Дело № А79-2105/2020

город Владимир

11 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 04 сентября 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 сентября 2023 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Сарри Д.В., 

судей Кузьминой С.Г., Рубис Е.А., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, финансового управляющего ФИО3 в отношении имущества ФИО4 

на определение Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии от 30.06.2023 по делу № А79-2105/2020,

принятое по заявлениям финансового управляющего ФИО3 к ФИО4, к ФИО5, к ФИО5, к ФИО6, о признании недействительными: соглашения о разделе имущества супругов от 22.01.2015, заключенного между ФИО4 и ФИО5, договоров дарения от 22.01.2015, заключенных между ФИО4 и ФИО5, договора дарения от 17.11.2015, заключенного между ФИО4 и ФИО5, договора мены от 23.05.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО5, договора купли-продажи машино-места от 30.05.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО6, применении последствий недействительности сделок,

при участии в судебном заседании представителей:

от ФИО2 – ФИО7 по доверенности от 12.07.2023 сроком действия на три года;

от финансового управляющего ФИО3 – ФИО8 по доверенности от 22.05.2023 сроком действия на три года;

от ФИО5 – ФИО9 по доверенности от 31.07.2023 сроком действия на три года,

установил:

в рамках дела о банкротстве ФИО4 (далее – ФИО4, должник) в Арбитражный суд Чувашской Республики - Чувашии обратился финансовый управляющий должника ФИО3 (далее – финансовый управляющий) с заявлениями, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, объединенными в одно производство для совместного рассмотрения, о признании недействительными взаимосвязанных сделок: соглашения о разделе имущества супругов от 22.01.2015, заключенного между ФИО4 и ФИО5 (далее – ФИО5) в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...> Олимпийская деревня, дом 1, корпус 1, квартира 250, кадастровый номер 77:07:0014005:14499, площадью 117,6 кв.м (далее – квартира № 250) и нежилого помещения (машино-места) № I-245, расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 77:07:0013004:23885 (далее – машино-место), договоров дарения от 22.01.2015, заключенных между ФИО4 и ФИО5 в отношении 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 250 и машино-место, договора дарения от 17.11.2015, заключенного между ФИО4 и ФИО5 в отношении ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 77:07:0013004:14988, площадью 70,7 кв.м (далее – квартира № 142), договора мены от 23.05.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО5 в отношении квартиры № 250 и 1/2 доли в праве общей долевой

собственности на квартиру № 142, договора купли-продажи от 30.05.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО6 (далее – ФИО6) в отношении машино-места, и применении последствий недействительности указанных сделок. 

Определением от 30.06.2023 Арбитражный суд Чувашской Республики – Чувашии в удовлетворении заявленных требований финансовому управляющему отказал.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий и конкурсный кредитор - ФИО2 (далее – ФИО2, кредитор) обратились в суд апелляционной инстанции с апелляционными жалобами, в которых просили отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования.

В обоснование апелляционной жалобы финансовый управляющий и кредитор указывают на наличие признаков злоупотребления правом в оспариваемых сделках. По мнению заявителей жалобы, должник фактически с 2014 года отвечал признаку неплатежеспособности и недостаточности имущества, поскольку совершил отчуждение всего имущества в пользу бывшей супруги, которая впоследующем заключила договор мены с матерью должника, по нерыночной стоимости и недоказанности реальной доплаты по договору, а также произвела отчуждение машино-места соседке ФИО6 Оспариваемые сделки совершены в отношении заинтересованных лиц, которые знали о неплатежеспособном состоянии должника и содействовали выводу денежных средств из конкурсной массы. Судом первой инстанции не были применены повышенные стандарты доказывания при рассмотрении настоящего обособленного спора. Оспариваемые сделки являются мнимыми сделками, соответственно, судебной оценке подлежала вся цепочка сделок, направленных на вывод должником ликвидных активов в целях неисполнения обязательств перед ФИО2 по договору займа от 05.09.2012, срок возврата по которому наступил 25.12.2014, и инициирования 06.11.2015 судебного спора в Никулинском районном суде города Москвы, а также после вынесения 17.02.2016 решения о взыскании с должника в пользу кредитора 6 492 211,76 рублей. При этом отметили, что не исключено, что соглашение об определении долей в имуществе и договоры дарения от 22.01.2015 заключались «задним» числом, учитывая, что их государственная регистрация произведена только 05.02.2016 и 10.02.2016. Фактическое прекращение брачных отношений до совершения сделок документально не подтверждено, поскольку юридически брак между супругами в судебном порядке расторгнут в 2017 году, решение суда вступило в законную силу 13.05.2017.  ФИО4 вплоть до 28.04.2018 получал всю корреспонденцию по адресу: 

<

...>, а смена должником места жительства на Чувашскую Республики с 17.03.2017 произведена в связи с намерением подать кредитором заявление о банкротстве. Считают, что судом первой инстанции ошибочно были сделаны выводы о том, что на момент совершения спорных сделок у должника имелись ликвидные активы, достаточные для погашения обязательств должника, учитывая их действительную стоимость.  Кроме того, не учтено, что в суде общей юрисдикции договор дарения ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 250 и машино-место признан недействительным, а судебный акт отменен только по процессуальным основания, ввиду не уведомления всех участником спора. Судом первой инстанции неправильно применены положения статей 33, 45-46 Семейного кодекса Российской Федерации, статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), в результате чего сделаны ошибочные выводы о том, что ФИО5 не является аффилированным по отношению к должнику лицом. Бытовая характеристика и справка, выданные 08.12.2021 Отделом МВД России по район Раменки г. Москвы, являются недопустимыми доказательствами, носят информационный характер, учитывая, что проверки правоохранительными органами на основании заявлений не инициировались. Спорные сделки совершены между заинтересованными лицами (близкими родственниками) с целью вывода общего имущества супругов и предотвращения возможного обращения на него взыскания по требованиям кредиторов и причинения им вреда, либо сохранения родителями имущества для ребенка ФИО10. По мнению финансового управляющего, судом не дана оценка представленным доказательствам относительно привлечения ФИО4 определением Арбитражного суда Московской области от 27.03.2020 по делу №А40-24121/2017 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Успех», в частности, прекращения обществом в лице генерального директора ФИО4 обязательств перед ИП ФИО11 по договору поставки №6 от 27.02.2015. Настаивают на том, что в материалы дела ФИО5 и ФИО6 не представлены первичные документы, подтверждающие наличие денежных средств для исполнения обязательств перед ФИО5, учитывая, что расписки, договоры, акты и аренда сейфа такими доказательствами не являются, принимая во внимание, что не представлены соответствующие налоговые декларации. Сторонами договора мены не доказано, аккумулирование и расходование денежных средств. В результате безвозмездных сделок должник совершил отчуждение всего недвижимого имущества в пользу супруги. Судом первой инстанции неправильно применены нормы статьи 61.1. Закона о банкротстве, статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, переложено бремя доказывания финансового положения ФИО5 на кредитора и финансового управляющего. Судом проигнорированы доказательства злоупотребления правом между ответчиками. Настаивает на том, что оспариваемые сделки являются ничтожными по признаку мнимости.

Более подробно доводы изложены в апелляционных жалобах.

ФИО5 в отзыве на апелляционную жалобу указала на законность и обоснованность принятого по делу судебного акта и несостоятельность доводов заявителей жалоб, просила оставить определение суда без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения; ходатайствовала о рассмотрении апелляционной жалобы в отсутствие своих представителей.

В судебном заседании представители ФИО2 и финансового управляющего поддержали доводы апелляционных жалоб, настаивали на их удовлетворении. 

Представитель ФИО5 поддержал позицию, изложенную в отзыве на апелляционные жалобы, указал на законность обжалуемого судебного акта.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, явку полномочных представителей в судебное заседание не обеспечили.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Первого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.1aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции с учетом положений части 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации считает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в порядке части 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие неявившихся представителей  иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о месте и времени судебного разбирательства.

Законность и обоснованность судебного акта, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии с положениями статей 257-262, 266, 270, 272  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 09.08.2003 между ФИО4 и ФИО5 заключен брак. 02.01.2004 у супругов родился сын ФИО10 (далее – ФИО10).

В период брака супругами приобретены квартира № 250, машино-место, зарегистрированные на имя ФИО4, и являющиеся в соответствии с положениями статей 33, 34 Семейного кодекса Российской Федерации их совместной собственностью, доказательства обратного суду не представлены.

22.01.2015 между ФИО4 и ФИО5 заключены соглашения об определении долей имущества, находящегося в совместной собственности супругов, согласно которым определено, что квартира № 250 и машино-место принадлежат им на праве общей долевой собственности по 1/2 доле в праве каждому.

22.01.2015 между ФИО4 и ФИО5 заключены договоры дарения, согласно которым ФИО4 подарил принадлежащие ему 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 250 и машино-место ФИО5.

Пунктами 2 и 3 указанных договоров дарения предусмотрено, что с момента

государственной регистрации перехода права собственности на указанное имущество ФИО5 становится единственным собственником квартиры № 250 и машино-места, ФИО4 не вправе претендовать на данное имущество.

Государственная регистрация перехода права собственности на основании

указанных соглашений об определении долей и договора дарения произведена 05.02.2016 в отношении квартиры № 250, 10.02.2016 в отношении машино-места.

ФИО4 совместо с ФИО5, являющейся его матерью, приобретена в общую долевую собственность по 1/2 доле в праве каждому квартира № 142. 

17.11.2015 между ФИО4 и ФИО5 заключен договор дарения, в соответствии с которым  ФИО4 подарил принадлежащую ему 1/2 долю в праве общей долевой собственности на квартиру № 142 ФИО5.

Государственная регистрация перехода права собственности на основании указанного договора дарения произведена 19.11.2015.

23.05.2019 между ФИО5 и ФИО5 заключен договор мены, согласно которому ФИО5 передала в собственность ФИО5 принадлежащую ей 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 142, а ФИО5 передала в собственность ФИО5 принадлежащую ей квартиру № 250.

По условиям указанного договора мены стороны оценили 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 142 в сумме 17 000 000 рублей, квартиру № 250 в сумме 22 000 000 рублей, пришли к соглашению, что мена производится с доплатой со стороны ФИО5 в сумме 5 000 000 рублей, в договоре отражено, что денежные средства в сумме 5 000 000 рублей переданы ФИО5 ФИО5 (пункты 2, 3, 4 договора). Договор удостоверен нотариусом города Москвы ФИО12 23.05.2019, государственная регистрация перехода права собственности на основании указанного договора мены произведена 28.05.2019. В результате совершения сделки ФИО5 стала единоличным собственником квартиры № 142, ФИО5 собственником квартиры № 250.

13.05.2019 между ФИО5 и ФИО6 заключен договор купли-продажи от 13.05.2019, в соответствии с которым ФИО5 продала машино-место ФИО6 по цене 3 330 000 руб., подлежащей уплате в соответствии с условиями договора в течение одного календарного дня с момента государственной регистрации перехода права собственности.

Государственная регистрация перехода права собственности на основании указанного договора купли-продажи произведена 13.06.2019.

Определением Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии от 03.08.2020 заявление ФИО2 признано обоснованным, в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО3 

Решением от 01.03.2021 должник признан банкротом, в отношении его имущества введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО3 

Полагая, что указанные сделки имеет признаки мнимости, совершены с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов, а также со злоупотреблением правом и объединенными единой целью предотвращения возможности обращения взыскания на имущество должника по требованию кредитора ФИО2, финансовый управляющий обратился в суд с настоящим заявлением, основанным на положениях статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Изучив доводы апелляционных жалоб, отзыва на них, заслушав правовую позицию сторон, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В силу статьи 32 Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

По правилам пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном законе. 

Право на оспаривание сделки должника реализовано финансовым управляющим на основании статей 213.9 и 213.32 Закона о банкротстве. 

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 данного закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в порядке главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах). 

Соглашение о разделе общего имущества супругов могут быть оспорены по

правилам главы III.1 Закона о банкротстве (подпункт 4 пункта 1 Постановления № 63).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 2 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10 и 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон № 154-ФЗ) установлено, что пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции названного Закона) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Государственная регистрация перехода права собственности на объекты недвижимости состоялась после 01.10.2015, следовательно, сделки могут быть оспорены на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ, учитывая, что совершены за периодом подозрительности, установленным статьей 61.2 Закона о банкротстве, поскольку дело о банкротстве должников возбуждено 16.03.2020.

В силу пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна,  если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п.п. 1 или 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц; наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия. 

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

Таким образом, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам, такая сделка подлежит признанию недействительной на основании статей 10 и 168 ГК РФ. 

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. 

Как разъяснено в пункте 6 Постановления № 63 при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника (статья 2 Закона о банкротстве).

В силу пункта 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств: гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил; более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены; наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание.

В силу части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется правилами статей 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об относимости и допустимости доказательств.

Проанализировав относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, судебная коллегия не находит правовых оснований для отмены судебного акта в силу следующего.

Судом первой инстанции установлено, что действительно на момент совершения оспариваемых сделок должник имел неисполненные денежные обязательства перед кредитором ФИО2

Однако в период образования задолженности перед ФИО2 и до заключения сделок с имуществом между ФИО4 и ФИО5, ФИО4 являлся участником ООО «Ома-Сток» (45 % доли в уставном капитале), ООО «Успех» (50 % доли в уставном капитале), руководителем и участником ООО «Гурман-Клаб» (33 % доли в уставном капитале), владельцем автомобилей Инфинити QX56, Хендэ Портер 2, 2012 года выпуска, прицепа МЗСА 817701, 2013 года выпуска. Ему принадлежали права требования к ООО «Ома-Сток» о возврате задолженности по договорам займа на общую сумму 135 142 000 руб. основного долга по договорам займа, заключенным с ООО "Ома-Сток" в период с 10.08.2006 по 12.02.2015, и по договору уступки прав (цессии) от 06.12.2016, уступленные ФИО13, по цене 115 000 000 руб.

ООО «Ома-Сток» принадлежали объекты недвижимости: объект незавершенного строительства, общая площадь застройки 5474,5 кв.м, степень готовности объекта 99 %, адрес: г. Москва, п. Московский, в районе д. Румянцево, уч. 17/2в; земельный участок для размещения многофункционального административно-торгового и производственно-складского комплекса, общей площадью 11 000 кв.м, адрес: Московская область, Ленинский район, с.о. Московский, в районе д. Румянцево, уч. 17/2в, реализованные по договору купли-продажи от 09.12.2016 (государственная регистрация перехода права собственности произведена 16.01.2017) обществу с ограниченной ответственностью «Семикаракорский сыродельный комбинат» по цене 172 200 000 руб.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно установил, что безусловных доказательств наличия признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества должника по состоянию на 22.01.2015 и 17.11.2015 не имеется, учитывая, что иные кредиторы отсутствовали, а настоящее дело о банкротстве инициировано ФИО2 только в марте 2020 года.

При этом ссылка подателей жалоб на то, что данные активы не могут считаться ликвидным, исходя из отчета об оценке от 24.12.2021 в отношении доли должника в ООО «Ома-Сток» об их действительной (рыночной) стоимости, судебной коллегией не принимается при недоказанности того, что все стороны сделок располагали такой информацией, при этом необходимо учитывать совокупность активов именно на дату заключения первых сделок и при наличии семейного конфликта с последующим расторжением брака. Следовательно, является верным вывод суда о том, что на момент совершения оспариваемых сделок (22.01.2015 и 17.11.2015) ФИО4 не обладал ни недостаточностью имущества, ни неплатежеспособностью, а неисполнение должником денежных обязательств не было вызвано именно недостаточностью денежных средств. 

Согласно сложившейся судебной практики, само по себе наличие задолженности перед контрагентами, не свидетельствует безусловно о наличии у должника признака неплатежеспособности. 

Утверждение о наличии у ФИО4 задолженности перед ООО «Успех» является необоснованным, поскольку данная задолженность установлена лишь 27.03.2020 по результатам рассмотрения обособленного спора о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Успех». Между тем юридически значимым обстоятельством является то, что обязательства возникли у общества перед контрагентом в результате действий его руководителя, а не лично ФИО4 Следовательно, довод о том, что суд первой инстанции не дал оценку данному обстоятельству, является несостоятельным. 

Доводы о злоупотреблении правом со стороны ФИО5 при совершении оспариваемых сделок правомерно отклонены судом, поскольку сделки с ФИО4 совершены в целях урегулирования имущественных отношений супругов в преддверии расторжения брака, в период, когда брачные отношения фактически прекратились (2015 год). 

При этом сам факт расторжения брака с ФИО5 в судебном порядке только 11.04.2017, не опровергает установленные судом обстоятельства, учитывая заключение должником нового брака 29.09.2017 с ФИО14 

Между тем судебная коллегия отмечает отсутствие в деле иных косвенных доказательств, позволяющих установить продолжение отношений между должником и ФИО5 после совершения оспариваемых сделок. 

Вопреки утверждению финансового управляющего, то, что они являются родителями ФИО10, не может с достоверностью подтверждать заинтересованность их сторон, применительно толкования статьи 19 Закона о банкротстве. 

Аргумент о получении должником корреспонденции до 28.04.2018 по адресу спорного объекта недвижимости не согласуется с имеющейся в деле информации о регистрации ФИО4 с 17.03.2017 в Чувашской Республике, а также принимая во внимание заключение нового брака 29.09.2017.

При этом ссылка ФИО2 на то, что смена места жительства осуществлена должником в связи с намерением кредитора подать заявление о его банкротстве, судом апелляционной инстанции не принимается, ввиду того, что в рамках основного дела судебные акты, касающиеся вопроса подсудности, не оспорены и не отмены, а настоящее дело возбуждено по его заявлению только 16.03.2020.

Из представленного в материалы спора ответа ТСЖ «Колизей», осуществляющего управление многоквартирным домом по адресу: 

<

...>, следует, что в квартире № 142 указанного дома в период с 13.12.2014 по 31.01.2015 проживали ФИО4, ФИО5, ФИО10, в период с 31.01.2015 по настоящее время проживают ФИО5, ФИО10

Из бытовой характеристики и справки, выданных 08.12.2021 Отделом МВД России по району Раменки г. Москвы, следует, что ФИО5 с ноября 2003 года до января 2015 года совместно проживала и вела хозяйство с ФИО4 в квартире № 142, с января 2015 года бывший супруг ФИО4 в указанной квартире не проживает, жилье используется для проживания ФИО5 и ее сына ФИО10

Судебная коллегия считает, что суд первой инстанции признал данные доказательства надлежащими и допустимыми, учитывая отсутствие в деле иных документов, ставящих под сомнение их достоверность, принимая во внимание, что со стороны ФИО5 имело место обращение в 2021 году в правоохранительные органы. Ссылка на 

постановление

 Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 09.12.2022 № Ф04-1626/2020 не принимается, поскольку судебный акт принят по иным фактическим обстоятельствам.

Суждение финансового управляющего о том, что соглашение и договоры дарения от 22.01.2015 подписывались «задним» числом основано на предположениях, поскольку заявление о фальсификации доказательств не подавалось, иные ходатайства для проверки данных обстоятельств, не заявлялись (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Относительно заключение договора мены от 23.05.2019 между ФИО5 и ФИО5, судом первой инстанции установлено, что ФИО5 вместе с сыном фактически с 2003 проживала в квартире № 142, в то время как ФИО5 с 2014 года фактически проживала в квартире № 250. 

При указанных обстоятельствах принимая во внимание, что ФИО5 одна воспитывает сына, площадь квартиры № 142 (117,6 кв.м.) больше площади квартиры № 250 (70,70 кв.м) ими заключена указанная сделка мены, в результате которой в собственность ФИО5 перешла квартира № 142, а в собственность ФИО5 перешла квартира № 250, на условиях доплаты в сумме 5 000 000 рублей со стороны ФИО5.

Кроме того, материалами дела подтверждается, что ФИО5 с 08.10.2003 зарегистрирована в квартире № 142, ее сын ФИО10 зарегистрирован в указанной квартире с 07.04.2004.

Финансовая возможность ФИО5 произвести доплату по указанному договору мены, подтверждается договором купли-продажи от 21.06.2018, передаточным актом от 21.06.2018, выпиской по договору аренды банковского сейфа.

Так, судебной коллегией установлено, что согласно договору купли – продажи объекта недвижимости от 21.06.2018, заключенному ФИО5 (продавец) с ФИО15 и ФИО16 (покупатели), цена сделки составила 8 миллионов рублей (пункт 2), оплата по нему предусмотрена в течение двух рабочих дней с момента государственной регистрации права собственности за покупателями с использованием индивидуального банковского сейфа (пункт 2.2). 

Согласно выписке из ЕГРН сделка прошла государственную регистрацию 03.07.2018, доказательства иного в деле не имеется, то есть факт использования сейфа при расчетах за отчужденный объект недвижимости подтвержден документально. 

При этом вопреки доводам заявителей жалоб, в деле не имеется доказательств расходования ФИО5 полученных от покупателей денежных средств на иные цели, кроме как на расчеты с ответчиком по договору мены, то есть ссылка на отсутствие доказательств аккумулирования наличными 5 миллионов рублей в течение года является необоснованной. Ходатайства об истребовании дополнительных доказательств для проверки данных обстоятельств, не заявлены (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Лишь непредставление отчетности в налоговый орган сведений о доходах, не может свидетельствовать с достоверностью об отсутствии реальности сделок, а также несоблюдения налогового законодательства без выяснения всех обстоятельств владения недвижимостью титульным собственником.

Более того, ФИО5 в материалы дела представлены документы об оплате учебы сына, а также даны пояснения о том, что полученные от ФИО5 денежные средства, с учетом размера ее заработка и неполучения финансовой помощи от ФИО4, расходовались на их с сыном семейные нужды.

Довод финансового управляющего о том, что договор мены был направлен на воспрепятствование обращению взыскания на имущество должника, является несостоятельным, поскольку до заключения договора мены ФИО5 являлась собственницей ½ доли в квартире 142, так и после заключения договора мены, ФИО5 продолжила оставаться собственником данной квартиры.

Утверждение заявителей жалоб о том, что имело место умышленное завышение рыночной стоимости ½ квартиры № 250 (70,70 кв.м), исходя из кадастровой стоимости, судебной коллегией не принимается, поскольку судебная экспертиза по установлению рыночной стоимости объектов недвижимости не проводилась, соответствующие ходатайства не заявлены, а в деле не имеется доказательств того, что стоимость установлена сторонами без ее формирования с учетом территориальных особенностей и рынка предложений, в связи с чем довод о том, что имело место совершение минимой сделки опровергается имеющимися в деле письменными доказательствами.

Договор купли-продажи от 13.05.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО6, носит самостоятельный и реальный характер, поскольку исполнен сторонами. 

При совершении указанной сделки ФИО5 имела цель реализовать не используемое ею машино-место, а ФИО6, напротив, приобрести машино-место в целях его использования, поскольку оно находится в доме, в котором проживает семья ФИО6, в семье имеется автомобиль.

Финансовая возможность ФИО17 произвести оплату подтверждается представленными в материалы дела доказательствами. При этом юридически значимым обстоятельством является недоказанность, что покупатель является заинтересованным по отношению к должнику и ФИО5 лицом и на него не перешло бремя опровержение доводов заявителей, в отсутствие доказательств того, что после совершения сделки по передаче имущества должник (ответчик) продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества (абзац пятый пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве). Таким образом, приобретение парковочного места непосредственно соседями ответчика признается логически обоснованным.

Исходя из изложенного, при отсутствии доказательств бесспорно свидетельствующих о злоупотреблении правом, коллегия судей считает, что суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания сделок недействительными, как совершенные со злоупотреблением правом.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения. 

Существо мнимой сделки сводится к сокрытию лицами, непосредственно совершившими сделку, от третьих лиц (кредиторов должника) истинных мотивов своего поведения, связанности этих действий не с самим фактом заключения договора дарения и его исполнением как обычной сделки, отражающей подлинную волю участников, а с наступлением последствий от искусственно созданной сторонами видимости исполнения.

Принимая во внимание факт заключения договоров в письменной форме, регистрации сделок, отсутствие сведений о наличии спора в части их оплаты и непредставление достаточных доказательств фактической аффилированности или иной заинтересованности между должником и ответчиками, учитывая фактическое прекращение брачных отношений, доводы заявителей о ничтожности сделок являются недоказанным.

Ссылка финансового управляющего на то, что в суде общей юрисдикции договор дарения ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 250 и машино-место признан недействительным подлежит отклонению, поскольку определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 03.08.2021 апелляционное определение судебной коллегии  по гражданским делам Московского городского суда от 18.03.2021 отменено, дело направлено на новое рассмотрение. 

При этом именно в рамках настоящего обособленного спора подлежат судебной оценке законность совершения оспариваемых сделок в соответствии с положениями главы III.1 Закона о банкротстве, а ссылка на заключение финансового управляющего о наличии признаков преднамеренного банкротства не может являться самостоятельным основанием для признания сделок недействительными (ничтожными).

Оценка законности и добросовестности действий должника в части неисполнения обязательств перед ФИО2, за счет вырученных средств в результате заключения им иных сделок, на которые указывает финансовый управляющий в апелляционной жалобе, правомерности уступки права требования значительной по объему дебиторской задолженности, может быть предметом рассмотрения при решении судом вопроса о возможности применения к должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

Оценив в совокупности собранные по делу доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что доказательств неплатежеспособности по состоянию на дату заключения соглашений о разделе имущества и договоров дарения не представлено, ФИО5 с учетом фактически прекратившихся брачных отношений и в преддверии официального расторжения брака, доводы о злоупотреблении правом и мнимости оспариваемых сделок не подтверждены надлежащими доказательствами, реальное исполнение договоров купли-продажи машино-место и договора мены, отсутствие доказательств, свидетельствующих о наличие споров в части оплаты денежных средств за отчужденные объекты, суд первой инстанции правомерно не установил оснований для признания спорных сделок недействительными в соответствии со статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации как совершенной с целью причинения вреда имущественным интересам кредиторов.

Указанные выводы суда первой инстанции согласуются с представленными в дело доказательствами и признаются судом апелляционной инстанции правомерными. 

С учетом изложенного, арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. 

Доводы заявителя жалобы являются аналогичными доводам, указанным в суде первой инстанции, которым судом дана надлежащая правовая оценка. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иная оценка заявителями апелляционных жалоб обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела. 

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 24 Постановления № 63, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб суд относит на их заявителей.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Чувашской Республики - Чувашии от 30.06.2023 по делу № А79-2105/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, финансового управляющего ФИО3 в отношении имущества ФИО4  - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в срок, не превышающий месяц со дня его принятия, через Арбитражный суд Чувашской Республики - Чувашии.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1  291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий судья

Д.В. Сарри

Судьи

С.Г. Кузьмина

Е.А. Рубис