ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 18АП-11975/2024, 18АП-11976/2024

Дело № А07-26511/2014

25 февраля 2025 года

г. Челябинск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 11 февраля 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 25 февраля 2025 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Забутыриной Л.В.,

судей Волковой И.В., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола помощником судьи Мызниковой А.С., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.07.2024 по делу № А07-26511/2014 о признании сделки недействительной и применения последствий ее недействительности.

В судебном заседании, в том числе путем использования системы вебконференц-связи,  приняли участие представители:

арбитражный управляющий ФИО3 (паспорт);

кредитора общества с ограниченной ответственностью «ИЦМ» - ФИО4 (паспорт, доверенность от 17.12.2024, сроком до 31.12.2025);

кредитора общества с ограниченной ответственностью «Синергия бизнеса и права» - ФИО5 (паспорт, доверенность от 13.01.2025, сроком до 31.12.2025);

ФИО2 - ФИО6 (паспорт, доверенность от 17.08.2024, сроком на 1 год);

ФИО7 - ФИО8 (паспорт, доверенность от 28.08.2023, сроком на 5 лет);

Прокуратуры Республики Башкортостан - ФИО9 (паспорт, доверенность от 11.10.2024 №8-20-2024, сроком на один год).

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью Трест «НефтегазВзрывПромСтрой» ФИО10 - ФИО11 (паспорт, доверенность от 01.08.2024, сроком на 1 год);

арбитражный управляющий ФИО12 (паспорт).

В производстве Арбитражного суда Республики Башкортостан находится дело №А07-26511/2014 о признании общества с ограниченной ответственностью Трест «НефтеГазВзрывПромСтрой» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО Трест «НГВПС», должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 25.07.2019 требования ФИО13 признаны обоснованными, в отношении ООО Трест «НГВПС» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО14, член Ассоциации СРО ОАУ «Лидер», о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» №137 от 03.08.2019. 

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.02.2020 ООО Трест «НГВПС» признано несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим должником утвержден арбитражный управляющий ФИО3, член НП СРО АУ «Развитие», о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» №42 от 07.03.2020. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.06.2020 (резолютивная часть от 17.06.2020) апелляционная жалоба ООО Трест «НГВПС» удовлетворена, решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 28.02.2020 по делу №А07-26511/2014 в обжалуемой части отменено, вопрос об утверждении конкурсного управляющего направлен на рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции, с использованием метода случайной выборки, на период до утверждения кандидатуры конкурсного управляющего исполнение обязанностей возложено на ФИО3.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 30.10.2020 конкурсным управляющим ООО трест «НГВПС» утвержден арбитражный управляющий ФИО12, член САУ «СРО «ДЕЛО». 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 02.03.2021 (резолютивная часть от 01.03.2021) ФИО12 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего ООО Трест «НГВПС», конкурсным управляющим ООО трест «НГВПС» утвержден ФИО15, член Ассоциации СРО «МЦПУ». 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 21.01.2022 (резолютивная часть от 20.01.2022) арбитражный управляющий ФИО15 отстранён от исполнения возложенных на него обязанностей конкурсного управляющего ООО трест «НГВПС». 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 14.03.2022 конкурсным управляющим ООО трест «НГВПС» утверждена арбитражный управляющий ФИО10, член Ассоциации СРО «ЦААУ». 

Конкурсный управляющий ООО «Трест НГВПС» ФИО10 (заявитель) обратилась с заявлением о признании недействительными (ничтожными) сделок, как взаимосвязанных: - договор мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014, заключенный между ОАО «Трест НГВПС» и ФИО16 (дочь генерального директора должника ФИО17); - договор дарения квартиры от 22.12.2014, заключенный между ФИО16 (даритель) и несовершеннолетней ФИО2, в лице законного представителя ФИО17 (генеральный директор должника), применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу спорного недвижимого имущества.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: Управление социальной защиты и населения отдела опеки и попечительства Даниловского района г. Москвы, ФИО18, финансовый управляющий ФИО16 ФИО19

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.07.2024  заявление удовлетворено. 

Не согласившись с вынесенным определением суда первой инстанции, ФИО7 и ФИО2 обратились с самостоятельными апелляционными жалобами в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд. 

ФИО20 в своей жалобе указывает на необоснованность вывода суда, отклонившего доводы о попуске срока исковой давности. По мнению апеллянта, судом не учтено, что конкурсным управляющим ФИО15 получено информационное письмо 16.07.2021 ФИО21, которая проинформировала о совершении оспариваемых сделок. Годичный срок пропущен в июле 2022 года, заявление подано с пропуском срока давности. Апеллянт указывает, что право собственности зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости (далее – ЕГРН), следовательно, действуя разумно и добросовестно, первоначально утвержденный конкурсный управляющий должен был принять меры к получению информации из ЕГРН, заявлений об истребовании документов у Росреестра последующими управляющими не подавалось. Период с 20.02.2020 по конец августа 2020 года, по мнению апеллянта, является достаточным периодом для получения информации, установления конкурсным управляющим сведений о хозяйственной деятельности должника. Каждым из последующих управляющих мог быть соблюден годичный срок давности. Заявление подано за пределами срока давности.

По мнению ФИО20, вывод о неравноценности встречного предоставления является неверным. Судом не дана оценка доводам ответчика о том, что рыночная стоимость обмениваемых активов составила 31,5 млн. руб. и установлена на основании отчетов об оценке, стороны в договоре признали его равноценным. В абзаце 14 на странице 6 определения суд вовсе пришел к выводу об отсутствии какого-либо встречного исполнения со стороны ФИО20, как будто сделка была безвозмездной, что не соответствует действительности.

В абзаце 15 на странице 6 определения суд допускает ошибку, допущенную в позициях конкурсного управляющего и уполномоченного органа относительно периода, через который совершена вторая сделка. Однако прошедший период составляет не 6, а 8 месяцев.

Как полагает апеллянт, вывод суда о признании недействительной сделки по общегражданским основаниям необоснован. Выход за пределы пороков сделки, имеющей признаки подозрительности, не обоснован.

Оспариваемые сделки полностью исполнены, в связи с чем, оснований для вывода о мнимости не имелось.

ФИО2 в своей жалобе также выражает не согласие с выводами суда об отклонении доводов о пропуске срока исковой давности. С 03.08.2019 мер по розыску имущества в полном объеме предпринято не было. С учетом доводов о неравноценности встречного предоставления применению подлежит годичный срок исковой давности, который следует исчислять с момента введения конкурсного производства. Срок истек 31.10.2021, о восстановлении срока не заявлено. Исчисление срока с назначения нового управляющего противоречит положениям законодательства о процессуальном правопреемстве утвержденных управляющих.

Апеллянт считает, что финансовое состояние должника не имело признаков платежеспособности с учетом выводов, сделанных в решении суда по делу № А07-21592/2014 (по иску о взыскании задолженности по выплате дивидендов). Вывод суда о том, что оспариваемые сделки преследовали цель причинения вреда имущественным правам кредиторов, является необоснованным, опровергается материалами дела. Кроме того, следует учесть и хронологию рассмотрения дела о банкротстве, принимая во внимание, что процедура наблюдения была введена лишь спустя 5 лет после возбуждения дела о банкротстве (должник стал отвечать не формальным, а фактическим признакам несостоятельности).

Апеллянт полагает, что заявителем по требованию не доказаны обстоятельства неравноценности встречного предоставления в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), не представлена оценка рыночной стоимости квартиры и доли в уставном капитале общества на момент совершения оспариваемой сделки. Стандарт доказывания не выполнен.

Определениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2024 апелляционные жалобы оставлены без движения, срок устранения установлен до 18.09.2024.

Определениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.09.2024 и от 16.09.2024 обстоятельства, послужившие основанием для оставления апелляционных жалоб без движения, устранены, апелляционные жалобы  приняты к производству, судебное заседание по ее рассмотрению назначено на 07.10.2024 на 10 часов 00 минут. 

Определениями Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда судебное разбирательство неоднократно откладывалось в целях предоставления дополнительных доказательств и пояснений. 

Представленные пояснения и доказательства приобщены к материалам дела в порядке статей 66, 168, 262, 268 АПК РФ.

Представители апеллянтов доводы жалоб поддержали, представитель конкурсного управляющего, правопредшественники конкурсного управляющего, представители Прокуратуры, кредиторов указали на отсутствие оснований для отмены судебного акта.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, представителей не направили, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте слушания дела на интернет-сайте суда. 

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассматривалось в отсутствие не явившихся лиц.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

             Как установлено судом и следует из материалов дела, дело о банкротстве №А07-26511/2014 возбуждено 17.12.2024 по заявлению кредитора.

        На дату введения в отношении должника процедуры наблюдения руководителем должника является ФИО17. Последний, также является учредителем общества должника с долей участия 76,47%. 

             Должником в 2011 году у физического лица приобретена квартира по адресу: 

<

...> за 52 649 000,00 руб. (дата государственной регистрации 20.11.2011).

        24.04.2014 между ОАО «Трест НГВПС» и физическим лицом ФИО16 заключен договор мены. В соответствии с пунктом 1 договора мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014 ФИО16 передает в собственность должника долю в уставном капитале ООО «НефтеГазЖилСтрой» в размере 50.2% уставного капитала номинальной стоимостью – 15 765 000,00 руб., ОАО «Трест НГВПС», в свою очередь, передает в собственность ФИО16: - объект недвижимого имущества квартиру общей площадью 142,1 кв.м. находящуюся по адресу: 

<

...>; - 1/8 долю в праве собственности на помещение назначение нежилое общей площадью 144 кв.м.; - Машино место площадью 20,8 кв.м. расположенное по адресу: 

<

...>. 

             На момент заключения договора мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014 ООО «НефтеГазЖилСтрой» находилось в предбанкротном состоянии и отвечало признакам несостоятельности (банкротства). Так, определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 24.11.2015 принято заявление ИФНС России в лице Межрайонной ИФНС России №33 по Республике Башкортостан о признании несостоятельным (банкротом) ООО «НефтеГазЖилСтрой2, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) №А07-26939/2015.

        В соответствии с материалами дела о несостоятельности (банкротстве) №А07-26939/2015, определением суда в реестр требований кредиторов данного общества включены требования ООО «НГВПС» в размере 2 520 000,00 руб. Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 01.09.2016 по делу №А07-26939/2015 установлены обстоятельства возникновения задолженности и период возникновения указанной задолженности, начиная с 01.03.2013. Таким образом, исходя из обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом по делу №А07-26939/2015, на дату заключения договора мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014, ООО «НефтеГазЖилСтрой» уже имело неисполненные перед ООО «НГВПС» денежные обязательства.

        Кроме того, на момент заключения договора мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014, ООО «НефтеГазЖилСтрой» уже имело неисполненные обязательства по налогам и сборам, начиная с 2011 года. В связи с неисполнением требований об уплате налога, сбора, пени, штрафа и решений о взыскании налогов, сборов, пеней, штрафов за счет денежных средств налогоплательщика в порядке ст. 47 Налогового кодекса РФ инспекцией в отношении налогоплательщика были приняты решения о взыскании налога, сбора, а также пени за счет имущества, на основании которых вынесены и направлены в службу судебных приставов постановления о взыскании налога, сбора, а также пени за счет имущества: №№1573 от 18.10.2011, 6316 от 15.04.2013, 5965 от 15.03.2013, 6575 от 19.06.2013, 7690 от 21.02.2014, 13904 от 30.01.2015, 9400 от 18.07.2014, 12820 от 28.05.2015, 10674 от 22.10.2014, 11804 от 16.02.2015, 12820 от 28.05.2015, 13809 от 13.07.2015. Согласно представленным ФНС России в материалы дела о банкротстве №А07-26939/2015 документам задолженность ООО «НГЖС» по обязательным платежам составляла 2 237 965 руб. 12 коп., в том числе: задолженность по уплате налогов и сборов – 1 935 830 руб., задолженность по пени – 302 135 руб. 12 коп. В указанный период на расчетных счетах ООО «НефтеГазЖилСтрой» находились инкассовые поручения, в отношении всего имеющегося имущества общества принимались ограничения. 

        Из материалов дела о банкротстве №А07-26939/2015 следует, что конкурсное производство по делу о банкротстве ООО «НефтеГазЖилСтрой» завершено 16.12.2020. За все время процедуры банкротства ООО «НефтеГазЖилСтрой» в конкурсную массу поступило всего 9 987 743,55 руб.

             Согласно определению о завершении процедуры от 16.12.2020 по делу №А07-26939/2015, поступившие от реализации имущества ООО «НефтеГазЖилСтрой» денежные средства в размере 7 499 949,21 рублей были направлены на погашение текущих платежей, в том числе оплата текущих платежей в бюджет и во внебюджетные фонды Российской Федерации в размере 4 272 696,13 рублей. Денежные средства в размере 7 590,00 рублей были направлены на погашение задолженности по обязательным платежам в Пенсионный фонд РФ (недоимка по уплате страховых взносов на обязательное пенсионное страхование), которая в соответствии с определением Арбитражного суда Республики Башкортостан по делу № А07- 26939/2015 от 23.01.2017 была включена во вторую очередь реестра требований кредиторов ООО «НефтеГазЖилСтрой». Требования кредиторов по текущим платежам и кредиторов второй очереди ООО «НефтеГазЖилСтрой» погашены полностью. Остаток денежных средств, поступивших на расчетный счет ООО «НефтеГазЖилСтрой», в размере 2 480 204,34 рублей направлен на частичное погашение требований кредиторов, включенных в часть 2 раздела 3 реестра требований кредиторов должника, пропорционально суммам их требований.

        Согласно отчету конкурсного управляющего ООО «НГЖС» от 06.11.2020, из общего размера требований кредиторов, учтенных в реестре 4 771 634,74 руб., погашены требования на сумму 2 487 794,34 руб. или на 52,14 % (требования ООО трест «НГВС» в размере 2 520 000 руб. погашены на сумму 1 402 173,84 руб.).

        В ЕГРЮЛ запись о прекращении деятельности ООО «НефтеГазЖилСтрой» внесена 29.01.2021 (в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства).

        Через несколько месяцев после заключения договора мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014, ФИО16 и ФИО2, в лице ФИО17, действующего за свою малолетнюю дочь ФИО2, заключают договор дарения от 22.12.2014 квартиры общей площадью 142,1 кв.м с кадастровым номером 77:01:0001030:1781.

        ФИО16 и ФИО2 являются дочерьми генерального директора должника ФИО17. 

             Полагая, что сделки – договоры мены и дарения являются недействительными, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

        В обоснование требований заявитель указал на то, что оспариваемые сделки совершены между заинтересованными лицами, в отсутствие равноценного встречного исполнения обязательств, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. 

        В качестве правового обоснования оспаривания сделки должника заявитель указал на статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ). 

        Ответчиками в материалы дела представлены отзывы с возражениями, заявлено о пропуске срока исковой давности. 

        В отзыве финансовый управляющий ФИО16 ФИО19, возражая относительно требований заявителя, также заявил о пропуске срока исковой давности.

             Удовлетворяя требования, суд первой инстанции счел, что оспариваемые договоры составлены исключительно для вывода ликвидного имущества общества, находящегося в предбанкротном состоянии, в пользу заинтересованных лиц, без встречного исполнения, составлением цепочки сделок, в реальности осуществлена бесплатная передача дорогостоящей квартиры, принадлежащей должнику, дочери бывшего генерального директора общества должника. Сделки недействительны по основаниям статей 10, 168, 170 ГК РФ. Срок давности не пропущен, поскольку с рассматриваемым заявлением действующий конкурсный управляющий обратился в течение одного года, после того, как одним из бывших руководителей общества были переданы конкурсному управляющему сведения о совершении бывшим генеральным директором общества должника в предбанкротном состоянии общества подозрительных сделок, направленных на вывод ликвидного имущества должника в пользу своих дочерей. При этом, из материалов дела о банкротстве №А07-26511/2014 следует, что в процедурах банкротства должника документация общества и имущество должника утвержденным конкурсным управляющим бывшими руководителями общества в полном объеме не переданы, в производстве суда находится заявление конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в том числе за не передачу документации общества.

        Апелляционный суд не усматривает оснований для отмены судебного акта, исходя из следующего.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным Законом о банкротстве.

Согласно пункту 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила главы III.1 настоящего закона об оспаривании сделок должника могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих, в том числе в соответствии с гражданским законодательством.

Статья 61.2 Закона о банкротстве раскрывает условия недействительности подозрительных сделок, как совершенных при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1) либо с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Разъяснения по порядку применения названных положений даны в пунктах 5-9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

В силу разъяснений, данных в названных пунктах постановления, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

При определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В то же время наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (абзац 4 пункта 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63).

             Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. 

        В силу статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения приведенных выше требований, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ). 

        В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25) разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 65 АПК РФ).

        Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ). 

В силу разъяснений, данных в пункте 8 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

        По смыслу приведенных выше положений закона и разъяснений по их применению, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

        При этом установление судом факта злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 87 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

             Суд может установить притворность сделки по отчуждению имущества в ситуации, когда соответствующий механизм используется для вывода активов должника. Сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. 

        В рассматриваемом случае, первая сделка совершена 24.04.2014, регистрация прекращения права собственности должника осуществлена лишь 08.09.2014, вторая сделка совершена 22.12.2014, дело о банкротстве возбуждено 17.12.2014 по заявлению кредитора. Следовательно, сделки совершены в период подозрительности, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве (в пределах года до возбуждения дела о банкротстве и после возбуждения дела о банкротстве).

        Обе сделки совершены в пользу заинтересованных лиц – дочерей руководителя должника, при этом по второй сделке руководитель должника действовал от имени одаряемого.

        На момент совершения оспариваемых сделок должник отвечал признаку неплатежеспособности, учитывая размер и характер требований, учтенных в реестре (свыше 366 млн. руб.). Длительность проверки обоснованности заявлений о банкротстве, в данном случае, правового значения не имеет. Фактически создавалась ситуация, при которой отодвигалась возможность введения первой процедуры банкротства за счет удовлетворения тех или иных кредиторов (заявителей по делу). Доводы об ином не соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам.

        Следует также учесть, что ранее возбуждалось иное дело о банкротстве ОАО Трест «НГВПС» /ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>/ – А07-7971/2014 по заявлению кредитора, которое в итоге прекращено определением от 28.08.2014 (заявление поступило в суд 23.04.2014, возбуждено определением от 25.04.2014, производство по заявлению первого заявителя прекращено в связи с отказом от требований – определение от 23.05.2014, заявление второго кредитора о вступлении в дело принято определением от 19.05.2014, производство по заявлению второго заявителя прекращено определением от 01.08.2014 в связи с отказом от требований, поданы заявления третьего и четвертого кредитора о банкротстве, которые возвращены).

        Формально первая сделка из оспариваемых предполагала возмездный характер, учитывая, что взамен отчуждаемой квартиры и 1/8 доли в праве собственности на нежилое помещение и машиноместо должник получал долю в уставном капитале иного юридического лица (50,2% номинальной стоимостью 15 765 000 руб.).

Спорная квартира ранее приобретена должником в 2011 году по цене свыше 52 млн. руб., доказательств того, что к моменту совершения первой сделки 24.04.2014 (либо регистрации перехода права собственности – 08.09.2014) ее цена была существенно снижена (ниже 52 млн. руб.), не имеется.

Так, отчет об оценке, на который приведена ссылка в оспариваемом договоре (цена определена в сумме 28,1 млн. руб.), в дело не представлен (статьи 9, 65 АПК РФ, что не позволяет его оценить с точки зрения достоверности), в связи с чем, доводы жалобы о наличии такого отчета правового значения не имеют, поскольку доводы о соответствии цены рыночным условиям документально не обоснованы. Более того, представляется сомнительным столь существенное изменение цены квартиры в г. Москва с 2011 года к апрелю 2014 года (с 52 млн. руб. до 28,1 млн. руб./по отчету об оценке).

Отсутствие со стороны управляющего отчета об оценке квартиры правового значения не имеет, поскольку позиция управляющего основана на том, что ранее квартира была приобретена должником по цене 52 млн. руб. Следовательно, бремя опровержения перешло на ответчиков, в свою очередь, в нарушение статьи 65 АПК, ответчики не доказали, что цена отчуждения соответствовала рыночным условиям, имелись обстоятельства, существенно повлиявшие на изменение цены в сторону уменьшения.

Как верно посчитал суд первой инстанции, доказательств равноценности встречного предоставления не имеется.

Взамен отчуждения квартиры должнику передавалась доля определенного размера в уставном капитале иного юридического лица, которое прекратило деятельность в результате банкротства (запись в ЕГРЮЛ от 29.01.2021; дело возбуждено определением от 24.11.2015 по заявлению ФНС, наблюдение – 08.04.2016/резолютивная часть/, решение о банкротстве от 24.10.2016/резолютивная часть/).

Номинальная стоимость доли указана в сумме 15 639 322,04 руб., цена данной доли, по которой осуществлялась мена, зафиксирована в сумме 31,5 млн. руб. (приведена ссылка на отчет об оценке, который в дело не представлен).

Исходя из пункта 2 статьи 14 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», действительная стоимость доли участника общества соответствует части стоимости чистых активов общества, пропорциональной размеру его доли.

В силу пункта 4 Порядка определения стоимости чистых активов, утвержденного приказом Минфина России от 28.08.2014 № 84н (зарегистрировано в Минюсте России 14.10.2014 № 34299), стоимость чистых активов определяется как разность между величиной принимаемых к расчету активов организации и величиной принимаемых к расчету обязательств организации. Объекты бухгалтерского учета, учитываемые организацией на забалансовых счетах, при определении стоимости чистых активов к расчету не принимаются.

        Однако, размер действительной стоимости названной доли не определен.

        Между тем общество, доля в уставном капитале которого была приобретена должником взамен квартиры, находилось в предбанкротном состоянии (учитывая объем, характер и момент возникновения требований, в том числе с 2011-2014 годов, учтенных в реестре), в последующем признано несостоятельным (банкротом), требования должника к указанному обществу учтены в реестре. О наличии данной задолженности ФИО17, будучи генеральным директором ООО «НГВПС», не мог не знать, так как сам подписывал и договор аренды, и акты оказанных услуг, фиксировал наличие кредиторской задолженности, следовательно, как верно счел суд первой инстанции, знал и не мог не знать, о наличии признаков банкротства данного лица. Следовательно, стоимость доли в уставном капитале общества, указанная в договоре 31,5 млн. руб., также документально не обоснована, не соответствует фактическому финансовому состоянию такого общества на момент мены. С большей долей вероятности следует вывод о том, что стоимость чистых активов составляла отрицательную величину.

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента) (пункт 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»). 

        Учитывая изложенное, следует признать, что взамен ценного актива значительной стоимостью должник получил долю в уставном капитале лица, фактически имеющего признаки банкротства и не имеющей какой-либо ценности.

        Вторая сделка вовсе носила безвозмездный характер – дарение.

        В результате совершения цепочки оспариваемых сделок в пользу близкого родственника контролирующего должника лица в период неплатежеспособности должника выбыло имущество, взамен которого для расчетов с кредиторами должник фактически не получил встречного предоставления, последующая сделка совершена уже после возбуждения второго дела о банкротстве с очевидной целью затруднить возможность возврата имущества на случай оспаривания. Условия первой сделки составлены таким образом, чтобы создать видимость равнозначности обмена. 

        С учётом вышеизложенного, суд первой инстанции верно посчитал, что договор мены 02 АА 2427137 от 24.04.2014 и договор дарения квартиры от 22.12.2014 подлежат признанию недействительной сделкой по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 ГК РФ, как совершенные при злоупотреблении правом. Умысел на злоупотребление имелся у всех сторон цепочки сделок, поскольку волю фактически формировало контролирующее должника лицо.

        Выход за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве очевиден – целью совершения оспариваемых сделок был вывод ценного актива общества в период фактического банкротства путем совершения цепочки сделок, направленной на избежание обращения взыскания на такое имущество. 

        Доводы о недоказанности совокупности условий для признания оспариваемых сделок недействительными противоречат фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

        Касательно доводов о пропуске срока исковой давности апелляционный суд отмечает следующее.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ) (пункт 3 постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.09.2015 № 43).

При этом, в силу разъяснений, данных в пункте 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 29.09.2015 № 43, согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ, статьи 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности.

Исходя из пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Исходя из разъяснений, данных в пункте 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, судам следует иметь в виду, что предусмотренные статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве основания недействительности сделок влекут оспоримость, а не ничтожность соответствующих сделок.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Для оспоримых сделок – срок давности 1 год, для ничтожных – 3 года (статья 181 ГК РФ).

        В рассматриваемом случае сделки совершены 24.04.2014 (регистрация перехода права собственности осуществлена лишь 08.09.2014) и 22.12.2014, конкурсное производство введено 28.02.2020, конкурсным управляющим утвержден ФИО3 (не являвшийся временным управляющим, которым был назначен ФИО14), заявление об оспаривании сделки подано 20.06.2023 (посредством системы «Мой арбитр»).

        Вопреки утверждению подателей жалобы, в любом случае исчисление срока не может начинаться ранее даты введения конкурсного производства. Однако и само по себе введение конкурсного производства не приводит к началу течения давности. В частности, в отсутствие доказательств осведомленности ФИО3 до даты его утверждения конкурсным управляющим об основаниях для оспаривания сделок, оснований исчислять срок с 28.02.2020 не имеется.

        Особенностями данного дела о банкротстве, повлиявшими, по мнению апелляционного суда, существенным образом на момент предъявления требований об оспаривании сделки, являются следующие, образующие совокупность обстоятельств:

- в период после возбуждения дела о банкротстве ОАО Трест «НГВПС» /ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>/ прекратило деятельность путем реорганизации в форме преобразования в ООО Трест «НГВПС» /ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>/ (запись от 15.02.2016), именно в отношении ООО Трест «НГВПС» вводилась процедура наблюдения. Выше указано, что ранее возбуждалось первое дело о банкротстве – А07-7971/2014;

- после введения конкурсного производства началась пандемия, что воспрепятствовало своевременному запросу и получению выписок из ЕГРН. Так, управляющий ФИО3 пояснил, что документы не запрашивались, поскольку в период его полномочий (до 26.10.2020) он не успел полностью собрать и обработать информацию об имуществе должника, в том числе по причине не передачи ему документов бывшим руководителем и из-за эпидемии коронавирусной инфекции в 2020 году, повлиявшей на сроки получения информации от государственных органов;

- сведения из ЕГРН 2019 года (полученные в процедуре наблюдения по должнику) не содержали информации об объектах недвижимости должника, находящихся в г. Москва, а сведения ЕГРН 2020 года не содержали оснований регистрации перехода права собственности;

- контролирующие должника лица не передали документацию должника, отражающую совершение спорной и последующей сделок, первоначально утвержденный конкурсный управляющий истребовал документацию должника в судебном порядке;

- неоднократно осуществлена смена управляющих, что повлияло на момент получения документации и ее анализ. Так, документация ФИО3 передана ФИО12 по актам 01/02.12.2020, ФИО12 – ФИО15 – 18.04.2021, ФИО22 направлена по почте 18.03.2020, получена 26.03.2022. Как утверждают управляющие, в составе документации отсутствовали тексты спорных сделок, данные пояснения не оспорены и не опровергнуты;

- объем полученной информации, принадлежащего имущества являлся значительным, требовал длительного периода времени для анализа и установления обстоятельств, влияющих на принятие решения для оспаривания сделок.

        За счет совокупности указанных обстоятельств фактически совершение сделок скрывалось.

        Конкурсный управляющий ФИО10 указала, что узнала о наличии и содержании оспариваемых договоров 08.06.2023 после ознакомления ее представителя по доверенности с документами, предоставленными Управлением Росреестра по г. Москве арбитражному суду в рамках рассмотрения ходатайства конкурсного управляющего ФИО10 об истребовании указанных документов, получить указанные документы ранее ФИО10 возможности не имела, так как Управление Росреестра по г. Москве на запросы конкурсного управляющего не отвечало; заявление об оспаривании сделок подано конкурсным управляющим 20.06.2023 – спустя 12 дней после ознакомления с оспариваемыми договорами.

        В частности, запрос конкурсного управляющего в Управление Росреестра по г. Москве (о выдаче копии договора, явившегося основанием для регистрации права собственности в пользу ФИО16) датирован 06.02.2023, поступил 08.02.2023, отказ в предоставлении информации датирован 13.02.2023, после чего конкурсный управляющий обратился в суд за истребованием сведений в порядке статьи 66 АПК РФ, запрос суда датирован мартом 2023 года, ответ и дополнительные сведения от иных организаций поступили в апреле 2023 года, после чего появилась возможность ознакомления.

        Как утверждает конкурсный управляющий, копии оспариваемых сделок к информационному письму ФИО23, адресованному конкурсному управляющему должника ФИО15 и полученному последним 16.07.2021, не были приложены (иного не доказано), в связи с чем, конкурсный управляющий не мог оценить необходимость их оспаривания. Доводы управляющего в данной части не опровергнуты, до получения текста договора, отражающего его содержание, и его анализа невозможно решить вопрос о наличии либо отсутствии оснований для оспаривания, тем более в ситуации, когда обращение вышеуказанного лица затрагивает не одну сделку, а несколько разных сделок. Заслуживают внимание и пояснения участников спора относительно содержания информационного письма ФИО23 (аффилированное с должником лицо, осведомленное об обстоятельствах), которое отражало информацию о нескольких сделках, начиная с 2008 года (фактически историческая справка, в том числе по финансовым вложениям должника в доли в уставном капитале юридических лиц, включая ООО «НГЖС»). Данные сведения очевидно требовали проверки, анализа имеющихся документов, а также запроса и получения дополнительных сведений.

        Следовательно, и с указанной апеллянтом даты - 16.07.2021 нельзя исчислять срок давности.

        Учитывая момент получения текстов оспариваемых сделок, основания для оспаривания сделок /ничтожные/, срок давности нельзя признать пропущенным.

        Ссылки исключительно на возможность запроса информации во внимание приняты быть не могут, поскольку приведены без учета всей совокупности вышеуказанных обстоятельств. По мнению апелляционного суда, апеллянты не доказали факт истечения срока исковой давности.

        Более того, апелляционный суд соглашается с позицией конкурсного управляющего о том, что ответчики (родственники по прямой линии с контролирующим должника лицом) не вправе защищаться со ссылкой на истечение срока давности, поскольку в их отношении установлен факт злоупотребления правом.

             Последствия недействительности сделок применены верно, с учетом вышеуказанной совокупности обстоятельств, положений статей 61.6 Закона о банкротстве, статьи 167 ГК РФ.

        Доводы об отсутствии мнимости, исходя из факта исполнения сделок, отклоняются, поскольку суд первой инстанции основывал свои выводы на недействительности сделок в силу притворности, а не мнимости. Суд апелляционной инстанции счел, что сделки совершены при злоупотреблении правом, поскольку в результате как первой, так и второй сделки имущество выбыло исключительно в пользу лиц, связанных с контролирующим должника лицом, по прямой линии.

        Иные доводы правового значения не имеют и на основной вывод о недействительности сделок не влияют.

        Следовательно, определение отмене, а жалобы удовлетворению не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Расходы по государственной пошлине за рассмотрение апелляционных жалоб распределяются в соответствии с положениями статьи 110 АПК РФ и, в связи с оставлением их без удовлетворения, относятся на апеллянтов.

Руководствуясь статьями 176, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 17.07.2024 по делу № А07-26511/2014 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО16, ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья                                            Л.В. Забутырина 

Судьи                                                                             И.В. Волкова

                                                                                            Е.А. Позднякова