (3-НДФЛ) и начисление соответствующего налога со стороны уполномоченного органа, не учел, что основанием для начисления налога в данном случае является факт отчуждения имущества и регистрация перехода титула права собственности; налоговый орган не производит проверку реальности исполнения сторонами сделки, следовательно, само по себе начисление налоговым органом налога на доходы физических лиц не свидетельствует о реальном характере сделки.

В рассматриваемом случае суды не приняли во внимание, что сама по себе продажа объекта недвижимости и последующая покупка иного объекта недвижимости еще не означает, что денежные средства от продажи первого объекта были направлены на приобретение спорного, в отсутствие анализа обстоятельств осуществления расчетов указанным ответчиком образом, а также фактов приобретения иных объектов движимого или недвижимого в соотносимый период (из содержания судебных актов по оспариванию сделок должника следует, что в один момент семьей ФИО15 приобретены как минимум пять объектов недвижимости в Крыму).

Равным образом, судами не были должным образом исследованы и обстоятельства того, каким образом должник распорядился денежными средствами, полученными после продажи спорного объекта, с учетом пояснений должника о том, что продажа объекта осуществлялась им в связи с нуждаемостью в денежных средствах для лечения онкологического заболевания.

Действительно, необходимость обеспечения баланса интересов кредитора и гражданина-должника требует защиты прав последнего путем не только соблюдения минимальных стандартов правовой защиты, отражающих применение мер исключительно правового принуждения к исполнению должником своих обязательств, но и сохранения для него и лиц, находящихся на его иждивении, необходимого уровня существования с тем, чтобы не оставить их за пределами социальной жизни (абзац четвертый пункта 5.1 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12.07.2007 № 10-П). 

Очевидно, что в определенных жизненных ситуациях необходимость пополнения конкурсной массы и интересы кредиторов не могут перевесить право должника на получение квалифицированной медицинской помощи.

В рассматриваемом случае, суды, основывая свои выводы о том, что сделка совершена с целью оперативного получения должником денежных средств на лечение, ссылались на представленные в материалы дела доказательства – медицинские справки из ФГАУ ННПЦН им. ак. ФИО16, прейскурант ФГАУ ННПЦН им. ак. ФИО16, сведения о проживании в отелях, однако не приняли во внимание, что из указанных документов невозможно установить никаких других сведений, кроме наличия у должника заболевания и факт его проживания в гостинице; каких-либо платежных документов, включая выписки по счетам, подтверждающие оплату лечения в безналичной форме либо снятие денежных средств для расчетов в наличной форме, декларации о вывозе за границу валютных средств для оплаты лечения на острове Кипр и т.п. – должник в принципе не представлял, а суды, в свою очередь, указанных документов от должника – не запрашивали, признав без какой-либо проверки достоверными пояснения должника о расходовании всех полученных от оспариваемых сделок денежных средств на свое лечение (при том, что по данным управляющего общая стоимость отчужденного имущества составляет порядка 69 млн. руб.). 

Более того, производя оценку договора купли-продажи от 07.10.2017 на предмет добросовестности его сторон и целесообразности его заключения, без учета аффилированности его сторон, суды не приняли во внимание, что участниками настоящей сделки ни в суде первой, ни в судах апелляционной и кассационной инстанций не раскрыта экономическая целесообразность и экономический интерес ФИО6 в приобретении  в 2017 году на территории Республики Крым спорного объекта; судами фактически вообще оставлены без внимания доводы управляющего и Банка о том, что у ФИО6 реальных мотивов для приобретения спорного объекта на территории Республики Крым не было, с учетом ее постоянного проживания и трудоустройства в г. Санкт-Петербург, ответчиком также не представлено доказательств того, что фактически Крым является центром основных интересов семьи ФИО15, местом их деятельности и фактического проживания; более того, уже в марте 2018 года ФИО6 продала спорный объект третьему лицу по цене, более чем в 2,5 раза превышающей указанную в оспариваемом договоре цену.

Таким образом, вывод судов о получении должником встречного предоставления по сделке основан лишь на пояснениях заинтересованных лиц – сторон сделок, при том, что управляющим и Банком приводились соответствующие возражения, в том числе по доводам ФИО6 относительно способа расчета по сделке – наличными денежными средствами без оформления расписки.

В условиях неочевидного поведения участников рассматриваемых взаимоотношений, разумное экономическое обоснование которых не раскрыто, доказательства реальных правоотношений по приобретению объектов недвижимости должны быть представлены с достаточной степенью прозрачности, при которых любой иной рачительный участник гражданского оборота мог бы опровергнуть сомнения в безденежности и неоплате.

В силу специфики дел о банкротстве в целях защиты прав и законных интересов других кредиторов и предотвращения злоупотребления правом со стороны должника, судом может быть проявлена активность в истребовании дополнительных доказательств, свидетельствующих о добросовестности сторон при заключении договора. В частности, при наличии сомнений в реальности правоотношений сторон в рамках рассмотрения требования кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника суд не лишен возможности потребовать представления дополнительных подтверждающих документов как от заявителя требования, так и от должника. 

Указанный правовой подход является универсальным и подлежит применению при судебной оценке не только при рассмотрении вопроса о включении требования в реестр, но и при необходимости установления соответствия действительности любых правоотношений сторон, связанных с движением наличных денежных средств. Выраженная в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 № 6616/11 позиция соотносится с определенной пунктом 2 статьи 65 АПК РФ компетенцией суда определять обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, право на судебную защиту предполагает наличие конкретных гарантий, позволяющих реализовать его в полном объеме, а правосудие может признаваться таковым, только если оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах. Суд при рассмотрении дела обязан исследовать по существу его фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы; иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным (пункт 2.3 Определения от 06.10.2015 № 2317-О). 

Таким образом, даже в случае установления судами наличия у ответчика финансовой возможности оплатить переданный ему объект недвижимости в сумме 4 684 742 руб. 72 коп. (при заявленных возражениях об отсутствии самого факта передачи денежных средств ответчиком должнику) не исключается необходимость исследования, установления и оценки судом непосредственно факта передачи денежных средств ответчиком должнику, установления обстоятельств расходования полученных, по утверждению должника, денежных средств по всем заключенным договорам купли-продажи. Бремя доказывания и полного раскрытия данных обстоятельств лежит на должнике и ответчике. 

В данном случае суд округа считает, что судами при рассмотрении обособленного спора об оспаривании сделки должника фактически не применен обязательный для данной категории дел повышенный стандарт доказывания в отношении реального существования договорных отношений по приобретению недвижимости и ее действительной правовой природы. Судами не учтено, что если стороны правоотношений являются аффилированными, то к ним должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному ответчику по сделке в деле о банкротстве. Такое лицо должно исключить любые разумные сомнения в реальности правоотношений, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления ответчиком внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью по сокрытию активов от обращения взыскания независимыми кредиторами, что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав.  

Кроме того, обращаясь с требованием о признании недействительным договора купли-продажи спорного объекта от 07.10.2017, как управляющий, так и поддерживающий требование Банк указывали (как при подаче заявления об оспаривании сделки, так и неоднократно на стадии рассмотрения дела в суде первой и апелляционной инстанции), что помимо настоящей оспариваемой сделки, должник заключил еще восемь сделок по отчуждению имущества в один период времени – 05.10.2017 и 07.10.2017  на общую сумму более 69 млн. руб., при этом супруг ответчика ФИО9 выступал в четырех договорах как покупатель, и еще в четырех договорах как представитель продавца ФИО4 по доверенности. 

Соответственно, в рамках настоящего обособленного спора в предмет судебного рассмотрения должны были входить действия по заключению оспариваемого договора с дочерью супруги должника ФИО6 как один из элементов совокупности действий по отчуждению активов. 

При этом, каждая сделка, о недействительности которой было заявлено, рассматривалась судами в качестве самостоятельной, и применительно к каждой конкретной сделке были исследованы цели заключения договора и финансовая возможность приобретения имущества применительно к каждому договору, однако оспаривание каждого из указанных управляющим действий путем подачи нескольких самостоятельных исков в рамках одного дела о банкротстве должника не влечет за собой процессуальную невозможность исследования указанных действий и не исключает необходимость оценки указанных финансовым управляющим действий должника в совокупности. 

При наличии у суда первой инстанции каких-либо затруднений по оценке доводов финансового управляющего в отдельном обособленном споре относительно согласованности и единовременности вывода активов должником путем совершения нескольких сделок, суд не был лишен возможности объединить для совместного рассмотрения в порядке статьи 130 АПК РФ заявленные требования. 

Фактически в настоящем споре судами была занята формальная позиция – для рассмотрения приведенных доводов суды ограничились исследованием наличия у ответчика финансовой возможности для приобретения конкретного имущества, и, установив таковую, сделали вывод об отсутствии оснований для квалификации спорной сделки, выходящей за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ограничившись формальной констатацией отсутствия злоупотребления правом при совершении одного из совокупности действий должника по отчуждению отдельного объекта из всех отчужденных активов, суд первой инстанции не рассмотрел по существу заявленные управляющим доводы о единовременности и совместности вывода активов, апелляционный суд ошибку суда первой инстанции не исправил.

Кроме того, указывая на недоказанность наличия у должника признаков неплатежеспособности, а также отсутствие признаков злоупотребления правом, судами не были приняты во внимание доводы управляющего и Банка о поведении должника, предшествовавшем заключению спорной сделки и повлекшем возникновение у должника (в числе прочих обязательств) обязательства перед Банком в сумме порядка 120 млн. руб.

Как следует из публичных сведений, размещенных в Картотеке арбитражных дел, в рамках дела № А10-5051/2016 о банкротстве Банка рассматривалось требование о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих Банк лиц, в том числе ФИО4, который являлся председателем Совета директоров Банка с 06.06.2014 

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 22.12.2021, оставленным без изменения постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2022 года, заявление конкурсного управляющего Банка удовлетворено частично; в отношении требований к ФИО4 отказано со ссылкой на то обстоятельство, что в отношении ФИО4 уплаченные по предварительному договору денежные средства взысканы вступившим в законную силу решением суда, что исключает их повторное взыскание в рамках данного обособленного спора.

Из содержания указанных судебных актов следует, что денежные средства в сумме более 120 млн. руб. перечислялись Банком ФИО17 по договору от 11.08.2014 для приобретения в собственность Банка имущества, в связи с расширением деятельности последнего, в целях обеспечения функционирования Крымского филиала Банка в условиях запрета на прямое заключение договора купли-продажи недвижимости между российским и украинским банками, в отношениях с которыми ФИО4 выступил в качестве посредника.

По условиям дополнительного соглашения от 30.11.2015 № 4 стороны согласовали, что общая стоимость имущества составляет 139 570 000 руб., в том числе недвижимое имущество – 85 137 700 руб., оборудование – 54 432 300 руб.

Дополнительным соглашением № 6 от 30.03.2016 стороны установили, что срок передачи имущества продлен с 01.05.2015 до 15.06.2016, но не ранее даты фактического получения продавцом права собственности на имущество. В случае если продавец к указанному сроку не сможет приобрести имущество и ни одна из сторон не заявит о расторжении договора, срок передачи имущества продляется на три месяца (продление по умолчанию). Дальнейшее изменение сроков возможно только на основании дополнительного соглашения к договору.

Согласно выписке по счету № 60312810100000005551, платежным поручениям, выписке по счету № 42301810901001337841 в счет исполнения указанного предварительного договора Банк перечислил ФИО4 120 435 928 руб. 08 коп.

Основной договор купли-продажи недвижимости и оборудования между Банком и ФИО4 заключен не был.

В последующем уплаченные по предварительному договору денежные средства взысканы с ФИО4 вступившим в законную силу решением Железнодорожного районного суда г. Улан-Удэ от 14.05.2021 (соответствующие суммы включены в реестр требований кредиторов должника определением от 06.09.2022).

При этом Банк настаивал и пояснял в суде округа на вопросы судебной коллегии, что именно за счет денежных средств, перечисленных должнику Банком, и были приобретены те объекты недвижимости, которые впоследствии были отчуждены в пользу семьи ФИО15.

С учетом того, что в настоящем случае должником также не раскрыт источник денежных средств, за счет которого приобретен спорный объект, указанные сомнения в том, что фактически изначально нежилое помещение было приобретено за счет денежных средств самого Банка, которые предоставлены для приобретения должником недвижимого имущества в пользу Банка, и в последующем, не исполняя обязательства по передаче имущества по договору от 11.08.2014, отчуждая практически сразу после их приобретения спорные объекты в пользу аффилированных лиц, должник действовал со злоупотреблением права, намереваясь скрыть от Банка как полученные денежные средства, так и приобретенные за счет них объекты недвижимости, сохранив имущество в семье; последующее распределение полученных от продажи имущества денежных средств осуществлено на приобретение разного рода и вида благ членами семьи должника (приобретение дорогостоящих транспортных средств, объектов недвижимости) – с очевидностью должны были свидетельствовать о необходимости более пристальной оценки со стороны судов представленных сторонами доказательств, не ограничиваясь при этом формальным указанием на отсутствие изначальной цели злоупотребления сторонами своим правом. 

Кроме того, оспаривая доводы должника и ФИО6 об отсутствии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества ввиду наличии у должника существенного дорогостоящего актива – доли в уставном капитале общества «Бурятмяспром», управляющий и Банк указывали на то обстоятельство, что данная доля находится в залоге у акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк», равно как и имущество самого общества (данные обстоятельства отражены также в судебных актах по вопросу отмены обеспечительных мер по заявлению ФИО11), в связи с чем иные кредиторы, в том числе Банк, не может претендовать на получение удовлетворения за счет данного имущества.

Таким образом, учитывая изложенные выше обстоятельства и диспозицию статьи 10 ГК РФ, судам также надлежало при установлении цели совершения единовременного вывода активов при имеющейся финансовой ситуации принимать во внимание не только показания должника, но и иные обстоятельства в совокупности, в том числе ординарность такого поведения (одномоментное приобретение и последующее отчуждение имущества в пользу аффилированных лиц, фактически не имеющих экономического интереса в Республике Крым) как для должника, так и для ответчиков; источник приобретения значительного количества объектов недвижимости; объем и состав оставшегося у должника после совершения оспариваемых действий имущества (с учетом пояснений о том, что у должника имелось имущество на сумму порядка 5 млрд. руб. – целесообразность и действительность намерения отчуждения объектов недвижимости для покрытия расходов на лечение); оценить степень документальной подтвержденности пояснений ответчика о цели приобретении им спорной недвижимости (при отсутствии в материалах настоящего обособленного спора каких-либо доказательств, подтверждающих, что экономические или иные жизненные интересы ответчика были сосредоточены на территории Республики Крым). 

Согласно части 1 статьи 288 АПК РФ, основанием для отмены решения, постановления судов первой и апелляционной инстанций является несоответствие выводов судов, содержащихся в судебном акте, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение (неправильное применение) норм материального права и норм процессуального права, при этом последнее является основанием для изменения или отмены судебного акта, если это процессуальное нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления (части 2, 3 статьи 288 АПК РФ).

С учетом вышеизложенного, суд округа считает, что выводы судов об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной сделаны преждевременно, при неправильном применении норм материального права, без установления всех фактических обстоятельств дела и оценки всех доводов и доказательств, приводимых управляющим и Банком.

Допущенные судами нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции, в связи с чем суд округа полагает необходимым, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287 и частью 1 статьи 288 АПК РФ, отменить обжалованные судебные акты и направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении дела суду следует устранить отмеченные недостатки, установить и исследовать все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, дать правовую оценку всем установленным обстоятельствам, доводам и доказательствам, представленным лицами, участвующими в деле, с учетом требований, установленных статьей 65 АПК РФ, и разрешить спор в соответствии с требованиями действующего законодательства; указать в мотивировочной части принимаемых судебных актов доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения; мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле; обоснования принятых судом решений.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от  20.09.2023 по делу № А60-11895/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2023 по тому же делу отменить. Обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов 

 

                                                                                              О.Н. Новикова