АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-40334/2018

Дело № А06-8538/2017

г. Казань

28 мая 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 мая 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 мая 2021 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Коноплевой М.В.,

судей Ивановой А.Г., Моисеева В.А.,

в отсутствие лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – Хожаева Александра Зулкафиевича

на определение Арбитражного суда Астраханской области от 30.12.2020 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2021 

по делу № А06-8538/2017

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «РКЗ «Катран» ФИО3 к ФИО1 о признании договора займа от 12.10.2015 №1 незаключенным, об исключении из реестра требований кредиторов требования кредитора, взыскании неосновательного обогащения в размере 500 000 руб., в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «РКЗ «Катран» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Астраханской области от 06.12.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «РКЗ «Катран» (далее – должник).

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 10.01.2018 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4.

Решением Арбитражного суда Астраханской области от 15.06.2018 должник признан о несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 15.04.2019 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО3 (далее – конкурсный управляющий).

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Астраханской области с заявлением к ФИО1 о признании договора займа от 12.10.2015 № 1 незаключенным, об исключении требований ФИО1 в сумме 3 043 131,89 руб. из реестра требований кредиторов должника, взыскании с ФИО1 в пользу должника суммы неосновательного обогащения в размере 500 000 руб.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 04.03.2020, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2020, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 25.08.2020 определение Арбитражного суда Астраханской области от 04.03.2020 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2020 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Астраханской области.

При новом рассмотрении спора определением Арбитражного суда Астраханской области от 30.12.2020 применены последствия недействительности договора займа от 12.10.2015 № 1: исключены из реестра требований кредиторов должника требования ФИО1 в размере 3 043 131 руб. 89 коп. В остальной части требований конкурсного управляющего отказано.

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2021 определение Арбитражного суда Астраханской области от 30.12.2020 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе финансовый управляющий имуществом Умалатова М.М. – Хожаев А.З. просит принятые по обособленному спору судебные акты отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать. Заявитель жалобы указывает, что требования Умалатова М.М. по договору займа были включены в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Астраханской области от 03.09.2018, которое конкурсным управляющим не обжаловалось, а аффилированность сторон сделки не является безусловным основанием для отказа во включении требования в реестр.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд кассационной инстанции оснований для их отмены не находит.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между ФИО1 (займодавец) и должником (заемщик) заключен договор займа от 12.10.2015 № 1, согласно которому займодавец передает заемщику в виде займа денежные средства в сумме 3 000 000 руб. на срок до 01.06.2016 под 8% годовых. Допускается передача займа траншами в срок с 13.10.2015 по 31.03.2016 путем перечисления средств на расчетный счет заемщика.

В связи с неисполнением обязанности должником по возврату суммы займа в полном объеме, ФИО1 обратился в суд с заявлением о включении задолженности по договору займа в реестр требований кредиторов должника.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 03.09.2018 требования ФИО1 в размере 2 715 000,39 руб. основного долга и 328 131,50 руб. процентов признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Требования конкурсного управляющего по настоящему обособленному спору о признании договора займа недействительной сделкой мотивированы тем, что ФИО1 не представлены доказательства о наличии у него объективной возможности предоставления должнику денежных средств, а также отсутствием доказательств перечисления денежных средств по договору займа, что свидетельствует о его незаключенности.

Также конкурсный управляющий ссылался на то, что оформление договора займа носило корпоративный характер, поскольку ФИО1 является учредителем должника, в связи с чем ссылаясь на положения статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса российской Федерации (далее – ГК РФ) указывал на недействительность договора займа и в качестве применения последствий недействительности сделки просил требования ФИО1 исключить из реестра требований кредиторов должника.

При разрешении спора судами установлено, что ФИО1 является участником должника с размером доли – 50%.

Согласно выписке по счету должника в публичном акционерном обществе «Промсвязьбанк» от ФИО1 в качестве взноса по договору займа от 12.10.2015 № 01 на счет должника поступило 12.10.2015 – 500 000 руб., 26.10.2015 – 795 000 руб.

Доказательства перечисления ФИО1 денежных средств по договору займа в полном объеме в материалы дела не представлено.

При этом, как установлено судами, согласно выписке по счету должника 24.12.2015 ФИО1 должником были возвращены денежные средства в сумме 500 000 руб.

Судебные инстанции, установив, что согласно выписке по счету денежные средства, предоставленные ФИО1, расходовались должником на погашение задолженности перед кредиторами, в том числе перед ИП ФИО5 по договору от 09.01.2014 № 03 за поставку рыбной продукции, пришли к выводу о предоставлении займа в период недостаточности денежных средств у должника для расчетов с кредиторами, о корпоративной природе займа, о мнимости займа, а также о том, что договор займа ФИО1 заключен с целью создания искусственной кредиторской задолженности и последующего включения его требования в реестр требований кредиторов должника, посчитав совершение действий по заключению договора займа злоупотребление правом (статья 10 ГК РФ).

При этом судами учтено, что в рамках настоящего дела о банкротстве должника арбитражным судом также рассматривалось заявление ФИО6, являющегося учредителем должника с долей в уставном капитале в размере 50% и одновременно директором, о включении в реестр требований кредиторов должника требований, в том числе по договору займа от 06.06.2015 № 22.

Определением Арбитражного суда Астраханской области от 07.11.2018, оставленным без изменения постановлениями Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.01.2019 и Арбитражного суда Поволжского округа от 30.04.2019, в удовлетворении требований ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов должника было отказано со ссылкой на то, что договор займа от 06.06.2015 № 22 заключен между аффилированными лицами и у ФИО6 отсутствовала экономическая целесообразность предоставления займа в размере 20 000 000 руб. При этом судами установлено, что ФИО6 преследовал цель докапитализации должника, улучшения показателей его текущей платежеспособности, в связи с чем суды пришли к выводу о том, что данный договор заключен ФИО6 с целью создания искусственной кредиторской задолженности и включения его требования в реестр требований кредиторов должника, и применительно к статье 10 ГК РФ констатировали наличие в действиях ФИО6 и должника признаков злоупотребления правом.

Суды указали, что договор займа должника с ФИО1 совершен при аналогичных обстоятельствах, в один и тот же период, что и договор займа должника с ФИО7, чьи требования о включении в реестр были признаны судами не подлежащими удовлетворению со ссылкой на положения статей 10, 170 ГК РФ.

Квалифицировав договор займа от 12.10.2015 № 01 в качестве ничтожной сделки в силу его мнимости, суды применили последствия недействительности сделки в виде исключения из реестра требований кредиторов должника требования ФИО1 в размере 3 043 131 руб. 89 коп.

Отказывая в удовлетворении требования конкурсного управляющего о взыскании с ФИО1 неосновательного обогащения в сумме 500 000 руб. ввиду необоснованного возврата ФИО1 частично суммы займа в размере 500 000 руб., поскольку, по мнению конкурсного управляющего, денежные средства на счет должника не поступали, суды исходили из того, что на счет должника от ФИО1 в качестве взноса по договору займа от 12.10.2015 № 01 поступило 12.10.2015 – 500 000 руб., 26.10.2015 – 795 000 руб., а 24.12.2015 ФИО1 были возвращены денежные средства в сумме 500 000 руб., в связи с чем пришли к выводу об отсутствии возникновения на стороне ФИО1 неосновательного обогащения. При этом, конкурсный управляющий факт перечисления данных сумм по правилам статьи 61.3 Закона о банкротстве не оспорил.

Судебные акты в части отказа в удовлетворении требования конкурсного управляющего о взыскании с ФИО1 неосновательного обогащения в сумме 500 000 руб., лицами, участвующими в деле, в кассационном порядке не обжалуются.

Отклоняя довод финансового управляющего имуществом ФИО1 о неприменении срока исковой давности, суд апелляционной инстанции отметил, что суд первой инстанции признал недействительной сделку по общим основаниям статей 10, 170 ГК РФ, к которой применяется общий срок исковой давности в 3 года и начинает течь не ранее утверждения судом первого конкурсного управляющего должником, в связи с чем признал, что срок исковой давности конкурсным управляющим должника не пропущен.

Суд кассационной инстанции не находит оснований для отмены принятых судебных актов, исходя из следующего.

ГК РФ исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Совершая мнимые сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся.

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11, норма статьи 170 ГК РФ применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

В соответствии с пунктом 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве.

Согласно положениям пункта 2 статьи 170 ГК РФ и разъяснениям, содержащимся в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна; в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

По смыслу приведенных правовых норм и разъяснений, притворность прикрывающей сделки обусловлена тем, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида; признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих сторон, а не у одной из них, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

При разрешении спора судами установлено, что договор займа от 12.10.2015 № 1 между должником и ФИО1 был заключен на сумму 3 000 000 руб. Однако, в качестве взноса по договору займа на счет должника ФИО1 было перечислено только 1 295 000 руб. (500 000 руб. + 795 000 руб.), из которых 500 000 руб. было возвращено ФИО1 24.12.2015, то есть из включенных судом в реестр требований кредиторов должника в качестве основного долга 2 715 000 руб. денежные средства в размере 1 920 000 руб. ФИО1 фактически не были предоставлены должнику.

Таким образом, договор займа от 12.10.2015 № 1 на сумму 2 205 000 руб. (3 000 000 руб. – 795 000 руб.) следует признать мнимой сделкой, поскольку действия сторон по оспариваемой сделке были направлены на создание искусственной кредиторской задолженности с противоправной целью контролировать процедуру банкротства и уменьшение в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов независимых кредиторов.

В то же время, как установлено судами, денежные средства по договору займа от 12.10.2015 № 1 в размере 795 000 руб. были реально перечислены ФИО1 на счет должника. При этом судами установлено, что указанные денежные средства были предоставлены им как участником должника в качестве компенсационного финансирования с целью увеличения уставного капитала.

В силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 ГК РФ) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ либо по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 ГК РФ, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за спорным требованием статус корпоративного.

Установленные судами по настоящему обособленному спору обстоятельства свидетельствуют о том, что со стороны ФИО1 предоставление займа на сумму 795 000 руб. не может быть оценено в рамках разумной стандартной хозяйственной практики с целью извлечения прибыли от размещения заемных средств, в связи с чем заемные отношения между ФИО1 и должником необходимо переквалифицировать в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ, признав за прикрываемым требованием статус корпоративного.

Учитывая вышеизложенное, исключение судами из реестра требований кредиторов должника требования ФИО1 в размере 1 920 000 руб. и начисленных на указанную сумму процентов, основанием для включения которых явилась ничтожная мнимая сделка, является правильным.

Исключение судами из третьей очереди реестра требований кредиторов должника суммы в размере 795 000 руб. и соответствующей суммы процентов, которая подлежит квалификации в качестве прикрываемой сделки, направленной на увеличение уставного капитала должника, суд кассационной инстанции находит правильным в силу разъяснений, изложенных в пункте 8 Обзора от 29.01.2020, согласно которым контролирующее лицо не может получить удовлетворение в той же очередности, что и независимые кредиторы.

Разрешение указанного обособленного спора посредством применения последствий недействительности ничтожных сделок (мнимой и притворной) в виде исключения требования из реестра требований кредиторов должника, соответствует цели законодательного регулирования, предполагающей справедливое и пропорциональное погашение требований кредиторов, включения в реестр только реально существующей задолженности, которая может быть достигнута, в том числе, посредством оспаривания сделок, на которых основано требование, включенное в реестр.

Кроме того, исключение требования ФИО1 из реестра в качестве применения последствий недействительности ничтожных сделок, принимая во внимание отказ второму участнику (ФИО6) во включении требований в реестр требований кредиторов должника, основанных на аналогичной сделке, соответствует и правовой позиции, сформированной высшей судебной инстанцией (определения Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2015 № 305-ЭС14-1186, от 17.09.2015 № 307-ЭС15-5012, от 26.10.2015 № 308-ЭС15-6308), согласно которой при рассмотрении судами обособленных споров в рамках одного дела о банкротстве суды обязаны соблюдать принцип равенства лиц, находящихся в одинаковых или сходных ситуациях, что означает недопустимость применения различных правовых подходов при рассмотрении сделок, совершенных должником при схожих обстоятельствах.

При таких обстоятельствах у суда кассационной инстанции отсутствуют правовые основания для удовлетворения кассационной жалобы и отмены обжалуемых судебных актов.

При подаче кассационной жалобы заявителю была предоставлена отсрочка по уплате государственной пошлины до рассмотрения кассационной жалобы по существу, в связи с чем государственная пошлина в размере 3000 руб. подлежит взысканию с Умалатова М.М. в доход федерального бюджета (статья 102 АПК РФ, статья 333.41, подпункты 4 и 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290, 319 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Астраханской области от 30.12.2020 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2021 по делу № А06-8538/2017 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину за рассмотрение кассационной жалобы в размере 3000 руб.

Арбитражному суду Астраханской области выдать исполнительный лист в соответствии с настоящим постановлением.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судьяМ.В. Коноплёва

СудьиА.Г. Иванова

В.А. Моисеев