СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город Томск                                                                               Дело № А45-37787/2022

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 мая 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 мая 2024 года.

 

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего                                         Кудряшевой Е.В.,

судей                                                                         Иванова О.А.,

                                                                       Фаст Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сперанской Н.В., с использованием средств аудиозаписи, в режиме веб-конференции, рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1 (№ 07АП-5120/23(3)), общества с ограниченной ответственностью «Золото 21 век» (№ 07АП-5120/23(4)) на определение от 02.04.2024 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-37787/2022 (судья Шахова А.А.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью производственно-коммерческая фирма «Сибгран» (630039, 

<

...>, ОГРН 

<

***>), принятое: 

- по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительной сделки должника по передаче прав требования с общества с ограниченной ответственностью «Ковровый дом» в размере 45 000 000 руб. и оформленную договором уступки прав требования от 14.11.2019 между обществом с ограниченной ответственностью ПКФ «Сибгран» и обществом с ограниченной ответственностью «Золото 21 век» и применении последствий недействительности сделки, 

- по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительной сделки должника по передаче прав требования с ООО «Ковровый дом» в размере 45 000 000 рублей и оформленную договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век» ФИО3; сделки по передаче прав требования с ООО «Ковровый дом» в размере 45 000 000 руб. оформленную договором уступки требования от 05.10.2021 между ФИО3 и ФИО1 и применении последствий недействительности сделки.

При участии в деле третьих лиц – ООО «Ковровый дом» в лице конкурсного управляющего Саранина А.А., ИП ФИО4.

В судебном заседании приняли участие:

от ООО «Золото 21 век»: ФИО5 по доверенности от 16.06.2023;

от ИП ФИО4: ФИО4 (лично);

от конкурсного управляющего ООО ПКФ «Сибгран» ФИО2: ФИО2 (лично);

от ФИО1: ФИО6 по доверенности от 02.04.2024;

от ИП ФИО7:  ФИО7 (лично).

Суд

УСТАНОВИЛ:

02.02.2023 Арбитражным судом Новосибирской области возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью производственно-коммерческая фирма «Сибгран» (далее – ООО ПКФ «Сибгран», должник).

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 12.03.2023 (резолютивная часть судебного акта объявлена 10.03.2023) ООО ПКФ «Сибгран» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

17.04.2023 в Арбитражный суд Новосибирской области поступили заявления конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительными сделок должника:

- сделки по передаче прав требования к ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленной договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век» и применении последствий её недействительности путем восстановления за должником прав требования к ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей;

- цепочки сделок по передаче прав требования к ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленных договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО3 и договором уступки прав требования от 05.10.2021 между ФИО3 и ФИО1 и применении последствий её недействительности путем восстановления за должником прав требования к ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей.

Обосновывая заявленные требования, конкурсный управляющий указывал, что сделки совершены на заведомо невыгодных для должника условиях, на основании указанных сделок из владения должника выбыло все ликвидное имущество по невыгодной цене, сделки совершены с единственной целью – предотвратить уплату в пользу кредитора, передавшего реальную ко взысканию задолженность с условием о получении большей её части на основании соглашения, которое имело признаки агентского и фидуциарного.

В качестве правового основания для оспаривания указанных сделок конкурсным управляющим указаны статьи 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Определением суда от 10.10.2023 указанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

В последующем конкурсный управляющий заявил ходатайство об уточнении требования с учетом устных уточнений, согласно которых просил:

1) признать недействительной сделку по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленную договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век»;

2) признать недействительной цепочку сделок по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленные:

- договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО3;

- договором уступки прав требования от 05.10.2021 между ФИО3 и ФИО1;

3) применить последствия недействительности сделок путем восстановления за ООО ПКФ «Сибгран» права требования к ООО «Ковровый двор» в общем размере 90 000 000 рублей:

- восстановить право требования ООО «Золото 21 Век» к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

- восстановить право требования ФИО3 к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

Определением от 02.04.2024 (резолютивная часть от 26.03.2024) Арбитражный суд Новосибирской области:

1) признал недействительной сделку по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленную договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «Золото 21 век»;

2) признал недействительной цепочку сделок по передаче прав требования с ООО «Ковровый двор» в размере 45 000 000 рублей, оформленные:

- договором уступки прав требования от 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО3;

- договором уступки прав требования от 05.10.2021 между ФИО3 и ФИО1;

3) применил последствия недействительности сделок путем восстановления за ООО ПКФ «Сибгран» права требования к ООО «Ковровый двор» в общем размере 90 000 000 рублей. Восстановил право требования ООО «Золото 21 Век» к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019. Восстановил право требования ФИО3 к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО1 и ООО «Золото 21 век» обратились с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить и отказать в признании сделок недействительными, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств по делу, несоответствие выводов суда первой инстанции обстоятельствам дела, нарушение норм материального и процессуального права.

В обоснование апелляционной жалобы ФИО1 указывает на то, что требования конкурсного управляющего удовлетворены при отсутствии доказательств наличия вреда кредитору ИП ФИО4, поскольку на ноябрь 2019 года у ООО ПКФ «Сибгран» отсутствовала задолженность перед кредитором. Апелляционная жалоба мотивирована тем, что на 2019 год не доказана неплатежеспособность должника, а также осведомленность ФИО3 о наличии признаков неплатежеспособности; не доказана неравноценность договора цессии; при том, что договор уступки от 05.10.2021 исполнен ФИО1, отсутствуют доказательства аффилированности ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО3 Полагает, что рецензия оценщика ФИО8 на отчет об оценке от 13.11.2019 имеет пороки, не должна приниматься судом во внимание. Считает, что поскольку договор от 14.11.2019 выходит за пределы срока подозрительности, то не может оспариваться по специальным основаниям, для применения общегражданских норм по оспариванию сделки оснований не имеется. 

В своей апелляционной жалобе ООО «Золото 21 век» считает, что использование судом первой инстанции положений статей 10, 168, 170 ГК РФ направлено на обход трехлетнего периода подозрительности. По убеждению заявителя, не представлено доказательств аффилированности ООО «Золото 21 век» к участникам оспариваемых сделок, как и не доказана осведомленность общества о цели сделок, как причинении вреда имущественным правам кредиторов; оплата по договору цессии произведена в полном объеме. Считает, что данными бухгалтерского баланса опровергается довод о том, что общество-должник стало неплатежеспособным, в результате совершения сделок. Полагает не соответствующим обстоятельствам дела вывод суда о том, что стоимость сделки занижена в виду осведомленности ООО ПКФ «Сибгран» о реальности удовлетворения требований. По убеждению заявителя, оспариваемые сделки не имеют пороков, указанных в статьях 168, 170 ГК РФ. 

До судебного заседания в порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) представлены отзывы на апелляционные жалобы, в которых ИП ФИО7, ИП ФИО4, конкурсный управляющий ФИО2 возражают против их удовлетворения.

ООО «Золото 21 век» представило возражения на указанные отзывы.

В судебном заседании, проведенном в режиме веб-конференции, представители ФИО1 и ООО «Золото 21 век» настаивали на доводах апелляционных жалоб, конкурсный управляющий должником ФИО2, ИП ФИО4 и кредитор ФИО7 просили оставить судебный акт без изменения.

Иные лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда   в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционные жалобы в их отсутствие.

Ходатайства представителя ФИО1 об отложении судебного заседания или объявлении в нем перерыва, мотивированное поступлением от ООО «Золото 21 век» возражений на отзывы ИП ФИО7, ИП ФИО4, конкурсного управляющего должником ФИО2 для ознакомления с ним, а также необходимостью участия в другом судебном заседании в режиме веб-конференции, рассмотрены апелляционным судом и в их удовлетворении отказано в виду отсутствия правовых оснований, предусмотренных статьями 158 и 163 АПК РФ.

Ходатайство конкурсного управляющего должником о приобщении ответов СРО СМАО от 18.04.2024 и от 07.05.2024, акта внеплановой проверки № 1109/ВП от 18.04.2024, выписки из протокола заседания дисциплинарного комитета, представленных с отзывами на апелляционные жалобы рассмотрено судом апелляционной инстанции с учётом мнения участников обособленного спора и приобщено к материалам дела в порядке абзаца второго части 2 статьи 268 АПК РФ, как представленные в обоснование возражений на апелляционные жалобы. При этом суд апелляционной инстанции установил уважительную причину не предоставления указанных документов в суд первой инстанции. 

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб и отзывов на неё, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для его отмены.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Новосибирской области от 12.03.2023 ООО ПКФ «Сибгран» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В свою очередь, решением Арбитражного суда Белгородской области от 12.07.2018 по делу № А08-14596/2017 ООО «Ковровый двор» признано банкротом, в отношении должника введена процедура банкротства - конкурсное производство. Дело возбуждено 07.12.2017.

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 08.06.2018 по делу № А08-14596/2017 в реестр требований кредиторов ООО «Ковровый Двор» включено требование ООО «А-Финанс» в размере 90 000 000 рублей.

Определением Арбитражного суда Белгородской области от 26.02.2019 по делу № А08-14596/2017 на основании договора уступки прав требования (цессии) от 12.04.2018 произведено процессуальное правопреемство в правоотношении, установленном определением суда от 08.06.2018 по делу №А08-14596/2017, конкурсный кредитор ООО «А-Финанс» заменен на его процессуального правопреемника ООО ПКФ «Сибгран».

Согласно пункту 2.1. договора от 12.04.2018 за уступаемое право требования Цессионарий (ООО ПКФ «Сибгран») выплачивает цеденту (ООО «А-Финанс») 90 % (81 000 000 рублей) от суммы (90 000 000 рублей), указанной в пункте 1.1. договора в течение 3 банковских дней с момента фактического получения денежных средств от должника (ООО «Ковровый двор»).

04.02.2019 первоначальный кредитор – ООО «А-Финанс» передал право требования в части оплаты по договору уступки прав требования новому кредитору – ИП ФИО4

Таким образом, новым кредитором должника с 04.02.2019 являлась ИП ФИО4 (определением Арбитражного суда Новосибирской области от 22.05.2023 по делу № А45-37787/2022 требование ИП ФИО4 включено в реестр требований кредиторов ООО ПКФ «Сибгран»).

В дальнейшем, после включения в реестр требований кредиторов ООО «Ковровый двор» и процессуальной замены, должник уступает свое право требование в полном объеме, а именно:

- 14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» (Цедент) и ООО «Золото 21 век» (цессионарий) заключен договор уступки прав требования, по условиям которого цедент уступает Цессионарию часть права требования к ООО «Ковровый двор», возникшего из Соглашения от 24.11.2011 №1-1-АФИН-КД/1 1 о новировании обязательств по договора займа в один займ, заключённого между ООО «А-Финанс» (займодавец) и ООО «Ковровый двор» (заемщик) в размере 90 000 000 рублей.

Данное право требование установлено и включено в реестр требований кредиторов ООО «Ковровый двор» определением Арбитражного суда белгородской области от 08.06.2018 по делу №А08-14596/2017. Определение суда от 26.02.2019 по делу № А08-14596/2017 произведена процессуальная замена кредитора с ООО «А-Финанс» на ООО ПКФ «Сибгран» на основании договора уступки права требования от 12.04.2018.

К цессионарию переходят все права, существующие у Цедента к моменту перехода, указанные в настоящем пункте, в размере 45 000 000 рублей, а также право на проценты за пользование займом, пени за просрочку исполнения обязательства, права, обеспечивающие исполнение обязательства.

Сторонами согласована цена передаваемого права требования на 45 000 000 рублей в размере 3 500 000 рублей, что закреплено пунктом 2.1 Договора цессии (пункт 2.1. договора).

Оплата по договору произведена в полном объеме, что подтверждено представленными в дело квитанциями к ПКО № 15-34 от 14.04.2022 на сумму 1 000 000 рублей и № 1 от 15.11.2019 на сумму 2 500 000 рублей назначение платежа «Внесение средств по договору уступки прав требования от 14.11.2029».

14.11.2019 между ООО ПКФ «Сибгран» (Цедент) и ФИО3 (Цессионарий) заключен договор уступки прав требования, по условиям которого цедент уступает Цессионарию часть права требования к ООО «Ковровый двор», возникшего из Соглашения от 24.11.2011 №1-1-АФИН-КД/11 о новировании обязательств по договора займа в один займ, заключённого между ООО «А-Финанс» (займодавец) и ООО «Ковровый двор» (заемщик) в размере 90 000 000 рублей.

Данное право требование установлено и включено в реестр требований кредиторов ООО «Ковровый двор» определением Арбитражного суда белгородской области от 08.06.2018 по делу № А08-14596/2017. Определение суда от 26.02.2019 по делу № А08- 14596/2017 произведена процессуальная замена кредитора с ООО «А-Финанс» на ООО ПКФ «Сибгран» на основании договора уступки права требования от 12.04.2018.

К цессионарию переходят все права, существующие у Цедента к моменту перехода, указанные в настоящем пункте, в размере 45 000 000 рублей, а также право на проценты за пользование займом, пени за просрочку исполнения обязательства, права, обеспечивающие исполнение обязательства.

Сторонами согласована цена передаваемого права требования на 45 000 000 рублей в размере 3 500 000 рублей, что закреплено пунктом 2.1 Договора цессии (пункт 2.1. договора).

Порядок оплаты по договору согласован сторонами пунктом 2.2. договора. Оплата по договору произведена 18.11.2019 частично в размере 2 500 000 рублей, что подтверждается представленной в дело выпиской по счету должника.

В дальнейшем это право уступлено ФИО1 на основании договора от 05.10.2021.

При этом, цена последующей уступки (ФИО1) уже составляет 10% (на 2,3 % больше, чем уплачено должнику) от номинальной стоимости права требования, при этом, ООО «Ковровый двор» по-прежнему находится в процедурах банкротства.

Таким образом, все имеющееся у должника имущество уступлено по договорам, лишающим его права, претендовать на выплаты в деле о банкротстве ООО «Ковровый двор» при наличии обязанностей перед ИП ФИО4 по выплате 81 000 000 рублей.

Полагая, что сделки по уступке права требования единственно ликвидного актива должника в виде дебиторской задолженности, совершены с противоправной целью, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлениями.

Удовлетворяя заявления конкурсного управляющего ФИО2, суд первой инстанции исходил из того, что в результате совершения оспариваемых сделок у должника наступили признаки объективного банкротства.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор и оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, пришел  к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы  о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктами 1, 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

Возможность суда квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную, прямо предусмотрена Законом о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве) и подтверждена разъяснениями вышестоящих инстанций (пункт 4 Постановления № 63).

Для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установление в сделке пороков, выходящих за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, следовательно, сначала необходимо проверить наличие специальных оснований для признания сделки недействительной, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, и лишь в их отсутствие проверить сделку на наличие признаков статей 10 и 168 ГК РФ (а при наличии соответствующих оснований сомневаться в реальности сделки и на наличие признаков статьи 170 ГК РФ).

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. 

В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 65 АПК РФ).

Спорные сделки совершены 14.11.2019, тогда как производство по делу о банкротстве возбуждено 02.02.2023, следовательно, оспариваемые сделки совершены за пределами трехлетнего периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Давая оценку доводам апелляционных жалоб об отсутствии оснований для признания сделок недействительными по нормам ГК РФ, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I ГК РФ разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

По смыслу статьи 10 ГК РФ, злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Как установил суд первой инстанции, в реализации оспариваемых сделок участвовали:

- ФИО3 – напрямую;

- ФИО1 – напрямую;

- ООО «Золото 21 век» - напрямую;

- ФИО9 - опосредованно, через представителя ФИО10 и ФИО11, которые были наделены полномочиями представлять интересы, как должника, так и ФИО12 в период предшествующий и последующий совершению оспариваемых сделок.

Как следует из Картотеки арбитражных дел, указанные лица принимали непосредственное участие в процедуре банкротства ООО «Ковровый двор» (дело № А08-14596/2017), были включены в реестр требований кредиторов ООО «Ковровый двор», как на основании полученного права требования от должника (ФИО3 на сумму 45 000 000 рублей, ООО «Золото 21век» на сумму 45 000 000 рублей), так и на основании выкупа прав требования у независимых кредиторов (ФИО9 на сумму 1 365 843 рубля, ФИО3 и ФИО1 через участие контролируемого ООО «Оазис» на сумму 199 900 000 рублей).

Указанное объективно подтверждает прямой интерес этой группы лиц к имуществу ООО «Ковровый двор».

Так, ФИО10 был наделен полномочиями со стороны ООО ПКФ «Сибгран» доверенностью от 11.11.2020, в том числе, с правом на участие в делах о банкротстве.

Ранее, по доверенности № 70АА 1315716 от 27.06.2019 и впоследствии по доверенности № 70АА 1438445 от 28.05.2020 представлял интересы ФИО9 в различных судебных разбирательствах арбитражного суда Томской и Белгородской области.

ФИО11 был наделен полномочиями со стороны ООО ПКФ «Сибгран» доверенностью от 11.11.2019, который исполнял обязанности конкурсного управляющего ООО «АНВ-Групп», где конкурсным кредитором выступал ФИО9 на основании определения по делу А67-238/2019 от 31.07.2019.

ФИО9 до 2021 года являлся участником ООО СЗ «Вира» ИНН

<

***> совместно с ООО «СВРГ Управление» ИНН

<

***>.

ООО «СВРГ Управление» и ФИО13 являлись участниками ООО СЗ «Парапарк» ИНН

<

***>.

ФИО3 и ФИО13 являются участниками ООО «УК Изумрудный город».

ФИО1 и ФИО3 являются участниками ООО «Лама-АВ» ИНН

<

***>, ФИО1 является руководителем данной организации.

ФИО1 и ФИО3 являются участниками ООО «Центр недвижимости» ИНН

<

***>, ФИО1 является руководителем данной организации.

ФИО3 и ФИО1 являются участниками ООО «Оазис» ИНН

<

***> (мажоритарный кредитор ООО «Ковровый двор», залоговый).

ООО «Золото 21 век» 03.09.2018 было зарегистрировано на основании решения единственного участника Общества ФИО14 в г. Подольск, Московской области.

ООО «Золото 21 век - Сибирь» 01.06.2021 было зарегистрировано на основании решения единственного участника ФИО14 в г. Подольск, Московской области.

ООО ПКФ «Сибгран» 20.09.2021 и ФИО15 вошли в состав ООО «Золото 21 век-Сибирь» с долей в уставном капитале 35% и 15% соответственно. Таким образом, совместно аффилированные между собой лица (ФИО16 – супруга ФИО15 до 21.08.2019 являлась участником ООО ПКФ «Сибгран»), ФИО15 и ООО ПКФ «Сибгран» стали владеть 50% уставного капитала ООО «Золото 21 век- Сибирь».

В дальнейшем ФИО15 вышел из состава участников 26.08.2022. Далее 12.09.2022 вышел из состава участников учредитель Общества ФИО14, передав свою долю в 50% самому Обществу.

ООО ПКФ «Сибгран» вышел из состава участников ООО «Золото 21 Век-Сибирь» 28.11.2022 путем передачи своей доли новому участнику ФИО17 (сведений о поступивших на счет должника денежных средствах от продажи принадлежащей должнику доли материалы дела не содержат).

Также, ФИО15 являлся учредителем с долей 50 % в уставном капитале ООО «ТОРГСЕРВИС» (ИНН 

<

***>). Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 31.03.2015 по делу № А45-14873/2021 в отношении ООО «ТОРГСЕРВСИС» завершена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим ООО «ТОРГСЕРВИС» с 21.11.2012 и до завершения процедуры конкурсного производства являлся ФИО18.

Также, определением Арбитражного суда Новосибирской области от 25.01.2017 по делу № А45-5908/2016 в отношении ФИО15 завершена процедура реализации имущества. Финансовым управляющим ФИО15 с 18.07.2016 и до завершения процедуры банкротства также являлся ФИО18.

В свою очередь ФИО18 являлся временным и конкурсным управляющим ООО «Ковровый двор», требования к которому ранее, по оспариваемым сделкам, имел непосредственно ООО ПКФ «Сибгран».

Вступившим в законную сиу определением суда от 24.01.2024 по делу № А45- 37787/2022 судом установлено следующее: «..05.12.2019 между ФИО19 и ООО ПКФ «Сибгран» заключен договор уступки права требования, в соответствии с которым ФИО19 уступил ООО ПКФ «Сибгран» право требования с ООО «Ковровый двор» 228938 рублей, установленных определением арбитражного суда Белгородской области от 21.08.2018. 

Согласно пункту 2.1. договора уступки за уступаемое право требования ООО ПКФ «Сибгран» обязан выплатить ФИО19 3 000 000 рублей в течение 10 дней с момента прекращения производства по жалобе, указанной в пункте 3.1. настоящего договора. 

Согласно пункту 3.1. договора уступки от 05.12.2019, настоящий договор вступает в силу после вступления в силу судебного акта об отказе в удовлетворении жалобы от 02.10.2019 ФИО19 на действия арбитражного управляющего в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) № А08-14596/2017.

Платежным поручением № 419951 от 25.12.2019 ООО ПКФ «Сибгран» перечислило ФИО19 3 000 000 рублей по договору уступки права требования. 

Таким образом, приобретение ООО «ПКФ «Сибгран» у ФИО19 права требования по цене в 10 раз выше размера самого требования, в действительности было направлено на «отказ ФИО19 от поддержания жалоб на конкурсного управляющего И.В. ФИО18», и отказ ФИО19 от оспаривания сделок (требований ООО ПКФ «Сибгран» к ООО «Ковровый двор» на сумму более 270 000 000 рублей), что прямо указано в указанном договоре и свидетельствует об интересе ООО ПКФ «Сибгран» не в самом приобретении права требования у ФИО19, а в сохранении ФИО18 конкурсным управляющим ООО «Ковровый двор», к которому ООО ПКФ «Сибгран» имел требования более чем на 360 млн. руб., а также сохранение самих прав требований к ООО «Ковровый двор». 

По одной из жалоб после заключения договора уступки права требования от 05.12.2019 арбитражным судом принят отказ заявителя от требований и прекращено производство по указанной жалобе. 

Довод о наличии интереса в приобретении у ФИО19 права требования на условиях договора уступки от 05.12.2019, подтверждается неоднократным участием ООО «ПКФ «Сибгран» и ФИО18 вместе в одних делах о банкротстве. Начиная с момента образования ООО ПКФ «Сибгран» (июль 2015), ООО ПКФ «Сибгран» и ФИО18 неоднократно участвовали в делах о несостоятельности (банкротстве) (А67-6363/2012, А45-22082/2014, А67-3780/2014). 

Такое неоднократное совпадение одновременного участия ООО ПКФ «Сибгран» в качестве кредитора, а ФИО18 в качестве арбитражного управляющего нельзя назвать случайным по причине того, что ООО ПКФ «Сибгран», как и в деле о банкротстве ООО «Ковровый двор», изначально не являлся контрагентом должников, а приобретал права требования к должнику у других кредиторов, после чего производилось процессуальное правопреемство.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, имеется аффилированность и указанных выше участников, где в качестве связующего звена во взаимодействии всех перечисленных выше лиц являлся ФИО18, что объективно ставит под сомнение независимый статус контрагентов по оспариваемым сделкам по отношению к должнику.

Кроме того, поведение сторон оспариваемых сделок не отвечает признаку добросовестности.

Так, конкурсный кредитор ИП ФИО4 о состоявшихся уступках узнала случайно, так как не была уведомлена ни одной из сторон оспариваемых сделок (доказательств извещения кредитора о состоявшейся уступке материалы дела не содержат).

Денежные средства, полученные ООО ПКФ «Сибгран» от Цессионариев, ни в какой части не были переданы ИП ФИО4 в счет погашения задолженности, что подтверждает утверждение конкурсного управляющего должником об использовании должником и заинтересованными лицами юридической конструкции, когда обязательство у должника по оплате полученного от первоначального кредитора права в размере 90 000 000 рублей никогда не наступит.

Осознавая возникшую ситуацию, ни одна из сторон не предпринимала никаких действий для её разрешения, тем самым, лишив кредитора ИП ФИО4 права получить надлежащее или частичное исполнение со стороны должника, а также содействовала исключению расчетов с ней;

Непосредственно ФИО1 в кассационной жалобе на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 22.05.2023 по настоящему делу о включении требований ИП ФИО4 в реестр требований кредиторов должника указал на отсутствие у должника права требования к ООО «Ковровый двор» указав: «раз в договоре цессии от 12.04.2018 зафиксировано, что за уступленное право требования ООО ПКФ «Сибгран» обязалось оплатить ООО «А-Финанс» 90% от 90 000 000 рублей (что составляет 81 000 000 рублей), в течение 3-х банковских дней с момента получения денежных средств от должника, а ООО ПКФ «Сибгран» ничего не может получить от ООО «Ковровый двор», так как требования проданы, то ИП ФИО4 не вправе что-либо требовать от ООО ПКФ «Сибгран».

На протяжении всего судебного разбирательства, в том числе, в апелляционных жалобах представители заинтересованных лиц высказывали устно и указывали в отзывах единственный аргумент со ссылкой на судебные акты арбитражного суда Новосибирской области, что у ИП ФИО4 нет никаких прав требовать исполнения от ООО ПКФ «Сибгран», так как условие по оплате по заключенному последним договору цессии с первоначальным кредитором ООО «А-Финанс» не наступило.

Между тем, из текста договора между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «А-Финанс» следует, что за уступленное право должна быть произведена оплата. Это предполагает и действующее законодательство, в противном случае, договор приобретает признаки дарения, что не допускается между юридическими лицами.

Верховный Суд Российской Федерации констатировал, что условие договора уступки об инкассо-цессии (цессия для целей взыскания), посредством которой требование уступается новому кредитору с условием уплаты части взысканных денежных средств, не противоречит нормам закона, выражает волю сторон на избрание такого способа оплаты уступаемого права требования. 

Таким образом, договор цессии между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «А-Финанс» - сделка возмездная, договор является сделкой двусторонней, при заключении договора каждая сторона принимает на себя обязанность по договору, исключительно рассчитывая на встречное предоставление.

Со стороны Цедента - ООО «А-Финанс» обязанности по договору цессии были выполнены в полном объеме, права были переданы вместе с документами, подтверждающими их реальность, обоснованность и размер, на основании которых ООО ПКФ «Сибгран» в дальнейшем было включено в реестр кредиторов ООО «Ковровый двор».

Совокупность обязательств Цессионария, в свою очередь, состояла в приложении разумных усилий по получению платежа от должника во внесудебном или судебном порядке и проведению расчетов с Цедентом.

В настоящем случае имеет место нарушение должником (ООО ПКФ «Сибгран») своих обязательств по договору, так как полученные права требования к ООО «Ковровый двор» им были уступлены третьим лицам – ответчикам по настоящему обособленному спору, что исключает саму возможность получения должником денежных средств непосредственно от ООО «Ковровый двор», и как следствие невозможность проведения расчетов с лицом о которого получено реализованное право.

В тоже время у Цедента есть безусловное право на получение расчетов по договору, но в силу условий договора инкассо-цессии оплата по нему должна быть произведена в течение определенного времени после получения денежных средств от должника.

Сами же права на получение расчетов возникли в момент заключения договора цессии между ООО ПКФ «Сибгран» и ООО «А-Финанс». С этого же момента ООО «А-Финанс» стало кредитором ООО ПКФ «Сибгран».

При совершении сделок с целью причинить вред кредиторам: статья 61.2 Закона о банкротстве (конкурсное оспаривание) и статья 10 ГК (внеконкурсное оспаривание), имеется реальная воля должника и контрагента по сделке на порождение являющихся предметом сделки правовых последствий на таких условиях, что его имущественная масса, которой он отвечает по своим долгам, уменьшается, и кредиторы остаются ни с чем.

Действующее законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ). 

Между тем, наличие схожих по признакам составов правонарушения не свидетельствует о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Ссылка суда на положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и разъяснения, содержащиеся в пунктах 5-7 Постановления № 63, не привела к принятию ошибочного судебного акта.

Рассмотрение законности оспариваемой сделки с точки зрения ее заключения со злоупотреблением правом, исключая фраудаторные основания конкурсного оспаривания, осуществлено судом первой правильно.

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, признается недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушает этот договор (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 N 309-ЭС14-923).

При этом для квалификации сделки в качестве ничтожной в связи с нарушением принципа добросовестности как основного начала гражданского законодательства на основании совокупного применения статей 10, 168 ГК РФ необходима недобросовестность обеих ее сторон в виде их сговора, либо, по крайней мере, активные недобросовестные действия одной стороны сделки и осведомленность об этом воспользовавшегося сложившейся ситуацией контрагента по сделке (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 13.05.2014 N 17089/12, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475).

Как указано в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2014), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24.12.2014, а также определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.08.2014 N 67-КГ14-5, установленный в статье 10 ГК РФ запрет злоупотребления правом в любых формах направлен на реализацию принципа, закрепленного в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации.

Согласно правовой позиции, приведенной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 20.10.2015 N 18-КГ15-181, от 01.12.2015 N 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления сторонами при ее совершении гражданскими правами обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Как следует из представленных в дело доказательств, для ООО ПКФ «Сибгран» оспариваемые сделки не имели экономического смысла, совершены во вред кредиторам, совершены с целью причинения им вреда, при этом, осведомленность другой стороны сделки об указанной цели в данном случае презюмируется, в условиях заинтересованности сторон.

В результате совершенных действий реальный экономический результат получен непосредственно заинтересованными лицами, тогда как должником получен противоправный результат в виде формального отсутствия обязанности рассчитаться по обязательствам возникшим перед первоначальным кредитором ООО «А-Финанс», а в последствии с ИП ФИО4

Доводы апелляционных жалоб о положительном бухгалтерском балансе и активах подлежат отклонению, как противоречащие фактическим обстоятельствам дела.

Так, согласно представленным в дело бухгалтерским балансам на момент заключения оспариваемых сделок должник никакими значительными активами, сопоставимыми с номинальной стоимостью оспариваемых договоров, не располагал.

ООО ПКФ «Сибгран» на момент заключения оспариваемых сделок были заблокированы счета из-за задолженности перед налоговым органом на сумму более 240 000,00 рублей.

ООО ПКФ «Сибгран» еще в 2018 году, то есть до заключения оспариваемых сделок было осведомлено о том, что у ООО «Ковровый двор» достаточно имущества для расчетов со всеми кредиторами и заявляло об этом в деле № А08-14596/2017.

В настоящий момент расчеты с кредиторами, включенными в РТК в деле ООО «Ковровый двор» производятся достаточно успешно, так на 100% произведен расчет с кредитором ИП ФИО7, требования которого включены в реестр требований кредиторов Общества.

Вследствие оспаривания сделок с ответчиками спорные денежные средства в размере 90 000 000 рублей депонированы конкурсным управляющим ООО «Ковровый двор» до разрешения настоящего спора, то есть в отсутствие оспариваемых сделок должник получил бы расчет по включенному в реестр требований кредиторов своему требованию, произвел расчет с кредитором в полном объеме и еще получил бы выгоду от совершенной сделки в виде денежных средств.

При этом, должником, начиная с 2018 года, когда был заключен договор с ООО «А-Финанс» и впоследствии в 2019 году после совершения оспариваемых сделок в бухгалтерской и налоговой отчетности не нашли отражение указанные операции, что свидетельствует о намеренном сокрытии операций от налогового контроля.

При таких обстоятельствах у независимого и добросовестного контрагента при совершении предлагаемой должником сделки должно было возникнуть обоснованное сомнение в ее чистоте, так как сведения об активах должника не соответствуют предлагаемой к совершению хозяйственной операции.

Однако, поскольку сделки совершались в интересах группы лиц, связанных с должником, то при заключении оспариваемых сделок данные обстоятельства игнорировались.

Непосредственно сама цена передаваемого права не оправдана с учетом осведомленности ООО ПКФ «Сибгран» о реальности в большем размере получения задолженности с ООО «Ковровый двор», с учетом соотношения размера активов, которыми располагает ООО «Ковровый двор» и размера требований кредиторов, включенных в его реестр, что позволяет достоверно утверждать, что цели сторон при совершении сделки выходили за пределы целей обычной хозяйственной операции. Это утверждение строится на том, что единственной целью деятельности хозяйствующего субъекта является извлечение прибыли, которая в данном случае не усматривается.

Ссылка ФИО1 на проведенную ФИО3 до сделки оценку прав требования к ООО «Ковровый двор» правомерно отклонена судом первой инстанции, поскольку при оценке сравнивались настолько разные дебиторские задолженности (не проводился анализ, есть ли у должников, требования к которым продается, имущество, иные активы, какой реестр требований кредиторов у этих должников, в числе аналогов приведены как реализация дебиторской задолженности компаний и физических лиц, находящихся в стадии банкротства, так и компаний и физических лиц, не находящихсяв стадии банкротства), что результаты оценки следует рассматривать, как недостоверные. 

Несогласие ФИО1 с представленной рецензией на отчет не исключает того, что представленный им отчет является недостоверным по изложенным выше основаниям.

Кроме этого, конкурсным кредитором ИП ФИО7 ранее были  представлены сведения, позволяющие поставить под сомнение добросовестность и независимость оценщика.

Дополнительно представленные конкурсным управляющим должником доказательства подтверждают выводы суда первой инстанции, что при подготовке отчета от 13.11.2019 № 4-04-19-14 об определении рыночной стоимости дебиторской задолженности (прав требований) были допущены нарушения требований Федерального закона «Об оценочной деятельности в РФ», федеральных стандартов оценки, что подтверждается актом внеплановой проверки отчета ФИО20 № 1109/ВП от 18.04.2024. Согласно выписке из протокола заседания дисциплинарного комитета СРО СМАО от 07.05.2024,  факты нарушений, изложенные в жалобе частично подтверждены и носят неустранимый характер, жалоба ФИО2 удовлетворена, в отношении ФИО20 применена мера дисциплинарного воздействия в виде вынесения предупреждения (в электронном виде поступили 22.05.2024  08:18МСК).

Проявляемая активность группой лиц ФИО3, ФИО9, ФИО1 в деле о банкротстве ООО «Ковровый двор», в форме приобретения прав независимых кредиторов свидетельствует о том, что реальная рыночная стоимость прав требования к ООО «Ковровый двор» значительно выше, чем указано в оспариваемых договорах.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в результате совершения оспариваемых сделок у должника наступили признаки объективного банкротства, так как после передачи прав требования на сумму 90 000 000 рублей должник лишился всего имущества, за счет которого было возможно исполнение имеющихся и возникших впоследствии обязательств, чем причинил прямой вред кредиторам. Как указывалось ранее, это был единственный актив должника.

Наличие цели совершения оспариваемой цессии, отличной от целей, обычно преследуемых при совершении соответствующего вида сделок, в данном случае подтверждается следующим.

Право денежного требования как имущественное право относится к активам общества, которые используются в текущей хозяйственной деятельности, в том числе для расчетов по обязательствам Общества, которые являются его пассивами. Реализация активов по стоимости отличной от номинальной обычно производится обществом в случае возникшей финансовой необходимости, связанной либо с ведением текущей деятельности, либо вследствие отсутствия длящегося продолжительное время интереса к данному активу.

В данном случае хозяйственная деятельность должника фактически не осуществлялась и была прекращена после совершения оспариваемой сделки. Полученные средства не были направлены на расчеты по реальным обязательствам, в том числе перед бюджетом, которые возникли впоследствии.

Денежные средства, полученные за реализованное право, были направлены на исполнение в декабре 2019 года обязательства перед контрагентом, фактически не связанному с хозяйственной деятельностью должника, что находит подтверждение в определении Арбитражного суда Новосибирской области от 10.01.2024 по настоящему делу об отказе в удовлетворении заявления об оспаривании сделки в рамках настоящего дела, совершенной Должником с ФИО19 Судом установлено, что расчет с ФИО19 был произведен фактически в интересах конкурсного управляющего ООО «Ковровый двор» ФИО18

Каких-либо доказательств того, что контрагенты по оспариваемым сделкам были найдены должником публичным образом (например, путем публичного предложения или публичного запроса цены), или контрагенты ранее имели какие-либо хозяйственные отношения или экономические связи с должником заинтересованными лицами не представлено, что позволяет утверждать о наличии иных, отличных от хозяйственно-экономических отношениях, сложившихся между сторонами на момент совершения сделки.

Учитывая фактическую аффилированность с должником всех участников оспариваемых сделок отчуждение должником прав требования к ООО «Ковровый двор» нельзя отнести к сделкам, совершаемым между независимыми участниками при осуществлении обычной хозяйственной деятельности.

Наличие действий сторон сделки, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, подтверждается тем, что в соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. 

Согласно части 3 статьи 307 ГК РФ при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга.

Оценивая условия заключенного должником с первоначальным кредитором ООО «А-Финанс» договора уступки прав требования к ООО «Ковровый двор» во взаимосвязи с совершением в дальнейшем должником уступки полученных от первоначального кредитора прав в пользу ответчиков суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что стороны не могли не осознавать, имея юридически квалифицированных представителей, правовые последствия для должника, возникающие вследствие заключения оспариваемых сделок. 

Со всей очевидностью сторонам было понятно, что для должника после совершения данных сделок в условиях длящейся правоспособности (исключающей ликвидацию Общества в любой форме) никогда не наступит событие, позволяющее первоначальному кредитору ООО «А-Финанс», а впоследствии ИП ФИО4 требовать от должника расчета за полученное право. 

Это напрямую следует из условий договора уступки прав требования заключенного ООО ПКФ «Сибгран» с ООО «А-Финанс», согласно которым Цессионарий обязан уплатить Цеденту за приобретаемое право после получения расчета от ООО «Ковровый двор».

Следовательно, передавая право требования к ООО «Ковровый двор» в пользу заинтересованных лиц, ООО ПКФ «Сибгран» утратило право требовать что-либо с ООО «Ковровый двор» (что прямо следует из договора), а, следовательно, не сможет получить деньги и рассчитаться по своим обязательствам.

Утверждать обратное, возможно только либо в случае неосведомленности об условиях указанных договоров (незнакомство с ними), либо при отсутствии юридической квалификации у лица, утверждающего это.

Таким образом, должник, и заинтересованные лица, совершая оспариваемую сделку, заведомо осознавали ее правовые последствия для должника, но действовали с превышением допустимых пределов осуществления своих правомочий.

Наличие негативных последствий для прав и законных интересов третьих лиц, вследствие совершения оспариваемых сделок, а также наличие у стороны сделки иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствие подтверждается следующим:

Согласно условиям оспариваемых договоров ООО ПКФ «Сибгран» передает ФИО3 и ООО «Золото 21 век» все документы - основания возникновения уступаемого права требования к ООО «Ковровый двор», в том числе и договор уступки прав требования заключенный первоначальным кредитором ООО «А-Финанс» с ООО ПКФ «Сибгран».

Таким образом, все стороны сделок осознавали, что на стороне Цедента никогда не наступит событие, при котором он будет обязан рассчитаться за приобретенное ранее у ООО «А-Финанс» и передаваемое им право требования, так как для ООО «Ковровый двор» он перестает быть кредитором, а, следовательно, последний никогда не произведет с ним расчета.

Следовательно, совершая оспариваемые сделки, ответчики своими фактическими действиями избавили ООО ПКФ «Сибгран» от исполнения его обязанности оплатить цену по договору заключенному с ООО «А-Финанс» за полученное право требования к ООО «Ковровый двор», то есть поставили в положение, при котором обязанное лицо либо прямо должно нарушить принятые на себя обязательства, либо договор, заключенный ООО ПКФ «Сибгран» с ООО «А-Финанс», является фактически договором дарения для должника, что противоречит действующему законодательству.

В настоящее время ни действующим законодательством, ни судебной практикой не установлено какого-либо универсального и объективного критерия, позволяющего суду при рассмотрении любых обособленных споров вне зависимости от фактических обстоятельств дела производить бесспорное и однозначное разграничение состава недействительности сделки по статье 10 ГК РФ.

Однако анализ существующих норм толкования права позволяет принять во внимание следующее.

Согласно пункту 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ» обстоятельства должны неопровержимо свидетельствовать о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки.

Для установления злоупотребления правами необходимо анализировать конкретные действия сторон и их негативные последствия (Определения ВС РФ от 19.06.2018, от 31.07.2018 № 5-КГ18-113).

При этом, если имеет место злоупотребление правом одной из сторон при совершении сделки, подлежат учету: цели совершения такой сделки; ее негативные правовые последствия и наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия (пункт 7 Постановления № 25).

Недействительность сделки по мотиву допущенного злоупотребления правом может иметь место тогда, когда злоупотребление правом выражается не в тех пороках, которые квалифицируют сделку, как совершенную в ущерб имущественным правам кредиторов. Это должно быть общим решением для всех случаев соотношения тех или иных конкретных норм с нормой о недопустимости злоупотребления правом: последняя является общей нормой, которая отменяется в случае выбора законодателем конкретного решения для какого-либо типизированного злоупотребления правом.

В этом смысле коллизия решается по давно известному правилу lex specialis derogat generalis.

Такой подход к месту принципа недопустимости злоупотребления правом в правовой системе вытекает из существа самого принципа: он, как и принцип добросовестности, призван решать проблему отсутствия законодательного решения, четкого законодательного регулирования конкретной ситуации, например, причинения вреда не кредиторам, а одному из них, что в деле о банкротстве, однако, имеет негативные последствия для формирования конкурсной массы безотносительно к сроку совершения оспариваемой сделки. Данный подход в каком-то смысле является наднормативным и соседствует с нормативным регулированием, помогая ему, когда оно не справляется.

В целом даже в отсутствие конкретных норм, споры должны разрешаться на основе принципов добросовестности, недопустимости злоупотребления правом, недопустимости неосновательного обогащения одного за счет другого, автономии воли. В связи с этим, ГК РФ представляет собой конкретизацию представлений законодателя о применении таких принципов к конкретной типизированной ситуации. 

При отсутствии воли законодателя на нормативное урегулирование правовой ситуации, явно свидетельствующей об отсутствии добросовестности её участников, применению подлежит норма-принцип с целью защиты пострадавших от преднамеренных неправомерных действий участников гражданского оборота.

Одним из примеров применения данной нормы с целью защиты прав отдельного кредитора является определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21.08.2017 № 305-ЭС17-3546.

К критериям злоупотребления правом, в данном случае, относятся следующие: оспариваемая сделка заключена должником с целью реализовать какой-либо противоправный интерес, должник и другая сторона по сделке имели между собой сговор, и последняя знала о неправомерных действиях. 

Совершение взаимосвязанной сделки по выведению актива, оформленной оспариваемыми договорами, изначально было сопряжено с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, обусловлено незаконной целью нарушения права и законные интересы кредиторов должника, что влечет ничтожность сделки на основании статьи 168 ГК РФ.

Указанные обстоятельства в полной мере доказаны в рамках настоящего спора, поскольку целью совершения оспариваемой сделки являлась цель освобождения ликвидного, (что в настоящее время очевидно) имущества от правопритязаний «старшего» по отношении к должнику кредитора – ИП ФИО21

Совершение сделки заведомо и исключительно в интересах контрагентов должника, уплативших за полученное право минимальную договорную стоимость (которая так и не была направлена на погашение кредиторской задолженности), обеспечило данным контрагентам прибыль, многократно превосходящую цену, уплаченную за имущество, распоряжаться которым, должник был не вправе, при наличии неисполненных обязательств.

Судом установлено наличие умысла у всех участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам, (в данном случае ФИО21), сговор между сторонами сделки, что подтверждается доказанным фактом их зависимости и явным осознанием последствий совершенной сделки,  лишение ФИО21 права требовать от должника исполнения его обязательств ввиду не наступления предусмотренных сделкой обстоятельств – расчета с должником контрагента по уступленному требованию.

Такое право (однако ничем не обеспеченное) появилось у «старшего» кредитора лишь благодаря предусмотренной банкротным законодательством фикции просрочки принятых на себя должником обязательств.

Абзац 4 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» легализует в России инкассо-цессию. Воля сторон такого договора направлена не столько на возмездное отчуждение обязательственного права, сколько на оказание услуг по взысканию долга, хотя для обеспечения возможности оказания такой услуги цедент и передает цессионарию полноценное право с прямо прописанным в договоре или подразумеваемым заданием попытаться добиться погашения долга должником в течение того или иного срока.

В пункте 22 информационного письма от 17.11.2004 № 85 Президиум ВАС РФ указал, что такой договор не является договором комиссии, а представляет собой непоименованный договор.

ВАС РФ пришел к выводу, что инкассо-цессия является договором sui generis, а потому требует специального регулирования, отличного от правового режима договора комиссии. Такой договор, представляя собой новый для российского правопорядка договорный тип, призван охватить случаи ведения чужих дел, осуществляемых, в отличие от договора поручения, от своего имени и не подпадающих в свою очередь под определение комиссионной сделки.

Нормы об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, могут быть применены к непоименованному договору по аналогии закона в случае сходства отношений и отсутствия их прямого урегулирования соглашением сторон (пункт 1 статьи 6 ГК РФ). 

Применение по аналогии закона императивных норм об отдельных поименованных видах договоров возможно в исключительных случаях, когда исходя из целей законодательного регулирования ограничение свободы договора необходимо для защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или для недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон. 

При этом, суд должен указать, какие интересы защищаются применением императивной нормы по аналогии закона (пункт 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»).

Договор инкассо-цессии наиболее близок по своей природе к договору факторинга, в котором фактор, не осуществляя финансирование, оказывает клиенту услуги, связанные со взысканием дебиторской задолженности. 

В этом случае, договор (как и в настоящем деле) предполагать уступку требования в целях оказания клиенту услуг по учету и взысканию задолженности с должника с последующим перечислением клиенту полученных от должника средств (за вычетом вознаграждения). 

Из положений пункта 2 статьи 829 ГК РФ и пункта 3 статьи 831 ГК РФ следует, что уступка денежного требования может осуществляться «в целях оказания финансовым агентом (фактором) клиенту услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки».

Согласно данной позиции те нормы о факторинге, которые касаются инкассо- модели факторинга, должны применяться к такой непоименованной сделке по аналогии закона. 

Это касается, прежде всего, нормы пункта 2 статьи 829 ГК РФ, согласно которой «если уступка денежного требования финансовому агенту (фактору) осуществлена в целях оказания финансовым агентом (фактором) клиенту услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки, последующая уступка денежного требования финансовым агентом (фактором) не допускается, если договором факторинга не предусмотрено иное».

Применение данного условия к непоименованному гражданским законодательством договору в целом и в данном случае является необходимым для защиты интересов кредитора (клиента) от злонамеренных действий цессионария (фактора). 

В отсутствие такого правового регулирования (по аналогии права) отсутствует возможность защиты клиента (цедента) от злоупотреблений самой конструкцией договора.

Исходя из изложенного, стороны оспариваемой сделки нарушили как принцип добросовестности, так и номы, регулирующие оспариваемую сделку в силу аналогии права с целью защиты её слабой стороны. 

Сговор взаимосвязанных участников привел к причинению вреда кредитору, а в силу признания должника банкротом – и к неосновательному обогащению за счет конкурсной массы с учетом имущественного положения должника и возможных поступлений в нее.

Данные нарушения принципов добросовестности выходят за рамки оспоримой сделки по банкротным основаниям, так как направлены не только на вывод имущества, переданного должнику с определенной целью и принадлежащего ему лишь «де-юро» до момента его трансформации в денежные средства, но и создание объективных препятствий для его возврата и причинение вреда как конкурсной массе (в случае банкротства), так и отдельному кредитору (при его отсутствии) с очевидным обогащением зависимых физических лиц, использующих данную конструкцию в нарушение и без учета принципов и аналогии права.

Отличительной особенностью в данном случае является сам факт того, что противоправная направленность сделки не связана с фактом введения в отношении должника процедур банкротства, поскольку и их отсутствие не способно реанимировать данную сделку и лишить ее противоправных признаков.

В гражданском праве лицо отвечает всем принадлежащим ему имуществом, его увод (выведение из-под принадлежности данному лицу) решает проблему ответственности.

Под ответственностью в данном случае понимается исполнение по обязательству, как перед отдельным кредитором, так и их сообществом. Должник при содействии аффилированных лиц, очевидно, уклонился от исполнения своих обязательств перед кредитором, искусственно создав ситуацию, в которой исполнение его обязательств невозможно и для реализации указанной цели отказался от части ему причитающегося вознаграждения.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не подтверждают неправильного применения судами норм материального права об оспаривании сделок должника по правилам статей 10, 168 ГК РФ.

Отклоняя доводы ответчиков о преюдициальности судебного акта по ранее рассмотренному арбитражному делу № А45-680/2020 от 01.06.2020, которым ИП ФИО4 отказано в признании сделки, совершенной между должником и ФИО3 ничтожной, суд первой инстанции правомерно принял во внимание, что признание преюдициального значения судебного решения, направленное на обеспечение стабильности и общеобязательности этого решения и исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если имеют значение для его разрешения. 

Преюдициальное значение могут иметь только юридические факты материально-правового содержания, но не те факты, установление которых имеет процессуальное (оценочное) значение. 

Между тем, ответчики ссылались не на установленные судом факты, а на правовые выводы суда о недоказанности факта злоупотребления в условиях начавшегося банкротства ООО «Ковровый двор» и отсутствия процедур банкротства в отношении должника, что и не позволило суду прийти к выводу о действительном целеполагании данной сделки.

Сложившая судебная практика исходит из того, что правовые выводы не могут рассматриваться в качестве обстоятельств, не требующих доказывания (определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2021 № 305-ЭС18-18386(3), часть 2 статьи 69 АПК РФ освобождая от доказывания фактических обстоятельств дела, не исключает их различной правовой оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 302-ЭС19-473(13)).

Такой подход соответствует разъяснениям, изложенным в пункте 4 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

Игнорирование изменившихся обстоятельств и их формальная оценка исходя из того, что требования являются тождественными, могут привести к ложному правовому пуризму (постановление Европейского Суда по правам человека «Сутяжник против Российской Федерации» от 23.07.2009 № 8269/02), что воспрепятствует на основе формального подхода восстановить баланс прав сторон. С учетом изложенного, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что производство по заявлению не могло быть прекращено.

Ранее сделанные судом выводы, основанные на недоказанности заявленных требований, с учетом иного субъектного состава данного спора свойством преюдициальности не обладают.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для признания сделок недействительными, учитывая направленность действий аффилированных к должнику лиц на создание объективного банкротства.

Согласно статье 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

В силу положений пункта 1 статьи 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 ГК РФ).

Статьей 61.6 Закона о банкротстве предусмотрены последствия признания сделки недействительной. В соответствии с пунктом названной статьи все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой названного Закона, подлежит возврату в конкурсную массу.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 29.5 Постановления № 63, следует, что если сделка является ничтожной или оспоримая сделка признана недействительной, но не на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве либо других норм этого закона, а по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, судам необходимо исходить из следующего.

В таких случаях применяются предусмотренные пунктом 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве правила (с учетом толкования, данного в пункте 25 и абзаце втором пункта 27 Постановление № 63); пункты 2 и 3 этой статьи не применяются.

Следовательно, суд первой инстанции правомерно применил в качестве последствий недействительности сделок в виде восстановления за ООО ПКФ «Сибгран» права требования к ООО «Ковровый двор» в общем размере 90 000 000 рублей,  восстановления права требования ООО «Золото 21 Век» к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019, восстановления права требования ФИО3 к ООО ПКФ «Сибгран» в размере проведенной оплаты по договору уступки прав требования от 14.11.2019.

Доводы апелляционных жалоб выводы суда не опровергают, не подтверждают нарушений норм права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Нарушений процессуальных норм, влекущих безусловную отмену оспариваемого акта (часть 4 статьи 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании статьи 110 АПК РФ, судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционных жалоб относятся на подателей жалоб.

Руководствуясь статьями 110, 258, 268, 271, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 02.04.2024 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-37787/2022 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Золото 21 век» – без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области. 

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанное усиленными квалифицированными электронными подписями судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет». 

 

Председательствующий                                                                 Е.В. Кудряшева

 

Судьи                                                                                                           О.А. Иванов

 

                                                                                                          Е.В. Фаст