ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-104411/2019

26 октября 2023 года

г. Санкт-Петербург

/суб.4

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 октября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  26 октября 2023 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова 

судей И.Ю. Тойвонена, И.В. Юркова

при ведении протокола судебного заседания секретарем М.А. Колосовым

при участии: 

конкурсный управляющий ФИО8

представитель ФИО6 – ФИО1 по доверенности от 07.04.2023

представитель ГУП «ТЭК СПб» ФИО2 по доверенности от 21.03.2023 г.

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-30390/2023) ФИО6 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.08.2023 г. по делу № А56-104411/2019/суб.4, принятое

по заявлению конкурсного управляющего ФИО8

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО4, ФИО5, общества с ограниченной ответственностью «АГЛ Траст», ФИО6 и ФИО7

по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Евротракт» (место нахождения (адрес): 193231, 

<

...>, лит. В, пом. 12Н, оф. 11; ОГРН 

<

***>,ИНН 

<

***>)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 10.03.2020 г. (резолютивная часть которого объявлена 26.02.2020 г.), вынесенным по заявлению (принято к производству суда определением от 14.10.2019 г.) кредитора - государственного унитарного предприятия «Топливно-энергетический комплекс Санкт-Петербурга» (далее – кредитор, ГУП «ТЭК СПб»), в отношении общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Евротракт» (далее – должник, Общество) введена процедура наблюдения; временным управляющим должником утвержден ФИО8 (далее – ФИО8).

Определением арбитражного суда от 05.08.2020 г. (резолютивная часть объявлена 29.07.2020 г.) в отношении должника введено внешнее управление, внешним управляющим также утвержден ФИО8; постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2020 г. данное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции, определением которого от 02.03.2021 г. (резолютивная часть объявлена 17.02.2021 г.) в отношении должника опять же введено внешнее управление с утверждением в качестве внешнего управляющего ФИО8; решением арбитражного суда от 11.02.2022 г. (резолютивная часть объявлена 09.02.2022 г.) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, ФИО8 назначен и.о. конкурсного управляющего, а определением арбитражного суда от 26.04.2022 г. ФИО8 утвержден конкурсным управляющим (далее также – управляющий).

01.03.2023 г. управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, ФИО4, ФИО5, ООО «АГЛ Траст», ФИО6 и ФИО7 (с приостановлении рассмотрения обособленного спора о солидарном привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами), и определением от 07.08.2023 г. данные требования удовлетворены в полном объеме: ответчики привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а производство по настоящему обособленному спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания произведения расчетов с конкурсными кредиторами.

Последнее определение обжаловано в апелляционном порядке А.А.Автандиляном; в жалобе ее податель просит определение отменить в части его привлечения к субсидиарной ответственности, принять в этой части новый  судебный акт - об отказе в удовлетворении заявления управляющего применительно к А.А. Автандиляну, мотивируя жалобу неправильным применением (нарушением) судом первой инстанции норм процессуального и материального права, и, в  частности, оспаривая вывод суда о его статусе, как контролирующего должника лица (их аффилированности), в т.ч. ввиду отсутствия для него преюдициального значения судебных актов по обособленным спорам № А56-104411/2019/тр.6 и № А56-104411/2019/сд.1, на которые сослался суд (управляющий) в обоснование своих выводов (доводов), поскольку А.А.Автандилян в их рассмотрении не участвовал.

Также апеллянт указывает на отсутствие доказательств неисполнения судебного акта по спору № А56-104411/2019/сд.1 (в части применения последствий недействительности сделки и взыскания с ООО «АГЛ Траст» соответствующих денежных средств) – в качестве подтверждения невосстановления имущественных прав должника (его конкурсных кредиторов) в этой части; нарушение судом принципа распределения бремени доказывания (неправомерного возложения на ответчика обязанности доказывания отсутствия оснований для привлечения к ответственности – с учетом недоказанности, опять же, его аффилированности по отношению к должнику (статуса контролирующего его лица)) и недоказанность существенности для деятельности должника (причинно-следственной связи с наступившим банкротством) сделки с ООО «АГЛ Траст» (причиненного ей вреда), совершение которой вменяется в вину ответчикам – применительно к показателям его бухгалтерской отчетности за 2017-2019 г.г. (период совершения этой сделки – оспоренных платежей).

При этом, ранее апелляционная жалоба на определение от 07.08.2023 г. была подана другим ответчиком – И.Г. Лободой; данная жалоба была возвращена апелляционным судом определением от 11.09.2023 г. (ввиду отказа в восстановлении пропущенного срока на ее подачу), а к настоящему заседанию от указанного ответчика поступил отзыв на жалобу ФИО6, в котором ФИО3 со ссылкой на часть 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее - АПК РФ) просит пересмотреть обжалуемый судебный акт также (помимо привлечения к ответственности ФИО6) и в части привлечение его (И.Г. Лободы) к ответственности, ввиду чего и в соответствии с указанной нормой, а равно при отсутствии возражений иных лиц, участвующих в деле, апелляционный суд проверяет обжалуемое определение только в части привлечения к ответственности ФИО6 и И.Г. Лободы, т.е. не проверяет судебный акт применительно к другим ответчикам.

В судебном заседании апелляционного инстанции представитель ФИО6 поддержал доводы своей жалобы; управляющий и представитель кредитора (ГУП «ТЭК СПб») возражали против ее удовлетворения, в т.ч. по мотивам, изложенным в представленных отзывах, а также против доводов И.Г. Лободы.

Иные лица, участвующие в деле (обособленном споре), в т.ч. другие ответчики (кроме И.Г. Лободы) отзывов (позиций, возражений, пояснений) на рассматриваемую жалобу не представили, в заседание не явились (помимо представителя ФИО6, в т.ч. ФИО3), однако о месте и времени судебного разбирательства считаются извещенными (в силу части 1 статьи 123 АПК РФ - с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 АПК РФ), в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также от них каких-либо ходатайств, обосновывающих невозможность явки в заседание.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения (в обжалуемой части) в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 269 АПК РФ, апелляционный суд установил:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 АПК РФ, дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В частности, согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротства, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, что соответствует общим нормам, содержащимся в статье 44 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (которой установлено, что члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества, члены коллегиального исполнительного органа общества, а равно управляющий при осуществлении ими прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества добросовестно и разумно, и указанные лица несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами), а также в пункте 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в силу которой, если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

При этом, понятие контролирующего должника дано в статье 61.10 Закона о банкротстве, а перечень лиц, имеющих право на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным, помимо прочего, статьей 61.11 настоящего Федерального закона, в ходе процедуры, применяемой в деле о банкротстве, определен в пункте 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

В данном случае управляющий, реализуя свои полномочия, заявил о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, сославшись, помимо прочего, на то, что согласно данным, содержащимся в Едином государственном реестра юридических лиц, ФИО3 являлся генеральным директором Общества с 23.12.2016 по 08.11.2017 г. и его участником со 100 % доли в период с 03.04.2017 по 10.06.2019 г., а ФИО6 с 23.12.2015 по 09.06.2021 г. являлся генеральным директором ООО «АГЛ Траст» (ИНН 

<

***>), а также – в период с 12.02.2015 по 17.02.2020 г. – его участником с 50 % доли, при том, что ООО «АГЛ Траст» заключило с Обществом Агентский договор от 01.06.2017 г. № АЮ1504/17 (далее – Агентский договор), сделки по перечислению денежных средств, в рамках которого на сумму 5 545 219 руб. 46 коп. за период с 01.09.2017 по 30.09.2019 г. были признаны судом недействительными в рамках спора № А56-104411/2019/cд.1.

Кроме того, А.А. Автандилян являлся владельцем 21 000 000 акций публичного акционерного общества «Городские Инновационные Технологии» (ИНН 

<

***>, далее – ПАО «ГИТ»), которое являлось единственным учредителем (участником) общества с ограниченной ответственностью «Управление ЖКХ Северо-Запад» (ИНН 

<

***>), которое в свою очередь, является единственным учредителем (участником) должника, а согласно листу аффилированных лиц, ПАО «ГИТ» и ООО «УК «Евротракт» принадлежат к той же группе лиц.

В этой связи суд признал как И.Г. Лободу и ООО «АГЛ Траст», так и ПАО «ГИТ», а соответственно – акционера последнего - ФИО6 - контролирующими должника лицами, указав также, что их аффилированность (в частности – аффилированность ООО «АГЛ Траст» и должника, а также подконтрольность их деятельности ПАО «ГИТ») подтверждена судебными актами по обособленным спорам № А56-104411/2019/тр.6 (определение арбитражного суда от 03.12.2020 г., постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2021 г. и постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 17.05.2021 г., которыми ООО «АГЛ Траст» было отказано во включении в реестр требований кредиторов должника задолженности, основанной на Агентском договоре) и № А56-104411/2019/cд.1 (определение арбитражного суда от 23.05.2022 г. и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2022).

В качестве же оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности управляющий сослался на юридический состав, предусмотренный статьей 61.11 Закона о банкротстве (за невозможность полного погашения требований кредиторов), и в частности – такую невозможность вследствие  совершения подозрительных сделок (согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), а именно - сделки по Агентскому договору, которая в рамках вышеуказанного спора (№ А56-104411/2019/cд.1) признана мнимой (пункт 1 статьи 170 ГК РФ) и направленной на искусственное наращивание кредиторской задолженности с последующим получением контроля за ходом банкротства должника.

При таких обстоятельствах и руководствуясь указанными нормами (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 г. № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»), с учетом также, при этом, разъяснений, содержащихся в пунктах 5, 6 и 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», суд первой инстанции признал, что в результате совершения указанной сделки размер имущества должника уменьшился более чем на 5 млн. руб., т.е. ее заключение привело к частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника, при том, что эти действия (оформление мнимой сделки, вывод активов должника и попытка сформировать искусственную (фиктивную) задолженность – в целях получения контроля над процедурой банкротства должника и участия в распределении его имущества во вред независимым кредиторам) противоречат основополагающим элементам гражданского оборота, а приведенная юридическая аффилированность свидетельствует о распространении на ООО «АГЛ Траст» предусмотренной законом презумпции осведомленности о финансовом состоянии должника, а также о действительных намерениях сторон при заключении сделки.

Равным образом и со ссылкой на правовую позицию, содержащуюся в пункте 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) и определении Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 20.07.2017 г. № 309-ЭС17-1801, суд согласился с доводами управляющего о привлечении ответчиков к ответственности в соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, исходя в этой части из отсутствия в деле о банкротстве Общества удовлетворительных сведений о том, что его руководители и участники предпринимали какие-то действия по подготовке и реализации плана для преодоления финансовых трудностей должником.

Применительно к этому основанию суд опять же учитывал выводы, сделанные при рассмотрении обособленных споров по делам № А56-104411/2019/тр.6  и № А56-104411/2019/сд.1, и в частности - ссылку ООО «АГЛ Траст» на оказание им в период с 01.06.2017 по 30.09.2019 г. услуг по взысканию дебиторской задолженности на сумму 203 479 993 руб., факт чего, в то же время, им документально подтвержден не был; более того, как установлено судами, согласно справке Левобережного ОСП Невского района СанктПетербурга ФССП России по Санкт-Петербургу, за период с сентября 2017 по сентябрь 2020 г. было окончено всего 7 исполнительных производств (по которым должник выступал взыскателем) на сумму 283 368 руб. 62 коп., в том числе с актом о невозможности взыскания – 2 исполни тельных производства, а за указанный же период в пользу Общество было перечислено всего 357 238 руб. 02 коп.

С учетом этого, помимо прочего, по мнению суда. фактически руководство должника в реальности не предпринимало никаких действенных мер по взысканию дебиторской задолженности, не требовало исполнения этого от ООО «АГЛ Траст», причиняя тем самым дальнейший имущественный вред кредиторам, в том числе ввиду того, что по истечении определенного времени срок предъявления данных требований для взыскания истекает, что в итоге не позволило должнику получить денежные средства для погашения кредиторской задолженности и привело к его банкротству, т.е. наращивание дебиторской задолженности и непринятие мер по ее взысканию было обусловлено бездействия контролирующих должника лиц.

Однако апелляционный суд не может в полной мере согласиться с изложенными выводами в обжалуемой части (в отношении ФИО6) исходя в этой связи, в частности, из того, что, как правомерно сослался сам суд первой инстанции, согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом возможность определять действия должника может достигаться, в том числе (пункт 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве): в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника).

Также, в соответствии с пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, а указанные нормы корреспондируют и правовой позиции, изложенной в пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.07.1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно которой, при разрешении вопросов, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями, 

Однако, в данном случае ни одно из указанных условий (и в частности – предусмотренных статьей 61.10 Закона о банкротстве) применительно к А.А.Автандиляну управляющим не обосновано и документально не подтверждено, как не содержит соответствующих выводов и обжалуемый судебный акт.

В этой связи коллегия не подвергает сомнению  выводы суда относительно аффилированности должника и ФИО6 (в т.ч. в силу установленной ранее вступившими в законную силу судебными актами аффилированности должника и ООО «АГЛ Траст», руководителем и участником которого был А.А.Автандилян, а равно и владения им акциями ПАО «ГИТ», которое входило в одну группу с должником, а также являлось его опосредованным  учредителем (участником) – через ООО «Управление ЖКХ Северо-Запад», факт чего (перечисленные обстоятельства) апеллянт документально не опроверг и – более того – в своей жалобе (как и в отзыве на требования управляющего в суде первой инстанции) не оспорил); вместе с тем, суть термина «аффилированность» не совпадает с понятием контролирующего должника лиц, квалифицирующие признаки которого даны выше (в статье 61.10 Закона о банкротстве), и в данном случае управляющим (судом первой инстанции) каким-либо образом не обоснованно отнесение ФИО6 к таким лицам, в т.ч. наличие у него права (возможности) давать обязательные для исполнения указания должнику или его руководителям, определять характер его действий (деятельности), иным образом воздействовать на принимаемые им решения и т.д., а равно и не мотивировано отнесение данного ответчика к выгодоприобретателям в результате тех или иных действий (в т.ч. сделок) должника и контролирующих его лиц (в т.ч. не может быть он отнесен к выгодоприобретателю вследствие исполнения Агентского договора между должником и ООО «АГЛ Траст», поскольку в этом случае выгодоприобретателем может быть признано последнее, как сторона договора, получившая необоснованную прибыль в результате ее неправомерного исполнения, но не его руководитель).

Более того, применительно к этой сделке, ответственность ответчиков определяется подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в соответствии с которой, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии причинения существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Ввиду этого, апелляционный суд полагает возможным в этой части согласиться с доводами подателя жалобы со ссылкой, помимо прочего, на Постановление № 53, о том, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, в связи с чем суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53), применительно к чему, суд также исходит из пункта 23 данного Постановления, согласно которому и в силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам; в частности, к числу таких сделок относятся сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными; при этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.), а рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

В данном случае соответствующих доводов ни управляющий, ни суд не привели и наличие необходимых условий для признания сделки – Агентского договора (платежей по нему) – существенной для деятельности должника и/или повлекшей его несостоятельность (банкротство) – из материалов дела не следует; более того, как указал апеллянт в своей жалобе со ссылкой на показатели бухгалтерской отчетности должника за периоды, в течение которого был заключен Агентский договор и произведена большая часть платежей по нему (а также и ФИО3 – в своем отзыве на эту жалобу), которые (данные показатели/выводы) ни управляющий, ни кредитор не оспорили (документально не опровергли, в т.ч. не привели доводы о недостоверности этих показателей), платежи по спорной сделке (на сумму чуть более 5 млн.руб.) не являлись существенными применительно к объему (характеру) деятельности должника и не повлекли (не могли повлечь) банкротство должника (в частности: по состоянию на 31.12.2017 г. стоимость запасов составляла более 137 млн.руб., а общая стоимость активов – более 387 млн.руб. (при размере краткосрочных обязательств – 386 млн.); на эту дату, а также на 31.12.2018 г. должник имел нераспределенную прибыль, а на за 2018 г. должник получил чистую прибыль, т.е. в 2017 – 2018 г.г. баланс Общества имел положительные показатели; отрицательные же показатели, возникшие впоследствие (например  – по итогам 2019 г. должник имел убыток в размере более 257 млн.руб. и расходы в сумме более 653 млн.руб. при наличии, в то же время, согласно бухгалтерскому балансу за этот период, активов в сумме более 127 млн. руб.), являются несоизмеримыми с суммой оспоренной сделки, вменяемой в вину ответчикам, что исключает причинно-следственную связь между спорными платежами и возникшей несостоятельностью (банкротством) должника).

Равным образом, управляющим надлежаще не доказано и из материалов дела не следует условия для привлечения ФИО6 к судбсидиарной ответственности по второму, заявленному в требовании основанию, а именно – в соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которому, контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам настоящей статьи также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника, что, как отражено в пункте 17 Постановления № 17, означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В данном случае, указанное основание не применимо к А.А. Автандиляну как в силу изложенного выше (т.е. применительно к лицу, не являющемуся контролирующим должника лицом), так и ввиду недоказанности материалами дела (управляющим), каким образом его действия или бездействия повлекли невозможность восстановления платежеспособности должника, ухудшили его финансовое состояние, привели к указанной диспропорции и т.д., а равно и того, каким образом (путем проведения каких мероприятий или принятие каких решений) он мог повлиять на восстановление платежеспособности должника.

При таких обстоятельствах, по мнению апелляционного суда, выводы определения суда первой инстанции в обжалуемой части, как принятого в этой части при неполном исследовании фактических обстоятельств (материалов) дела и – как следствие –  несоответствии изложенных в нем выводов этим обстоятельствам (материалам), недоказанности обстоятельств, которые суд посчитал доказанными,  и неправильном применении норм материального права, подлежит отмене с принятием в этой части нового судебного акта – об отказе в удовлетворении - в силу изложенного – предъявленных управляющим к А.А.Автандиляну требований.

Вместе с тем в части доводов И.Г. Лободы, изложенных в отзыве на рассматриваемую апелляционную жалобу, коллегия полагает, что они на законность и правомерность судебного акта в оспариваемой им части не влияют, исходя из следующего:

Как полагает данный ответчик со ссылкой на пункты 18 и 23 постановления № 253, а также пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» и определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 22.06.2020 г. № 307-ЭС19-18723(2,3), управляющий в нарушение изложенных в этих разъяснениях подходов не обосновал совершение И.Г. Лободой действий (заключение сделок, принятие решение и т.д.), находящихся в причинно-следственной связи с банкротством должника, в частности не обосновал эту связь применительно к Агентскому договору и платежам по нему, а также аффилированность между должником и ООО «АГЛ Траст» на момент заключения договора и части платежей по нему.

В то же время, данный ответчик свой статус, как безусловно контролировавшего  должника лица (генерального директора с 23.12.2016 по 08.11.2017 г. и участника со 100 % доли в период с 03.04.2017 по 10.06.2019 г.), не опроверг (не оспорил – фактически подтвердил в отзыве), а Агентский договор, заключенный от имени должника И.Г. Лободой (в период исполнения им полномочий его генерального директора) изначально являлся, как признал суд, ничтожным – мнимым, как направленным на вывод активов должника и создание фиктивной (искусственной) задолженности, что, проявляя должную степень разумности, осмотрительности и добросовестности, данный ответчик не мог не понимать, как начаты им (И.Г. Лободой - в период исполнения им полномочий директора) и платежи по этому договору (начиная с 01.09.2017 г.).

В этой связи, суд не находит основания для иной оценки своих же выводов, изложенных выше – о недоказанности существенности как данного договора, так и платежей по нему для деятельности Общества в целом (ее объеме и характера), а равно связи этой сделки с объективным банкротством; однако, как полагает апелляционная инстанция, факт заключения такого (заведомо ничтожного/мнимого) договора И.Г. Лободой подлежит оценке в совокупности со статусом его как бенефициара Общества: директора до 08.11.2017 г. и единственного участника в период с 03.04.2017 по 10.06.2019 г., т.е. в период возникновения у должника признаков несостоятельности (банкротства), а именно – существенного ухудшения финансово-бухгалтерских показателей (уменьшения активов, увеличения кредиторской задолженности и появления у него вместо имевшейся ранее (по итогам 2018 и 2017 г.г.) прибыли убытков - за 2019 г.), ввиду чего и в силу указанных обстоятельств именно ФИО3 (в первую очередь - именно он) несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника в соответствии с подпунктом 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, поскольку он не мог не знать (должен был знать) об указанных показателях и наступлении у Общества объективного банкротства и – соответственно – принять соответствующие реабилитирующие (санирующие) меры для вывода должника из этого состояния, что им фактически сделано не было и что в итоге и привело Общество к юридическому банкротству.

Таким образом, изложенные И.Г. Лободой доводы не влекут отмену обжалуемого судебного акта в оспариваемой им части.

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Апелляционную  жалобу ФИО6 удовлетворить.

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.08.2023 г. по делу № А56-104411/2019/суб.4 в обжалуемой А.А.Автандиляном части отменить.

Принять в этой части новый судебный акт.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ФИО8 о привлечении ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «УК Евротракт» отказать.

В остальной части определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.08.2023 г. по делу № А56-104411/2019/суб.4 оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

И.В. Сотов

 

Судьи

 

И.Ю. Тойвонен

 

ФИО9