ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-35319/21

31 октября 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 17 октября 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 31 октября 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Морхата П.М., Мысака Н.Я.,

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2, доверенность от 12.09.2023;

от КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ»: ФИО3, доверенность от 31.07.2024;

рассмотрев 17 октября 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1 с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания)

на определение Арбитражного суда города Москвы 

от 22 марта 2024 года,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 

от 29 июля 2024 года

о признании доказанным наличия оснований, предусмотренных статьей 61.11 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника и приостановлении производства по данным требованиям до окончания расчетов с кредиторами, признании доказанным наличия оснований, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и взыскании с ФИО1 в конкурсную массу должника 137.721,48 руб.

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бест Оффер»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2021 ООО «Бест Оффер» (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО4

В Арбитражный суд города Москвы 07.08.2023 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО1 (далее - ответчик) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22 марта 2024 года признано доказанным наличие оснований, предусмотренных статьей 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника, производство по данным требованиям приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, признано доказанным наличие оснований, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и взыскании с ФИО1 в конкурсную массу должника 137.721,48 руб.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 29 июля 2024 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО1 обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Заявитель жалобы считает судебные акты незаконными и необоснованными, как принятые с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы.

Представитель КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, кассационная инстанция находит определение и постановление подлежащими отмене, а обособленный спор - направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы по следующим основаниям.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО1 являлся генеральным директором ООО «Бест Оффер» с 29.08.2016 по 18.02.2021.

Конкурсный управляющий указывал, что обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) возникла у ФИО1 30.05.2019.

Дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бест Оффер» возбуждено по заявлению АНО «ЦМТ», направленному в суд 20.02.2021.

Определением Арбитражного суда города Москвы 10.03.2021 принято заявление о несостоятельности (банкротстве) должника.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2021 в реестр требований кредиторов должника включено требование АНО «ЦМТ» в размере 1.866.286,78 руб.

Требование АНО «ЦМТ» основано на решении Арбитражного суда города Москвы от 30.09.2019 по делу № А40-195906/19 и договоре займа от 11.11.2018 № ЮЛ-11/11/2018.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 30.09.2019, принятым по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, с ООО «Бест Оффер» в пользу АНО «ЦМТ» взысканы по договору денежного займа от 11.11.2018 № ЮЛ-11/11/2018 денежные средства в размере 1.866.286,78 руб.: основной долг в размере 1.760.000 руб., проценты в размере 60.328,78 руб. по состоянию на 30.04.2019, неустойка в размере 14.608 руб. по состоянию на 22.07.2019, расходы по уплате госпошлины в размере 31.350 руб.

В обоснование иска АНО «ЦМТ» указывало, что 11.11.2018 между сторонами заключен договор займа на сумму 1.760.000 руб. под 7,5% годовых сроком до 30.04.2019.

Обязанность по возврату денежных средств должник не исполнил.

Из доводов заявления о привлечении к субсидиарной ответственности следует, что с 30.04.2019 должник не мог исполнять свои обязательства перед кредитором АНО «ЦМТ» в размере 1.866.286,78 руб., в связи с чем в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом) ФИО1 должен был обратиться не позднее 30.05.2019, однако данную обязанность не исполнил, что является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности по правилам статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.02.2022 в реестр требований кредиторов включены требования ФНС России в лице ИФНС России № 6 по г. Москве в размере 137.721,48 руб.

Из требования ФНС России в лице ИФНС России № 6 по г. Москве следует, что задолженность у должника возникла в связи с неуплатой НДС за 1 квартал 2021 года.

Установив данные обстоятельства, суды пришли к выводу о том, что контролирующее должника лицо нарушило положения статьи 9 Закона о банкротстве, не обратилось с заявлением в арбитражный суд о банкротстве ООО «Бест Оффер», в связи с чем привлекли ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Судами определен размер субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, равный 137.721,48 руб., что является задолженностью по НДС за 1 квартал 2021 года перед бюджетом, включенной в третью очередь реестра требований кредиторов должника определением суда от 08.02.2022.

Также суды установили, что в период с 21.12.2017 по 08.11.2018 между банком и ООО «Бест Оффер» заключено 9 кредитных договоров.

Между банком и ФИО1 05.10.2015 заключен кредитный договор 

<

***>.

ФИО1 в рассматриваемый период являлся генеральным директором ООО «Бест Оффер» и вице-президентом банка (трудовой договор заключен 21.01.2013, расторгнут 22.11.2018).

15.11.2018, 16.11.2018 и 22.11.2018 в результате оспариваемых операций досрочно погашена кредитная задолженность ООО «Бест Оффер», ФИО1 по кредитным договорам.

Досрочное погашение кредитной задолженности по договорам осуществлено за счет денежных средств третьих лиц (клиентов банка), поступивших на счет ответчика № 40702810300960012006 путем внутрибанковских платежей (проводок).

Суды также исходили из того, что для указанных третьих лиц операции носили разовый характер, ранее какие-либо правоотношения между ответчиком и третьими лицами отсутствовали. Рассматриваемая совокупность хозяйственных операций по счетам не отвечает критериям обычной хозяйственной деятельности.

Суды указали, что поскольку ФИО1 в рассматриваемый период являлся генеральным директором ООО «Бест Оффер» и вице-президентом банка, он не мог не знать о противоправности своих действий.

Таким образом, суды пришли к выводу о том, что контролирующее должника лицо совершило действия и (или) бездействие, ухудшившие финансовое положение должника (подпункт 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Также судами установлено, что определением суда от 24.06.2022 по делу № А40-35319/21 признаны недействительными сделками заявление о зачете встречных однородных требований по состоянию на 30.06.2021 на сумму 518.244 руб., сделанное должником в пользу ООО «Экстрополис Менеджмент»; заявление о зачете встречных однородных требований по состоянию на 12.07.2021 на сумму 57.002,40 руб., сделанное ООО «Экстрополис Менеджмент» в пользу конкурсного управляющего ООО «Бест Оффер» ФИО4

Оспоренные заявления о зачете встречных однородных требований подписывались ФИО1

Как указали суды, из доводов заявления следует, что требования конкурсного управляющего основаны на неисполнении руководителем должника обязанности, предусмотренной статьей 126 Закона о банкротстве, что, по мнению конкурсного управляющего, повлекло за собой невозможность формирования конкурсной массы и неудовлетворение требований кредиторов.

Кроме того, суды установили, что решением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2021 ООО «Бест Оффер» признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, суд обязал руководителя должника в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати и штампы, материальные и иные ценности должника конкурсному управляющему, акт приема-передачи представить в суд.

В бухгалтерском балансе должника на 31.12.2020 отражены следующие активы: запасы в размере 1.088 тыс. руб.; дебиторская задолженность в размере 96.192 тыс. руб.; финансовые вложения в размере 33.790 тыс. руб.; денежные средства и денежные эквиваленты в размере 58 тыс. руб.; прочие оборотные активы в размере 538 тыс. руб.

Вместе с тем расшифровка баланса на 31.12.2020 конкурсному управляющему не передавалась.

Бухгалтерская программа «1С бухгалтерия», из которой были бы видны расшифровки статей баланса, должником также не передавалась.

Документы, содержащие информацию и сведения о запасах, финансовых вложениях, денежных средствах и денежных эквивалентах, прочих оборотных активах и отраженные в балансе должника на 31.12.2020, конкурсному управляющему также не переданы.

Из отчета о финансовых результатах за январь - март 2021 года, подписанного ФИО1, следует, что выручка за январь - март 2020 года у должника была в размере 1.785 тыс. руб., за январь - март 2021 года - 1.143 тыс. руб., валовая прибыль за январь - март 2020 года у должника была в размере 1.647 тыс. руб., за январь - март 2021 года - 55 тыс. руб., проценты к получению за январь - март 2020 года у должника были в размере 602 тыс. руб., за январь - март 2021 года - 371 тыс. руб., прочие доходы за январь - март 2020 года у должника были в размере 16 тыс. руб.

Сведения о данных активах ФИО1 конкурсному управляющему не передавались.

Доказательства принятия руководителями должника всех мер, необходимых для надлежащего исполнения обязательств по ведению и передаче документации в полном объеме, при должной степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась по характеру обязательств и условиям оборота, судам не представлены.

В связи с изложенным суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о признании доказанным наличия оснований, предусмотренных статьей 61.11 Закона о банкротстве, для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам должника и признании доказанным наличия оснований, предусмотренных статьей 61.12 Закона о банкротстве, для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности и взыскании с ответчика в конкурсную массу должника 137.721,48 руб.

Между тем, судами не учтены и не получили оценки доводы ответчика, которые имеют существенное значение для разрешения спора.

Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц по своей природе является деликтной и представляет собой обязательство такого лица из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате его неправомерных действий (бездействия), которые выходят за пределы обычного делового риска, стали необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и так далее) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - Постановление № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Согласно позиции ФИО1, он полностью и своевременно раскрыл перед всеми кредиторами должника информацию о том, что 22.11.2019 поступило заявление КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» (то есть признание недействительными платежей от 14.11.2018 и 15.11.2018, которыми должник погасил большую часть кредитной задолженности перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в размере 143.836.986,30 руб.). Только 88 млн. руб. из погашенных 143.836.986,30 руб. привлечены должником в качестве займов от третьих лиц - клиентов КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) и получены посредством внутрибанковского перевода в день погашения должником своих обязательств перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), а остальные 55.836.986,30 руб. являлись собственными средствами должника, используемыми им в рамках своей обычной хозяйственной деятельности, находившимся в тот момент у него на счетах.

Судами не была проанализирована и не принята во внимание природа кредитных обязательств должника перед КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) - условие револьверности открытых кредитных линий. Должник не только имел право, но и исторически ранее регулярно снижал свою кредитную задолженность до минимального уровня и выбирал ее снова ввиду специфики свой хозяйственной деятельности - факторингового финансирования.

Ответчик полагает, что отзыв лицензии у КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) непосредственно после обычной для должника операции по замещению кредитных средств заемными (более дешевыми) привел к незапланированному обнулению собственной ликвидности должника.

После 23.11.2018 (дата отзыва лицензии у банка), в отсутствие возможности воспользоваться кредитными средствами, у должника сформировался кризис краткосрочной ликвидности. Должник временно остался без оборотных средств, так как оказался фактическим заложником ситуации и растянутых во времени сроков погашения реализованных факторинговых контрактов.

Ответчик обратил внимание на то, что в ходе рассмотрения обособленного спора судами первой и апелляционной инстанции ФИО1 последовательно и аргументированно указывал, что фактической причиной объективного банкротства должника явилось независящее от него событие - отзыв лицензии у КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), однако данным доводам судами не дана какая-либо оценка.

Вышеизложенное, по мнению ответчика, говорит о недоказанности не только непосредственных виновных действий ФИО1, как генерального директора должника, но и о недоказанности умысла причинения вреда кредиторам, равно как и самого вреда кредиторам.

Ответчик считает, что суды ошибочно согласились с доводами конкурсного управляющего должника об отождествлении неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору АНО «ЦМТ» в размере 1.866.286,78 руб., то есть в размере, не сопоставимом с масштабом деятельности должника и размером требований, впоследствии включенных в реестр требований кредиторов должника.

Данное обстоятельство, по мнению ответчика, само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Соответствующая правовая позиция изложена, в частности в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412 по делу № А40-170315/15.

ФИО1 полагает, что объективное банкротство должника наступило не ранее 05.10.2021, в дату вступления в законную силу определения Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2021 о признании недействительными банковских операций по заявлению КБ «Русский ипотечный банк» (ООО).

Также ответчик отметил, что в своем заявлении конкурсный управляющий должника утверждал, что признаки объективного банкротства наступили 30.05.2019, однако судебный акт (удовлетворение требований мажоритарного кредитора ГК «АСВ») принят лишь 12.10.2021, то есть спустя 1,5 года от указанной даты. 

Суд кассационной инстанции считает, что судам необходимо проверить надлежащим образом доводы о том, что дата наступления объективного банкротства должника должна была быть определена судом с учетом всех обстоятельств дела и представленных доказательств.

Судами в должной степени не изучено и не дана надлежащая оценка тому, что кредиторская задолженность должника представляет собой задвоенные обязательства из-за ошибки, вызванной изначально неверно сформулированными требованиями ГК «АСВ» о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок исключительно к сделкам погашения кредита КБ «Русский ипотечный банк» (ООО), но не ко всей цепочке сделок, совершенных посредством последовательных внутрибанковских проводок внутри одного банковского дня.

Согласно позиции ответчика, в настоящем обособленном споре суду надлежало изучить и дать оценку тому, какие последствия должны были бы наступить, если бы изначально судом (в деле о банкротстве КБ «Русский ипотечный банк» (ООО)) применены правильные последствия всей цепочки сделок, и как это повлияло бы на всю картину в целом.

В частности, ответчик считает, что также надлежало признать договоры займа на 88 млн. руб. недействительными по причине их безденежности и внутрибанковских проводок, восстановить задолженности КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) перед ООО «ИГ «Коперник», ООО «Добрострой» и ООО «Техноспутник».

Ответчик указал, что в случае правильного применения судами последствий признания сделок недействительными, что отвечает принципу единообразия судебной практики в рамках одного дела о банкротстве (например, обособленные споры: КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) к ответчикам: ООО «Авертон», ФИО5 и КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) к ответчикам: ФИО6, ФИО7), КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) был бы единственным кредитором должника, а дата наступления объективного банкротства была бы не ранее вступления в законную силу судебного акта признания недействительным погашения (определение Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2021), а именно: 12.10.2021 (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2021 по делу № А40-5391/19 о банкротстве КБ «Русский ипотечный банк» (ООО)).

Таким образом, по мнению ответчика, суд не дал оценку его доводам о том, что конкурсный управляющий должника, обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности, перекладывает на ответчика вину за то, что именно бездействие самого конкурсного управляющего привело к тому, что реестр кредиторов состоит не из одного кредитора, а сама кредиторская задолженность задвоена.

Как отметил ответчик, при должной осмотрительности конкурсного управляющего должника (который мог оспорить права на включение в реестр требований кредиторов ООО «ИГ «Коперник», ООО «Добрострой», ООО «Техноспутник»), единственным кредитором должника был бы только КБ «Русский ипотечный банк» (ООО) в сумме 88 млн. руб., а должник объективно смог бы исполнить свои кредитные обязательства.

Судами не были проверены надлежащим образом и доводы ФИО8 о том, что вопреки утверждению конкурсного управляющего должника ответчик совершил действия по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом. Так, 09.06.2021 на портале Федресурс опубликовано сообщение № 08312955 о намерении должника обратиться в суд с заявлением о банкротстве. 07.07.2021 (через 7 дней после принятия Арбитражным судом города Москвы определения от 30.06.2021 и задолго до его вступления в законную силу) должник обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании его банкротом. 30.08.2021 Арбитражным судом города Москвы заявление должника оставлено без рассмотрения (мотивированное определение суда изготовлено 12.10.2021, через 7 дней после вступления в законную силу определения Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2021).

По мнению ответчика, без учета представленных им пояснений и имеющихся в материалах дела доказательств суд пришел к ошибочному выводу о том, что с учетом даты возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Бест Оффер» (10.03.2021) и даты, не позднее которой ФИО1 должен был обратиться в суд с заявлением о признании ООО «Бест Оффер» несостоятельным (банкротом) (30.05.2019), в расчет размера субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом следует брать период с 30.05.2019 по 10.03.2021. Нахождение должника в процедуре банкротства, а в данном случае в процессе возбуждения процедуры банкротства, само по себе не свидетельствует о неэффективном управлении и наличии оснований для привлечения бывших руководителей к субсидиарной ответственности по указанному основанию.

Не исследовались судами и доводы ФИО8 о неверной квалификации судами его действий. Неприменимость норм о субсидиарной ответственности, с учетом того, что для привлечения к субсидиарной ответственности суд должен установить наличие всех элементов состава гражданского правонарушения.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействия), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Судами не были проверены надлежащим образом и доводы ответчика о необходимости исследования совокупности сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства (абзац третий пункта 16 Постановления № 53).

С учетом разъяснений, данных в абзаце четвертом пункта 20 Постановления № 53, в случае недоказанности оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения этого лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды не лишены возможности принять решение о возмещении таким лицом убытков в размере, определяемом по правилам статьи 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.02.2019 № 308-ЭС17-1634(5)).

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ответчик указывал, что из заявления конкурсного управляющего следует, что размер субсидиарной ответственности по пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве составляет 137.721,48 руб., что является задолженностью по НДС за 1 квартал 2021 года перед бюджетом, включенной в третью очередь реестра требований кредиторов определением суда от 08.02.2022.

Между тем, по мнению ответчика, указанный размер обязательств не сопоставим с масштабом деятельности должника, возникновение обязательства должника в указанном размере не только не повлекло объективного банкротства должника, но и не повлияло сколько-нибудь существенно на финансовое состояние должника.

При указанных обстоятельствах ФИО8 полагает, что в случае установления судом факта несвоевременного обращения должника в суд с заявлением о признании банкротом суду надлежало привлечь ответчика к ответственности в виде взыскания убытков в размере 137.721,48 руб.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Ответчик отметил, что конкурсный управляющий указывал, что определением суда от 24.06.2022 по делу о банкротстве должника признаны недействительными сделками заявление о зачете встречных однородных требований по состоянию на 30.06.2021 на сумму 518.244 руб., сделанное должником в адрес ООО «Экстрополис Менеджмент», заявление о зачете встречных однородных требований по состоянию на 12.07.2021 на сумму 57.002,4 руб., сделанное ООО «Экстрополис Менеджмент» в адрес конкурсного управляющего.

Между тем, по мнению ответчика, суммы признанных судом недействительными сделок также не сопоставимы с масштабом деятельности должника, указанные сделки не только не повлекли объективного банкротства должника, но и не повлияли сколько-нибудь существенно на финансовое состояние должника.

ФИО8 отметил, что при указанных обстоятельствах в случае установления судом факта несвоевременного обращения должника в суд с заявлением о признании банкротом он должен был быть привлечен к ответственности в виде взыскания убытков в размере 575.246,40 руб.

Суд кассационной инстанции соглашается с доводами кассационной жалобы о том, что суды проигнорировали тот факт, что конкурсный управляющий не раскрыл перед судом, как, на его взгляд, утверждение о «непередаче бухгалтерской отчетности» повлияло на ход процедуры банкротства, на интересы кредиторов, на возможность пополнения конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов. Суды не установили, повлекло ли это какие-либо негативные последствия для должника и кредиторов.

Ответчик обратил внимание на то, что конкурсный управляющий не представил доказательств того, что он обращался к ФИО1 с каким-либо требованием, которое не было удовлетворено, напротив, ответчик представил суду доказательства того, что все запросы конкурсного управляющего получили своевременные и полные ответы.

Поскольку судами первой и апелляционной инстанций вопреки требованиям процессуального законодательства не установлены все фактические обстоятельства дела и не дана надлежащая правовая оценка представленным доказательствам и всем доводам сторон, следует признать, что выводы судов сделаны при неполном выяснении обстоятельств, имеющих существенное значение для дела.

Ввиду того, что для принятия законного и обоснованного решения требуется установление обстоятельств, исследование и оценка доказательств, а также иные процессуальные действия, предусмотренные для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, принятые судами по данному делу определение и постановление подлежат отмене, а обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации направлению на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное, устранить отмеченные недостатки, в соответствии со статьей 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует оценить все доводы лиц, участвующих в деле, имеющиеся в деле доказательства, установить все имеющие значение для дела обстоятельства, правильно применить нормы процессуального и материального права, принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 22 марта 2024 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29 июля 2024 года по делу № А40-35319/21 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            П.М. Морхат

 

Н.Я. Мысак