ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-26874/2023

Дело № А40-157904/17

г. Москва

03 октября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 18 сентября 2023 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 03 октября 2023 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Захарова С.Л., 

судей Вигдорчика Д.Г., Шведко О.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.03.2023 по делу №А40-157904/17 

о привлечении ФИО4, ФИО5, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Олимп» по заявлению конкурсного управляющего ООО «Олимп» ФИО6,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Олимп»,

при участии в судебном заседании:

от ООО «Олимп»: ФИО7 по дов. от 15.03.2021

Иные лица не явились, извещены, 

 

У С Т А Н О В И Л:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Олимп» (далее – должник) его конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО4, ФИО5, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21.03.2023 заявление конкурсного управляющего признано обоснованным, ФИО4, ФИО5, ФИО2, ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности, в части определения размера ответственности производство по спору приостановлено.

В Девятый арбитражный апелляционный суд поступили апелляционные жалобы ФИО3 и ФИО2, содержащие требование об отмене указанного определения в части привлечения названных лиц к субсидиарной ответственности, которые определением суда от 24.04.2023 приняты к производству.

Конкурсный управляющим в ходе судебного разбирательства было заявлено ходатайство о возвращении апелляционной жалобы ФИО2 со ссылкой на то, что она подписана неустановленным лицом.

Апелляционным судом в целях проверки обоснованности заявленного ходатайства были направлены запросы в Комитет по делам ЗАГС Санкт-Петербурга и нотариальную палату Санкт-Петербурга о предоставлении сведений в отношении ответчика ФИО2

Согласно полученным ответам, ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ г.р., являющийся ответчиком по настоящему спору, умер 02.06.2021 (запись акта о смерти от 31.01.2023); 29.03.2023 нотариусом нотариального округа Санкт-Петербург ФИО8 по заявлению ФИО9 (сын ФИО2) открыто наследственное дело; по состоянию на дату подготовки ответа на запрос (14.08.2023), документы, подтверждающие принятие наследства, в наследственное дело не представлены. 

Таким образом, апелляционная жалоба, поданная от имени ФИО2, не могла быть им подписана; лицо, подписавшее апелляционную жалобу, не установлено. При таких обстоятельствах указанная апелляционная жалоба не может быть рассмотрена по существу, в связи с чем производство по ней подлежит прекращению.

В связи с изложенным дело подлежит рассмотрению по апелляционной жалобе ФИО3 Поскольку судебный акт обжалуется им только в части привлечения его к субсидиарной ответственности и остальные лица, участвующие в деле не заявили возражений относительно проверки только части судебного акта, судебный акт подлежит проверке только в обжалуемой заявителем части с учетом требований части 5 статьи 268 АПК РФ.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителя конкурсного управляющего, возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы, апелляционный суд пришел к выводу о том, что она не подлежит удовлетворению.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО4, и ФИО5 являлись бывшими руководителями должника; ФИО2, ФИО3 в органы управления должника не входили.

Обращаясь с заявлением о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий должником ссылался на то, что в результате их действий стало невозможным удовлетворить требования кредиторов; также управляющий ссылался на неисполнение ФИО4 и ФИО5 обязанности руководителя по подаче в суд заявления должника (статья 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

Разрешая спор по первому эпизоду (невозможность удовлетворения требований кредиторов), суд исходил из доказанности наличия основания для удовлетворения заявленных требований. При этом суд указал на то, что в предшествующий банкротству период со счета должника в пользу ответчиков и связанных с ними лиц были выведены денежные средства в значительном размере, что свидетельствует о наличии причинно-следственной связи между их действиями и банкротством общества. Также суд сослался на то, что бывшими руководителями ФИО4 и ФИО5 не исполнена обязанность по передаче конкурсному управляющему документации должника.

При рассмотрении требований по второму эпизоду (неподача заявления о банкротстве) суд не усмотрел оснований для их удовлетворения, отметив, что конкурсный управляющий не обосновал конкретную дату, когда каждый из руководителей должен был обратиться в суд с заявлением должника, а также не раскрыл размер обязательств, возникших после соответствующей даты.

Не согласившись с выводами суда о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, ФИО3 обратился с настоящей апелляционной жалобой. 

Доводы подателя жалобы сводятся к следующему:

- конкурсным управляющим не доказана совокупность оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности; ФИО3 не являлся контролирующим должника лицом; судом ошибочно применена презумпция наличия контроля, предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ;

- сделки, на которые ссылался управляющий в заявлении, не могли являться основанием для привлечения ФИО3 к ответственности; управляющим не представлено доказательств того, что данные сделки являлись существенно убыточными для должника; кроме того суд ранее не усмотрел оснований для признания недействительными сделок по перечислению должником денежных средств в пользу ООО «Альянс» и ФИО3 (определения от 06.03.2020 и от 18.12.2020 по настоящему делу), в связи с чем они не могли быть противопоставлены ответчику в рамках настоящего спора;

- судом первой инстанции не рассмотрено заявление ответчика о пропуске срока исковой давности; как отмечает заявитель, конкурсное производство в отношении должника введено 26.06.2018, следовательно срок давности, который в данном случае составляет 1 год, истек 26.06.2019; с заявлением о привлечении ФИО3 к ответственности, конкурсный управляющий обратился только 18.06.2021, т.е. с пропуском указанного срока.

Апелляционный суд, рассмотрев приведенные заявителем доводы, не усматривает оснований для отмены обжалуемого судебного акта, отмечая следующее.

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности (соответствующие уточнения поданы в суд 18.06.2021) конкурсный управляющий ссылался на то, что он являлся фактическим выгодоприобретателем должника. Так управляющий указал, что в период 2012-2016 гг. со счетов должника на счета ФИО3 и подконтрольных ему юрлиц ООО «Альянс», ООО «Элиот» были выведены денежные средства в совокупном размере 215 646 119,70 руб. В результате указанных действий стало невозможным удовлетворение требований кредиторов должника ООО «Рабочий квартал» (заявитель по делу о банкротстве), ООО «Юггазнефтеснаб». 

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006).

Следовательно, в данном случае подлежали применению положения Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ (далее – Федеральные законы № 73-ФЗ и 134-ФЗ). В этой связи следует согласиться с доводом ФИО3 о том, что предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, в рассматриваемом случае не применима, подобная презумпция в предыдущих редакциях Закона отсутствовала.

Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался конкурсный управляющий (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760).

По мнению апелляционного суда, приведенные заявителем факты перечисления должником д/с в пользу ответчика и подконтрольных ему организаций в отсутствие какой-либо экономической целесообразности для указанных перечислений однозначно указывают на наличие у ФИО3 фактического контроля за должником в отсутствие формально-юридических признаков аффилированности. Суд также принимает во внимание объяснения бывшего руководителя должника ФИО10 (являлся руководителем должника в период совершения спорных сделок), согласно которым фактическое руководство должником осуществлял ФИО3, в частности им давались устные распоряжения о необходимости перечисления д/с на счета подконтрольных ему организаций, а также его персональные счета. Указанные объяснения согласуются с иными представленными в материалы дела доказательствами и доводами конкурсного управляющего, приведенных в заявлении. Таким образом, вопреки доводам ответчика, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что он являлся контролирующим должника лицом.

Как указано в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция доведения должника до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок), если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

Согласно правовой позиции, изложенной  в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666(1,2,4) квалифицирующим признаком сделки, ряда сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена упомянутая презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», то есть направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения.

Как было указано выше в результате совершения спорных сделок со счета должника на счета ФИО3 и подконтрольных ему юридических лиц были выведены денежные средства в совокупном размере 215 646 119,70 руб., что свидетельствует о значимости данных сделок и их существенной убыточности для должника. Апелляционный суд отмечает, что ответчик в силу своего статуса не мог не знать о наличии у должника неисполненных обязательств перед другими кредиторами, однако несмотря на это осуществлял действия, направленные на вывод денежных средств со счета должника. Очевидно, что, если бы указанные действия не были совершены, денежных средств должника было бы достаточно для осуществления расчетов с кредиторами. Так размер требований ООО «Рабочий квартал» (заявитель по делу о банкротстве), включенных в реестр требований кредиторов, составляет 1 443 118 руб.; размер требований ООО «Юггазнефтеснаб» (правопреемник - ООО КА «Актив Групп»), заявленных после закрытия реестра требований кредиторов, - 20 106 000 руб. Таким образом, совокупный размер требований кредиторов, включенных в реестр, а также заявленных после закрытия реестра, составляет 21 549 118 руб., в то время как размер выведенных со счета д/с в результате совершения указанных сделок - 215 646 119,70 руб.

При этом подлежат отклонению ссылки апеллянта на судебные акты об отказе конкурсному управляющему в удовлетворении требований о признании недействительными сделками перечислений д/с в пользу ООО «Альянс» и ФИО3 Так из содержания соответствующих судебных актов следует, что, отказывая в удовлетворении требований, суд в том числе исходил из того, что спорные платежи совершены за пределами трехгодичного периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (дело о банкротстве возбуждено 08.09.2017). Между тем, данный факт сам по себе не исключает возможность противопоставления спорных сделок ответчику в рамках настоящего спора о привлечении его к субсидиарной ответственности. Более того, суд отмечает, что даже если не принимать во внимание указанные сделки, то в качестве достаточного основания для привлечения ответчика к ответственности может рассматриваться сделка по перечислению должником д/с в размере 26 159 069,70 руб. (указанная сумма превышает размер обязательств должника перед кредиторами) в пользу подконтрольного ответчику ООО «Элиот». Довод ответчика о том, что он не является непосредственным выгодоприобретателем по данной сделке не может быть принят во внимание. В данном случае очевидно, что ответчик, давая указания о выводе денежных средств должника на подконтрольную ему компанию являлся косвенным выгодоприобретателем по таким расходным операциям, поскольку их совершение позволило ему как осуществляющему управленческие функции лицу сохранить в полном объеме внутри группы имущество (денежные средства), не погасив обязательства должника перед кредиторами, которые возникли в 2013 г. При этом сам по себе недобросовестный характер указанных операций каких-либо сомнений не вызывает и был подтвержден определением суда от 01.09.2020 по настоящему делу. 

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности следует признать обоснованным.

Апелляционный суд также считает несостоятельным довод ответчика о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.09.2018 № 305-ЭС18-7255, по общему правилу исковая давность исчисляется в соответствии с действующим на момент совершения правонарушения правовым регулированием (как было указано выше, вменяемые ответчику правонарушения имели место в 2012-2016 гг., то есть в период действия правил о субсидиарной ответственности в редакции Федеральных законов № 73-ФЗ и № 134-ФЗ). 

Вместе с тем, если материально-правовые основания привлечения к ответственности на дату совершения правонарушения и на дату обращения с заявлением не изменились и на дату прекращения действия предыдущих редакций данного Закона (и Гражданского кодекса Российской Федерации), предусматривавших иной порядок исчисления давности по этой категории дел, срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности не истек (или даже не начинал течь), к вопросу о продолжительности и порядку исчисления исковой давности подлежит применению новая норма.

Данный подход опирается на сложившуюся в позитивном праве традицию исчисления сроков давности при их законодательном изменении (пункт 9 статьи 3 Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации», пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21.07.2005 № 109-ФЗ «О внесении изменения в статью 181 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Таким образом, если по состоянию на дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве (30.07.2017) ранее действовавший срок давности не истек, к правоотношениям применяется срок давности, предусмотренный статьей 61.14 Закона о банкротстве. 

В данном случае конкурсное производство в отношении должника введено 26.06.2018. Очевидно, что только с указанной даты наделенный соответствующими полномочиями конкурсный управляющий мог обратиться в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. 

Поскольку в рассматриваемом случае на дату введения в действие статьи 61.14 Закона о банкротстве годичный срок давности с момента открытия конкурсного производства в отношении должника не начал течь, применению подлежат нормы статьи 61.14 Закона о банкротстве, согласно которым субъективный срок давности составляет три года.

Указанный правовой подход соответствует правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) и нашел отражение в многочисленной судебной практике (см. напр., постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.02.2020 по делу № А40-71354/17, постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 03.12.2020 по делу № А02-874/2019 и др.).

Поскольку конкурсный управляющий с заявлением о привлечении ФИО3 обратился 18.06.2021 (в виде уточнений к ранее поданному заявлению), срок давности им не пропущен.

Учитывая изложенное, руководствуясь ст.ст. 176, 266-268, 271, п.1 ч.4 ст. 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Производство по апелляционной жалобе ФИО2 прекратить.

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 21.03.2023 по делу №А40-157904/17 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                 С.Л. Захаров 

Судьи:                                                                                                                      Д.Г. Вигдорчик

                                                                                                                      О.И. Шведко