Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дело № А40-302776/22-51-2445

12 сентября 2023 года

город Москва

Резолютивная часть решения объявлена 05 сентября 2023 года

Решение в полном объеме изготовлено 12 сентября 2023 года

Арбитражный суд города Москвы в составе:

Судьи Козленковой О. В., единолично,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Власенко А. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА «СИБИРЬ-ПОЛИМЕТАЛЛЫ» (ОГРН 

<

***>) к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «САНДВИК МАЙНИНГ ЭНД КОНСТРАКШН СНГ» (ОГРН 

<

***>)

о взыскании в рублях по курсу ЦБ РФ на день оплаты по договору поставки № СПЛ-2021/01 от 18 ноября 2021 года неустойки в размере 117 348 евро 94 евроцентов,

при участии:

от истца – ФИО1, по дов. № 03 от 09 января 2023 года; ФИО2, по дов. № 119 от 25 августа 2023 года;

от ответчика – ФИО3, по дов. № 17 от 06 февраля 2023 года;

У С Т А Н О В И Л:

АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО «СИБИРЬ-ПОЛИМЕТАЛЛЫ» (далее – истец) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением, с учетом принятого в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) увеличения размера исковых требований, к ОБЩЕСТВУ С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «САНДВИК МАЙНИНГ ЭНД КОНСТРАКШН СНГ» (далее – ответчик) о взыскании в рублях по курсу ЦБ РФ на день оплаты по договору поставки № СПЛ-2021/01 от 18 ноября 2021 года неустойки в размере 117 348 евро 94 евроцентов.

Ответчик против удовлетворения требований возражает по доводам, изложенным в письменном отзыве.

Рассмотрев заявленные требования, выслушав представителей сторон, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 18 ноября 2021 года между истцом (покупателем) и ответчиком (поставщиком) был заключен договор поставки № СПЛ-2021/01.

В соответствии с пунктом 1.1. договора предметом договора является поставка продукции производственного и иного назначения, определенной в соответствии с пунктом 1.2. договора. Поставщик обязался поставить, а покупатель - принять и оплатить продукцию на условиях, установленных сторонами в договоре.

В соответствии с пунктом 1.2. договора номенклатуру (ассортимент), качество, количество, цену поставляемой продукции, а также сроки и условия ее поставки, порядок расчетов за поставленную продукцию, порядок оплаты транспортных расходов стороны, требования к продукции стороны будут согласовывать в спецификациях и иных приложениях к договору, подписываемых уполномоченными представителями сторон, являющихся неотъемлемой частью договора.

В соответствии с пунктом 6.1. договора цены на продукцию согласовываются сторонами в спецификациях к договору.

В спецификации № 1 от 18 ноября 2021 года стороны согласовали: наименование оборудования, количество, срок поставки, стоимость в евро, без учета НДС. Общая стоимость оборудования, поставляемого по спецификации, составила 8 454 657 Евро, без НДС. Срок поставки составил: «Sandvik TH545i»: 3 единицы – май 2022 года; 2 единицы - июнь 2022 года; 3 единицы - 2023 год. Запасной двигатель Volvo TAD1641VE-B + диагностическое оборудования для гидросистемы: 1 шт - 4-й квартал 2022 года; 1 шт - 1-й квартал 2023 года. «SANDVIK LH307»: 2 единицы - апрель 2022 года; 1 единица - май 2022 года; 3 единицы - 2023 год.

В соответствии со статьей 506 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

В соответствии с положениями статей 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В обоснование исковых требований истец указал, что, согласно пункту 3 статьи 3к РЕГЛАМЕНТА СОВЕТА (ЕС) 2022/576 от 08 апреля 2022 года, запреты на продажу, поставку, передачу или экспорт товаров, перечисленных в Приложении XXIII к Регламенту, не применяются к исполнению до 10 июля 2022 года в отношении договоров, заключенных до 09 апреля 2022 года. Данные обстоятельства в соответствии со ч. 1 ст. 69 АПК РФ являются общеизвестными и не нуждаются в доказывании. Запрет на поставку продукции по спецификации № 1 от 18.11.2021 не действовал, поскольку договор заключен 18.11.2021, т.е. до 09 апреля 2022 года, при этом срок поставки продукции по указанным позициям установлен до 10.07.2022. Аналогичные условия поставки должны были быть согласованы между АО «Сандвик Майнинг энд Констракшн СНГ» и «основным субпоставщиком». Однако обязательства по поставке указанной продукции в установленные договором сроки ответчиком не были исполнены, до настоящего времени продукция не поставлена.

В связи с чем истец просит суд взыскать с ответчика неустойку (с учетом моратория) в рублях по курсу ЦБ РФ на день оплаты за период с 01 октября 2022 года по 05 мая 2023 года в размере 117 348 евро 94 евроцентов на основании пункта 7.1. договора.

В силу пункта 1 статьи 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пенями) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения.

В соответствии с пунктом 7.1. договора за нарушение сроков поставки или недопоставку продукции поставщик выплачивает покупателю пени в размере 0,02 % от стоимости не поставленной в срок или недопоставленной продукции за каждый день просрочки, но не более 2 % от общей стоимости не поставленной в срок (недопоставленной) продукции.

Согласно п. 2 ст. 317 ГК РФ, в денежном обязательстве может быть предусмотрено, что оно подлежит оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных единицах. В этом случае подлежащая уплате в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты или условных денежных единиц на день платежа.

В соответствии с пунктом 6.5. договора, если иное не установлено в спецификациях к договору, в случае если стоимость продукции установлена в иностранной валюте: расчеты за поставленную продукцию производятся путем перечисления денежных средств на счет поставщика в рублях по курсу иностранной валюты, установленному ЦБ РФ на дату списания денежных средств с расчетного счета покупателя.

В соответствии с пунктом 3 спецификации № 1 от 18 ноября 2021 года оплата производится в рублях по курсу ЦБ РФ установленному на дату оплаты.

При расчете неустойки истцом не было учтено, что мораторий в связи с принятием постановления Правительства № 497 от 28.03.2022 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами» действовал в период с 01.04.2022 по 01.10.2022 включительно. Соответственно, неустойка могла быть начислена истцом с 02.10.2022.

Кроме того, истец ссылается на то, что ответчиком нарушены обязательства по поставке оборудования со сроком – апрель, май, июнь 2022 года.

Согласно пункту 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», по смыслу подпункта 2 пункта 4 статьи 9.1 Закона о банкротстве требования, возникшие после начала действия моратория, подлежат квалификации как текущие.

Указанные истцом обязательства возникли после введения вышеуказанного моратория на банкротство (01.04.2022), то есть являются текущими, и мораторий, установленный Постановлением Правительством Российской Федерации от 28.03.2022 № 497, к спорным правоотношениям не подлежал применению. Однако истец применил мораторий, что является его правом.

При этом суд признает заявленные истцом требования не подлежащими удовлетворению в силу следующего.

В отзыве на исковое заявление ответчик указал, что является российским поставщиком горнодобывающего оборудования и техники производства группы компаний Sandvik запасных частей, а также оказывает сервисные услуги пользователям данного оборудования и техники. Ответчик не имеет собственных производственных мощностей, в связи с чем для исполнения заказов своих клиентов вынужден закупать соответствующее оборудование и запасные части у зарубежных заводов-изготовителей группы Sandvik. Истец входит в группу компаний сырьевого комплекса Уральской горно-металлургической компании (УГМК). В рамках многолетнего плодотворного сотрудничества между группой УГМК и ответчиком бы заключен ряд договоров, в том числе в ноябре 2021 года стороны заключили спорный договор поставки, а также подписали спецификацию к нему. Товары по спецификациям были заказаны ответчиком у заводов-изготовителей, заключены контракты на их поставку.

С марта 2022 года в связи с введением недружественными странами в отношении России мер ограничительного характера доставка ряда производимых за рубежом товаров в Россию оказалась фактически невозможной в связи с разрывом логистических цепочек, запрета на экспорт в Россию ряда товаров, запрета недружественными странами своим компаниям взаимодействовать с российскими лицами, внесенными в санкционные списки или принадлежащими подсанкционным собственникам.

Впоследствии завод-изготовитель отказался поставлять товары ответчику. Истец, являясь компанией группы УГМК. был прекрасно осведомлен о возникших у ответчика трудностях с поставками, т. к. по другим компаниям группы УГМК ответчик еще в марте 2022 года рассылал уведомления о возникновении обстоятельств непреодолимой силы. Истцу данное уведомление направлено не было, т. к. сроки поставки были удалены от марта 2022 года, и поэтому ответчик рассчитывал организовать поставку.

Несмотря на усилия ответчика, ближе к концу лета 2022 года стало очевидно, что введенные недружественными странами ограничительные меры препятствуют эффективному исполнению договора поставки в новых реалиях.

19.09.2022 ответчик направил истцу уведомление № 713, в котором предложил прекратить имеющиеся между сторонами договоры, включая спорный договор поставки. Данное письмо было истцом проигнорировано. В дальнейшем, истец обратился в суд с требованием по настоящему делу о взыскании с ответчика неустойки за непоставку товаров по спецификации.

Поскольку стороны не пришли к согласию по поводу прекращения действия договора поставки, ответчик принял решение об одностороннем отказе от договора поставки на основании пункта 10 договора поставки. 04.04.2023 ответчик направил истцу уведомление об одностороннем отказе от договора поставки курьерской почтой, а также продублировал уведомление об отказе по электронной почте на адрес истца. Уведомление об отказе содержит полное обоснование права ответчика на отказ от договора поставки со ссылкой на пункт 10.2. договора поставки, чтобы избежать каких-либо разночтений или разногласий между ним и истцом относительно прекращения действия договора поставки. В уведомлении об отказе ответчик указал на прекращение действия договора поставки с момента получения его истцом.

04.04.2023 истец получил уведомление об отказе. В связи с этим ответчик считает, что договор поставки прекращен 04.04.2023.

25.04.2023 ответчик получил возражения истца на уведомление об отказе. По мнению ответчика, в возражениях на отказ истец расширительно толкует пункт 10 договора поставки и указывает, что ответчик должен был доказать ряд обстоятельств, которые якобы предусмотрены для применения данного пункта.

В соответствии со статьей 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Как установлено судом, в пункте 10.1. договора стороны согласовали, что на стороны, обязательства сторон и товары могут распространяться режим эмбарго, административные ограничения или другие подобные обстоятельства, применимые положения правил и норм экспортного и торгового регулирования США, Великобритании, Европейского Союза и государств, входящих в Европейский Союз, находящиеся вне контроля сторон, которые могут воспрепятствовать или ограничить исполнение стороной обязательств по соглашению. Каждая из сторон не несет ответственности за прямые или косвенные убытки, простой, расходы, издержки, ущерб, и т.п., прямо или косвенно причинённые другой стороне или организациям УГМК в связи с таким обстоятельством. Каждая из сторон, включая организации УГМК, отказывается от любых возможных претензий и применения мер ответственности, в связи с неисполнением обязательств другой стороной по соглашению по причине наличия обстоятельств.

В пункте 10.2. договора стороны согласовали, что в случае наступления какого-либо обстоятельства, препятствующего исполнению настоящего соглашения, САНДВИК и УГМК:

а) предпримут совместные действия, направленные на изменение соглашения, например, изменят график исполнения соглашения и его условия в том объеме, в котором его необходимо адаптировать к изменившимся обстоятельствам;

б) при невозможности изменить соглашение, каждая из сторон вправе в одностороннем внесудебном порядке отказаться от исполнения настоящего соглашения, уведомив другую сторону. Если иное не указано в уведомлении, соглашение признается расторгнутым с момента получения другой стороной соответствующего уведомления.

В соответствии с пунктом 1 статьи 421 ГК РФ юридические лица свободны в заключении договора.

Данные пункты договора поставки являются действительными, сторонами не оспорены, истец при заключении договора поставки не заявлял возражений против включения данных формулировок в текст договора.

На момент направления ответчиком истцу уведомления об отказе условия для применения пункта 10 договора поставки наступили, поскольку в отношении товаров введены ограничения, которые могли воспрепятствовать или ограничить их поставку. Это подтверждается письмом завода-изготовителя от 06.02.2023, который в этом письме прямо указывает следующее: «В ответ на ваш запрос мы хотим подтвердить, что нам пришлось приостановить поставки в Россию с начала 2022 года в связи с различными торговыми ограничениями. На сегодняшний день эта приостановка все еще действует, как указано ниже».

Указанные в письме завода-изготовителя торговые ограничения являются причиной приостановки заводом поставок в адрес ответчика и корреспондируют формулировкам пункта 10 договора поставки, согласно которому, ответчик вправе отказаться от договора в случае введения данных ограничений.

При этом пункт 10 договора поставки не требует доказательств абсолютной «невозможности» поставки в качестве условия для отказа от договора поставки, как заявляет истец в своих Возражениях на отказ.

Формулировки, которые использует пункт 10 договора поставки, - обстоятельства, которые «могут воспрепятствовать» или как минимум «ограничить» исполнение ответчиком договора поставки.

Из вышеизложенного очевидно, что ответчик доказал как «вероятное препятствие» (определяемое словарём ФИО4 как «помеха», а не «невозможность»), так и, как минимум, «ограничение» исполнения договора поставки со стороны завода-изготовителя.

Соответственно, для возникновения у ответчика права на отказ от договора поставки последний не должен доказывать абсолютную невозможность поставки. Достаточно того, что у ответчика возникли затруднения (помехи) в ходе исполнения.

Таким образом, ввиду изложенного, ответчик имел полное право отказаться от договора поставки на основании пункта 10 договора поставки, и такой отказ является законным и действительным.

В отзыве на исковое заявление ответчик привел подробные пояснения, каким именно образом соответствующие торговые ограничения повлияли на возможность ответчика исполнить свои обязательства по договору поставки.

Прежде всего, начиная с марта 2022 года поставка в РФ товаров, производимых за пределами РФ, сопряжена с логистическими трудностями, связанными с запретом на использование практически любых видов транспорта, а именно:

a. В силу статьи 3еа Регламента Совета ЕС 2022/576 от 08.04.2022, которым были внесены изменения в Регламент Совета (ЕС) № 833/2014 от 31.07.2014 (Council Regulation (EU) 2022/576 of 8 April 2022 amending Regulation (EU) No 833/2014), введен запрет на допуск в порты на территории Европейского Союза любого судна, зарегистрированного под флагом России;

b. Статьей 31 Регламента Совета ЕС 2022/576 от 08.04.2022, которым были внесены изменения в Регламент Совета (ЕС) № 833/2014 от 31.07.2014 (Council Regulation (EU) 2022/576 of 8 April 2022 amending Regulation (EU) No. 833/2014), введен запрет на перевозку грузов автомобильным транспортом по территории Европейского Союза, в том числе транзитом;

c. Согласно статье 1 Регламента Совета (ЕС) 2022/334 от 28.02.2022, которым были внесены изменения в Регламент Совета (ЕС) № 833/2014 от 31.07.2014 (Council Regulation (EU) 2022/334 of 28 February 2022 amending Council Regulation (EU) No. 833/2014), введен запрет авиаперелетов российских авиаперевозчиков.

Дополнительно, логистические проблемы усугубил тот факт, что работу в России приостановили или существенно ограничили практически все крупные зарубежные перевозчики (в том числе такие как TNT, FedEx, UPS, DHL). Данное приостановление продолжает действовать и в настоящее время и вызвано оно непосредственно вышеуказанными мерами ограничительного характера со стороны недружественных стран.

Во-вторых, ограничительные меры Европейского Союза повлекли сложности при проведения финансовых транзакций с контрагентами, необходимых для поставки товаров. В особенности такие трудности связаны с тем, что, в соответствии с Исполнительным Регламентом Совета (ЕС) 2022/581 от 08.04.2022 (Council Implementing Regulation (EU) 2022/581 of 8 April 2022 implementing Regulation (EU) No 269/2014), Исполнительным Регламентом Совета (EC) 2022/1270 от 21.07.2022 (Council Implementing Regulation (EU) 2022/1270 of 21 July 2022 implementing Regulation (EU) No 269/2014) и другими нормативно-правовыми актами Европейского Союза, под блокирующие санкции Европейского Союза попали практически все крупные российские банковские организации.

Наступление вышеуказанных обстоятельств является общеизвестным фактом, а значит не требует доказывания (ч. 1 ст. 69 АПК РФ).

Ссылка истца на Регламент Совета ЕС 2022/576 от 08.04.2022 уже сама по себе подтверждает, что препятствия к исполнению договора поставки имелись, и более того, торговые ограничения ЕС не позволяли импортировать оборудование Sandvik в Россию после 10.07.2022. Истец, таким образом, сам признает, что ограничения, наложенные ЕС и иными государствами, влияют на исполнение договора поставки (ч. 3 ст. 70 АПК РФ).

Таким образом, обстоятельства для применения пункта 10 договора поставки наступили. Этот факт подтверждается письмом завода-изготовителя, рядом общеизвестных фактов и судебными актами с участием ответчика и лиц группы УГМК, а также признается самим истцом. Следовательно, на основании пункта 10 договора поставки неустойка за просрочку поставки товаров не может быть взыскана с ответчика.

Ранее Арбитражным судом города Москвы уже было рассмотрено дело № А40-6734/23, в рамках которого другое лицо группы УГМК (АО «Учалинский ГОК») обратилось к ответчику с аналогичным требованием о взыскании неустойки по договору поставки. Ответчик в указанном деле возражал против удовлетворения требований со ссылкой на статью договора, идентичную пункту 10 договора поставки.

Арбитражный суд города Москвы согласился с позицией ответчика и отказал в удовлетворении требований АО «Учалинский ГОК». Кроме того, суд принял во внимание письмо зарубежного поставщика, а также счел сам односторонний отказ ответчика правомерным, обоснованным и действительным: «На момент условия для применения п. 10 Договора наступили задолго до обращения Истца в суд, поскольку в отношении товаров были введены ограничения, которые могли воспрепятствовать или ограничить их поставку. Это подтверждается письмом завода-изготовителя от 06.02.2023. Указанные в письме завода-изготовителя торговые ограничения являются причиной приостановки поставщиками поставок в адрес Ответчика и корреспондируют формулировкам п. 10 Договора поставки, согласно которому Ответчик вправе отказаться от договора в случае введения данных ограничений. При этом важно, что п. 10 Договора поставки не требует доказательств абсолютной «невозможности» поставки в качестве условия для отказа от Договора поставки. Формулировки, которые использует п. 10 Договора поставки -обстоятельства, которые «могут воспрепятствовать» или как минимум «ограничить» исполнение Ответчиком Договора поставки. Таким обстоятельства судом установлены».

Поскольку смысл формулировок является очевидно однозначным, суд даже признал попытку иного толкования проявлением недобросовестности истца: «Оценивая последовательность действий сторон в сложившейся ситуации в том числе на предмет соответствия данных действий ст. 10 ГК РФ, суд приходит к выводу, что действия истца не отвечают стандартам добросовестного поведения обычно принятого в аналогичных ситуациях».

Вопреки доводам истца, в настоящем случае отсутствует необходимость расширительного толкования пункта 10 договора поставки, поскольку данный пункт содержит прямые и недвусмысленные формулировки, смысл которых напрямую следует из его текста. В связи с этим нет необходимости толковать пункт 10 договора поставки расширительно, а не буквально.

Как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации (Определения от 07.06.2017 № 302-ЭС17-6131, от 15.08.2016 № 305-ЭС16-4576 по делу № А40-200411/2014 и др.), при толковании условий договора к вопросам ответственности предъявляются повышенные требования к определенности и непротиворечивости условий договора, в связи с чем расширительное толкование таких условий договора не допускается.

Как следует из пункта 10 договора поставки, в нем предусмотрено самостоятельное основание для отказа от договора поставки, обусловленное возникновением только следующих (и никаких иных) обстоятельств:

a. Введение зарубежными странами или группами стран торговых санкций, ограничений, эмбарго, которые могут распространяться на стороны Договора поставки, обязательства сторон, товары.

b. Введенные меры могут воспрепятствовать или ограничить исполнение стороной обязательств по договору поставки.

Иное никак не следует из однозначных и недвусмысленных формулировок текста пункта 10 договора поставки. Согласно единообразной практике российских судов, при аналогичных обстоятельствах (однозначность и недвусмысленность формулировок) суды применяют именно буквальное толкование и отказывают в расширительном толковании текста.

Возражая на уведомление об отказе и предлагая расширительное толкование условий, истец действует непоследовательно: стороны согласовали именно такие формулировки пункта 10 договора поставки.

При согласовании условий договора поставки истец не заявил никаких возражений относительно содержания пункта 10 договора поставки и не предлагал его как-либо изменить.

Следовательно, при рассмотрении настоящего спора истец ведет себя непоследовательно, сначала принимая условия договора поставки и полностью соглашаясь с ними, а затем отрицая их содержание в суде, пытаясь создать для себя более выгодное положение, что является проявлением непоследовательного поведения стороны (т. н. принцип «эстоппель»), т.е. самостоятельным основанием для отказа в иске (Определения Верхового Суда РФ от 08.04.2022 № 305-ЭС22-3047 по делу № А40 190181/2020, от 07.07.2022 № 307-ЭС22-6562 по делу № А26 7222/2020, от 18.07.2022 № 305-ЭС22-10975 по делу № А40-217297/2020)

В возражении на отказ истец настаивает на необходимости наличия следующих условий для применения пункта 10 договора поставки:

a. Перед тем как отказываться от договора поставки на основании его пункта 10, сторона должна предпринять попытки исполнить договор поставки, причем даже после наступления обстоятельств, прямо предусмотренных пунктом 10 договором поставки;

b. Обстоятельства, указанные в п. 10 договора поставки, должны быть единственным препятствием к исполнению договора поставки;

c. Наступление таких обстоятельств стало фактической причиной неисполнения договора поставки;

d. Перед тем, как отказываться от договора поставки, сторона должна предпринять меры по адаптации договора поставки и его изменению для целей его дальнейшего исполнения.

Однако предложенное истцом расширительное толкование само по себе является полностью некорректным, поскольку прямо противоречит условию пункта 10 договора поставки.

Таким образом, пункт 10 договора поставки отражает действительную волю сторон и должен быть истолкован судом буквально. Предложения истца по расширительному толкованию данного пункта не могут быть приняты во внимание судом, поскольку истец не обосновал свою позицию и толкует положения договора поставки произвольно.

Истец ссылается на решение от 02.06.2023 по делу № А40-54133/2023 и считает, что оно имеет преюдициальное значение для рассмотрения настоящего спора.

Суд признает данный довод истца необоснованным. Согласно ч. 2 ст. 69 АПК РФ, преюдициальными для другого спора могут являться только фактические обстоятельства, установленные судом, а правовая квалификация или оценка доказательств, отраженная в судебном акте, не может иметь значения для другого спора. В решении, на которое ссылается истец, не установлено фактических обстоятельств, которые бы являлись преюдициальными: в нем содержится только правовая квалификация и оценка судом доказательств, которые были представлены ответчиком. Оценив представленные доказательства, суд пришел к выводу о недоказанности наличия препятствий к поставке, предусмотренных пунктом 10 договора поставки. Недоказанность обстоятельств не является преюдициальным фактом. Это связано с тем, что объем доказательств, подтверждающих то или иное обстоятельство, в разных делах может различаться, а достаточность доказательств в каждом деле суд оценивает по своему внутреннему убеждению. Кроме того, спор по делу № А40-54133/2023 связан только с поставкой двигателей Volvo Penta.

В рамках настоящего дела суд оценивает наличие препятствий к поставке иной товарной группы – самосвалов Sandvik, которые ответчик закупал у иностранного завода-изготовителя.

Следовательно, любая правовая квалификация, данная судом в рамках дела № А40-54133/2023, не имеет отношения к данному спору, поскольку он связан с непоставкой совершенно иной товарной группы и с доказыванием других препятствий, которые ограничили поставку самосвалов.

Выводы о том, какие препятствия возникли и были ли они доказаны в случае с двигателями Volvo Penta, не могут быть приняты во внимание судом при оценке препятствий к поставке самосвалов Sandvik.

Таким образом, ссылка истца на решение от 02.06.2023 по делу № А40-54133/2023 как на преюдициальное не может быть принята во внимание судом

При этом в указанном деле суды как раз согласились с вышеуказанной позицией о толковании санкционной оговорки: «С учетом вышеизложенных разъяснений суд полагает, что положения раздела 10 «Оговорка об экономических и торговых санкциях» не могут быть истолкованы как предоставляющие право сторонам Договора поставки не нести ответственности за неисполнение обязательств без представления доказательств того, что режим эмбарго, административные ограничения или другие подобные обстоятельства, применимые положения правил и норм экспортного и торгового регулирования США, Великобритании, ЕС действительно воспрепятствовали или ограничили исполнение стороной соответствующих обязательств».

Истец считает, что вхождение ответчика в группу компаний Sandvik само по себе означает, что ответчик следует режиму санкционных ограничений недружественных стран. Тем самым, по мнению истца, суд должен проигнорировать фундаментальный принцип независимости юридических лиц, установив отсутствие какой-либо самостоятельной воли ответчика при принятии решений.

Однако в материалы дела истцом не представлены доказательства того, что ответчик следует режиму санкционных ограничений.

Кроме того, сам по себе факт вхождения ответчика в зарубежную группу компаний не означает, что ответчик следует санкциям.

Ответчик является самостоятельным юридическим лицом, осуществлявшим свою деятельность на территории Российской Федерации как официальный дистрибьютор оборудования и запчастей Sandvik. Основная деятельность Ответчика – закупка по авторизованным каналам у иностранных заводов-изготовителей оборудования и запасных частей Sandvik. В случае введения иностранными государствами санкционных ограничений на поставку товаров в Россию, ответчик, как и любой российский официальный дистрибьютор товаров европейского происхождения, попадает в затруднительную ситуацию не потому что следует указаниям какой-либо компании, а потому что сами товары не поставляются изготовителями. Утверждая, что ответчик следует якобы «единой политике» своей материнской компании и всей группы Sandvik, истец не только не приводит никаких доказательств наличия такой политики в принципе, но и просит суд распространить волю других иностранных юридических лиц на ответчика, и указать, что ответчик не самостоятелен в принятии собственных экономических и юридических решений.

Если бы ответчик действительно следовал определенной санкционной «политике» группы компаний Sandvik (как это бездоказательно утверждает истец), ответчик не должен был дожидаться целый год после введения санкций однозначного ответа завода-изготовителя (т. 2 л.д. 13) или пытаться наладить новые каналы поставок: Ответчик мог бы сразу уведомить своих контрагентов о полном прекращении деятельности. Ответчик же, являясь самостоятельным дистрибьютором оборудования и запчастей Sandvik на территории России, продолжал взаимодействовать со своими покупателями, ожидая ответа от своих иностранных поставщиков и уведомляя покупателей о форс-мажоре (т.е. о наличии временных препятствий к поставке). Именно поэтому все письма, которые ответчик направлял истцу (т. 2 л.д. 19-21, т. 3 л.д. 99-100) содержат указание на то, что ответчик предпринимает все попытки к тому, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, поскольку, как и другие участники экономического оборота, ответчик вынужден был искать новые пути ведения своего бизнеса.

Истец не учитывает, что ответчик ссылается на санкции не потому, что якобы следует им (и потому не поставляет товар), а потому что единственный завод-изготовитель больше не мог поставлять оборудование ответчику из-за санкционных ограничений. Ответчик ссылается на санкционные ограничения и доказывает препятствия к поставке, вызванные ими, поскольку того требует условие пункта 10 договора поставки: ответственность сторон исключается, «в случае, если введенные санкционные ограничения…препятствуют поставке товаров» (т. 1 л.д. 14). Таким образом, содержание санкционных ограничений носит не правовой, а фактический характер, поскольку указывает на наличие препятствий, а не на запрет ответчику что-либо поставлять истцу.

Истец считает, что препятствия к поставке могли наступить не ранее 10.07.2022 (дата вступления в силу Исполнительного Регламента Совета (ЕС) 2022/576 от 08.04.2022).

Однако в данном случае ответчик ссылается на различные иностранные регламенты, запрещающие поставку самосвалов Sandvik (т. 2 л.д. 5-6) и представляет суду заключение специалиста по иностранному праву (т. 3 л.д. 70-87), которые демонстрируют наличие фактического обстоятельства: введения санкционных ограничений и то, что они препятствуют поставке товаров.

Для этих целей ответчик ссылался на различные препятствия к поставке, которые возникли еще с февраля 2022 года, а не в момент вступления в силу Регламента, поскольку еще до этого момента уже имелись логистические трудности, были закрыты границы, имелись проблемы с оплатой в связи с отключением российских банков от SWIFT и т.д. т. 2 л.д. 5-6) . Уже тогда ответчик информировал истца о том, что к поставкам есть препятствия (т. 2 л.д. 19-21, т. 3 л.д. 99-100).

Тот факт, что ответчик ссылается на Регламент, не означает, что препятствия к поставке возникли в момент его введения в силу с 10.07.2022: эти препятствия имелись еще с 24 февраля 2022 года – с даты введения первых санкционных ограничений.

Суд не может признать обоснованным довод истца о том, что специалист в представленном ответчиком заключении якобы не исследовал обстоятельства данного дела, а также что оно касается запасных частей, а не оборудования производства Sandvik.

Заключение специалиста по установлению содержания норм иностранного права и не должно содержать анализа отношений сторон и представленных по делу доказательств, обратное свидетельствовало бы о недопустимости данного доказательства (п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом»).

Так, заключением специалиста по иностранному праву (праву Европейского Союза) от 03.05.2023 подтверждается, что введенные меры ограничительного характера в силу своего всеобъемлющего характера препятствовали исполнению договора поставки, начиная с марта 2022 года. Более того, согласно данному заключению, европейский поставщик обязан ограничить поставку всех товаров по договору, даже если под санкционные запреты попадает лишь часть товаров, предусмотренных к поставке.

Представленными в материалы настоящего дела доказательствами подтверждается, что ответчик проявил должную степень заботливости и осмотрительности, уведомляя истца о сложностях с поставками.

Суд также отклоняет довод истца о необходимости учитывать при толковании пункта 10 договора поставки положения пункта 9 договора поставки, предусматривающие влияние обстоятельств непреодолимой силы на права и обязанности сторон по договору. Как следует из материалов дела, ответчик не ссылается на возникновение обстоятельств непреодолимой силы, поэтому стандарты доказывания для споров об обстоятельствах непреодолимой силы к настоящему делу не применимы. Из текста договора поставки никак не следует, что для применения стороной пункта 10 договора поставки необходимо доказать наличие обстоятельств непреодолимой силы (пункт 9 договора поставки). Таким образом, в настоящем деле отсутствуют основания для применения ограничений, предусмотренных п. 3 ст. 401 ГК РФ (нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров).

Статья 401 ГК РФ касается случаев неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в то время как в пункте 10 договора поставки стороны заключили сделку, совершенную под условием наступления указанных в данном пункте обстоятельств.

Согласно п. 1 ст. 157 ГК РФ, сделка считается совершенной под отлагательным условием, если стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит. Согласно п. 2 указанной статьи, сделка считается совершенной под отменительным условием, если стороны поставили прекращение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или не наступит.

Следуя буквальному толкованию пункта 10 договора поставки, действительная общая воля сторон направлена на то, что при наступлении определенных обстоятельств:

- ответчик не будет считаться нарушившим договор, а у истца не возникнет право требовать взыскания неустойки, убытков или иного вида гражданско-правовой ответственности (сделка, совершенная под отменительным условием);

- ответчик будет вправе в одностороннем порядке отказаться от договора поставки (сделка, совершенная под отлагательным условием).

В отличие от статьи 401 ГК РФ, вопрос вины юридического лица в контексте условных сделок возникнуть не может, поскольку наступление обстоятельств не зависит от стороны договора, пока не доказано иное.

Таким образом, в рамках условной сделки (пункт 10 договора поставки) не ответчик должен доказывать свою невиновность, а истец должен доказать, что ответчик недобросовестно способствовал наступлению обстоятельств, предусмотренных данным пунктом договора (п. 3 ст. 157 ГК РФ). Соответствующих доказательств истцом не представлено.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Расходы истца по уплате государственной пошлины в соответствии со ст. 110 АПК РФ возлагаются на истца. Поскольку истец, увеличивая размер исковых требований, государственную пошлину не доплачивал, в удовлетворении исковых требований отказано в полном объеме, с истца в доход федерального бюджета Российской Федерации подлежит взысканию государственная пошлина в размере 5 356 руб.

Руководствуясь ст. ст. 9, 65, 110, 123, 156, 167 - 170 АПК РФ,

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА «СИБИРЬ-ПОЛИМЕТАЛЛЫ» в доход федерального бюджета Российской Федерации государственную пошлину в размере 5 356 руб.

Решение может быть обжаловано в течение месяца с момента принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

 

Судья:                                                                                   О. В. Козленкова