ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

12.04.2023 года          Дело № А40-194252/2016

Резолютивная часть постановления объявлена 06.04.2023 года.

Полный текст постановления изготовлен  12.04.2023 года.

Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего-судьи Савиной О.Н.,

судей: Каменецкого Д.В., Паньковой Н.М., 

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» в лице ГК «АСВ» - представитель ФИО1 (доверенность от 07.11.2022)

от ФИО2 - представитель ФИО3 (доверенность от 08.09.2021)

от ФИО4 – лично (паспорт)

от ФИО5 – представитель ФИО6 (доверенность от 27.09.2022)

от ФИО17 – представитель ФИО7 (доверенность от 19.01.2023)

от Румянцевой Е..С. – представитель ФИО9 (доверенность от 27.10.2021)

от ФИО10 – лично (паспорт), представитель ФИО11 (доверенность от 11.08.2022)

от ФИО12 - представитель ФИО13 (доверенность от 08.09.2020)

от ФИО14 – представитель ФИО15 (доверенность от 03.11.2020)

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы: ФИО2, ФИО4, ФИО17, ФИО8, ФИО14, ФИО10, конкурсного управляющего АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» - ГК «АСВ», 

на определение Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2022,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022                      (№ 09АП-42188/2022; № 09АП-42190/2022; № 09АП-42854/2022; № 09АП-42855/2022; № 09АП-42858/2022; № 09АП-42861/2022),

по заявлению конкурсного управляющего АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» о привлечении солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника: ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО10,     ФИО17, ФИО8, ФИО4, ФИО19,               ФИО2, ФИО26, ФИО20, ФИО12, ФИО21, ФИО22, ФИО14 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК»

УСТАНОВИЛ:

Приказами Банка России от 12.08.2016 № ОД-2607, № ОД-2608 у АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) отозвана лицензия на осуществление банковских операций, назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 10.11.2016 АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд города Москвы 09.08.2019 поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» ФИО16, ФИО22, ФИО17, ФИО17, ФИО8, ФИО10, ФИО18, ФИО4, ФИО19, ФИО2, ФИО26, ФИО20, ФИО12, ФИО21, ФИО14, ФИО23, ФИО24, ФИО25

Определением Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2022:

- привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» солидарно ФИО17, ФИО18, ФИО10;

- взысканы убытки в пользу АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК»:

- с ФИО16 - в размере 794 222 399,96 руб.; 

- с ФИО17 - в размере 930 757 979,23 руб.;

- с ФИО2 - в размере 703 313 420, 19 руб.;

- с ФИО4 - в размере 714 930 382, 62 руб.;

- с ФИО8 - в размере 684 737 668 руб.

- с ФИО14 - в размере 352 562 337 руб.;

- с ФИО19 - в размере 63 983 165, 42 руб.

Приостановлено производство по заявлению в части определения размера субсидиарной ответственности по обязательствам должника в отношении  ФИО17, ФИО18, ФИО10 до окончания расчетов с кредиторами; отказано в удовлетворении остальной части заявления.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2022 в обжалуемой части изменено.

Привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» ФИО16.

Взыскано с ФИО4 в пользу АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» 447 342 982, 62 руб. убытков.

В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2022 по делу №А40-194252/2016 оставлено без изменения, апелляционные жалобы ФИО17, ФИО2, ФИО10, ФИО8, ФИО4, конкурсного управляющего АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» - ГК «АСВ» - без удовлетворения.

Конкурсный управляющий АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК» - ГК «АСВ», не согласившись с принятыми судебными актами, обратился с кассационной жалобой, в которой просит: 

- в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника: наследников ФИО26 (ФИО5,            ФИО26, ФИО26), наследников ФИО20 (ФИО23, ФИО25, ФИО24), ФИО12, ФИО21,                     ФИО22 к субсидиарной ответственности, - судебные акты отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции; 

- в части взыскания убытков с ФИО17, ФИО8,                ФИО4, ФИО19, ФИО14, ФИО2 – судебные акты отменить, принять новый судебный акт о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

 ФИО8, ФИО2, ФИО17, ФИО14 также обратились с кассационными жалобами в части взыскания с них убытков, просят судебные акты отменить, обособленный спор (в части каждого ответчика, исходя из доводов кассационных жалоб) направить в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

ФИО4 обратился с кассационной жалобой в части взыскания с него убытков, в которой просит судебные акты отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать в полном объеме.

ФИО10 обратилась с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты отменить в части признания установленным наличие оснований  для привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка.

 В соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного Суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

От конкурсного управляющего должника, ФИО5, ФИО12, ФИО8, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО4   поступили отзывы, приобщены к материалам дела.

От конкурсного управляющего Банка 02.03.2023 по определению суда от 14.02.2023, поступили письменные пояснения о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в отношении каждого ответчика и с расчетом размера возможных убытков.

ФИО8, ФИО4 представлены письменные возражения на пояснения конкурсного управляющего.

В заседании суда кассационной инстанции представители заявителей кассационных жалоб, доводы своих кассационных жалоб поддержали.

Представители ФИО12, ФИО5 возражали против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего банка.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно ч. 3 ст. 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Заслушав представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке ст. ст. 286, 287, 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия кассационной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены судебных актов в части взыскания убытков с ФИО17, ФИО8, ФИО2, ФИО14, ФИО19, ФИО4 убытков в пользу АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК», с направлением в отмененной части обособленного спора на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) (далее – Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Согласно п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Согласно п. 3 ст. 189.23 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона.

В силу положений ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 25.02.1999 № 40-ФЗ кредитная организация считается неплатежеспособной, если стоимость ее имущества (активов) недостаточна для исполнения обязательств кредитной организации перед ее кредиторами и (или) обязанности по уплате обязательных платежей.

Ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, при ее применении должны учитываться общие положения Гражданского кодекса РФ об обязательствах вследствие применения в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Для привлечения к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившими последствиями, вину причинителя вреда.

В Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018               № 308-ЭС17-6757(2,3), от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 разъяснено, что процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие, зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и, в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов. Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, т.е. исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, т.е. ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

В п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия            (п. 3 ст. 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. 

Принимая во внимание исключительность применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, арбитражному суду, исходя из задач судопроизводства и принципа справедливости, необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), определяющим действия ответчика, и в зависимости от установленного определить их вину в затруднительности или невозможности формирования конкурсной массы и размер ответственности.

По смыслу ст. 14 Закона о банкротстве кредитных организаций для привлечения к субсидиарной ответственности перечисленных в ней лиц подлежат выяснению и установлению следующие обстоятельства: наличие у лица права давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия, то есть наличие у лица статуса контролирующего, совершение таким лицом виновных действий или бездействия.

Из системного толкования приведенных норм и разъяснений, субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих лиц при наличии следующих условий: наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным образом определять ее действия; совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших банкротство кредитной организации; наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих лиц и банкротством кредитной организации.

Следуя разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» и правовой позиции, изложенной в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723 (2,3), суды для правильного разрешения спора по существу устанавливали степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода активов должника и их осведомленности о причинении данными действиями значительного вреда его кредиторам.

Как следует из материалов дела и установлено судами, из анализа деятельности Банка следует, что существенное ухудшение его финансового положения произошло в результате совершенных в исследуемом периоде действий по выдаче заведомо невозвратных кредитов юридическим лицам, не осуществляющим реальную хозяйственную деятельность, а также физическим лицам. В результате совершения указанных действий Банку причинен ущерб в размере 2 156 106 025,60 руб. Кроме того, при наличии соответствующих оснований, председателями Правления Банка не предпринято своевременных мер по предупреждению банкротства Банка.

В реестр требований кредиторов должника включены требования на сумму  3 086 194 000 руб. Требования кредиторов не были погашены в ходе конкурсного производства; у должника отсутствует имущество для полноценных расчетов с кредиторами.

В период совершения сделок в состав Правления Банка входили, в частности, следующие лица: 

- ФИО16 (председатель с 13.06.2007 по 18.02.2015), ФИО17 (председатель с 19.02.2015 по 12.08.2016);

- ФИО8 (с 15.09.2003 по 05.04.2015), ФИО17 (с 20.11.2008 по 16.09.2015), ФИО2 (с 02.07.2012 по 12.08.2016), ФИО18 (с 04.10.2012 по 12.08.2016), ФИО10 (с 04.10.2012 по 12.08.2016), ФИО4 (с 30.09.2015 по 12.08.2016), ФИО19 (с 20.04.2016 по 12.08.2016).

Председатель Совета директоров банка - ФИО26 с 24.04.2014 по 12.08.2016; члены Совета директоров: ФИО20, ФИО12,                   ФИО21, ФИО16 

ФИО14 являлась бенефициарным владельцем акционера банка ООО «Компания «Трасса» (9,87%), 

ФИО22 являлся участником и директором одного из заемщиков банка - ООО «Факел», т.е. выгодоприобретателем сделки, а также имеет родственную связь с председателем Правления ФИО16 (сын-отец).

Суд первой инстанции в соответствии с ч. 5 ст. 46 АПК РФ привлек к участию в деле в качестве соответчиков ФИО5, ФИО26,               ФИО26, в связи с невозможностью рассмотрения дела без участия данных лиц в качестве соответчиков, ввиду принятия ими наследства ФИО26.

Суд первой инстанции в соответствии с ч. 5 ст. 46 АПК РФ также привлек к участию в деле в качестве соответчиков ФИО23, ФИО24, ФИО25, в качестве соответчиков-наследников ФИО20.

Так, судом первой инстанции, с учетом изменения определения суда постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022 удовлетворено заявление конкурсного управляющего банка в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО17,  ФИО18, ФИО16, ФИО10

Кассационные жалобы ФИО17,  ФИО18, ФИО16 не подавались.

Так, судами установлено, что конкурсным управляющим была произведена проверка обстоятельств банкротства Банка за период 2 лет, предшествующих дате отзыва лицензии (с 01.08.2014 по 12.08.2016).

В результате проверки установлено, что на начало исследуемого периода (01.08.2014) в Банке имелись признаки неплатежеспособности в виде недостаточности стоимости его имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме, размер недостаточности стоимости имущества Банка составил 408 211 тыс. руб. В период с 01.08.2014 по 12.08.2016 произошло существенное ухудшение финансового положения Банка, в результате чего, на дату отзыва у Банка лицензии (12.08.2016), недостаточность имущества составила            2 462 328 тыс. руб.

Анализ деятельности Банка показал, что существенное ухудшение его финансового положения произошло в результате совершенных в исследуемом периоде действий по выдаче заведомо невозвратных кредитов юридическим лицам, не осуществляющим реальную хозяйственную деятельность, а также физическим лицам. Выявлены технические активы Банка в составе активов, в целях создания видимости соблюдения обязательных нормативов Банка России.

Проведенный конкурсным управляющим анализ деятельности Банка показал, что ухудшение его финансового положения произошло в результате заключения в период с 01.08.2014 по 12.08.2016 сделок по кредитованию технических заемщиков юридических лиц, а также физических лиц.

По состоянию на 01.08.2014 в Банке имелись признаки несостоятельности, связанные с тем, что на балансе Банка отражена задолженность по 8 техническим заемщикам-юридическим лицам; на протяжении исследуемого периода контролирующими Банк лицами одобрены и совершены сделки по выдаче кредитов 29 заемщикам - юридическим лицам, не осуществляющим реальную хозяйственную деятельность, задолженность на дату отзыва лицензии, в отношении которых значительно увеличилась; остаток задолженности на конец периода представлен задолженностью 23 юридических лиц.

В исследуемом периоде Банком были также предоставлены кредитные средства 18 заемщикам - физическим лицам, которые не имели возможности исполнить принятые на себя обязательства, в рублях и иностранной валюте;                           на дату отзыва лицензии размер задолженности физических лиц увеличился; остаток задолженности заемщиков - физических лиц на момент отзыва лицензии у Банка представлен задолженностью 15 заемщиков.

Конкурсным управляющим установлено, что на даты выдачи кредитов спорные заемщики не вели хозяйственной деятельности, сопоставимой с масштабами кредитования, не обладали собственным имуществом и доходами, позволявшими им надлежаще обслуживать задолженность по кредитам. Указанные признаки, подтверждающие заведомую неспособность заемщиков исполнить обязательства перед Банком, имелись на даты выдачи кредитов, по непогашенным ссудам сохраняются до настоящего времени. Операции по предоставлению указанным лицам денежных средств путем выдачи им кредитов носят характер вывода из Банка ликвидных активов (денежных средств). Финансовое положение заемщиков - юридических лиц в период кредитования в Банке являлось неудовлетворительным. Финансовым результатом у большинства заемщиков являлся убыток, который свидетельствует об отсутствии у них основного источника пополнения оборотных средств.

По сведениям фискальных органов и системы «СПАРК» негативные признаки имел 21 заемщик Банка (не представляли отчетность, и/или представляли отчетность с нулевыми показателями, и/или численность сотрудников минимальная - 1-3 человека и/или имеет место неуплата обязательных платежей/отчислений/взносов. Также в отношении части заемщиков имелись данные о нахождении среди их участников и руководителей «массовых директоров», либо в ЕГРЮЛ внесены записи о недостоверности сведений об адресе и органах управления обществ. В отношении ряда заемщиков регистрирующим органом приняты решения об исключении недействующих юридических лиц из ЕГРЮЛ; часть заемщиков Банка прекратили свою деятельность после отзыва у Банка лицензии или находятся в стадии ликвидации, в т.ч. и в стадии банкротства, или находятся в процессе реорганизации.

Исполнительные производства в отношении 18 заемщиков прекращены на основании ст. ст. 47, 46 Закона об исполнительном производстве, в связи с  невозможностью установления местонахождения должника и его имущества, либо исключения должника из ЕГРЮЛ, как не ведущего хозяйственную деятельность.

Также конкурсным управляющим выявлен формальный характер ведения кредитных досье, исходя из отсутствия полного комплекта документов, отсутствия первичных платежных документов, документов по одобрению сделок по получению кредитных денежных средств уполномоченными органами юридического лица, при этом досье содержат внутренние документы Банка (профессиональные суждения на разные даты, заключения от различных подразделений), бухгалтерские и налоговые документов и/или финансово-хозяйственные документы по взаимоотношениям с контрагентами.

Большинство кредитов выдано без обеспечения.

В обоснование заявленных требований, конкурсный управляющий ссылался на то, что указанная ссудная задолженность, повлекшая, в том числе, неспособность Банка удовлетворить требования кредиторов в полном объеме, сформирована в результате виновных действий ответчиков.

Конкурсным управляющим в материалы дела представлены выдержки из актов проверок АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК», проведенных Банком России в период с 01.08.2014 по 12.08.2016, содержащие сведения в отношении ответчиков по спору.

В актах проверки от 10 и 17 августа 2016 года Банк России пришел к следующим выводам: - в ходе анализа платежей заемщиков и их контрагентов выявлены операции, которые не имеют очевидного экономического смысла (носят запутанный характер); - данные сделки могут привести к убыточной деятельности заемщика, отрицательной величине либо существенному сокращению его чистых активов; - финансовое положение заемщика оценивается Банком России как плохое; - Банк России приходит к выводу о возможном отсутствии у заемщика реальной деятельности или в осуществлении ее в незначительных размерах; о неверной классификации выданных ссуд и не создании резервов на возможные потери по ссудам в необходимом размере; - необходимости доформирования резерва на возможные потери по ссудам физических лиц; - нарушении Банком запрета на объем операций с наличными денежными средствами (операция носит схемный характер, в последующем, в день внесения денежных средств и на следующий день «внесенные наличные денежные средства» были направлены на выдачу новых ссуд физическим лицам; -документы, подтверждающие финансовое положение заемщиков - физических лиц, кредитные досье, в том числе и кредитные договоры на запрос Банка России предоставлены не были; - устранение выявленных фактов может привести к снижению собственных средств (капитал) Банка, нарушению обязательных нормативов, будут иметься основания для отзыва у Банка лицензии на совершение банковских операций.

Указанные в актах проверки выводы Банка России послужили основанием для отзыва у Банка лицензии и открытия в отношении него конкурсного производства.

Отдельно конкурсным управляющим установлены операции по кредитованию заемщиков ООО «АЕ Кемиклс», ООО «Глобал Ойл», ООО «СТЗ», имеющие признаки вывода активов в пользу контролирующих должника лиц или направленные на рефинансирование ссудной задолженности.

В отношении 19 заемщиков - физических лиц выявлены негативные факторы, позволяющие отнести их задолженность к категории технических активов.

Конкурсным управляющим проведена оценка финансового положения заемщиков - физических лиц на основании данных кредитных досье, по результатам которой установлено отсутствие в указанных кредитных досье надлежащих доказательств, свидетельствующих о надлежащем финансовом положении заемщиков, а также по ряду заемщиков - также отсутствие документов, подтверждающих наличие обеспечения по основным обязательствам.

Отсутствие указанных документов лишило конкурсного управляющего возможности взыскать денежные средства по выданным кредитам в судебном порядке, что, в свою очередь, привело к невозможности сформировать конкурсную массу.

Судами также установлено, что имели место неоднократные эпизоды фальсификации Банком кредитных обязательств и кредитной документации - установленные судом общей юрисдикции (в рамках дел о взыскании конкурсным управляющим кредитной задолженности) факты фиктивного оформления Банком кредитных обязательств (подделка подписей заемщика на кредитном договоре/кассовых ордерах).

Факт фальсификации Банком кредитного обязательства и кредитной документации подтверждает, что указанная ссуда носила технический характер, оформлялась Банком лишь для вида, в целях либо вывода денежных средств, либо создания видимости соблюдения Банком нормативных требований Банка России к размеру, составу и структуре активов кредитных организаций.

В ходе проводимой конкурсным управляющим судебной работы по взысканию ссудной задолженности с указанных заемщиков судами общей юрисдикции было установлено, что заемщики, якобы осуществившие частичное погашение, в действительности кредиты в Банке не получали, не знали об их существовании; при этом, ряд технических кредитов обслуживались, Банком было отражено погашение процентов и основного долга.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о создании видимости обслуживания указанных кредитов самим Банком, что указывает на технический характер соответствующих кредитов. Данные факты указывают на то, что в Банке существовала практика не только выдачи кредитов без осведомленности (волеизъявления) заемщика, но и создание видимости самим Банком частичного обслуживания заемщиками «технических» кредитов.

В соответствии с п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Контролирующие Банк лица признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота.

Неразумность действий руководители кредитной организации считается доказанной, в частности, когда до принятия решения не предприняли действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

Таким образом, для оценки действий руководителя и контролирующих Банк лиц достаточно установить, приняты ли ими с должной степенью заботливости и осмотрительности все необходимые меры для предотвращения вреда от заключения сделок.

Согласно п. 17 постановления Пленума № 53, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что  из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В соответствии абзацем первым ст. 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» органами управления кредитной организации, наряду с общим собранием ее учредителей (участников), являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган (председатель Правления) и коллегиальный исполнительный орган (Правление). Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

Кроме того, компетенция органов управления Банка определена его Уставом.

Согласно п. 8.1 - 8.2 Устава Банка руководство текущей деятельностью Банка осуществляется единоличным исполнительным органом - Председателем Правления Банка и коллегиальным исполнительным органом Банка - Правлением Банка.

В соответствии с п. 7.1 Устава Банка Совет директоров Банка является органом управления Банка, основной задачей которого является выработка долгосрочной стратегии развития Банка, с целью увеличения прибыльности его деятельности, осуществление общего руководства деятельностью Банка.

При этом, члены Совета директоров должны добросовестно и разумно выполнять свои обязанности в интересах акционеров и Банка в целом, активно учувствовать в заседаниях Совета директоров, воздерживаться от действий, которые приведут или потенциально могут привести к возникновению конфликта интересов, раскрывать честно и в полном объеме информацию о своей заинтересованности в совершении Банком сделок (п. 7.34 Устава Банка).

Нормы Положения Банка России о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности от 26.03.2004 № 254-П обязательны для исполнения всеми кредитными организациями на территории Российской Федерации.

В соответствии с п. п. 3.1.1 и 3.1.2 Положение № 254-П Банк обязан оценивать кредитный риск по каждой выданной ссуде по результатам комплексного и объективного анализа деятельности заемщика с учетом его финансового положения, качества обслуживания долга по ссуде и иных существенных факторов. Кредитная организация должна обеспечить получение в отношении заемщика и векселедателя информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021                № 305-ЭС18-13210(2) обращено внимание судов на то, что, при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако, не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», т.е. направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом, сама по себе, убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В данном случае, ответчиками не принята во внимание информация в отношении заемщиков Банка, содержащаяся в досье и в открытых источниках (официальные сайты ФНС России, Росстата, вестника государственной регистрации), а именно сведения о минимальном размере уставного капитала, массовости адреса государственной регистрации и лиц, входящих в органы управления, сведения о непредоставлении заемщиками отчетности в органы государственной статистики с момента государственной регистрации.

Контролирующими должника лицами не проведена оценка заемщиков, т.к. в случае анализа кредитной организацией данной информации Банк имел возможность установить те же обстоятельства, которые выявлены конкурсным управляющим, а именно: наличие признаков неведения реальной хозяйственной деятельности заемщиками.

Вместе с тем, в соответствии с п. 3.5 Положения № 254-П (в редакциях, действовавших на момент заключения сделок, ухудшивших финансовое положение Банка) на всех этапах оценки финансового положения заемщика кредитная организация должна учитывать вероятность наличия неполной и (или) неактуальной и (или) недостоверной информации о заемщике (о его финансовом положении, состоянии его производственной и финансово-хозяйственной деятельности, цели, на которую ссуда предоставлена заемщику и использована им, о планируемых источниках исполнения заемщиком обязательств по ссуде) и об обеспечении по ссуде, а также вероятность наличия отчетности и (или) сведений, недостоверных и (или) отличных от отчетности, и (или) сведений, представленных заемщиком в органы государственной власти.

В нарушение п. 3.5 Положения № 254-П в момент выдачи кредитов, несмотря на наличие такой возможности, Банк проигнорировал данные бухгалтерской отчетности и иные сведения о финансово-хозяйственной деятельности предприятий, имеющихся в кредитных досье, свидетельствующие об отсутствии у заемщиков реальной возможности обслуживать/погашать задолженность по ссудам.

При значительных суммах кредитов и полном отсутствии обеспечения (либо номинальном обеспечении), непринятие Банком обычных мер, направленных на минимизацию кредитных рисков (отсутствие системы поэтапного погашения кредитов, нецелевой характер предоставления кредитов и т.п.) указывает на фактически безразличное отношение Банка к наличию или отсутствию юридических и финансовых гарантий исполнения заемщиками кредитных обязательств. Такое безразличное отношение подтверждает, что контролирующие лица Банка (при заключении/одобрении) кредитных договоров осознавали, что погашение указанных кредитов зависит не от рыночных факторов и условий кредитных договоров, а от самого Банка (что подтверждает технический характер соответствующих кредитов).

Выдача от имени Банка кредитов на крупные суммы без обеспечения создала для Банка неоправданно высокие риски, реализовавшиеся после отзыва лицензии. Ответчики, выдавая технические кредиты без обеспечения, не обеспечили надежного механизма возврата ссудной задолженности в случае прекращения обслуживания кредитных обязательств.

Разумные экономические мотивы такого поведения руководства Банка, при принятии решений о выдаче кредитов, ответчиками не раскрыты. Доводы о том, что отсутствие обеспечения не являлось препятствием при кредитовании, свидетельствуют о формальном подходе руководства Банка к решению вопросов о выдаче кредитов, поскольку вопрос выдачи необеспеченных кредитов свидетельствует об отсутствии разумных экономических мотивов лиц, принимающих соответствующие решения.

В соответствии с п. 4 Постановления № 53 для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, учитывается контроль должника, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства.

Контролирующие Банк лица признаются виновными, если их решения и действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации и обычаям делового оборота.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 3 Постановления № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Судами установлено, что ФИО17 как председатель Правления Банка с 19.11.2015 до прекращения полномочий руководства кредитной организации, неразумно и недобросовестно выдавал от имени Банка «технические» кредиты, чем причинил ущерб кредитной организации, не обеспечил надлежащее функционирование органов управления Банком, вследствие чего массово выдавались заведомо безвозвратные «технические» кредиты, не обеспечил полную передачу документации Банка, в связи с чем частично утрачена возможность взыскания дебиторской задолженности, что является самостоятельным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности.

В условиях необеспечения передачи ряда протоколов коллегиальных органов управления невозможно достоверно установить перечень лиц, одобривших сделку, совершенную во вред кредиторам, ответственность за совершение указанных сделок возлагается на лицо, осуществлявшее функции единоличного исполнительного органа в соответствующий период, так как указанное лицо обязано действовать в интересах юридического лица, в том числе, вопреки решению коллегиального органа.

ФИО16 как председатель Правления Банка с 13.06.2007 по 18.02.2015 также неразумно и недобросовестно выдавал от имени Банка «технические» кредиты, не обеспечил надлежащее функционирование органов управления Банком, вследствие чего массово выдавались заведомо безвозвратные «технические» кредиты.

ФИО16 являлся Председателем кредитного комитета (согласно протоколам кредитного комитета, в которых отражено одобрение выдачи «технических» кредитов за период с 14.07.2014 по 23.12.2014), вследствие чего должен был быть лично осведомлен о потенциальной безвозвратности выдаваемых кредитов как член (руководитель) специализированного органа кредитной организации.

По результатам проверки конкурсным управляющим установлено, что с 01.08.2014 и до даты отзыва лицензии (12.08.2016) в Банке существовал признак банкротства, определенный п. 2 ст. 2 Закона о банкротстве кредитных организаций и п. 1 ст. 189.8 Закона о банкротстве.

Недостаточность стоимости имущества (активов) для удовлетворения требований кредиторов на 01.08.2014 составила 408 211 тыс. руб. В период с 01.08.2014 по 12.08.2016 произошло существенное ухудшение финансового положения Банка, в результате чего, на дату отзыва у Банка лицензии (12.08.2016), недостаточность имущества составила 2 462 328 тыс. руб. Данное обстоятельство согласно ст. 4 Закона о банкротстве кредитных организаций и ст. 189.10 Закона о банкротстве является основанием для осуществления мер по предупреждению банкротства Банка.

Суды, оценив представленные доказательства, объем полномочий и степень вовлеченности ответчиков в принятие решений, в том числе, по техническим невозвратным кредитам (одобрение сделок как членами Правления, так и как членами кредитного комитета), пришли к выводы о наличии основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка               ФИО17, ФИО16 (с учетом изменения постановлением суда апелляционной инстанции), ФИО18, ФИО10 (в период с 04.10.2012 по 12.08.2016 (до отзыва лицензии) являлась членом Правления банка, членом кредитного комитета).

Судами отмечено, что как членами Правления, посредством участия в кредитном комитете, принималось коллегиальное положительное решение о выдаче «технических» кредитов. Обладая не только полномочиями члена Правления Банка, но также сведениями, которыми располагает или должен располагать член кредитного комитета, ими принимались решения о выдаче кредитов во вред интересам финансовой организации, что осуществлялось в условиях явной осведомленности о нецелесообразности этого решения.

Оснований для иных выводов у суда кассационной инстанции не имеется.

Вина ответчиков, как контролирующих Банк лиц, судами установлена, в связи с непринятием ими с должной степенью заботливости и осмотрительности всех необходимых мер, достаточных и необходимых для предотвращения убытков, поскольку применительно к деятельности Банка по выдаче ссуд это означает, что руководители банка при заключении кредитных договоров, отвечая за положительную динамику деятельности банка, обязаны организовать проведение реальной надлежащей проверки платежеспособности заемщиков и осуществлять контроль за ее проведением, не допуская кредитования, в т.ч. «технических» заемщиков.

Судами установлено, что ответчиками ФИО17 ФИО8, ФИО14 (члены кредитного комитета и члены Правления) и ФИО4, ФИО2, ФИО19 (члены Правления банка) принимались коллегиальные положительные решения о выдаче кредита «техническим» заемщикам.

Во всех протоколах кредитного комитета и Правления Банка ФИО14 указана в качестве единственного выступавшего на собрании лица. Из протоколов следует, что ею перед голосованием по вопросу повестки дня озвучивалась позиция о целесообразности предоставления «технических» кредитов заемщикам.

Указанные обстоятельства свидетельствует о существенной и активной роли ФИО14 в принятии решения о выдаче «технических» кредитов, вменяемых в качестве действий, причинивших имущественный вред Банку.

Совмещая должность члена кредитного комитета и начальника кредитного управления со статусом акционера с долей в размере 9,87% ФИО14 являлась неформальным контролирующим должника лицом.

В отношении указанных лиц судом первой инстанции (с учетом уменьшения постановлением суда апелляционной инстанции от 11.11.2022 размера убытков в отношении ФИО4) принято решение о взыскании убытков, между тем, суд округа находит выводы судов противоречивыми, сделанными без учета приведенных норм права и правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в указанных выше Определениях, а также разъяснений, данных в постановлении Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53.

Особенность функционирования кредитных организаций состоит в том, что они осуществляют деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления. При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, ст. 11.1, 11.1-1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-I «О банках и банковской деятельности»).

Наличие в банке специальной поэтапной и коллегиальной процедуры принятия решений о предоставлении кредитов с участием сотрудников различных подразделении банка, а также существование внутренней системы оценки рисков в отношении ссудной (заемной) задолженности контрагентов и их платежеспособности не может освобождать от ответственности лиц, непосредственно подписавших и одобривших решения. 

Таким образом, представление положительных заключений профильных комитетов и управлений, само по себе, не освобождает контролирующих должника лиц, в т.ч. членов комитета кредиторов, оценивать материалы кредитных досье на достаточность документов недостаточно для комплексного и объективного суждения о деятельности, доходах, имуществе и финансовом положении заемщиков, наличие/отсутствие документов, подтверждающих отсутствие ведения реальной деятельности, минимальный уставный капитал, расположение по адресу массовой регистрации, минимальная штатная численность, массовый руководитель, наличие счетов, сдача бухгалтерской отчетности, наличие обеспечений займов.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в п. 20 постановления от 21.12.2017 № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе, статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности - суд в каждом, конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника путем проверки, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после такого воздействия.

В п. 23 постановления № 53 обращено внимание судов на то, что согласно пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 78 Закона об акционерных обществах, ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Суду, с учетом правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в приведенных выше Определениях и разъяснений, данных в Постановлении № 53, надлежало, установить, насколько существенным было негативное воздействие каждого из ответчиков на деятельность Банка, насколько значительно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника.

Как установлено судом первой инстанции, конкурсным управляющим представлены объяснения, раскрывающие степень участия ответчиков в противоправных действиях по техническому кредитованию.

Однако, оценки данного доказательства, с точки зрения степени, негативного воздействия ответчиков на деятельность банка судами не дано.

Вместо этого, суд первой инстанции, с которым согласился суд апелляционной инстанции, установил исключительно размер убытков, причиненных конкретными ответчиками (при этом размер убытков, как указывает конкурсный управляющий, не соответствует предварительным суммам, указанным в объяснениях). Кроме того, судами сделан вывод о наличии вины ответчиков в доведении Банка до банкротства, между тем, суды пришли к противоречивому выводу о переквалификации субсидиарной ответственности в отношении ответчиков - ФИО17, ФИО8, ФИО2, ФИО14, ФИО19, ФИО4 на убытки. 

При этом, судом не дана оценка тому, как неправомерные действия, в частности, по кредитованию (одобрению сделок, выдаче технических кредитов и пр.) на суммы (взысканные судами) от 63 983 165,42 руб. до 930 757 979, 23 руб. (ФИО19 – взысканы убытки 63 983 165,42 руб., ФИО17 – 930 757 979,23 руб., ФИО8 – 684 737 668 руб., ФИО2 – 703 562 337 руб., ФИО4 – 447 342 982,62 руб. (с учетом постановления суда апелляционной инстанции), ФИО14 – 352 562 337 руб.) – оказали воздействие на деятельность Банка, стали ли эти действия необходимой причиной банкротства. 

В данном случае, суды признали наличие оснований для взыскания убытков, как, исходя из суммы возможного ущерба 63 983 165,42 руб., так, и, исходя из суммы, в несколько раз превышающей - 930 757 979, 23 руб., без анализа соотношения с суммой непогашенных требований кредиторов, заявленного конкурсным управляющим размера неисполненных обязательств, причиненного ущерба.

При новом рассмотрении обособленного спора в указанной части, суду следует установить данные обстоятельства и в отношении каждого ответчика разрешить вопрос о наличии основания для привлечения к субсидиарной ответственности или взыскании убытков.

Между тем, суд округа соглашается с выводами судов в части ответчиков, входящих в состав Правления Банка (ФИО19, ФИО2,             ФИО4).

Суды отметили, что ответчики, как члены Правления Банка, имели возможность получать информацию как об объемах кредитования в целом, так и об объемах необеспеченного кредитования, в том числе, потому что непосредственно участвовали в одобрении указанных сделок.

Действительно, совершение (одобрение) сделки на основании положительного заключения (рекомендации) профильного подразделения банка (в том числе кредитного департамента) предполагает, что действия ответчика не отклонялись от стандартов разумности и добросовестности, обычно применяемых в этой сфере деятельности.

Однако, данная презумпция является опровержимой.

Конкурсный управляющий, опровергая позицию ответчиков, представил доказательства, свидетельствующие об очевидном отсутствии ликвидности обеспечения по указанным сделкам, то есть на крайнюю невыгодность сделок, следующую из самих их условий.

Члены Правления не могли не осознавать масштабов необеспеченного кредитования и, следовательно, не могли не осознавать рисков для финансовой устойчивости Банка в случае невозврата указанных кредитов.

То обстоятельство, что ответчиками как членами Правления возглавлялись подразделения банка, не связанные непосредственно с кредитованием, не указывают на отсутствие вины в их действиях, поскольку указанные конкурсным управляющим кредиты как технические в своем большинстве с очевидностью имели признаки подозрительных операций, принимая во внимание их необеспеченность, показатели и характеристики заемщиков, подлежавшие безусловной проверке.

Экономическая целесообразность пролонгации кредитов в отношении подобных заемщиков ответчиками не раскрыта.

По условиям всех спорных кредитных договоров основной долг должен уплачиваться полностью в конце срока кредитования, что является нетипичным условием.

Технические кредиты в большинстве случаев выдавались «на потребительские нужды», в случае предоставления их физическим лицам, и «для пополнения оборотных средств», в случае предоставления их юридическим лицам. Дальнейшее использование заемных средств Банком не контролировалось, в результате чего Банк лишался дополнительных возможностей контроля за финансовым положением заемщиков.

В материалы дела не представлено доказательств и ответчиками не приведено доводов о совершении ими как членами Правления Банка, до принятия решений о выдаче соответствующих кредитов действий, направленных на получение необходимой и достаточной для принятия таких решений информации об условиях самих сделок и о заемщиках, соответствующие критериям добросовестности и разумности, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах.

В этой связи ссылки на то, что ответчики не могли влиять на принятие решений о кредитовании, поскольку действовали лишь в пределах своих должностных полномочий, являются попыткой ухода от ответственности.

Следует отметить, что осуществление иных полномочий в Банке не отменяет ответственность за принятые решения в качестве членов кредитного комитета, членов правления. Ответственность за действия, связанные с принятием решений о выдаче спорных кредитов, несут члены органов управления Банком, а не служащие кредитной организации.

Участие ответчиков в заседаниях Правления Банка и одобрение решений о выдаче и пролонгации кредитов подтверждается представленными в материалы дела протоколами. Судами обоснованно отклонены возражения о документальной неподтвержденности заявленных требований, поскольку конкурсный управляющий банка, очевидно, лишен возможности оперировать полноценным комплектом документации должника. В свою очередь, совокупность имеющихся в материалах дела доказательств подтверждает доводы конкурсного управляющего, ответчиками опровержение его доводов не представлено.

Таким образом, суды пришли к выводу, что предусмотренные законом презумпции, ответчиками не опровергнуты.

Суд округа также соглашается с выводами судов в части отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО26, ФИО23, ФИО12, ФИО21, ФИО16, ФИО22 в части сделки – по одобрению кредита в размере              80 000 000 руб. заемщик ООО «Факел».

В обоснование заявления конкурсный управляющий ссылался на то, что ООО «Факел» получило «технический» кредит, в период с 04.08.2014 по 06.07.2015, когда ФИО22-выгодоприобретатель по сделке был мажоритарным участником (сын председателя Правления), без надлежащего предоставления обеспечения.

Судами обеих инстанций были рассмотрены и отклонены доводы конкурсного управляющего о техническом характере кредитных правоотношений банка с ООО «Факел», поскольку указанный кредит был обеспечен залогом, рыночная стоимость переданной в залог недвижимости составила 130,43 млн. руб., кадастровая стоимость составляла 124, 566 млн. руб., при этом иных сведений на момент кредитования, не имелось. В банк был представлен инвестиционный проект в отношении объектов недвижимости в Нижегородской области, которые были приобретены за счет кредитных средств, и переданы в аренду, а также представлена программа по недропользованию с доказательствами ее реализации.

Невозможность последующей реализации предмета залога по установленной в договоре стоимости, не свидетельствует об отсутствии в целом залогового обеспечения.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Таким образом, судами, в порядке ст. 67, 68, 71 АПК РФ оценены представленные доказательства  и обоснованно отклонены доводы конкурсного управляющего о заведомой невозвратности кредита ООО «Факел».

В указанной части кассационная жалоба конкурсного управляющего Банка удовлетворению не подлежит.

В соответствии с ч. 3 ст. 15 АПК РФ принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 15, ч. 1 ст. 168, ч. 2 ст. 271, ч. 1 ст. 288 АПК РФ, судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что определение и постановление судов подлежат отмене в отношении ФИО17, ФИО8, ФИО2, ФИО14, ФИО19, ФИО4 (в части взыскания убытков), поскольку судами неправильно применены нормы материального и процессуального права, в связи с чем не установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для разрешения спора, с направлением обособленного спора в данной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В остальной части постановление суда апелляционной инстанции от 11.11.2022, которым частично изменено определение суда первой инстанции от  30.05.2022, подлежит оставлению без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ, безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено. 

Руководствуясь ст.ст. 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 30.05.2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022 по делу № А40-194252/2016 отменить в части взыскания с ФИО17, ФИО8, ФИО2, ФИО14, ФИО19, ФИО4 убытков в пользу АО АКБ «ГАЗСТРОЙБАНК», в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В остальной части постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.11.2022 по делу №А40-194252/2016 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяО.Н. Савина 

Судьи: Д.В. Каменецкий

Н.М. Панькова