АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А24-1031/2021

г. Петропавловск-Камчатский

27 августа 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 25 августа 2021 года.

Полный текст решения изготовлен 27 августа 2021 года.

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи Душенкиной О.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску акционерного общества «Петропавловск-Камчатский морской торговый порт» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

к ФИО2 

о взыскании 40 233 853,99 руб.,

при участии:

от истца: ФИО3 – представитель по доверенности от 04.06.2021 (сроком на 1 год), диплом,

от ответчика: ФИО4 – представитель по доверенности от 28.04.2021 № 41АА 0771580 (сроком на 3 года), диплом,

установил:

акционерное общество «Петропавловск-Камчатский морской торговый порт» (далее – истец, Общество, адрес: 683000, 

<

...>) обратилось в арбитражный суд с иском к ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2, адрес: 683000, Камчатский край, г. Петропавловск-Камчатский) о взыскании 50 746 550,35 руб. убытков.

Требования истцом заявлены со ссылкой на статьи 15, 53, 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и мотивированны недобросовестностью и неразумностью действий ответчика в период осуществления полномочий генерального директора Общества, повлекших причинение убытков истцу.

Протокольным определением от 25.08.2021 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации принято уменьшение истцом размера заявленных требований до 40 233 853,99 руб. 

В судебном заседании стороны поддержали свои правовые позиции, изложенные в иске и отзыве не него.

Заслушав пояснения представителей сторон, исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, арбитражный суд приходит к следующему выводу.

Как следует из материалов дела, на основании решения Совета директоров Общества от 13.02.2014 ответчик назначен на должность генерального директора Общества (приказ от 21.02.2014 № 60, договор от 21.02.2014), от которой освобожден решением Совета директоров Общества от 25.08.2017 (приказ от 31.08.2017 № 303). 

01.07.2014 между федеральным казенным учреждением «Дирекция государственного заказчика программ развития морского транспорта» (государственный заказчик), и Обществом (генеральный подрядчик) заключен государственный контракт № 313-ГК-2014 на выполнение работ по строительству объекта «Проектирование и строительство морского вокзала в г. Петропавловске-Камчатском» (далее – контракт № 313-ГК-2014), по условиям которого истец принял на себя обязательства в соответствии с проектной документацией и техническим заданием разработать рабочую документацию, выполнить работы по строительству объекта в соответствии с проектной документацией и разработанной рабочей документацией, требованиями технических регламентов, строительных норм и правил, иных нормативных правовых актов, и сдать результат работ в соответствии с условиями контакта Государственной приемочной комиссии в сроки, предусмотренные графиком выполнения работ, а заказчик – принять и оплатить выполненные работы в порядке и на условиях, предусмотренных контрактом. 

Пунктом 8.1 контракта его цена определена в размере 532 974 090 руб. (с НДС) с условием, что цена контракта является твердой и не может изменяться в ходе его исполнения, если иное не установлено законодательством (пункт 8.3).

По результатам выполнения работ 28.12.2016 между государственным заказчиком и генеральным подрядчиком без замечаний по стоимости, объему и качеству подписан акт приемки законченного строительством объекта № 1 (форма № КС-11), подтверждающий фактическое выполнение Обществом работ в полном объеме. Стоимость принимаемых основных фондов согласно разделу 13 указанного акта составила 514 685 146,65 руб., которую государственный заказчик оплатил генеральному подрядчику.

С целью установления объема фактически понесенных Обществом расходов при выполнении контракта № 313-ГК-2014, истцом организована аудиторская проверка, по результатам которой установлено, что сумма израсходованных Обществом средств на выполнение контракта с учетом НДС (18%) составила 565 531 697 руб. (отчет общества с ограниченной ответственностью аудиторско-консалтинговой фирмы «ПрофАудит» от 18.02.2019). 

Согласно общедоступным сведениям, размещенным в Картотеке арбитражных дел, 22.03.2019 Общество обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к федеральному казенному учреждению «Дирекция государственного заказчика программ развития морского транспорта» о взыскании долга по контракту № 313-ГК-2014 в размере 18 288 943,35 руб., что составляет разницу между согласованной контрактом стоимостью работ и суммой, фактически выплаченной по контракту с учетом стоимости, зафиксированной актом КС-11 от 28.12.2016 № 1.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.10.2019 по делу № А40-73350/19, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Московского округа от 12.02.2020, в удовлетворении исковых требований Общества отказано. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, исходил из того, что работы сданы и приняты на сумму 514 685 146,65 руб., следовательно, основания для взыскания цены контракта, определенной как твердая цена, при неподтверждении факта выполнения работ на разницу между твердой ценой и стоимостью выполненных работ, не имеется.

Полагая, что разница между подтвержденными аудиторским отчетом расходами Общества и фактически полученной им по контракту суммой является для истца убытками, возникшими по вине ответчика, который в период исполнения контракта, будучи единоличным исполнительным органом, подписал акт КС-11 от 28.12.2016 № 1 без возражений и замечаний, истец обратился в суд с настоящим иском.

В силу пункта 3 статьи 53, ГК РФ, пунктов 1, 2 статьи 71 Закона № 208-ФЗ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. 

В случае нарушения этой обязанности единоличный исполнительный орган по требованию юридического лица и (или) его учредителей (участников), которым законом предоставлено право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные юридическому лицу таким нарушением (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», далее – Постановление № 62).

Аналогичное положение закреплено в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, устанавливающем обязанность лица, уполномоченного выступать от имени общества, возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

В частности, директор отвечает перед юридическим лицом за убытки, причиненные в результате недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ, пункт 5 постановления № 62). При этом при оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц. О недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора помимо прочего могут свидетельствовать нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля.

Ответственность органов управления за причиненные обществу убытки является гражданско-правовой ответственностью, регулируемой по общим правилам гражданского законодательства о причинении вреда.

Согласно статье 15 ГК РФ применение такой меры гражданско-правовой ответственности как возмещение убытков возможно лишь при наличии определенных условий. 

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. 

В пункте 6 Постановления № 62 также разъяснено, что по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ), а также наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями. Обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к ответственности единоличном исполнительном органе.

В соответствии с пунктом 7 Постановления № 62 не является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании с директора убытков, сам по себе, тот факт, что действие директора, повлекшее для юридического лица негативные последствия, в том числе совершение сделки, было одобрено решением коллегиальных органов юридического лица, а равно его учредителей (участников), либо директор действовал во исполнение указаний таких лиц, поскольку директор несет самостоятельную обязанность действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Вместе с тем в силу разъяснений, указанных в абзаце втором Постановления № 62, арбитражным судам следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе, не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

  В силу презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений и разумности их действий, закрепленной в пункте 5 статьи 10 ГК РФ, именно на истца возложена обязанность доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Данный вывод также нашел свое отражение в абзаце третьем пункта 1 Постановления № 62.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства

В силу статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В соответствии со статьей 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Проанализировав заявленные истцом доводы и представленные им доказательства, суд приходит к выводу о недоказанности совокупности обстоятельств, положенных в основание исковых требований, а именно: истцом не доказана недобросовестность, неразумность действий ответчика, наличие в его действиях прямого умысла в причинении обществу убытков.

Истец указывает на подписание ответчиком акта КС-11 с указанием заведомо заниженной стоимостью объекта. 

Однако как установлено вступившими в силу постановлениями апелляционной и кассационной инстанций по делу № А40-73350/19, отраженная в данном акте стоимость работ является стоимостью фактически выполненных обществом работ при исполнении контракта. При этом суды акцентировали внимание на непредставлении Обществом доказательств выполнения работ на сумму, превышающую указанную в акте КС-11 от 28.12.2016. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, исходил из того, что работы сданы подрядчиком и приняты заказчиком именно на сумму 514 685 146,65 руб., которая указана в акте КС-11.

Суд кассационной инстанции в постановлении от 12.02.2020, соглашаясь с указанным выводом, дополнительно отметил, что само по себе установление в договорах твердой цены не освобождает подрядчика от обязанности доказать объем и стоимость фактически выполненных работ. Поскольку истец не доказал факт выполнения работ, определённых контрактом, на его полную цену, апелляционный суд правомерно отменил решение и принял новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований. При этом стоимость работ, выполненных истцом, также определена в акте по форме КС-11, которая соответствует оплаченной генподрядчику заказчиком сумме.

Кроме того, судом кассационной инстанции отклонена ссылка Общества на акт по форме КС-14, где определена большая стоимость выполненных работ, поскольку, изучив данный документ, суд установил, что в нем, наряду со стоимостью выполненных Обществом работ, также включена стоимость выполненных работ по иным контрактам, заключенным с иными лицами в отношении того же объекта строительства, но с иным предметом, в частности: контракт от 25.10.2010 № 240/68-ГК/Ю на выполнение проектной документации по объекту «Проектирование и строительство морского вокзала в г. Петропавловске-Камчатском» на сумму 26 986 500 руб.; к контракт от 22.11.2010 № 242/67-ГК/10 на разработку и утилизацию существующего здания вокзала в порту г. Петропавловск-Камчатский на сумму 30 254 998,33 руб.; контракт от 01.10.2014 № 321-ГК2014 на оказание услуг по проведению авторского надзора за строительством объекта «Проектирование и строительство морского вокзала в г. Петропавловске-Камчатском» на сумму 954 804,01 руб.; контракт от 07.11.2014 № 325-ГК-2014 на оказание услуг по проведению строительного контроля при строительстве объекта «Проектирование и строительство морского вокзала в г. Петропавловске-Камчатском» на сумму 11 523 861,55 руб.; контракт от 07.11.2014 № 328-ГК-2014 на выполнение геодезических работ по объекту «Проектирование и строительство морского вокзала в г. Петропавловске-Камчатском» на сумму 70 000 руб., – а также акты о приемке выполненных работ по ним и платежные поручения об оплате указанных работ.

При этом суд отмечает, что отчет аудитора, на который ссылается истец в обоснование размера убытков в виде расходов, которые Общество фактически понесло при исполнении контракта, датирован 18.02.2019, то есть на дату обращения Общества в суд с требованиями к заказчику (22.03.2019) он уже обладал данной информацией, а, соответственно, имел возможность представить данное доказательство суду. Равно как и не был лишен возможности заявить ходатайство о назначении по делу строительно-технической экспертизы с целью установления объемов и стоимости фактически выполненных работ. 

Тем не менее, экспертиза, опровергающая содержание акта КС-11 от 28.12.2016, не проводилась, документов, свидетельствующих о выполнении работ на иную стоимость, истцом не представлено, и по итогам рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции, а затем при кассационном обжаловании суды пришли к выводу, что истец не доказал факта выполнения работ на сумму, превышающую указанную в акте КС-11. 

Таким образом, доводы истца о подписании ответчиком акта КС-11 по заведомо заниженной цене не соответствуют фактическим обстоятельствам и выводам, содержащимся во вступивших в силу судебных актах арбитражных судов. 

Ответчик при подписании данного акта исходил из фактически выполненных работ и их стоимости, определенной сметными расчетами на стадии заключения контракта в порядке, которое осуществлялось в порядке, установленном Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд», то есть в условиях открытости закупочных процедур и заблаговременного опубликования конкурсной документации. 

Заключению контракта предшествовало получение одобрения Общего собрания акционеров Общества (протокол от 30.05.2014), которое имело возможность ознакомиться с конкурсной документацией и, исходя из приведенных в ней условий и сметных расчетов, принять решение о целесообразности заключения контракта и предложить свои условия.

То обстоятельство, что фактические расходы Общества в ходе исполнения контракта превысили запланированные, при отсутствии доказательств обратного не свидетельствуют о взаимосвязанности данного обстоятельства с действиями бывшего генерального директора. В частности, суду не представлено относимых и допустимых доказательств, что ответчик, к примеру, допустил закупку для производства работ излишнего материала или закупку материала, не отвечающего требованиям контракта, что привело к необходимости приобретения нового, или допустил некачественное выполнение работ, приведшее к необходимости их исправления с несением соответствующих расходов, или произвел выплату чрезмерного вознаграждения за выполненные работы лицам, привлеченных к их выполнению, или заключил договоры с сторонними организациями при отсутствии на то необходимости и т.д. Представленный истцом аудиторский отчет таких сведений также не содержит, а представляет собой лишь калькуляцию на основе анализа финансово-хозяйственной деятельности без оценки относимости, необходимости и достаточности изученных затрат.  

Более того, в соответствии с Уставом Общества в редакции, утвержденной 24.05.2002 и действовавшей в период увольнения ответчика с должности генерального директора и до утверждения устава в новой редакции 04.06.2019, для целей контроля за финансово хозяйственной деятельностью Общества в нем создана ревизионная комиссия, состав которой утверждается ежегодно и к полномочиям которой отнесена проверка финансово-хозяйственной деятельности Общества, осуществляемая по итогам года либо во всякое время по инициативе Совета директоров Общества, Общего собрания акционеров, самой ревизионной комиссии и акционера, владеющего не менее 10 процентами акций (пункты 33, 33.8, 33.9 Устава). По итогам проверки ревизионная комиссия готовит заключение (пункт 33.12 Устава).

Однако суду не представлено заключение ревизионной комиссии ни по итогам 2016 года, ни по итогам 2017 года, ни за последующие периоды, из которых следовал бы вывод комиссии о нерациональном или нецелевом расходовании денежных средств Общества при исполнении спорного контракта.     

В то же время, на увеличение фактических расходов, связанных с выполнением контракта, заключенного 01.07.2014, то есть на основе сметных расчетов, составленных в первой половине 2014 года, оказал влияние валютный кризис в России, произошедший в 2014-2015 годах, выразившийся в резком ослаблении российского рубля по отношению к иностранным валютам, вызванное стремительным снижением мировых цен на нефть, от экспорта которой во многом зависит доходная часть бюджета России, а также введением экономических санкций в отношении России в связи с событиями на Украине. 

Данные обстоятельства являются общеизвестными и в силу части 1 статьи 69 АПК РФ доказыванию не подлежат.

Перечисленные факторы вызвали значительное снижение курса рубля относительно иностранных валют, а затем привели к росту инфляции, что не могло не повлиять на закупочную стоимость материала. 

В частности, ответчик в предварительном судебном заседании, а затем в судебном заседании обращал внимание на рост курса евро к рублю, приведший к удорожанию расходов на закупку материала, с учетом того, что часть материала в сметной документации учтена именно в евро по фиксированному курсу.

Также заслуживающими внимание являются обстоятельства, указанные ответчиком в отзыве на иск, относительно предпринятых им мер во избежание значительных убытков в виде предусмотренных контрактом штрафных санкций и неустойки.

В частности, 16.08.2017 федеральное казенное учреждение «Дирекция государственного заказчика программ развития морского транспорта» обратилось с иском в Арбитражный суд города Москвы с иском к Обществу о взыскании 189 746 390,10 руб., в том числе 29 854 163,10 руб. неустойки за нарушения срока выполнения работ по контракту № 313-ГК-2014 и 159 892 227 руб. штрафа за нарушение срока предоставления дополнительного обеспечения по контракту (дело № А40-151641/17).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.12.2017, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.03.2018 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 13.06.2018, в удовлетворении исковых требований отказано. Отказывая в иске, суды, основываясь на представленном в дело и подписанном 28.12.2016 акте формы КС-11, пришли к выводу, что Обществом не был нарушен срок выполнения работ по его вине, в связи с чем оснований для применения к нему меры ответственности в виде неустойки не имелось. Также суды пришли к выводу об отсутствии оснований для взыскании штрафа, поскольку работы по контракту выполнены Обществом 28.12.2016 (исходя из того же акта КС-11), а следовательно, на момент сдачи-приемки выполненных генеральным подрядчиком работ (28.12.2016) предоставленная ранее банковская гарантия от 30.06.2014 была действительна. 

Таким образом, осуществляя контроль за исполнением контракта № 313-ГК-2014 ответчик, вопреки утверждению истца, действовал разумно, добросовестно, принимая оптимальные решения с целью избежания для Общества неблагоприятных финансовых последствий. 

Подписав своевременно акт КС-11 от 28.12.2016, ответчик смог избежать правовых последствий в виде уплаты штрафных санкций и неустойки, значительно превышающих размер предъявленных истцом в рассматриваемом деле убытков, в то время как Общество, даже при наличии подписанного акта КС-11, не было лишено возможности при рассмотрении в 2019 году дела № А40-73350/2019 приводить свои возражения относительно фактических объемов и стоимости выполненных работ, представлять доказательства выполнения работ на большую сумму, заявить ходатайство о проведении строительно-технической экспертизы с целью подтверждения своих доводов.

Исходя из совокупности изложенных обстоятельств, суд приходит к выводу, что действия ответчика как руководителя Общества в период исполнения контракта № 313-ГК-2014 не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска. Суд не усматривает в действиях ответчика недобросовестности и неразумности, а истец вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ не опроверг установленную статьей 10 ГК РФ презумпцию добросовестности ответчика.

С учетом изложенного, правовых оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

В ходе рассмотрения дела ответчиком также заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

В силу статей 195, 196 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.

На основании части 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

По правилам названных норм истец вправе реализовать свое право на судебную защиту только в пределах срока исковой давности, а не по его истечении.

В соответствии разъяснениями, приведенными в абзаце втором пункта 10 Постановления № 62, в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

При этом в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ). Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

В рассматриваемом случае требование о взыскании убытков заявлено обществом, поэтому срок давности правомерно исчислять с даты смены ФИО2 на должности генерального директора.

Как следует из материалов дела, полномочия ФИО2 как генерального директора общества прекратились 31.08.2017.

В отзыве на иск ответчик со ссылкой на годовой отчет Общества указыает, а истец данные сведения не опровергает, с 01.09.2017 на должность генерального директора Общества назначен ФИО5, являющийся мажоритарным акционером Общества с долей в уставном капитале 52,7403 %. 

После него, как видно из представленного в дело протокола собрания от 28.05.2020 данную должность занимала ФИО6, а с 01.06.2020 – ФИО7.

Исходя из этого, в отсутствие доказательств чинения препятствий в получении генеральным директором общества ФИО8 документов о финансово-хозяйственной деятельности Общества, в том числе связанных с исполнением спорного контракта (а истец, вопреки его утверждению, не доказал, что ответчик при увольнении не передал всю связанную с контрактом документацию), следует, что такие документы хранились в Обществе. 

В соответствии с Уставом Общества в редакции, утвержденной 24.05.2002 и действовавшей в период увольнения ответчика с должности генерального директора, для целей контроля за финансово хозяйственной деятельностью Общества в нем создана ревизионная комиссия, состав которой утверждается ежегодно и к полномочиям которой отнесена проверка финансово-хозяйственной деятельности Общества, осуществляемая по итогам года либо во всякое время по инициативе, в том числе, акционера, владеющего не менее 10 процентами акций (пункты 33, 33.8, 33.9 Устава). В свою очередь, ревизионная комиссия вправе потребовать созыва внеочередного Общего собрания акционеров (пункт 33.11 Устава). 

В исковом заявлении истец указывает, что претензию заказчику по спорному контракту с требованием доплатить разницу в цене Общество направило 10.11.2017 после расторжения договора с ФИО2

Из текста решения Арбитражного суда городы Москвы от 02.07.2019 по делу № А40-73350/19 следует, что в ответ на претензию Общества от 10.11.2017 заказчик направил письмо от 26.12.2017 № ДГЗ-4.1-02, которым отказал в выплате суммы, сославшись на непредоставление со стороны генерального подрядчика актов о приемке по форме КС-2, КС-3, а также доказательств квалификации возникшей разницы в качестве экономии подрядчика на указанную сумму.

Таким образом, уже в ноябре 2017 года Общество в лице нового руководителя выявило обстоятельства, связанные с получением оплаты по контракту в размере, меньшем изначально согласованной цены контракта, то есть узнало о нарушении своего права и приступило к претензионной работе с заказчиком.

Исходя из осведомленности об обстоятельствах недополучения денежных средств, на которые претендовало Общество в рамках контракта, в ноябре 2017 года,  суд приходит к выводу, что уже в 2017 году в период ведения претензионной работы в рамках контракта Общество могло и должно было предпринять меры к проверке финансовой документации, связанной с исполнением контракта, поручить ревизионной комиссии внеочередную проверку, организовать проверку фактических объемов выполнить работ при несогласии с полученной по контракту оплатой, и в том числе, предъявить требования к бывшему руководителю Общества, по вине которого, как считает истец, ему причинены убытки в виде недополученных по спорному контракту денежных средств.  

Доводы истца о том, что срок давности следует исчислять с момента получения отчета аудитора, подлежит отклонению как необоснованный и противоречащий приведенным правовым нормам. Наличие либо отсутствие ущерба, его точный размер, как уже отмечено судом в настоящем решении, истец мог установить еще в 2017 году, когда направил претензию заказчику, поручив проверку финансовых документов ревизионной комиссии либо аналогичным образом обратившись к аудитору.  

Поскольку об обстоятельствах, с которыми истец связывает возникновение у него убытков (неполная оплата выполненных по контракту работ), он узнал в 2017 году, а иск подан в суд 09.03.2021, то есть спустя более трех лет даже с момента истечения 2017 года, доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности суд признает обоснованными.

Пропуск истцом срока исковой давности, о применении которого ответчик заявил в установленном порядке, является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований. 

Таким образом, суд отказывает в удовлетворении иска как ввиду отсутствия правовых оснований для привлечения ответчика к ответственности в виде возмещения убытков, так и в связи с пропуском истцом срока исковой давности по заявленным требованиям. 

В связи с отказом в иске понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины возмещению не подлежат.

Руководствуясь статьями 167–171, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

в иске отказать.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу.

Судья                         О.А. Душенкина