АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности

и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

вступивших в законную силу

Дело № А62-9237/2019

г. Калуга

10 февраля 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 29.01.2025

Постановление изготовлено в полном объеме  10.02.2025                

Арбитражный суд Центрального округа  в составе:

председательствующего

Еремичевой Н.В.

судей

Антоновой О.П. 

ФИО1

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Васильковой Е.А.

при участии в заседании:

от ФИО2:

от ФИО3:

от ФИО4:

от ФИО5:

от иных лиц, участвующих в деле:

ФИО6 – представителя 

по доверенности от 18.10.2024,

ФИО7 – представителя 

по доверенности от 28.08.2023,

ФИО8 – представителя 

по доверенности от 25.11.2024,

лично, паспорт,

не явились, извещены надлежаще,

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы видеоконференц – связи при содействии Арбитражного суда Смоленской области кассационные жалобы ФИО2 на постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2024 по делу № А62-9237/2019, ФИО9 на определение Арбитражного суда Смоленской области от 10.06.2024 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2024 по делу № А62-9237/2019,

УСТАНОВИЛ:

ФИО10 (далее – ФИО10, кредитор) обратился в Промышленный суд г. Смоленска с заявлением о признании соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет погашений займа, заключенного между ФИО11 (далее – ФИО11, должник) и ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик), недействительной сделкой.

Определением  Промышленного районного суда г. Смоленска от 14.04.2023 заявление передано для рассмотрения в Арбитражный суд Смоленской области.

Определением Арбитражного суда Смоленской области от 30.08.2023 заявление ФИО10 принято к производству суда в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО11

ФИО10 уточнил свои требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) и, помимо требования о признании недействительным соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет погашений займа, заявил требования о признании недействительными договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО12 19.09.2019; договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО3 21.02.2023.

В качестве последствий недействительности сделки просил возвратить здание с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...> в собственность ФИО11

Указанные уточнения приняты судом.

Определением Арбитражного суда Смоленской области от 10.06.2024 (судья Ковалев А.В.) в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2024 (судьи: Холодкова Ю.Е., Макосеев И.Н., Девонина И.В.) определение суда первой инстанции отменено в части отказа в удовлетворении заявления о признании недействительным соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет долга, заключенного между ФИО11 и ФИО2

Признано недействительным соглашение от 25.02.2016 о передаче имущества в счет долга, заключенного между ФИО11 и            ФИО2

Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания в конкурсную массу ФИО11 с ФИО2 денежных средств в размере 8 087 000 рублей.

В остальной части определение суда области оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО9 и ФИО10 – без удовлетворения.

В кассационной жалобе кредитор ФИО9, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, полагая, что выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, просит постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2024 в части отказа в удовлетворении требований о признании недействительными последующих сделок: о признании недействительными договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО12 19.09.2019; договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО3 21.02.2023, а также в части применения последствий недействительности сделки в виде взыскания в конкурсную массу ФИО11 с ФИО2 денежных средств в размере 8 087 000 рублей отменить, принять по обособленному спору новый судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме.

В кассационной жалобе ФИО2, полагая, что выводы суда апелляционной инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, просит постановление суда апелляционной инстанции отменить в части признания недействительным соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет долга, заключенного между ФИО11 и ФИО2, и применения последствий недействительности сделки в виде взыскания в конкурсную массу ФИО11 с ФИО2 денежных средств в размере 8 087 000 рублей, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Кредиторы ФИО10, ФИО4 в отзывах полагали, что кассационная жалоба ФИО9 подлежит удовлетворению, возражали по доводам кассационной жалобы ФИО2 

Кредитор ФИО5 в отзыве возражала по доводам кассационной жалобы ФИО2

ФИО2, ФИО12, ФИО3 в отзывах просили в удовлетворении кассационной жалобы ФИО9 отказать. ФИО3 также полагала, что кассационная жалоба ФИО2 подлежит удовлетворению. 

Финансовый управляющий ФИО11 ФИО13 в отзыве просила постановление суда апелляционной инстанции оставить без изменения. 

Судом судебное заседание откладывалось, в судебном заседании объявлялся перерыв. 

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО2 поддержал доводы своей кассационной жалобы. 

Представитель ФИО9 поддержал доводы своей кассационной жалобы.

Должник возражал по доводам кассационной жалобы ФИО2

Представитель ФИО3 полагал, что кассационная жалоба ФИО2 подлежит удовлетворению. 

Представитель кредитора ФИО4, кредитор ФИО5 поддержали доводы кассационной жалобы ФИО9, возражали по доводам кассационной жалобы ФИО2

Представители иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, не явились.

Дело судом рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц в порядке, предусмотренном статьей 284 АПК РФ. 

Проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационных жалоб и возражения на них, судебная коллегия считает необходимым постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции в связи со следующим.

Судами первой и апелляционной инстанций на основании материалов дела установлено, что ФИО11 обратился в Арбитражный суд Смоленской области с заявлением о признании его несостоятельным (банкротом), которое принято к производств суда определением от 25.10.2019.

Определением суда от 23.01.2020 в отношении ФИО11 введена процедура банкротства реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО14

Решением суда от 13.04.2021 ФИО11 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура банкротства реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО14

Определением суда от 14.12.2023 финансовым управляющим утверждена ФИО13

В собственности ФИО11 до 11.03.2016 находилось недвижимое имущество – нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>.

Решением постоянно действующего Смоленского третейского суда при автономной некоммерческой организации «Информационного-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016 признано право собственности на указанное имущество за ФИО2

Основанием для признания права собственности стало наличие оформленного между ФИО11 и ФИО2 соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет погашения долга по договору займа от 10.01.2015 № 01/2015.

По условиям соглашения от 25.02.2016, ФИО11 передал в собственность ФИО2 недвижимое имущество: здание магазина, общей площадью 392,1 кв. м, расположенное по адресу: 

<

...> рядом с жилым домом №  77.

Объект недвижимости принадлежит заемщику на праве собственности на основании договора купли-продажи от 17.10.2014 и заключения ООО «Параллель» от 24.02.2016 №  8, что подтверждается свидетельством о государственный регистрации права от 06.11.2014 № 67- АВ 146465. Право собственности должника возникло на основании договора купли-продажи от 17.10.2014 незавершенного строительством объекта, назначение: объект незавершенного строительства, площадь застройки 424,7 кв. м, степень готовности 30%, адрес (местонахождение) объекта: 

<

...> рядом с жилым домом №  77.

Между ФИО11 (заемщик) и ФИО2 (заимодавец) заключен договор займа от 11.01.2015 № 01/2015 на 3 500 000 рублей, в котором предусмотрен в качестве обеспечения возврата суммы займа в размере 2 700 000 рублей залог незавершенного строительством здания, расположенного по адресу: 

<

...> рядом с жилым домом 77.

Согласно условиям соглашения от 25.02.2016 ФИО11 в счет погашения долга по договору займа от 11.01.2015 №  01/2015 передает в собственность, а ФИО2 принимает в собственность недвижимое имущество – здание магазина, общей площадью 391,1 кв. м, расположенное по адресу: 

<

...> рядом о жилым домом №  77.

Решением постоянно действующего Смоленского третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Информационно-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016 признано право собственности за ФИО2 на здание магазина, общей площадью 392,1 кв. м, расположенного по адресу: 

<

...> рядом с домом 77. В названном решении, со ссылкой на решение Ленинского районного суда г. Смоленска от 10.01.2013, которым за ФИО15 (правопредшественником ФИО11) было признано право собственности на незавершенное строительством нежилое здание, общей площадью 424,7 кв. м, расположенное рядом с жилым домом №  77 по ул. Николаева в г. Смоленске, а также пояснения ФИО11 о том, что оформить здание магазина после завершения строительных работ в настоящее время не представляется возможным, указано, что спорный объект недвижимости был создан вместе со строительством многоквартирного жилого дома №  77 по ул. Николаева г. Смоленска, расположен на большом земельном участке с кадастровым номером 67:27:0000000:430, наряду с другими объектами недвижимости.

Судом сделан вывод о том, что фактически спора и разногласий между сторонами соглашения от 25.02.2016 по поводу передачи имущества ФИО11. в счет долга ФИО2 не имелось, а отсутствие правоустанавливающих документов на законченный строительством объект недвижимости препятствовало его оформлению в собственность ФИО2, что и явилось основанием для обращения в третейский суд.

На основании решения постоянно действующего Смоленского третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Информационно-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016 право собственности на здание было зарегистрировано за ФИО2, о чем 18.05.2016 внесена запись в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним №  67-67/001-67/001/076/2016-3393/1.

В соответствии с выводами, содержащимися в определении Промышленного районного суда города Смоленска от 18.10.2023 по делу №  2-2507/2023, по спору о признании недействительным решения постоянно действующего Смоленского третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Информационно-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016, спор о признании права собственности на объект недвижимости возник не только из обязательственных отношений сторон (ФИО11 и ФИО2), но из факта создания объекта недвижимости, имеющего признаки самовольной постройки (объект не введен в эксплуатацию).

Полагая, что ФИО11 никаких займов от ФИО2 не получал, договор займа от 11.05.2015 с ней не оформлял, в связи с чем соглашение от 25.02.2016 между должником и ФИО2, а также последующие сделки – договор купли-продажи доли здания от 19.09.2019 между ФИО2 и ФИО12, договор купли-продажи доли здания между ФИО2 и ФИО3 от 21.02.2023, являются недействительными сделками на основании пункта 1 статьи 170, 178, 179 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), поскольку совершены по заведомо заниженной стоимости, с целью вывода имущества из под взыскания, под влиянием обмана и заблуждения. 

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для признания спорных сделок недействительными и применения последствий их недействительности. 

При этом отказывая в удовлетворении требований в части  признания недействительным соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет погашений займа, заключенного между ФИО11 и ФИО2  по основаниям статей 170 и 10 ГК РФ, суд первой инстанции исходил из того, что  стороны заключили и исполнили сделку в действительности; доказательств, свидетельствующих о недобросовестности ответчика либо о намерении сторон совершить эту сделку исключительно для вида, без ее реального исполнения, истцом не приведено; факт заключения договора займа между                  ФИО16 (заемщик) и ФИО2 (займодавец)                                    на сумму 3 500 000 рублей, в котором указано о том, что передача денежных средств произведена в день заключения данного договора займа, подтвержден собственноручной подписью должника, подлинность которой им не оспаривается; финансовая возможность ФИО2 по предоставлению займа, с учетом доходов её супруга и полученных им заемных средств, подтверждена; с учетом заключения эксперта ООО "ГеоСтандартОценка", которым  определена рыночная стоимость спорного здания  –  8 087 000 рублей (без учета НДС)  и пояснений должника в судебном заседании о том, что здание магазина приобреталось и строилось им самим, совместно с ФИО17 на основании устной договоренности, в связи с чем ему принадлежала 1/2 доля в праве собственности, суд первой инстанции посчитал, что, уступив свою долю в магазине за неоплаченный заем в размере 2 700 000 рублей, по ее реальной стоимости 4 000 000 рублей, должник и ответчик заключили сделку, не выходящую за рамки обычной коммерческой деятельности, без злоупотребления правом; на момент заключения оспариваемого соглашения обязательства перед кредиторами отсутствовали.

Применительно к оспариванию данной сделки по основаниям, предусмотренным статьями 178 ГК РФ (недействительность сделки, совершенной под влиянием существенного заблуждения) и 179 ГК РФ (недействительность сделки, совершенной под влиянием обмана, насилия, угрозы или неблагоприятных обстоятельств), суд первой инстанции посчитал, что заявитель не обладает объективным право на оспаривание упомянутых сделок. С данным выводом согласился и суд апелляционной инстанции.  

Отменяя определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления кредитора о признании недействительным соглашения от 25.02.2016 о передаче имущества в счет погашений займа, заключенного между ФИО11 и ФИО2, и признавая данное соглашение недействительным по основаниям статей 168, 170, 10 ГК РФ, суд апелляционной инстанции посчитал, что спорное имущество передано ответчику в счет неподтвержденного обязательства, а следовательно, безвозмездно, а также по нерыночной цене.  

Делая такой вывод, суд апелляционной инстанции исходил из отсутствия в материалах дела доказательств, подтверждающих факт выдачи займа в пользу должника, наличия финансовой возможности выдачи займа со стороны ФИО2, расходования должником полученных денежных средств, равноценности сделки.

При этом суд апелляционной инстанции не принял в качестве доказательств наличия у ответчика финансовой возможности предоставить займ должнику и, как следствие, факта передачи данных денежных средств ему, договор займа ФИО17 с ФИО18 на сумму 4 500 000 рублей, кредитный договор 

<

***>, заключенный между ВТБ (ПАО) и ФИО17 на сумму 1 810 000 рублей, с учетом несоответствия периода совершения хозяйственных операций (спорный займ – 11.01.2015, а представленные в обоснование сделки доказательства: октябрь 2014, июнь 2014, ноябрь 2014 года – кредит в банке ВТБ), а также ввиду отсутствия документов, подтверждающих внесение указанных денежных средств на банковский счет должника, отсутствия пояснений по относимости ранее полученных кредитов и займов к цели последующего финансирования именно должника. 

Суд апелляционной инстанции также установил, что на момент совершения сделки уже имелись требования ПАО "Сбербанк" по кредитным обязательствам 2014 года, а также требования Банка ВТБ (по обязательствам 2014 года) на общую сумму 3 500 000 рублей, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника.

Вместе с тем судами не учтено следующее.

         Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве ((пункт 1 статьи 61.1), пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации     от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением                   главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2              статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Иной подход приводит к тому, что содержание части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом. Фактически ссылка на заключение сделки по отчуждению имущества должника ответчику при наличии признаков злоупотребления правом позволяет обойти как ограничения на оспаривание сделок, установленные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве в части трехлетнего периода подозрительности, так и правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Проверка соответствия правоотношений, складывающихся между должником и третьими лицами, требованиям гражданского оборота с точки зрения статьи 61.2 Закона о банкротстве и разъяснений, сформулированных в постановлении Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», предполагает, что на объем подлежащих установлению обстоятельств значительное влияние оказывает период, в котором совершена спорная сделка.

В данном случае спорная сделка – соглашение о передаче имущества в счет долга от 25.02.2016 (регистрация перехода права собственности по сделке – 18.05.2016).

При этом заявление о признании ФИО11 несостоятельным (банкротом) принято Арбитражным судом Смоленской области определением от 25.10.2019.

Таким образом, данная сделка совершена более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве должника, то есть за пределами периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве. 

При этом, не обозначив пороков, выводящих оспариваемый договор за пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды проверяли сделку на наличие пороков сделки со злоупотреблением (статья 10 ГК РФ), мнимой сделки (статья 170 ГК РФ).

Вопрос о допустимости оспаривания аналогичных спорной сделок на основании общих положений ГК РФ (статей 10, 168, 170 ГК РФ) неоднократно рассматривался Верховным Судом РФ (определения ВС РФ от 28.04.2016              № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017                           № 305-ЭС17-4886, от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1), от 17.12.2018                        № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, от 09.03.2021                       № 307-ЭС19-20020 (8,10), от 09.03.2021 № 307-ЭС19-20020(9), от 21.10.2021 №305-ЭС18-18386(3).

Сложившийся правовой подход исходит из недопустимости обхода сокращенного срока периода подозрительности сделок банкрота, установленного специальным законодательством о банкротстве (статьи 61.2,     61.3 Закона о банкротстве), путем использования диспозиций общих норм гражданского законодательства (статей 10, 168, 170 ГК РФ), предусматривающих схожие составы правонарушений. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из установления ограничения периода, за который подлежат оспариванию сделки банкрота, следует, что законодатель признал невозможным с достаточной степенью достоверности сделать вывод о недействительности сделки, совершенной за неразумно длительный период до признания должника банкротом (учитывая существование вероятности сокрытия или искажения их банкротом, затрудненной возможности получения документов и т.д.).

Проверяемые судами обстоятельства со ссылкой на статьи 10, 168,                     170 ГК РФ входят в круг подлежащих доказыванию при оспаривании сделки по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Обходить специальные основания для признания сделки недействительной статьей 10 ГК РФ недопустимо.

Учитывая, что спорная сделка совершена за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при этом обстоятельств, свидетельствующих о наличии у сделки пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, не установлено, у суда апелляционной инстанции отсутствовали достаточные правовые основания для отмены определения суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления кредитора ФИО10 о признании недействительным соглашения                   от 25.02.2016 о передаче имущества в счет долга, заключенного между ФИО11 и ФИО2, признания данного соглашения недействительным и применения последствий недействительности этой сделки  в виде взыскания в конкурсную массу ФИО11 с ФИО2 денежных средств в размере 8 087 000 рублей.

При этом суд кассационной инстанции также принимает во внимание, что оспариваемая сделка не может нарушать права кредитора  ФИО10, поскольку обязательства перед ним у должника возникли после совершения спорной сделки, а именно в 2018 году (договор процентного займа № 1 заключен 16.11.2018 на сумму 2 000 000 рублей под залог земельного участка) и                              в 2019 году (договор займа от 08.03.2019 на сумму 500 000 рублей).

Наличие к моменту заключения оспариваемых сделок неисполненных обязательств перед иными кредиторами должника: ФИО19 (сестра должника) (по договору займа от 26.11.2015 на сумму 1 600 000 рублей) (определение Арбитражного суда Смоленской области от 15.02.2021),                ПАО "Сбербанк России" (кредитный договор от 22.09.2014 № 165548 и договор по выпуску и обслуживанию международной кредитной карты от 21.02.2014 (сумма долга по состоянию на 23.01.2020 составляет 236 344 рублей 78 копеек, из которой 231 565 рублей 76 копеек – основной долг, 47790 рублей 02 копеек – неустойка) (определение Арбитражного суда Смоленской области                            от 05.06.2020), АО "Россельхозбанк" (по договору поручительства по кредитным договорам, заключенным между банком и ООО "Евромаркет", от 16.02.2016               № 1643000/0012 и от 20.12.2017 № 1743000/0071, задолженность по состоянию на 23.01.2020 – 2 433 674 рублей 37 копеек,                                                                         из которых 1 970 661 рублей 80 копеек обеспечены залогом имущества должника (жилое помещение)), само по себе не может отодвигать границы периода подозрительности сделок должника в сторону увеличения периода, допуская создание неравных условий стабильности правоотношений должника с различными контрагентами.

Данные кредиторы имели возможность обратиться с заявлением о признании ФИО11 банкротом с учетом установленного периода подозрительности сделок. Иное ими не доказано.  

            Как отмечено выше, оспаривание сделки должника, совершенной более чем за 3 года до возбуждения дела о банкротстве, минимизирует возможности проверки реальности взаиморасчетов по ним с учетом ограниченности сроков хранения документов, устаревания обстоятельств и последствий, наступивших от оспариваемой сделки, а также затруднительности возвращения сторон сделки в первоначальное положение (что само по себе нивелирует смысл оспаривания сделки).

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в части признания недействительными сделок договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО12 19.09.2019, и договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между                    ФИО2 и ФИО3 21.02.2023, суды исходили из следующего.

Так, кредитором оспаривались как первичная сделка по отступному (соглашение от 25.02.2016), так и последующее отчуждение спорного имущества в пользу ФИО12 и ФИО3

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности.

В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон № 127-ФЗ) к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 №  6-П).

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка – сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее – бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах.

Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

В абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом               пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №  25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2                    статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного                            статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020                         № 301-ЭС17-19678).

Суды установили, что заявитель не доказал наличие в рассматриваемом случае  единой противоправной цели, в связи с чем суды не признали спорные сделки в качестве цепочки взаимосвязанных сделок в пользу единого бенефициара (отсутствует скоординированность  действий всех участников рассматриваемой единой сделки на каждом этапе ее реализации, в отсутствие к тому объективных экономических причин; противоречащих экономическим интересам и возможностям каждого из лиц; подконтрольность бенефициару как единому центру, чья воля определяла судьбу имущества должника, исходя из следующего) (применительно к приведенным выше правовым подходам – имеет место «первая» ситуация).

Истец, заявляющий виндикационный иск, доказывает недобросовестность приобретения имущества ответчиком (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №  25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункты 37 и 38 совместного постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда № 10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Для этого, в частности, необходимо доказать: либо что приобретение ответчиком имущества не являлось возмездным, либо осведомленность ответчика о том, что лицо, у которого он приобрел имущество, не имело право это имущество отчуждать (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.06.2020 №  307-ЭС19-26444).

Кроме того, у добросовестного приобретателя, получившего имущество на возмездной основе, оно может быть истребовано лишь в том случае, если первоначальный собственник докажет факт выбытия этой ценности из-под его хозяйственного контроля помимо воли (пункт 39 совместного постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда № 10/22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»).

Проанализировав представленные в дело доказательства и доводы сторон по правилам статьи 71 АПК РЫ, суды двух инстанций пришли к выводу о недоказанности недобросовестности ФИО12 и ФИО3, а также рыночности и реальности (возмездности) условий совершенных сделок.

Также установили, что допустимых и достаточных доказательств осведомленности ответчиков о том, что лицо, у которого они приобрели имущество (ФИО2), не имело право это имущество отчуждать материалы обособленного спора не содержат.

Судами учтено, что лишь после заключения спорных сделок решение третейского суда было отменено определением Промышленного районного суда г. Смоленска от 18.10.2023, в связи с чем при наличии зарегистрированного права собственности за ответчиком – ФИО2 правовых оснований для сомнений в наличии полномочий продавца у последующих приобретателей не приведено.

В части обстоятельств выбытия спорного здания из собственности должника, материалами дела также не подтверждается, что первоначальное отчуждение имущества происходило помимо воли ФИО11 (должника).

Напротив, судами установлено, что должником собственноручно подписывались как договор займа от 11.05.2015, так и оспариваемое соглашение от 25.02.2016. 

Более того, как следует из решения постоянно действующего Смоленского третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Информационно-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016, которым за ФИО2 признано право собственности на спорное здание магазина, общей площадью 392,1 кв. м, расположенного по адресу: 

<

...> рядом с домом 77, оно было вынесено в присутствии в судебном заседании самого ФИО11

С учетом изложенного суды правомерно отказали в удовлетворении требований кредитора ФИО10 о признании недействительными сделок договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между                  ФИО2 и ФИО12 19.09.2019, и договора купли-продажи доли здания с кадастровым номером 67:27:0020810:874 по адресу: 

<

...>, заключенного между ФИО2 и ФИО3 21.02.2023 и, как следствие, не обязали данных лиц возвратить в конкурсную массу указанное здание.

При этом суд округа учитывает, что упомянутое решение постоянно действующего Смоленского третейского суда при Автономной некоммерческой организации «Информационно-правовой центр «Согласие» от 11.03.2016 о признании за ФИО2 право собственности на спорный объект  отменено определением Промышленного районного суда г. Смоленска                         от 18.12.2023 (производство № 2-2507/2023).

Судом установлено, что спорный объект расположен на земельном участке, который находится в федеральной собственности и закреплен за Министерством обороны РФ. Указанный объект имеет признаки самовольной постройки, поскольку он не введен в эксплуатацию.  

Данные обстоятельства сами по себе подвергают сомнению возможность признания данного объекта  в качестве ликвидного актива для конкурсной массы должника.

При том, что с учетом установленных Промышленным районным судом             г. Смоленска обстоятельств Российская Федерация в лице Министерства обороны Российской Федерации в силу действующего законодательства вправе оспорить регистрацию права собственности в отношении  спорного здания, а также обратиться в суд с требованием о сносе самовольной постройки.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе ФИО9 в вышеприведенной части, судом округа отклоняются, поскольку выводы судов не опровергают, не свидетельствуют о нарушении судами норм права применительно к установленным фактическим обстоятельствам настоящего спора, а сводятся к несогласию с их выводами и направлены на переоценку имеющихся в материалах обособленного спора доказательств и установленных обстоятельств, что находится за пределами полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных в статьях 286, 287 АПК РФ

С учетом вышеизложенного, руководствуясь пунктом 5 части 1 статьи 287, статьями 288, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.10.2024 по делу № А62-9237/2019 отменить, оставить в силе определение Арбитражного суда Смоленской области от 10.06.2024 по настоящему делу.

Взыскать с кредитора – ФИО10 в пользу ФИО2 в возмещение судебных расходов по уплате государственной пошлины 20 000 рублей.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий                                                               Н.В. Еремичева 

Судьи                                                                                                О.П. Антонова

                                                                                                            ФИО1