ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А41-5511/22

18 марта 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 11 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 марта 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Перуновой В.Л., Тарасова Н.Н.,

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2, доверенность от 25.01.2024;

от финансового управляющего должника: ФИО3, решение суда от 08.11.2022;

от ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК»: ФИО4, доверенность от 11.12.2023;

от ФИО5: Аль ФИО6, доверенность от 17.12.2021;

рассмотрев 11 марта 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1

на определение Арбитражного суда Московской области

от 08 ноября 2023 года,

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда

от 22 декабря 2023 года

о признании недействительными (ничтожными) взаимосвязанных сделок: договора займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенного между ООО «РИФЕЙ» и ФИО1, и договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» от 26.09.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО1, и применении последствий недействительности сделок в виде взыскания со ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 99.136.700 руб.

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО5,

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Московской области от 31.03.2022 в отношении ФИО5 (далее - должник) введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» от 02.04.2022 № 57(7258).

Решением Арбитражного суда Московской области от 08.11.2022 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО3, о чем опубликованы сведения в газете «Коммерсантъ» от 19.11.2022 № 215(7416).

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление финансового управляющего должника о признании недействительными (ничтожными) взаимосвязанных сделок договора займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенного между ООО «РИФЕЙ» и ФИО1, договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» от 26.09.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО1, и применении последствий недействительности сделок (с учетом принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнений).

Определением Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года признаны недействительными (ничтожными) взаимосвязанные сделки: договор займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенный между ООО «РИФЕЙ» и ФИО1, и договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» от 26.09.2017, заключенный между ФИО5 и ФИО1, и применены последствия недействительности сделок в виде взыскания со ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 99.136.700 руб.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 22 декабря 2023 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО1 обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных финансовым управляющим должника требований.

Заявитель жалобы считает судебные акты незаконными и необоснованными, как принятые с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы.

Финансовый управляющий должника и представитель ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Представитель ФИО5 оставил вопрос об удовлетворении кассационной жалобы на усмотрение суда.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, кассационная инстанция не находит оснований для изменения или отмены обжалуемых судебных актов в связи со следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, 26.09.2017 между ФИО5 и ФИО1 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» с предоставлением опциона на обратный выкуп на определенных условиях.

В соответствии с пунктом 1.1 договора ФИО5 за цену и на условиях, предусмотренных в договоре, обязался передать, а ФИО1 обязался принять и оплатить долю в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в размере 50% уставного капитала ООО «РИФЕЙ».

Согласно пункту 2.1 договора стороны оценили отчуждаемую долю в уставном капитале общества в сумме 6.000 руб.

Пунктом 4.2 договора купли-продажи установлено, что договор купли-продажи по соглашению сторон имеет одновременно силу акта приема-передачи. ФИО5 передал, а ФИО1 принял при подписании договора долю в уставном капитале ООО «РИФЕЙ».

Согласно пункту 6.1 договора купли-продажи ФИО1 на условиях, предусмотренных в разделе 2 договора, предоставляет ФИО5 безотзывную оферту, предоставив право заключить договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» за цену и на условиях, предусмотренных в разделе 2 договора, по которому он обязуется передать, а ФИО5 только при наступлении условий, определенных пунктом 9 договора, имеет право акцептовать настоящую безотзывную оферту, а в случае акцепта - обязан принять и оплатить долю в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в размере, определяемом в следующем порядке:

- 50% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 31.10.2017 не перечислил 30.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 45% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.12.2017 не перечислил 60.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 40% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 22.01.2018 не перечислил 90.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 35% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.03.2018 не перечислил 120.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 30% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.04.2018 не перечислил 150.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 25% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.05.2018 не перечислил 180.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 20% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.06.2018 не перечислил 210.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 15% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.07.2018 не перечислил 240.000.000 руб. на расчетный счет заемщика;

- 10% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.08.2018 не перечислил 270.000.000 руб. на расчетный счет заемщика.

- 5% в случае, если в соответствии с договором займа от 26.09.2017 № 26/09, заключенным в г. Иркутске между ФИО1 (займодавец) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик), ФИО1 в период с 26.09.2017 по 15.09.2018 не перечислил 300.000.000 руб. на расчетный счет заемщика.

В соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении ООО «РИФЕЙ» сведения о ФИО1 в качестве участника юридического лица с размером доли 50% внесены 12.10.2017.

Между ФИО1 (займодавец по договору) и ООО «РИФЕЙ» (заемщик по договору) 26.09.2017 заключен договор займа № 26/09 (далее - договор займа), в соответствии с условиями которого займодавец перечисляет заемщику денежные средства в общем размере 300.000.000 руб. согласно установленному графику.

В пункте 2.2 договора займа указано, что ежемесячно на сумму транша начисляются проценты в размере 8% годовых со дня, следующего за днем получения заемщиком транша на его расчетный счет, и до дня возврата транша займодавцу.

Согласно выпискам ООО «РИФЕЙ» по расчетному счету № 

<

***>, открытому в ПАО Сбербанк, расчетному счету № 

<

***>, открытому в ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК», ФИО1 в пользу ООО «РИФЕЙ» за период с 28.09.2017 по 08.11.2018 перечислено 278.326.800 руб.

Полагая, что оспариваемые сделки представляют собой цепочку сделок, фактически направленных на отчуждение доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» по заниженной стоимости в обход действующего законодательства и совершены с целью причинения вреда имущественным правам должника и его кредиторов, финансовый управляющий должника обратился в Арбитражный суд Московской области с соответствующим заявлением и указал в качестве правового обоснования статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) указано, что к сделкам, совершенным не должником, а другими лицами за счет должника, которые в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными по правилам главы III.1 Закона о банкротстве (в том числе на основании статей 61.2 или 61.3), могут, в частности, относиться: 1) сделанное кредитором должника заявление о зачете; 2) списание банком в безакцептном порядке денежных средств со счета клиента-должника в счет погашения задолженности клиента перед банком или перед другими лицами, в том числе на основании представленного взыскателем в банк исполнительного листа; 3) перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника или списанных со счета должника; 4) оставление за собой взыскателем в исполнительном производстве имущества должника или залогодержателем предмета залога.

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных последовательных сделок, прямо предусмотрена пунктом 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения».

Исходя из сложившейся судебно-арбитражной практики и позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 22.09.2009 № 6172/09, совокупность таких признаков, как преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, общее хозяйственное назначение имущества, консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица, может служить основанием для квалификации сделок как взаимосвязанных.

По общему правилу, при оспаривании цепочки последовательных сделок надлежит установить следующие обстоятельства: определить цепочку последовательных спорных сделок; доказать аффилированность участников спорных сделок; доказать противоправность спорных сделок; доказать наличие конечной, противоправной цели спорных сделок.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 № 306-ЭС17-11031(6), при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и так далее) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления № 63 - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суды первой и апелляционной инстанций правомерно признали спорные договоры цепочкой взаимосвязанных сделок, прикрываемых одну единую (прикрываемую) сделку по купле-продаже доли в уставном капитале, совершенную с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, в связи со следующим.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника - гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Пункты 1 и 2 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»; далее - Федеральный закон № 154-ФЗ) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона № 154-ФЗ).

Суды установили, что спорные сделки совершены после 01.10.2015, между тем спорные сделки не подпадают под периоды подозрительности, установленные статьей 61.2 Закона о банкротстве.

В то же время, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) (абзац четвертый пункта 4 Постановления № 63).

Исследовав материалы обособленного спора, установив обстоятельства заключения договоров, суды пришли к обоснованному выводу о том, что обстоятельства их совершения выходят за рамки признаков подозрительной сделки.

Согласно пункту 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу части 2 статьи 9 и части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, и самостоятельно несет риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 по делу № А40-235730/16, в условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, нередко возникает ситуация, при которой происходит столкновение материальных интересов его кредиторов, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу, и самого должника на сохранение принадлежащего ему имущества за собой (через родственные связи, если должник - физическое лицо).

Данная позиция основана на разъяснениях, данных в пункте 7 Постановления № 63, содержащих опровержимую презумпцию осведомленности заинтересованного по отношению к должнику лица (статья 19 Закона о банкротстве) о совершении оспариваемой сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В силу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Согласно сформированной правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца двадцать шестого статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При этом согласно правовой позиции, изложенной, в частности, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 № 305-ЭС18-17629(2), в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные доказательства и привели убедительные аргументы недобросовестности контрагентов по сделкам, аффилированное лицо не может ограничиться представлением минимального набора документов в подтверждение реальности рассматриваемых отношений. Нежелание аффилированного лица представить дополнительные доказательства, находящиеся в сфере его контроля, в силу статей 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты.

В силу пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются, в том числе, руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Доказывание фактической аффилированности, при этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/15).

Как следует из материалов дела и установлено судами, 02.09.2017 (до заключения оспариваемых сделок) ФИО5 и ФИО1 подписано соглашение о намерениях, из которого следует:

- в указанном соглашении стороны поименованы как продавец (ФИО5) и покупатель (ФИО1), из чего следует, что воля сторон была направлена на продажу ФИО5 ФИО1 доли в размере 50% в уставном капитале ООО «РИФЕЙ»;

- в пункте 1 соглашения установлено, что целью проведения переговоров между сторонами и совершения указанных в настоящем соглашении сделок является приобретение покупателем 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» на условиях, позволяющих юридически и фактически обладать равными с ФИО5 правами участника ООО «РИФЕЙ»;

- соглашение закрепляет цель совместной деятельности сторон, определяет порядок действий сторон по передаче покупателю прав участника ООО «РИФЕЙ», а также порядок управления ООО «РИФЕЙ» и иными подконтрольными сторонам юридическими лицами;

- заключение займа отнесено сторонами к этапу 4 первой стадии, итогом которого является прекращение банкротства ООО «РИФЕЙ», погашение недружественной кредиторской задолженности, начало нормальной хозяйственной деятельности предприятия.

Также соглашением установлено следующее.

Доля в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» продается по номинальной цене с учетом нахождения доли в залоге у ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК».

ФИО5 и ФИО1 совместно контролируют кредиторскую задолженность ООО «РИФЕЙ» сверх определенного сторонами требования к должнику, контроль за которым остается за ФИО5

За ФИО5 сохраняется требование к ООО «РИФЕЙ» - ориентировочно 19 млн. долларов США. Требование к ООО «РИФЕЙ» ориентировочно в размере 33,5 млн. долларов США передается в уставный капитал вновь созданного ФИО1 юридического лица (ООО «Китой»).

Уставный капитал вновь созданного юридического лица должен быть увеличен за счет вклада ФИО5 и связанных с ним юридических лиц (Компания «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД», Компания «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД») в виде требований кредиторов к ООО «РИФЕЙ», приобретение ФИО5 и связанными с ним юридическими лицами 50% доли в уставном капитале вновь созданного юридического лица.

ООО «РИФЕЙ» производит погашение задолженности перед конкурсными кредиторами в период процедуры финансового оздоровления за счет предоставленного ФИО1 займа и собственных средств ООО «РИФЕЙ».

ФИО5 и ФИО1 пришли к соглашению о необходимости подписания корпоративных соглашений по управлению ООО «РИФЕЙ» и совместным юридическим лицом - обладателем требования к ООО «РИФЕЙ» (ООО «Китой»).

Установлена возможность увеличения уставного капитала ООО «РИФЕЙ» за счет внесения вклада совместным юридическим лицом (ООО «Китой») и проведения зачета встречных требований, либо увеличение чистых активов ООО «РИФЕЙ» за счет требований совместного юридического лица.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об установлении факта общности экономических интересов между ФИО5 и ФИО1, в связи с чем заключили, что ФИО5 и ФИО1 являются фактически аффилированными лицами.

При этом суды исходили из следующих обстоятельств.

Редакция договора займа 10.12.2018 изменена путем подписания дополнительного соглашения, согласно которому стороны договорились дополнить договор условием о возможности возврата суммы займа в части, не превышающей в совокупности ста миллионов рублей, до наступления срока, указанного в пункте 2.3 договора, и без соблюдения порядка, установленного абзацем 2 пункта 2.3 договора. Досрочный возврат займа производится заемщиком на основании обращения заимодавца частями в размере, соответствующем текущим финансовым возможностям заемщика.

Предусмотренный в указанном пункте порядок досрочного возврата суммы займа не распространяется на уплату начисленных на сумму займа процентов - уплаченные суммы денежных средств направляются на погашение суммы основного долга.

Между ФИО1 (продавец) и ФИО5 (покупатель) 13.10.2017 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, в соответствии с которым ФИО1 передал, а ФИО5 принял и оплатил долю в уставном капитале ООО «Китой» в размере 50% от уставного капитала. Стороны оценили отчуждаемую долю в уставном капитале в сумме 5.000 руб.

Между ФИО5 и ФИО1 02.11.2017 заключен договор об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративный договор).

Между ООО «Китой» и ФИО5, Компанией «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД», Компанией «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» 03.11.2017 заключен договор о нижеследующем.

ООО «Китой» передало долю в уставном капитале ООО «ГРАССИТ» в размере 100% номинальной стоимостью 10.000 руб., а ФИО5 принял 25,76% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ», Компания «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД» приняла 8,07% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ», Компания «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» приняла 66,17% доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ».

При этом ФИО5 передал ООО «Китой» права требования к ООО «РИФЕЙ» в размере 491.079.400 руб. - основной долг, включенный в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ» с порядком удовлетворения, предусмотренным пунктом 2 статьи 138 Закона о банкротстве, за счет средств, полученных от продажи предмета залога по договору залога товаров в обороте от 22.08.2014 № 937-2013/ДЗ/4, по договору об ипотеке от 22.08.2014 № 937-2013/ДЗ/5. Требования установлены определением Арбитражного суда Иркутской области от 08.12.2016 о включении требований в реестр требований кредиторов по делу № А19-21264/15. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 250.000 руб.

Компания «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД» передала ООО «Китой» права требования к ООО «РИФЕЙ» в размере 153.899.163,40 руб., включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». Требования установлены определением о включении требований в реестр кредиторов от 13.07.2016 по делу № А19-21264/15 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 80.000 руб.

Компания «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» передала ООО «Китой» следующие права требования к ООО «РИФЕЙ»:

- в размере 1.260.001.951,59 руб., включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». Требования установлены определением о включении требований в реестр требований кредиторов от 05.07.2016 по делу № А19-21264/15 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 660.000 руб.;

- в размере 1.620.800,30 руб., включенные в третью очередь реестра требований кредиторов ООО «РИФЕЙ». Требования установлены определением о включении требований в реестр требований кредиторов от 18.03.2016 по делу № А19-21264/15 Арбитражным судом Иркутской области. Стороны по соглашению оценили передаваемые требования в сумме 10.000 руб.

Между ФИО5 и ФИО1 14.12.2017 заключен договор об осуществлении прав участников ООО «Китой» (корпоративный договор).

Между ФИО5 (покупатель) и Компанией «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД» (продавец-1), Компанией «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД» (продавец-2) 10.10.2018 заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, в соответствии с которым:

Компания «ДИАНЛО ТРЕЙДИНГ ЛИМИТЕД», Компания «ИНДЕКЕ ХОЛДИНГС ЛИМИТЕД» передали, а ФИО5 оплатил и принял принадлежащие продавцам доли в уставном капитале ООО «ГРАССИТ». Номинальная стоимость отчуждаемых продавцами долей составила 6.617 руб. и 807 руб., соответственно.

Суды указали, что ФИО1, возражая против заявленных требований, ссылался на то, что приобретение доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» являлось формой получения ответчиком контроля за целевым расходованием суммы займа и дополнительным обеспечением его возврата.

Суды установили, что из пункта 1 соглашения о намерениях от 02.09.2017, подписанного между должником и ответчиком, следует, что целью подписания данного соглашения является совместная деятельность должника и ответчика, определен порядок действий должника и ответчика по передаче ответчику прав участника ООО «РИФЕЙ», а также порядок управления ООО «РИФЕЙ» и иными подконтрольными сторонам юридическими лицами.

В целях вхождения ответчика в структуру бизнеса ООО «РИФЕЙ»:

- должник продал ответчику 50% долей в ООО «РИФЕЙ» по номинальной стоимости;

- должник должен был внести в уставный капитал вновь создаваемого общества, в котором ответчик и должник имели равные доли, права требования должника к ООО «РИФЕЙ», в размере 35 млн. долларов США. Фактически данным юридическим лицом стало ООО «Китой»;

- ответчик получал право назначения единоличного исполнительного органа как в ООО «РИФЕЙ», так и во вновь создаваемом обществе, созданном для передачи должником своих прав требований к ООО «РИФЕЙ».

Кроме того, в соответствии с 5 разделом соглашения о намерениях от 02.09.2017, подписанного между должником и ответчиком, вышеуказанные стороны должны были перейти к разработке эффективной модели управления ООО «РИФЕЙ».

В соответствии с доводами должника, выбор способа передачи ответчиком денежных средств должнику был обусловлен нахождением ООО «РИФЕЙ» в процедуре финансового оздоровления вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями.

Кроме того, в соответствии с пунктом 1.2 договора об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративного договора) от 02.11.2017, подписанного между должником и ответчиком, целью заключения корпоративного договора является обеспечение эффективного управления ООО «РИФЕЙ» на основе равных возможностей его участников.

В соответствии со вторым разделом вышеуказанного договора должник и ответчик согласовали следующие условия внесения изменений в устав ООО «РИФЕЙ»:

- предусмотреть в пункте 5.1 устава общее собрание участников и в соответствии с пунктом 3 статьи 65.3 Гражданского кодекса Российской Федерации двух директоров, действующих совместно;

- дополнить в пункте 5.2 устава компетенцию общего собрания участников утверждением штатного расписания ООО «РИФЕЙ»;

- внести изменения в пункт 5.2 устава в части определения объема полномочий участников при голосовании на общих собраниях участников ООО «РИФЕЙ» по вопросу образования органов управления обществом и предусмотреть, что каждый из двух участников предлагает по одной кандидатуре директора и при голосовании за избрание одного из директоров общества участник 1 обладает 100% голосов от общего числа голосов участников общества при голосовании за предложенную им кандидатуру директора, а участник 2 обладает 0% голосов, при голосовании за избрание второго директора общества участник 2 обладает 10% голосов от общего числа голосов участников общества при голосовании за предложенную им кандидатуру директора, а участник 1 обладает 0% голосов. При решении вопроса о досрочном прекращении полномочий директора, осуществляющего полномочия единоличного исполнительного органа общества, 100% голосов от общего числа голосов участников общества имеет участник, который предложил эту кандидатуру директора;

- предусмотреть в пункте 5.3 устава предоставление полномочий единоличного исполнительного органа двум директорам, действующим совместно;

- ограничить в пункте 5.3 устава полномочия единоличного исполнительного органа общества (двух директоров, действующих совместно) на совершение сделок: предоставить право заключать без предварительного одобрения общим собранием участников общества сделки (цепочки взаимосвязанных сделок), цена которых не превышает 5.000.000 руб., а также предусмотреть обязательное получение предварительного одобрения общим собранием участников общества сделок цена которых превышает 100.000 руб. в том случае, если в течение календарного месяца единоличный исполнительный орган общества (два директора, действующие совместно) совершил сделки, цена которых в совокупности превышает 30.000.000 руб.

То есть, как указали суды, ответчик и должник получали единоличное право назначить по одному из директоров ООО «РИФЕЙ», вне зависимости от мнения/желания второго участника.

Также суды установили, что в соответствии с пунктом 5.2 договора об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративного договора) от 02.11.2017, подписанного между должником и ответчиком, для выполнения функций финансового и хозяйственного контроля участники на общем собрании участников ООО «РИФЕЙ» формируют ревизионную комиссию в составе двух человек. Каждый из участников предлагает по одной кандидатуре и имеет 100% голосов от общего числа голосов участников общества при голосовании за предложенную им кандидатуру.

Раздел 6 указанного договора раскрывает модель поведения должника и ответчика как до погашения задолженности перед ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК», так и после погашения задолженности кредитной организации и прекращения залога долей ООО «РИФЕЙ».

Соответственно, как указали суды, ответчик и должник получали единоличное право назначить по одному из двух членов ревизионной комиссии ООО «РИФЕЙ», вне зависимости от мнения/желания второго участника. 

Таким образом, суды заключили, что в действительности действия ответчика были направлены на вхождение ФИО1 в состав участников ООО «РИФЕЙ» с целью долгосрочного продолжения хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ», в том числе, погашения кредитной задолженности должника перед ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК».

Суды указали, что договор об осуществлении прав участников ООО «Китой» (корпоративный договор) от 14.12.2017, подписанный между должником и ответчиком, рассчитан на исполнение обязанностей обоих участников ООО «Китой» и ООО «РИФЕЙ» после погашения задолженности по кредитному договору от 05.12.2013 № ИК201513/00656, заключенному между ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» и должником, путем внесения прав требований ООО «Китой» к ООО «РИФЕЙ» в уставный капитал ООО «РИФЕЙ» в целях уменьшения кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед должником, и непогашения кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед должником, преимущественно перед ответчиком.

Суды отметили, что ответчик, настаивая на реальности заемных обязательств, указывал, что в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» требования ФИО1 на основании спорного договора займа частично включены в реестр требований кредиторов, частично признаны текущими. По мнению ФИО1, в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» судом сделан вывод о реальности именно заемных обязательств.

Исследовав материалы дела, суды первой и апелляционной инстанций не согласились с позицией ответчика в связи со следующим.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 Постановления № 25).

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

Таким образом, на суд возлагается обязанность проверить обоснованность заявленного требования и установить достоверность представленных документов, в том числе с точки зрения реальности операций.

Суды указали, что действительно, в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» судом установлен факт перечисления денежных средств на расчетный счет ООО «РИФЕЙ». Между тем в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» предметом рассмотрения являлось требование ФИО1 о включении в реестр требований кредиторов ООО «РИФЕЙ».

При этом суды отметили, что сам по себе факт заключения договора займа и реальность перечисления денежных средств сторонами не оспаривался.

Между тем, как указали суды, предметом настоящего спора является притворность договора купли-продажи доли в уставном капитале и договора займа, прикрывающих заключение договора купли-продажи доли в обход действующего законодательства с противоправной целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в рамках дела о банкротстве должника ФИО5, и совокупность данных обстоятельств не являлись предметом исследования в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» при включении требования ФИО1 в реестр требований кредиторов.

Суды пришли к обоснованному выводу о том, что условия договора купли-продажи доли и договора займа свидетельствуют о том, что стороны преследовали иную цель, отличную от условий, формально ими соблюденных.

Как следует из материалов дела и установлено судами, договор купли-продажи содержит условия обратного выкупа ФИО5 доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» при отсутствии оплаты со стороны ФИО1 (опцион на обратный выкуп).

Таким образом, размер приобретаемой доли ФИО1 в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» был поставлен в зависимость от поступающих платежей ФИО1 под видом займа, в случае не поступления которых отчуждаемые 50% доли в уставном капитале общества вернулись бы обратно к ФИО5

Между ФИО5 и ФИО1 02.11.2017 заключен договор об осуществлении прав участников ООО «РИФЕЙ» (корпоративный договор), из которого следует, что сохранение за ФИО1 приобретенной им доли поставлено в зависимость от фактического перечисления ФИО1 суммы займа ООО «РИФЕЙ».

Должник в письменных пояснениях указывал, что в сентябре 2017 года между ФИО5 и ФИО1 достигнуты договоренности о приобретении ФИО1 50% доли в уставном капитале «РИФЕЙ» за 300.000.000 руб.

При этом, как указывал должник, в связи с нахождением ООО «РИФЕЙ» в процедуре финансового оздоровления, выбран механизм в виде заключения договора займа между ФИО1 и ООО «РИФЕЙ», позволяющий обеспечить ФИО1 возврат вложенных денежных средств в первоочередном порядке (в качестве текущих платежей) в случае, если в отношении ООО «РИФЕЙ» будет введена процедура конкурсного производства, вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями.

Таким образом, суды обоснованно отметили, что сторонами намеренно выбрана указанная правовая конструкция и подобная экономическая модель поведения в виде заключения нескольких взаимосвязанных сделок в обход установленного законом порядка, позволяющая на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556(1), к обязательствам, вытекающим из факта участия, относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и так далее), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

Совокупность фактических обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств, как обоснованно указали суды, свидетельствует о том, что действия сторон и воля были направлены на передачу 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» ФИО1 по определенной сторонами стоимости в размере 300.000.000 руб.

Ввиду изложенного суды пришли к обоснованному выводу о том, что предоставление денежных средств в сумме 300.000.000 руб. под видом займа ООО «РИФЕЙ» прикрывало сделку купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в части ее продажи за реальную стоимость в размере 300.000.000 руб., денежные средства по которой должны были быть направлены напрямую ФИО5

Соответственно, суды обоснованно указали, что ФИО1 в качестве равноценного встречного представления за 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» должны были быть уплачены ФИО5 денежные средства в размере 300.000.000 руб. Однако в результате совершения притворных сделок ФИО1 получены 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» и права требования к ООО «РИФЕЙ» в размере предоставленного займа.

Также суды обоснованно отметили, что срок возврата задолженности ООО «РИФЕЙ» по договору займа установлен не ранее 01.10.2022 (по требованию ФИО1) либо в конце срока действия договора - не позднее 31.12.2027, что по правовой природе фактически представляет собой требования, вытекающие из корпоративного участия.

Судами установлено, что определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.05.2017 по делу № А19-21264/15 в отношении ООО «РИФЕЙ» введена процедура финансового оздоровления, судом утвержден график погашения задолженности перед кредиторами и план финансового оздоровления сроком на два года - до 25.04.2019.

В договоре займа установлен срок возврата денежных средств - по требованию займодавца (ФИО1), которое может быть направлено не ранее 01.10.2022 либо в конце срока действия договора - не позднее 31.12.2017.

Суды указали, что фактически возврат денежных средств не мог быть осуществлен ранее погашения задолженности перед другими кредиторами и восстановления платежеспособности предприятия по итогам выполнения плана финансового оздоровления.

Суды отметили, что о предоставлении ООО «РИФЕЙ» финансовой помощи под видом займа также свидетельствует тот факт, что в пункте 7.3 договора займа указано, что займ, полученный ООО «РИФЕЙ» по договору, направляется на следующие цели:

- на погашение кредиторской задолженности, включенной во вторую очередь реестра требований кредиторов заемщика, в сумме не более семидесяти пяти миллионов рублей;

- на погашение иной кредиторской задолженности заемщика в сумме не более ста тридцати миллионов рублей;

- на иные расходы, связанные с ведением геологоразведочных работ и работ по добыче и переработке руды (в том числе на приобретение оборудования и механизмов), в сумме не менее девяноста миллионов рублей.

Вышеуказанное условие о сроке возврата займа, как указали суды, по правовой природе фактически представляет собой требования, вытекающие из корпоративного участия, которые подлежали бы удовлетворению после расчетов с другими кредиторами за счет оставшегося имущества должника (пункт 1 статьи 148 Закона о банкротстве, пункт 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суды установили, что определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.10.2018 по делу № А19-21264/15 в отношении ООО «РИФЕЙ» процедура банкротства прекращена, заключено мировое соглашение, по условиям которого ООО «РИФЕЙ» обязалось погашать задолженность кредиторов по установленному графику.

Между ООО «РИФЕЙ» и ФИО1 заключено дополнительное соглашение от 10.12.2018 к договору займа, по условиям которого стороны дополнили договор займа условием о возможности возврата суммы займа в части, не превышающей в совокупности ста миллионов рублей, до наступления срока, указанного в договоре, и без соблюдения порядка по направлению требования. Досрочный возврат займа производится заемщиком на основании обращения заимодавца частями в размере, соответствующем текущим финансовым возможностям заемщика.

В результате подписания дополнительного соглашения от 10.12.2018 к договору займа ФИО1 искусственно создана ситуация правомерности и действительности договора займа путем изменения срока возврата денежных средств с целью вывода активов и наращивания кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», что повлияло на финансовое состояние общества.

Из выписки по расчетному счету ООО «РИФЕЙ» № 

<

***> следует, что ООО «РИФЕЙ» перечислило ФИО1 в счет погашения задолженности денежные средства в общем размере 77.463.500 руб.

Согласно акту сверки, подписанному 02.03.2022 (дата расторжения мирового соглашения и возобновления в отношении ООО «РИФЕЙ» процедуры финансового оздоровления) между ООО «РИФЕЙ» и ФИО1, ООО «РИФЕЙ» производило возврат займа одновременно с его получением от ФИО1, что как обоснованно отметили суды, также является нехарактерным поведением добросовестных участников гражданского оборота для подобного рода сделок.

В силу действующего законодательства, для признания прикрывающей сделки недействительной в связи с ее притворностью необходимо установить действительную волю всех сторон сделки на заключение иной (прикрываемой) сделки.

При этом суд может признать сделку притворной, только если все участники сделки намеревались совершить ее как притворную.

Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу о том, что в случае, если бы стороны реально осуществили действия, воля на выполнение которых установлена, должник получил бы по договору купли-продажи 300.000.000 руб., которые могли бы быть направлены, в том числе, на восстановление платежеспособности подконтрольного общества, при этом ФИО5 не смог бы претендовать на погашение своих требований наравне с независимыми кредиторами. Однако вместо этого ФИО1 получил не только долю участия в обществе, но и право требования задолженности, в том числе и в случае возможного банкротства общества.

Суды указали, что в результате совершения спорных сделок из собственности должника выбыл ликвидный актив в виде 50% доли в уставном капитале, при этом сам должник не получил какого-либо равноценного встречного исполнения.

При этом довод ответчика о фактически нулевой стоимости доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» обоснованно отклонен судами, поскольку противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Судами установлено, что в частности, на момент продажи доли (за 4 месяца до его заключения) определением Арбитражного суда Иркутской области от 03.05.2017 по делу № А19-21264/15 в отношении ООО «РИФЕЙ» введена процедура финансового оздоровления, судом утвержден график погашения задолженности перед кредиторами и план финансового оздоровления сроком на два года - до 25.04.2019; определением Арбитражного суда Иркутской области от 09.10.2018 по делу № А19-21264/15 в отношении ООО «РИФЕЙ» процедура банкротства прекращена, заключено мировое соглашение.

Стоимость чистых активов ООО «РИФЕЙ» без учета внутригрупповой задолженности по данным баланса за 2017 год составляла 485.148,3 тыс. руб.

Продажа 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» оформлялась опционом, устанавливающим безусловную зависимость продажи доли от получения 300.000.000 руб.

Суды указали, что должник ссылался на то, что на момент продажи ФИО1 50% доли ООО «РИФЕЙ» обладало достаточной ресурсной базой, производственными мощностями, лицензиями и разрешительной документацией, необходимыми для ведения горно-добычных работ; ООО «РИФЕЙ» было способно вести прибыльную финансовую деятельность; согласно отчету о финансовых результатах ООО «РИФЕЙ» за период с 2017 года по 2021 год валовая прибыль (чистый доход) ООО «РИФЕЙ» составила 2.374.432.000 руб.

При этом документально обоснованной альтернативной оценки ответчиком судам не представлено.

Сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпций цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4) по делу № А40-177466/13).

Кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства.

Как следует из материалов дела и установлено судами, обязательства ФИО5 перед ПАО «ТРАНСКАПИТАЛБАНК» по кредитному договору по состоянию на 01.09.2017 составляли 17.592.020,95 долларов США, по курсу Банка России - 1.015.059.608,82 руб.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что должник и ответчик, заключая притворные сделки купли-продажи и договор займа, смоделировали ситуацию, при которой формально должник произвел отчуждение неликвидного актива в виде доли в уставном капитале общества, а ответчик приобрел долю в названном обществе и одновременно приобрел право требования к нему.

Однако, как обоснованно отметили суды, в том случае, если бы стороны осуществили действия, воля на исполнение которых установлена судом, должник бы получил денежные средства в размере полученного займа в качестве оплаты по прикрываемому договору купли-продажи доли, которые мог бы направить на финансирование деятельности подконтрольного общества, а ответчик приобрел бы долю участия без какого-либо обременения в виде необходимости возврата ему денежных средств.

При этом суды указали, что в связи с нахождением ООО «РИФЕЙ» в процедуре финансового оздоровления выбран механизм в виде заключения договора займа между ФИО1 и ООО «РИФЕЙ», позволяющий обеспечить ФИО1 возврат вложенных денежных средств в первоочередном порядке (в качестве текущих платежей) в случае, если в отношении ООО «РИФЕЙ» будет введена процедура конкурсного производства, вместо предусмотренного Законом о банкротстве механизма распределения оставшегося имущества между учредителями.

В дальнейшем, в связи с ухудшением финансовых показателей общества, наращиванием кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», подписано дополнительное соглашение к договору займа между ФИО1 и ООО «РИФЕЙ» об изменении срока возврата суммы займа, создающее правомерность перечисления ООО «РИФЕЙ» денежных средств ФИО1 ранее срока, установленного первоначальной редакцией договора займа.

С учетом установленных в рамках спора обстоятельств, учитывая, что спорные договоры заключены с заинтересованным лицом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о том, что договоры купли-продажи доли и договор займа являются притворными сделками, прикрывающими реально заключенный между сторонами договор купли-продажи, который заключен со злоупотреблением правом, направлен на причинение вреда кредиторам должника. Фактически притворные договоры преследовали цель приобретения доли в уставном капитале общества, при этом гарантирующие ответчику ФИО1, в случае не восстановления платежеспособности организации, возврат вложенных активов.

Суды обоснованно заключили, что действия должника и ФИО1 были направлены на преодоление временной кризисной ситуации, возникшей в ООО «РИФЕЙ», с целью прекращения дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» и возобновления основной хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ», погашения образовавшейся кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ» и должником, внесения кредиторской задолженности ООО «РИФЕЙ», сформированной перед должником, в уставный капитал ООО «РИФЕЙ», с целью обнуления аффилированной задолженности, и продолжения хозяйственной деятельности ООО «РИФЕЙ» обоими участниками с двумя директорами с целью извлечения прибыли ООО «РИФЕЙ» за счет текущей деятельности ООО «РИФЕЙ».

Учитывая, что в результате заключения спорных сделок из собственности должника безвозмездно выбыло имущество, в связи с чем должник утратил права на имущество, на которое могло быть обращено взыскание по его обязательствам перед кредиторами, суды правомерно квалифицировали прикрываемый договор купли-продажи как недействительную сделку на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, как сделку, совершенную при злоупотреблении правом.

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно разъяснениям, данным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019, в отношении притворных сделок предусмотрены применения последствия недействительности к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке) - в данном случае договор купли-продажи доли в уставном капитале.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

Судами учтено, что в рамках дела о банкротстве ООО «РИФЕЙ» установлена реальность перечисления ФИО1 денежных средств в размере 278.326.800 руб. по договору займа, который в рамках рассмотрения настоящего спора признан притворным.

Таким образом, суды правомерно применили последствия недействительности притворной сделки договора купли-продажи от 26.09.2017, заключенного между ФИО5 и ФИО1, в виде взыскания со ФИО1 денежных средств в размере 99.136.700 руб., исходя из следующего: действительная стоимость доли, о которой договорились стороны, составила 300.000.000 руб., ФИО1 перечислил ООО «РИФЕЙ» денежные средства в общем размере 278.326.800 руб., реализуя притворные действия по возврату займа, ФИО1 получил обратно из ООО «РИФЕЙ» сумму в общем размере 77.463.500 руб.

С учетом положений статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

При этом во внимание принимаются не только содержание договора, но и иные обстоятельства, включая соответствующее поведение сторон (совокупность обстоятельств, связанных с заключением и исполнением договора). Цель - прикрыть истинную сделку может достигаться как оформлением одного договора, так и путем составления нескольких сделок.

Судами установлено, что действительная воля сторон оспариваемых сделок была направлена не на предоставление ООО «РИФЕЙ» денежных средств по договору займа, а на приобретение ФИО1 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» с целью долгосрочного продолжения хозяйственной деятельности и извлечения прибыли, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами (не опровергнутыми в порядке статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а также поведением сторон до и после заключения оспариваемых сделок, в связи с чем дефекты оспариваемых сделок правомерно позволили судам квалифицировать их как совершенные со злоупотреблением правом и признать недействительными по общим гражданским основаниям.

Совокупность фактических обстоятельств и представленных в материалы дела доказательств, как обоснованно указали суды, свидетельствует о том, что действия сторон и воля были направлены на передачу 50% доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» ФИО1 по определенной сторонами стоимости в размере 300.000.000 руб.

В указанной связи суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что предоставление денежных средств в сумме 300.000.000 руб. под видом займа ООО «РИФЕЙ», по сути, прикрывало сделку купли-продажи доли в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в части ее продажи за реальную стоимость в размере 300.000.000 руб., денежные средства по которой должны были быть направлены напрямую ФИО5

Судами установлено, что в результате их совершения ФИО5 лишился ликвидных активов, его имущественная масса существенно уменьшились, а ФИО1 при этом получил возможность одновременно вернуть 300 млн. руб. в качестве текущих платежей в рамках банкротства ООО «РИФЕЙ» и погасить свои требования, вытекающие из участия в уставном капитале ООО «РИФЕЙ» в порядке статьи 148 Закона о банкротстве.

Процесс исполнения недобросовестной схемы по перераспределению активов, изначально принадлежавших ФИО5 носил длительный характер и сопровождался платежами по возврату «займа» (вплоть до 19.02.2021) с ООО «РИФЕЙ» в пользу ФИО1, заключением дополнительного соглашения о возврате займа в более ранние сроки (10.12.2018) и подписанием акта сверки взаимных расчетов (02.03.2022) в дату расторжения мирового соглашения и введения в отношении ООО «РИФЕЙ» процедуры финансового оздоровления Арбитражным судом Иркутской области.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения данных лиц с позиции возможных негативных последствий, как для сторон сделок, так и для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

При этом необходимо учитывать, что в силу положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации любое злоупотребление правом - это всегда виновное правонарушение, происходящее на фоне внешне и формально правомерных действий, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, является основанием для признания этих сделок ничтожными в соответствии со статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, как не соответствующих закону.

Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу о том, что в действиях сторон по заключению договора купли-продажи доли и договора займа, присутствуют признаки злоупотребления правом.

Учитывая изложенное, суды правомерно признали недействительными (ничтожными) взаимосвязанные сделки и применили последствия недействительности сделок.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы судов первой и апелляционной инстанций законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судами норм материального права судебной коллегией суда кассационной инстанции отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании этих норм.

Указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки судов при принятии обжалуемых актов. Каких-либо новых доводов кассационная жалоба не содержит, а приведенные в жалобе доводы не опровергают правильности принятых по делу судебных актов.

Доводы кассационной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что в силу положений статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.

Нарушений судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, могущих повлиять на правильность принятых судами судебных актов либо влекущих безусловную отмену последних, судом кассационной инстанции не выявлено.

Учитывая изложенное, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемых в кассационном порядке судебных актов, по делу не имеется.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22 декабря 2023 года по делу № А41-5511/22 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 - без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения определения Арбитражного суда Московской области от 08 ноября 2023 года и постановления Десятого арбитражного апелляционного суда от 22 декабря 2023 года по делу № А41-5511/22, введенное определением Арбитражного суда Московского округа от 12 февраля 2024 года.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            В.Л. Перунова

 

Н.Н. Тарасов